✨✨Это очередное СОАВТОРСТВО с VSMISLE ✨✨

Описание: Сверхспособность — это только звучит круто, но рандом может жёстко наебать, и вот ты уже не в синем трико принимаешь овации, а в казённом комбезе драишь стены и собираешь мусор.

Арсений, конечно, не может назвать себя законопослушным гражданином, но что почти безобидная отработка вдруг превращается в игру "сдохни или умри"...

АУ, где после таинственной грозы у многих людей появились суперспособности, но не у всех полезные

Вольный реттелинг сериала "Misfits". Мы не следуем чёткому сюжету сериала, но берём оттуда некоторые сюжетные линии или сцены. Так что читать будет интересно и тем, кто знаком с ЛОРом, и тем, кто нет.

В любом случае знание сериала для чтения работы не обязательно!

Метки: AU, Ретеллинг (вольный), Омегаверс, Русреал, Серая мораль, Слоуберн, Ангст, Aged down, Грязный реализм, Мистика, Суперспособности, Преступники, Нецензурная лексика, Рейтинг за секс, Смерть второстепенных персонажей, Тайная личность, Убийства, Упоминание курения, алкоголя, наркотиков, Черный юмор, Элементы детектива, Элементы гета

Рейтинг: NC-17 или NC-21

Размер: макси, уже есть глав 12, будет больше

                  Глава 1: 4300 слов, 11 страниц 

❗️ ❗️ ❗️ Дисклеймер:❗️ ❗️ ❗️

Метка "Серая мораль" здесь присутствует неслучайно и в полной мере отражает свой смысл. В этой работе нет хороших персонажей. Герои не отражают личное мнение авторов по нравственным вопросам, не являются моральным ориентиром или примером для подражания. В тексте присутствует ненормативная лексика, убийства, упоминания курения, алкоголя и наркотических веществ, а поступки персонажей могут быть неоднозначными. Пожалуйста, если что-то из этого для вас является неприемлемым, не читайте эту работу.

— Вы, главное, запомните. Вы — пыль под ногами общества. Люди, у которых девяносто процентов вероятности стать никем и сторчаться в подворотне. Но сегодня у вас есть шанс выйти на путь исправления. Небольшие, но шансы, — крепко сбитый мужик с сединой в бороде лениво шагает вдоль пустой доски.

Ну как пустой, там написано единственное и абсолютно ненужное слово «Реабилитация». Арсений вытягивает вперёд ноги и неприкрыто зевает. Стрелка на часах медленно отщёлкивает ещё одну бездарно потраченную минуту дня. Арсений бы навскидку мог назвать с сотню занятий, которые были бы полезнее нынешнего времяпровождения. Да чёрт, даже плевать в потолок под завывания «The XX» было бы практичнее, чем слушать этого уставшего от собственного спича мужика.

Рядом так же откровенно, сопровождая неприличными звуками, зевает какой-то пацан с мелкими путанными кудряшками, а за спиной недовольно причитает единственная в помещении девушка. Кажется, Арсений слышит что-то типа «мне мамка то же самое постоянно говорит, капец». Слышала бы она, что говорит Арсению его мамка. Там обещания гнилого будущего — как милое приветствие после долгой разлуки.

Отвлечься решительно не на что — кабинет до потрясающего уныл, даже сколы старой краски на стенах рассматривать неинтересно. Из мебели только два ряда стульев, парты, стол и доска, на окнах решётки, и это дизайнерское решение Арсений даже понимает — он бы сейчас с удовольствием вылез на улицу, даже забыв, что это второй этаж. И пусть снаружи погода не радует, переливаясь всеми оттенками серого в грязно-чёрные, и воздух от выхлопных газов отличается только цветом, Арсений бы предпочёл весь этот тлен подобному помещению, которому и слов других не подошло бы, кроме как «никакой».

Для чего вообще могли создать такое здание? Арсений в этом районе родился и вырос, но даже навскидку не скажет, что здесь было до реабилитационного центра. Школа или тюрьма, больница или центр занятости, в любом случае, пользы это особо не принесло, а здание теперь отдано новому муниципальному учреждению. Которое, кажется, грозит стать Арсению вторым домом на неопределённый срок.

