Стук в дверь отвлёк двух Дев Флота и иномирового гостя от делёжки шкуры медведя, крайне несогласного с происходящим. В ответ на вопросительный взгляд Ульяновска Советский Союз лишь по-матерински улыбнулась и повернулась ко входу в апартаменты.

– Привет, Снежная Ца… – гости решили не ждать разрешения.

Одна из кансен, стоявших в коридоре, не смогла закончить приветствие, заприметив собравшихся. Другая, насколько парень мог судить по определённому внешнему сходству – старшая сестра, удивлённо воскликнула и тут же прикрыла рот ладошкой. Выглядели обе смутно знакомо, будто Ульяновск их когда-то уже встречал. Вот только стоило приглядеться, как настала уже его очередь удивляться.

– Сестра?! – выпалила стоявшая ближе всех девушка.

Скорее даже девочка. Правда, взгляд выдавал в ней опытного ветерана, несмотря на наигранное озорство. И сейчас там плескалась целая буря из удивления, сомнений и надежды. Вторая гостья застыла позади каменным истуканом, завладев всем вниманием пришельца из другого мира.

Время для Ульяновска словно остановилось. Шутка ли – далеко не каждый день выпадает случай увидеть собственное лицо, пусть и немного более женственное и чуть постарше, где-то, кроме зеркала. Прошло мгновение, и заложенные когда-то давно проектировщиками инстинкты корабля-убийцы дали о себе знать, подмечая небольшие различия между Ульяновском и его двойником.

Глаза у сестёр оказались цветом всё-таки ближе к фиолетовому, а не синими, какие Ульяновск видел в собственном отражении, когда те не напоминали два светодиодных фонарика после долгого боевого похода. Цвет волос словно инвертировали, поменяв оттенки местами. Светло-розовые локоны старшей плавно менялись на серый у кончиков, тогда как у него смена цвета из серого в розовый была резче, в том числе и у корней. У младшей же переход из одного оттенка в другой занимал чуть ли половину длины всей шевелюры с внутренней стороны и около четверти с внешней.

На этом все визуальные различия заканчивались. Ульяновск готов был дать руку на отсечение, что, проведи дома призыв правильно – выглядел бы точно так же, как старшая из внезапно появившейся в дверях пары. Либо как младшая кансен, у которой силуэт на радаре оказался даже поболее, чем у Девы Флота позади, хоть девочка и походила внешне больше на эсминца. И он совершенно не мог объяснить, откуда взялась такая уверенность. Зато в голове внезапно всплыли слова Эссекс и других посетительниц его стороны шкафа о некоем сходстве с известной им личностью:

– Лексингтон?

Сорвавшееся с языка имя звучало настолько естественно и привычно, будто он называл его каждый день. Ни с Баку, ни с Киров или Коми с Москвой такого не происходило, причина этому явно была несколько иной. К сожалению, спокойно поразмыслить над феноменом не получилось. Случайно произнесённое полушёпотом имя оказалось подобно стартовому свистку.

– Ты же та бабайка из шкафа!

Раздался полный осуждения голос, и рука девочки в дверях взметнулась вверх, указывая пальцем на единственного парня.

– Сара… – Лексингтон положила руку на плечо сестры. – Хотя… А ведь верно…

Наблюдая за коротким обменом возгласами, Констеллейшн не смогла сдержать любопытства:

– Так вы уже знакомы?

– Похоже, что да, – мягко улыбнулась Лексингтон.

Подтолкнув Саратогу вперёд, она вошла в комнату Советской Союз и закрыла за собой дверь, после чего прислонила свой посох к стене.

– Знакомы это слишком громко сказано, – добавил от себя Ульяновск, внимательно следя за Саратогой. – Виделись один-два раза.

Та подошла к нему вплотную и молча стала рассматривать, напрочь игнорируя окружающих, будто он какой-то музейный экспонат. Что с учётом разницы в росте становилось нетривиальной задачей.

– Союз, но как? – пока два авианосца были заняты игрой в гляделки, Лексингтон решила попытать счастья на другом фронте.

– Нельзя повторно призвать того, кто уже призван, – зевнула Союз, поправив узел на поясе халата.

Решив не мешать семейной драме, она отошла в сторонку и присела на подлокотник дивана, где уже разместилась Констеллейшн, вытащив откуда-то шоколадку.

– Даже если сам призыв произошёл в другом мире. Источник данных для формирования личности и корпуса ведь один, – добавила флагман Северного Парламента.

Отломив себе кусочек шоколада, Союз принялась наблюдать за развитием событий, готовая в любой момент вмешаться.

– Другой мир… – повторила за ней Лексингтон.

Тем временем Саратога обошла парня вокруг и с задумчивым видом повернулась к сестре, что-то на ней высматривая. В ответ на вопросительно поднятую бровь маленькая кансен лишь отрицательно покачала головой, а затем резко ткнула пальцем Ульяновску в правый бок. Атакованное место на теле ничем не выделялось, но в корабле-прототипе именно здесь корпус переходил в надстройку-остров.

Очень чувствительное место.

– Да он даже реагирует, как ты, – Саратога оказалась достаточно проворной, чтобы отскочить в сторону.

Чтобы в самый последний момент избежать участи быть пойманной недовольным и что-то шипящим авианосцем.

– Обычно в такие моменты у меня что-то в руках, – поёжилась Лексингтон, словно от фантомной боли.

– И ты не шипишь, а забавно стонешь, – показала ей язык младшая сестра.

Старшая кансен покраснела и отвела взгляд в сторону.

– И за что? – Ульяновск повернулся к Саратоге, на всякий случай прикрыв бок локтем.

В ответ получил задорную ухмылку:

– Просто так. У всех авианосцев одного класса переход в надстройку примерно в одном месте, и у нас, – Саратога обвела пальцем себя, сестру и жующую шоколад Констеллейшн, – он там. Хотя её не-мета ипостась, – указала через плечо на другую низкорослую Деву Флота, – так не реагирует.

– Там брони семь дюймов, чего она там должна была почувствовать?

Саратога в ответ на насмешку Констеллейшн тряхнула плечами:

– У тебя тоже, но ты каждый раз дёргаешься. Хочешь посмотреть? – не отворачивая лица от парня, она указала посохом в сторону дивана.

Ульяновск посмотрел в указанном направлении. “Только попробуй” – прочитал он по губам Констеллейшн. Союз же взглядом указала на переминающуюся с ноги на ногу Лексингтон.

– Не стоит. Лучше давайте обсудим слона в комнате.

– Точно, – согласилась Саратога, положив посох на плечо. – Бронированных слонов попрошу покинуть помещение!

– С чего вдруг? – не стала скрывать удивления Союз, подавшись вперёд.

– Это семейное, – важно заявила Саратога и тут же погрозила кулаком мета-кансен. – И, пожалуйста, без твоих похабных шуток!

Замечание явно было лишним. Непонимание на лице Констеллейшн сменила ехидная улыбка, однако что-то сказать в ответ ей помешала ладонь Союз:

– Не надо…

– Спасибо, – Лексингтон поблагодарила её с такой искренностью, словно её гиперактивному ребёнку в руки сунули телефон с трансляцией коротких видео.

С мгновенным фокусом внимания ребёнка на экране с полным игнорированием окружения. Правда, в случае мета-кансен всё ограничилось обиженными взглядами и скрещенными руками.

– Может, вернёмся к изначальной теме?

Ульяновск понемногу начал уставать от происходящего. Мысль взять троицу лишних девчат в охапку и выкинуть в коридор, дабы не мешали поговорить с коллегой-флагманом о делах насущных, вдруг показалась чрезвычайно заманчивой. Что кансен головного линкора двадцать третьего проекта обладала нужной информацией он не сомневался, но та по какой-то причине решила соблюсти некие негласные формальности среди Дев Флота.

– Для этого сперва нужно решить один вопрос, – подтвердила его опасения Союз. – Несмотря на то, что он призван на основе второго линейного крейсера класса «Лексингтон», Ульяновск – мой, – прежде чем Саратога успела что-то возразить, она выставила свободную ладонь перед собой. – Так же, как и Верный, Таллин, Мурманск, Архангельск или Новороссийск. Таким он себя осознаёт и, находясь в нашем мире, попадает под мою юрисдикцию. Вас же я позвала, потому что в курсе проблемы и в надежде решить его.