Всё мудак этот со своим нытьём!..

— Итак, все вы здесь стоите где-то на последней ступеньке перед бездной беззакония. Шаг вниз — и обратно уже хер вылезете. Будете хорошо себя вести — получите путёвку в жизнь. Центр реабилитации преследует несколько целей, — мужик берёт мел и противно скребёт по доске, так, что сам морщится, — блять… Первое: исправительные работы. Каждый правонарушитель проходит комплекс исправительных работ. Какие-то будут совместные, какие-то подобраны лично для вас с учётом вашей психологической карточки. Что?!

Последнее он выкрикивает почти нервно, зыркая куда-то Арсению за спину. Обернувшись, он натыкается на робко опускаемую внизу ручку длинноволосой девушки. Остальные тут же начинают на неё пялиться с таким же точно раздражением.

— Я… Хотела спросить, как вас зовут. Как к вам обращать-…

— Я с первого раза понял, — пресекает её пояснение мужик. — Зовут меня Дмитрий Темурович. Не Тимурович, а Темурович. Я ваш надзиратель и куратор в этом гадюшнике. В принципе, почти все вопросы, которые будут у вас возникать, можно адресовать ко мне. Отмечу — можно, но не нужно.

— У меня как раз вопрос — а что тут забыла я?! Я не преступница и…

— Кроме этого вопроса, ёпт… Это уже обсуждаем со своими адвокатами. Но, по всей видимости, они у вас тоже будут выделены государством, так что удачи, — тут Дмитрий-с-дурацким-отчеством как-то нехорошо ухмыляется, и в ухмылке этой обещание самых бездарных и незамотивированных выпускников юридических курсов. — Всё, все вопросы после вводной части. На чём я тут… А, — он возвращается к доске и скребёт зачем-то цифру два, хотя даже цифру один не дописал толком, — исправительные работы можно проходить по месту вашего официального места работы. Но вы тут все гандоны-тунеядцы, так что это не к вам. Кроме работ у вас будет обязательный курс консультаций с психологом. Тоже как групповые, так и индивидуальные.

— А нахера нам психолог, если мы преступники? — пацан справа не утруждает себя поднятием руки или извинениями. — Чёт я не слышал, чтобы на исправительных работах ещё в кружочке сидели.

— Слушай сюда, пацан, — вдруг меняется в лице Дмитрий и наклоняется над нахалом так низко, что кажется, Арсений сбоку может рассмотреть весь спектр седых волос у того в бороде. — Тебе тут не курсы повышения квалификации, понял? Это всё ещё исправительное учреждение, а я всё ещё сотрудник правоохранительных органов. И если я захочу, ты у меня в этих кружочках на первом стульчике с колом в жопе будешь сидеть и всё на пятёрки отвечать, понятно?!

— Да понятно, понятно, — парень выставляет ладони вперёд, как бы отгораживаясь от разъярённого надзирателя, а лицо его снова приобретает скучающее выражение. — Релакс, уважуха, все дела, удивился просто, ультрамяу, всё!

Дмитрий медленно, не теряя зрительного контакта, разгибается и так же медленно и вдумчиво продолжает.

— Отвечая на этот крайне имбецильный вопрос. Государству, на удивление, не похрен на таких товарищей, как вы. И оно искренне убеждено, что малый процент ещё способен вернуться к законопослушной жизни, если вам не только впаять штраф и чернорабочий труд, но доступно объяснить, почему не стоит быть ёбаными мудаками и использовать свои примитивные способности против закона. Это наивно на стадии задумки, но шанс действительно есть, и если хотя бы один из вас выйдет из этого здания не для того, чтобы продолжать долбить дрянь, впутываться в драки или калечить своих сексуальных партнёров, то моя миссия жизни, блять, уже выполнена на сто один процент.