Опустив ладонь, она дала возможность ответить маленькой, но очень влиятельной американской Деве Флота.

– Весьма смелое заявление с твоей стороны, – полный стали голос очень не сочетался с внешностью Саратоги.

Самопровозглашённая девочка-волшебница Орлиного Союза вдруг стала необычайно серьёзной, невольно напомнив Ульяновску кого-то из банды эсминцев класса «Огневой» или «Бенсон» во время дележа последнего тортика между собой. Когда глаза видят невинную девчушку, а разум сам собой рисует приготовившегося к убийственному прыжку голодного ягуара.

– Только вот самую малость неуместное… – добавила Саратога.

Губы младшей американки изогнулись в непредвещавшей ничего хорошего ухмылке, а пальцы сжались вокруг древка посоха. Лексингтон, прикрыв глаза ладонью, разочарованно выдохнула и нащупала позади себя пуфик, на который совершенно бесцеремонно рухнула.

Сёстры напомнили парню рассказанную давным-давно одним из офицеров притчу о двух быках. В те времена авианосец, только получивший второй шанс послужить родине, ещё учился правильно ходить по воде, а уже горел желанием проявить себя, чем и изводил командование. Слишком хорошо вписывались Союз и Саратога в образ нетерпеливого бычка, тогда как Лексингтон легко сошла бы за быка старого и опытного. Единственное, что Ульяновску не нравилось в данной ситуации – роль стада коров у подножья холма, на которое и нацелилась пара быков в рассказе.

С чем мириться решительно отказывался:

– Прекратили! – вздохнув, он спокойным голосом обратился к девушкам. – Сейчас же!

И что-то внутри него отозвалось на желание заставить Дев Флота замолчать. По телу за ничтожное мгновение прошла волна приятной теплоты, в помещении на секунду потускнели лампы. Где-то дальше по коридору раздался недовольный вой и звук столкновения чего-то со стеной.

Кансен затихли, всем своим естеством ощутив непонятное давление, от которого окружающий воздух стал гуще и не давал вырваться ни одному звуку. В воцарившейся тишине взгляды всех присутствующих скрестились на единственном парне, пока Констеллейшн не решила её нарушить:

– Ты в курсе, что у тебя глаза светятся?

Ульяновск пропустил её вопрос мимо ушей, будучи уже на взводе.

– Вообще, с чего вы вдруг решили, будто имеете право распоряжаться моей судьбой? Там, – он махнул в примерном направлении домика, заселённого Эссексами. – находится моя сестра – Баку, а возможно и остальные. Океан огромен и полон загадок, так что, кто знает…

Выдохнув, он посмотрел на Лексингтон и Саратогу. Старшая, судя по всему, уже поняла ход его мыслей. Но решимости в её глазах не убавилось ни на йоту, а скорее даже стало больше.

– А ещё там прошла вся моя жизнь и всё то, что сделало меня личностью. И теперь вы хотите это перечеркнуть? На каком основании?

Бушевавшие внутри эмоции, казалось, нашли способ выплеснуться наружу. Вот только немного не тем образом, на который рассчитывал Ульяновск. Подозрительно вовремя на улице высоко в небе раздался приглушённый раскат грома.

Советский Союз ненадолго прикрыла глаза, облокотившись на столик рядом с ней, постукивая пальцем по столешнице.

– Да, – виновато посмотрела она на гостя. – Поторопились мы с выводами.

– Я бы на вашем месте помолчала, – посоветовала всем Констеллейшн, вставая с дивана.

Однако остальные дружно проигнорировали её предупреждение.

– А ты уверен, что там твои сёстры? – насупилась Саратога.

– Сара! – одновременно произнесли Лексингтон и Констеллейшн.

– Ты думаешь, я не смогу отличить один «Кречет» от другого? Или от американского «Зиппо», которые вовсе все четыре на одно лицо?

Ульяновск инстинктивно сжал кулаки и только впившиеся в кожу ногти вернули определённую ясность разуму. Внезапно пришло осознание, что как-то слишком бурно он реагирует и чересчур легко его захлёстывают негативные эмоции, чего раньше за собой припомнить не мог.

Лексингтон, чувствуя назревающий конфликт, встала рядом с младшей сестрой и положила ей ладонь на плечо, не давая вставить слово:

– Соглашусь, мы слишком торопим события. Вряд ли кому-то из нас пришлось бы по душе оказаться в подобной ситуации. Может, – она с надеждой посмотрела на парня, – маленькими шажками сперва узнаем друг друга?

– А вот это здравая мысль, – подошла к нему Констеллейшн и похлопала по плечу. – Правда, сперва кое-кому надо успокоиться, а то скоро на острове станет сыро.

И указала в окно позади себя.

– Погодите, ведь ещё пять минут назад было солнечно!

Удивлённый возглас Саратоги красноречиво описал происходящее на улице. Там, где ещё недавно не было ни единого облачка, небо оказалось затянуто серой хмарью. Ветер качал деревья, медленно, но верно усиливаясь.

– Не знала, что ты так можешь, – на лице кансен из будущего появилась ехидная ухмылка. – А в обратную слабо?

Ульяновск опустил голову и вопросительно приподнял брови, смотря на Констеллейшн:

– С чего ты взяла, что это я?

– Да! – скрестив руки на груди, Саратога с вызовом обратилась к Констеллейшн. – Девы Флота так не умеют!

Та в ответ посмотрела на девочку так, будто у той выросла вторая голова, которая заговорила на иврите.

– Ничего, что вместе с нами в помещении сильнейший криомант среди кансен? А ещё по базе ходит парочка девчат, умеющих останавливать время, призывать молнии и кидаться огнём?

– Это другое! – топнула ножкой Саратога.

Чем вызвала лёгкий приступ смеха у Ульяновска:

– Понимать надо, да?

– Да! – кивнула девочка.

Лексингтон похлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Мы отвлеклись, – с тёплой улыбкой напомнила она, убрав руку с плеча сестры. – Твою позицию мы поняли, Союз, но позволь нам пообщаться с… братом тет-а-тет?

– Я не против, но… – флагман Северного Парламента вопросительно посмотрела на парня.

– Я…

Ульяновск замолчал. Необъяснимое чувство родства тянуло его к двум розоволосым сёстрам. Встреча с Баку принесла куда менее яркие эмоции, чем эта. Да и сама природа их не поддавалась объяснению. Баку и Ульяновск хоть и являлись принципиально разными кораблями, всё же относились к одному проекту и имели куда больше общего друг с другом, чем перестроенные из линейных крейсеров авианосцы.

Однако некоторые обстоятельства его призыва, накопанные феями в лабораториях необъятной родины, давали Лексингтон и Саратоге определённый кредит доверия.

– Я тоже не против, – голос парня предательски дрогнул.

В коридоре послышался свист сквозняка. В следующее мгновение порыв ветра распахнул окно, едва не сорвав занавески и раскидав по комнате лежавшие на столе салфетки, одна из которых прилипла к лицу Констеллейшн.

– Да блин!

Пробубнив что-то ругательное, она смахнула с себя успевшую намокнуть в полёте ткань. По полу забарабанили капли дождя, задуваемые внутрь. Из всех присутствующих только альтернативная версия средней сестры Лексингтон смогла связать между собой резкие изменения погоды и изменение свечения в глазах и венах Ульяновска.

– Сделай уже что-нибудь!

Парень опустил взгляд на недовольную мета-кансен.

– Если бы… – осёкся он, едва начав.

Чувство резкой потери связи с частью своего экипажа буквально выбило воздух из его лёгких. Напоминало оно потерю борта во время боевого вылета, вот только все самолёты находились в ангаре. Но кто именно мог оказаться потеряшкой, мысли у него имелись.

– Эй, ты чего? – буквально телепортировалась к застывшему парню Союз.

Тот всё ещё пытался дозваться до взвода фей, которых оставил дома в качестве дозорных. На тот случай, если кто из командования решит нанести визит или же кто-нибудь из местных окажется излишне любопытным.

Не дождавшись ответа, Советский Союз щёлкнула пальцами перед его лицом.

– Портал закрылся, – пришёл в себя Ульяновск.

Тряхнув головой, он пробежался взглядом по мебели в помещении кансен недостроенного в его реальности линкора. Стол, диван, стеллаж с книгами – ничего подходящего для открытия портала не наблюдалось.