Арсений едва не закатывает глаза. Ни для кого не секрет, что все эти центры — фарс чистой воды, типа, чтобы денег срубить, но к чему тогда эти вот сборы и лекции? Выдали бы брошюрку и расписание мероприятий и выставили бы взашей. Так нет, обязательный классный час, с доской, мелом и учительницей в климаксе. В его случае — альфой с кризисом среднего возраста, кажется. Татуировки на его руках явно свежие, а на столе валяется связка с ключом от мотоцикла. Если у него ещё и любовница параллельно с женой есть, считай, бинго.

— Последнее, — Дмитрий царапает на доске цифру три и с чертыханием откидывает мел в пластиковый лоток, прикреплённый саморезом к низу доски. — Если психолог ставит вам удовлетворительный диагноз и если у вас появится такое желание, центр предоставит вам постоянное рабочее место. Обычно таких мудозвонов, как вы, с неохотой берут на нормальную работу, а тут есть возможность не возвращаться на панель, — на этих словах он почему-то смотрит на Арсения, и естественно у того сразу же подгорает.

— Что? Я не торгую на панели!

— М-угу, — не слишком согласно отвечает Дмитрий, приподнимая бровь. Что бы это значило вообще, блять?!

Оставив в покое доску и беспонтовую визуализацию пунктов, он усаживается за свой стол и пододвигает к себе раскиданные там папки. На одной из них Арсений замечает и своё имя.

— Так. По срокам. Загайский Максим, — Дмитрий поднимает взгляд, а парень справа от Арсения говорит «чикиряу» и кивает. — Появление в общественном месте в непристойном виде, попытка домогательства, мелкое хулиганство, бла-бла-бла… Уже привлекался ранее, но не по нашей юрисдикции. Так, шесть месяцев исправительных, четыре месяца консультаций, дальше по назначениям.

— Полгода?! — опять не в состоянии держать язык за зубами, чё за чел вообще?

— Тебе мало? Могу единичку приписать спереди, — Дмитрий даже вооружается ручкой, и пацан — Максим — затыкается. — Понятно. Дальше, Джабраилов Игорь. Так, распространение… Та же песня, полгода исправительных, четыре месяца консультаций, дальше по назначению.

Арсений косится назад, где цокает языком рыжий альфа. Сидит он на противоположной от девушки стороне, словно они специально так друг от друга дистанцировались. Интересно, как наркота связана с его способностью? Немногие были способны пустить это в оборот, а если у Игоря бы это получилось, он бы сидел сейчас не в центре реабилитации, а в месте посерьёзнее.

— Косых Надежда, — продолжает Дмитрий. — Чё тут… А, соучастие в распространении. Четыре месяца исправительных, три месяца консультаций. Не того мужика выбрала, да? — и он кивает как раз на того рыжего.

— Он мне не мужик. Он вообще, — Надя показывает пальцами крошечное расстояние, которое призвано продемонстрировать размеры кое-чьего стручка, — не мужик, а гандон штопаный. И он меня обманул.

— Да ладно тебе, Надюх, — начинает тот, но Дмитрий тут же прерывает их разговор хлопком ладони по столу.

— Заткнулись. Дальше. Попов Арсений… — кажется, тот залипает на чтении его дела, и Арсений едва сдерживается, чтобы не поджать скептически губы и всё-таки не закатить глаза. — Хе-хе, забавно. Полгода работ, четыре месяца консультаций.

— А он чё? — опять встревает кудрявый, потом понимает, что спрашивать надо самого Арсения и разворачивается всем корпусом к нему. — А ты чё?

— Хуй за тупые вопросы отчекрыжил, — криво улыбается Арсений.

— Так! Потом познакомитесь поближе, у вас на это ещё полгода, блять. Последний. Шастун Антон… Четыре месяца работ, три — консультаций, — последний присутствующий на заднем ряду стульев вздрагивает, а Арсений только сейчас замечает, что тот всё это время вообще тут был. — Всё. Пошли вон, завтра в десять утра тут как штыки, с паспортами. Кого не будет, сразу впаиваю неявку и передаю наверх, а дело идёт в уголовку с пометкой «уклонение от реабилитационных работ». Всё понятно?