Союз облегчённо выдохнула и положила ладонь ему на плечо:

– Сам открыть сможешь?

В отличие от озадаченного линкора, две сестры-авианосца выглядели чересчур довольными.

– В теории, – задумался Ульяновск. – Слушай, а Шинано, случайно, на этой базе не присутствует?

На ум приходила только серебряная девочка-лиса, которая, несмотря на свою сонливость и кажущуюся лень, имела хоть какое-то представление о природе межмировых порталов и могла подсказать что-нибудь дельное. Сегодняшние события добавили к небольшому списку посвящённых ещё одну личность, что старательно прикидывалась подушкой дивана.

– На меня даже не смотри, – опередила вопрос парня Констеллейшн. – Для таких штук нужны маячки, вроде сиренских порталов или особых Кубов Мудрости, аналогичных по свойствам твоему. Без них никакой телепортации, да и я не Хелена, чтобы по щелчку ломать межмировые барьеры. Лица – да, это по моему профилю, остальное же… Так-то можно Бон Омм позвать, но ну её к чёрту.

Дева Флота многозначительно махнула рукой и вернулась к поеданию шоколадки.

– Тогда остаётся Шинано. В патруль эту обжору точно не отправят, а об учебных или боевых выходах в ближайшее время на последней болтанке ничего не говорилось, – Союз отстранилась от Ульяновска и потянулась к телефону.

Девушка едва успела закончить фразу, прежде чем Саратога недовольно топнула ножкой.

– Нет! Никаких лис! – выражение лица у маленькой кансен стало таким, будто на её глазах стали потрошить любимого плюшевого мишку.

– Согласна, – поддержала сестру Лексингтон. – Тебе лучше с ней не общаться.

Назидательным тоном произнесла она, уперев руки в бока, словно отчитывала нахулиганившего мальчишку.

– С чего это?

Закономерный вопрос сам собой слетел с губ парня. Трения между Девами Флота не редкость, но столь резкая реакция смотрелась несколько дико.

– Нечего тебе с этой лисой общаться! Ходит тут, вся такая довольная, хвостами виляет, будто… – получив лёгкий подзатыльник от сестры, Саратога запнулась. – Как Тайхо, я хотела сказать, – виновато посмотрела на Лексингтон, потирая затылок.

Констеллейшн с дивана не упустила шанс вставить колкость:

– Что, в принципе, одно и то же.

– Так вот! – не обращая на неё внимания, Саратога продолжила: – Японка в какой-то момент слишком поменялась и не в лучшую сторону! Кормой вертит из стороны в сторону, наших мальчиков-офицеров отвлекает от службы, а строит из себя саму невинность! – медленно приближаясь к Ульяновску, она принялась перечислять известные ей подозрительные факты. – Мы вообще-то думали, она приличная, просто ей не повезло быть призванной в таком виде, но! Оказалось, не тут-то было! Нос воротила от бикини и костюмов, в которые её пыталось нарядить командование для благотворительных фотосессий, а сама втихаря их примеряет! А ещё я слышала, как другие кицуне из Сакуры обсуждали, мол, от Шинано пахнет мужчиной!

Подойдя вплотную, младшая сестра Лексингтон ткнула Ульяновска в грудь пальчиком. Во всяком случае – попыталась, но из-за роста удалось попасть только в живот.

– Так что она для тебя не подходящая компания и, вообще, держись от неё подальше! – подытожила Саратога.

Ульяновск и Советский Союз молча переглянулись, после чего парень повернул голову в сторону Лексингтон, вопросительно выгнув бровь.

– Всё так, – кивнула та. – Для многих эти метаморфозы стали неприятной неожиданностью.

– Не удивлюсь, если она ещё и в блондинку перекрасится и загар нанесёт, – Саратога скрестила руки и согласно покивала головой.

Подобная сестринская забота парню показалась на удивление трогательной. Вот только слова сестёр не вязались с известной ему реальностью. В частности, по опыту встреч с местной Тайхо он мог с уверенностью сказать, что брюнетке явно доставляло неудобство излишнее внимание противоположного пола. Чего стоила одна та тирада в адрес костюма для фотосессии, а ведь девушка она видная, и мужчины будут пожирать её взглядом, даже если она наденет монашескую рясу. Нормальную, а не ту, в которую вырядилась Имплакабл.

Шинано же, по скромному мнению Ульяновска, Тайхо оставляла далеко позади. И вряд ли так старательно оставляла бы засосы на его шее, будь слова Саратоги правдивыми.

– Странно, – решила озвучить свои сомнения Советский Союз. – Вы же вроде нормально общались…

– Неважно! – снова топнула ножкой Саратога, решив выложить главный козырь: – Она явно занимается всякими непотребствами, раз находит смелость гордо носить вещи других мужчин! И они явно ношенные, а не купленные ею в магазине!

Вот так, промежду прочим, по ходу разговора Ульяновск раскрыл тайну пропажи одежды из шкафов на базах. Некоторые подозрения у него и раньше имелись, а теперь они получили подтверждение. Заодно развеяли фантастическую теорию о поведении одной кицуне, озвученную кем-то из самых заслуженных авианосцев Штатов.

– Огневой, Волга и Кронштадт говорят об обратном, – парировала Союз.

– В смысле? – переспросила Лексингтон.

– Я попросила их понаблюдать за Шинано по возможности после пары их встреч, – Союз указала на парня, сдав того с потрохами. – Ничего такого, о чём вы тут сочиняете, они не заметили, – в конце осуждающе покачала головой, смотря на младшую из дуэта авианосцев.

Обе Лексингтон посмотрели на Ульяновска так, словно тот совершил что-то непростительное. А он решил их добить:

– Так вот куда мои худи и штаны пропадают.

Про другие предметы гардероба он говорить не стал, не желая ещё сильнее ломать девчатам мировосприятие. Но мысленную зарубку в памяти в качестве напоминания о необходимости поговорить с Шинано оставил. Если уж так хочет носить его одежду – пусть пользуется. После нескольких заходов в горизонтальное танго у неё есть на это право, если верить статьям в сети и различным фильмам. Однако вырезать дыры под хвосты явно излишне.

– Я оставлю за собой право усомниться, – после недолгого молчания высказалась Лексингтон. – Может, пока попробуешь без неё?

– Мы с ней сперва поговорим, а потом сделаем выводы, – демонстративно похрустела костяшками Саратога.

Что с учётом её комплекции смотрелось скорее забавно, нежели угрожающе.

– Ну, – Ульяновск решил не спорить. – Тогда мне нужен шкаф, – посмотрел он на Союз.

– Сейчас поищем, – улыбнулась флагман Северного Парламента.

***

В то время как старейшая авианесущая семейка общалась с недавно найденным потеряшкой, две Девы Флота мирно прогуливались по аллее среди яблонь в одном из небольших парков базы. Гордость и сильнейшие кансен Империи Сакуры – семихвостые кицуне класса «Ямато». Хотя, увидь их сейчас кто-то из патриотически настроенных граждан островного государства, непременно пустился бы в ругательства. Ведь обе иконы всего флота расхаживали в совершенно неподобающем виде.

Мусаши сменила привычное кимоно на обтягивающие джинсы с низкой посадкой, фиолетовую футболку и кожаную куртку, столь любимую всякими байкерами. Изначально на футболке был отпечатан белобрысый парень с катаной, но из-за пышной груди девушки материал оказался настолько растянут, что рисунок превратился во что-то несуразное, а надпись вокруг стала совершенно нечитаемой. Завершали бунтарский образ высокие берцы, кожаный чокер с двумя перекрещивающимися молниями, выглядывающие из-под джинс резинки трусиков и банка пива в руке.

Шинано в какой-то мере следовала стилю сестры, с той лишь разницей, что вещи на ней явно принадлежали мужчине. Разве что армейские ботинки младшая кицуне покупала сама. Штаны с множеством карманов, в которых уверенно можно как переходить болото, так и лазить по горам, не боясь порвать, сидели на её бёдрах слегка в обтяжку. Сверху она предпочла одну белую рубашку, несмотря на объёмность, которая оказалась не в размер в районе груди. Поэтому наружу частично проглядывали чашки чёрного бюстгальтера. 

– Мне всё ещё интересно, из чего она сшита, – Мусаши не оставляла попыток добиться от сестры ответа на давно мучавший её вопрос. – Может, перестанешь отмалчиваться и говорить загадками и вместо этого просто скажешь, где достала?