Нестройный шум голосов сигнализирует о том, что всем всё понятно, но Дмитрий всё равно — явно не надеясь на их умственные способности, — ещё раз каждого спрашивает, во сколько им надо прийти завтра. И только после этого выгоняет на площадку перед реабилитационным центром, закрывая массивную дверь на навесной замок.

На парковке внизу у него действительно стоит мотоцикл.

И уже пялясь в спину уходящего надзирателя, Арсений слышит наглое и расслабленное:

— Эй, ты, как тебя, Игорёк? Как омежек делить будем?

Максим со смачным «оп-п-па» роняет свой зад на лавочку, тут же раскинув в стороны ноги так, что самый наглый жирдяй из метро позавидовал бы. Арсений чувствует на себе сальный взгляд, и с вызовом смотрит в ответ, сложив руки на груди. Такие взгляды для него уже давно стали константой.

— Слышь, малой, я тебе поделю! Надюха — моя девушка, — Игорь тоже плюхается на лавку рядом с Максимом и тут же достаёт из кармана смятую пачку сигарет.

— Я не твоя девушка, мудила, — Надя злится и это выглядит даже забавно с её миловидной внешностью — эдакий хомячок в ярости. — Не после того, как ты сам же и сдал меня мусорам, пытаясь прикрыть свою жопу!

— Да чё ты начинаешь, ну, пересрал я, ну ничего ж страшного не случилось, не закрыли ж, харош ныть, — тараторит Игорь с зажатой сигаретой в зубах, безуспешно чиркая зажигалкой.

— Да пошёл ты!

Надя тычет Игорю фак, разворачивается и быстро уходит по аллее в сторону ряда панельных шестнадцатиэтажек. Её волосы агрессивно развеваются на ветру, а Игорь даже не смотрит в её сторону, довольный тем, что наконец-то смог поджечь сигарету.

— Ну и хер с ней. Чё я, бегать должен? Успокоится, и сама вернётся, чё я её, не знаю, что ли?

— Всё так, братан, она ещё на коленях приползёт! — Максим простодушно хлопает Игоря по спине, от чего тот закашливается. — Тады ты не будешь возникать, если я вторую кисуню в оборот возьму?

— Ты же в курсе, что я тебя слышу? — Арсений и правда начинает сомневаться в умственных способностях этого придурка.

— Конечно! Ну так как, устроим с тобой полный ультрамяу? — он ухмыляется, двумя ладонями обхватывает пустоту перед собой и делает несколько фрикций, трахая воздух и отвратительно облизывая губы. — Как там тебя, кис? Сеня, да? Мы с тобой будем красивой парой — кошка и Заяц. Это мой творческий псевдоним, если чё.

Арсения в принципе рассердить сложно, особенно с учётом повседневных реалий, но это кадр начинает бесить его с каждый словом всё больше, а от осознания того, что его придётся терпеть ближайшие полгода, хочется вздёрнуться. Так что вопрос надо решать здесь и сейчас. Не с суицидом, конечно, а с этим Зайцем, который больше псина сутулая, чем милый грызун.

В два шага Арсений преодолевает расстояние до лавочки и с размаху ставит правую ступню Зайцу между ног, чтобы носок не сильно, но ощутимо прижимался к чужим бубенцам. Хорошие кроссы сегодня надел, с платформой, ух.

— Ты ебанутый? — верещит Максим, пытаясь задницей отъехать дальше в спинку, но ему некуда.

Искреннее охуевание в его глазах доставляет Арсению невероятное удовольствие.

— Значит так, — начинает он грозно, чуть сильнее вдавливая ступню в пах Зайца, вырывая из того подобие скулежа, — ещё раз назовешь меня кисой или ещё как-то втянешь в свой зоопарк, я тебе хуй оторву и скажу, что так и было, опыт имеется. И меня зовут Арсений. Не Сеня. Усёк?