Скосив взгляд на две пуговицы, удерживающие ткань рубашки вместе и не дающие Шинано засветить свой лифчик всей базе, кансен легендарного суперлинкора могла поклясться, что порой слышит от них маскулинный рёв. Тот самый, который издают накачанные самцы с переизбытком тестостерона, когда поднимают огромный вес или на спор пытаются сдвинуть с места гружёный щебнем грузовик.

– Это привилегия, – в который раз произнесла Шинано, словно это должно было всё объяснить.

Тем самым в очередной раз ушла от ответа. И желая проиллюстрировать своё нежелание развивать тему дальше, сладко зевнула и вытянула руки над головой, потягиваясь.

– Что, даже родной сестре не расскажешь? Мне бы тоже не помешало обновить гардероб качественными вещичками, которые не будут внезапно доставлять неудобств, – тыльной стороной ладони Мусаши приподняла свою грудь, намекая, о каких именно неудобствах шла речь.

– Ходи в кимоно, что тебе мешает? – Шинано не сдержала ухмылки и отвесила шутливый шлепок по груди сестры. – И пореже тряси ими, пуговицы держаться дольше будут.

Темноволосая кицуне схватилась за сердце, крайне фальшиво изображая инфаркт.

– И это мне родная сестра говорит?! – смахнула она несуществующую слезу. – Хотя бы в Орлином Союзе я могу почувствовать себя свободной от постоянных нотаций Амаги и Хосё? В этом не ходи, то не носи, – нарочито с фальцетом спародировала старших Дев Флота, на её счастье оставшихся дома. – Я – шторм, который несёт смерть врагам Империи! Клинок, обрушивающий священные молнии на головы нечестивых порождений других миров! А не какая-то гейша для высокопоставленных чинов!

Мусаши вскинула кулак вверх и в этот момент по небу прокатился раскат грома, будто подтверждая слова брюнетки.

– Кстати, про шторм, который приближается… – Шинано посмотрела в сторону гавани.

Небо над морем стремительно серело, как в ускоренной съёмке. Ветер поднялся такой, что над верхушками деревьев пролетело чьё-то бикини, унесённое с пляжа.

– Не-е-ет! – визжа, мимо пробежала красная, как помидорка, Юникорн, прикрываясь полотенцем.

– Ю-чан, вперёд! – бежала следом Аянами, прицеливаясь на ходу плюшевым единорогом.

– Аянами-чан! Не делай этого, – резанул по ушам голос весёлой Джавелин.

Замыкала процессию недовольно бурчащая Ниими, несущая на спине Лаффи.

– Ара-ара, иногда я даже завидую молодым, – Мусаши с улыбкой проводила взглядом дружную компанию эсминцев, приложив ладошку к щеке и слегка наклонив голову.

– Сестра, – вздохнула Шинано, прикрыв глаза ладонью. – Они старше нас…

– Ты такая шутница, дорогая сестричка, – подмигнула ей в ответ Мусаши, открыв банку пива.

Сереброволосая кицуне, видя это, только покачала головой, не скрывая улыбки. Она прекрасно знала, как груз чужих ожиданий давит на её старшую сестру и была не против, если та решит как-то расслабиться. Даже таким экстраординарным способом, но ровно до тех пор, пока ничего не идёт вразрез с её собственными делами.

– И всё же мне этот шторм как-то не нравится, – Шинано снова посмотрела на потемневший горизонт.

– Хм… – задумчиво промычала Мусаши. – Его обещали завтра, но это же синоптики. Даже гадание на чайных листах порой точнее, чем их прогнозы. Могли ошибиться…

Вспышка ярко-красной молнии в небе не дала ей договорить.

– А знаешь, ты права. Найду-ка я Азуму, – метким броском она отправила недопитую банку в урну. – А то мало ли… Ты со мной? – посмотрела она на сестру.

Та в ответ отрицательно качнула головой:

– Нет, кое-что нужно сделать ещё…

– Ладно, – ухмыльнулась Мусаши. – Только постарайся быть на виду, чтобы тебя могли быстро найти.

– Так и будет. В этом можешь не сомневаться.

PS написать сценку было нереально трудно, но спустя несколько попыток я смогла. Надеюсь, получилось.