— Да ты с характером! — видно, что Зайцу больно, но он всё равно ржёт. — И отрывай чё хошь, способность у меня, отращу обратно. Ещё пизже, чем был!

— Ну тогда я просто буду долго и мучительно давить на твою мошонку, пока сперма из ушей не польётся, — ухмыляясь, Арсений уже не щадит его, наглядно показывая, что его угрозы — не пустые слова.

— Э, полегче, а то я уже завёлся! — сбоку Игорь подаёт голос, ржёт, сука, и хватает Арсения за локоть. Арсений его руку сразу же скидывает к чёрту. — Вас щас ещё и за драку привлекут, если чё, я не при делах, понятно?

— Ладно, ладно! — орёт Заяц, и Арсений тут же убирает ногу. — Не очень-то и хотелось. Фригидный, что ли?

Язвительное замечание обиженного альфы Арсений предпочитает игнорировать, он за свою жизнь слышал и похуже в свой адрес. А вот почему он не следует примеру Нади, которая быстро свалила от этой фрик-компашки куда подальше, — он и сам не знает. Хотя, сидеть дома в тупом ожидании вечернего стрима ещё унылее, чем слушать бред Зайца.

— Лады, как грится, нет некрасивых омег, есть мало бухла! Не могу ж я нашу третью кисуню оставить несчастной, да? Чё ты там один стоишь скучаешь, не бойся, я не кусаюсь.

Арсений поворачивает голову и снова видит высокую фигуру в капюшоне, стоящую у стены здания. Он опять умудрился забыть об этом задроте, который так и не сказал больше двух слов. Боже, Арсений даже имени его не помнит. На удивление, тот слушается Зайца и подходит ближе к лавочке, будто только и ждал, чтоб на него обратили внимание.

— Как там тебя? Лёха? Лёша? Ты, конечно, выглядишь как маньяк, но после пары стаканчиков это перестанет меня волновать.

— Меня зовут Антон. И я альфа, — говорит он тихо, снимая капюшон и являя миру копну спутанных кудрей, и поворачивается почему-то к Арсению. На него смотрят огромные зелёные глаза, почему-то до ужаса испуганные и при этом… Смущённые? Арсению хочется спрятаться от такого взгляда. Реально маньяк, что ли?..

— Да ты гонишь! — в разговор уже включается Игорь и наклоняется к Антону, шумно втягивая воздух около него. — И правда альфа… Не, ну братан, с этим надо что-то делать.

— Например, что делать? — Антон наконец отводит взгляд от Арсения, и даже становится как-то легче дышать.

— Ну как-то, не знаю… Ты выглядишь как чел, который подглядывает за омежками в раздевалках. Или всё-таки за альфами? Ты, может, из этих?

— Точняк! — хохотнув, подхватывает Заяц. — Или как этот… Извращуга, который нюхает чужие ношеные трусы. Колись, ты на реабилитацию из-за этого попал?

— Да не, скорее всего он вздрочнул на соседскую кошку, а её хозяйке это не понравилось!

Эти два долбоёба взрываются смехом, накидывая всё больше вариантов, что же мог совершить Антон. Все версии, конечно же, крутятся вокруг хуёв, жоп и дрочки, и Арсений очень быстро устаёт закатывать глаза. А вот выдержке Антона можно позавидовать — он стойко слушает весь поток грязи и лишь сжимает и разжимает кулаки. Вряд ли он такой дурак, чтобы лезть в драку сразу с двумя, но если вдруг да, то Арсений сбегает за попкорном.

— Я устроил ДТП! — видимо, и Антоново терпение не бесконечно, так что он надрывным голосом выкрикивает это, но тут же сникает, словно испугавшись собственной громкости. — Машина… влетела в стену. Водитель пострадал… Но это случайность, я не хотел!

Заяц с Игорем так и замирают с открытыми ртами, а Арсений думает, что по ходу даже без драки пригодился бы попкорн.

— Вообще я… Я подумал, — Антон неловко чешет свой затылок и снова оборачивается к Арсению, — может, сходим все вместе в бар? Познакомимся, пообщаемся…

— А чё ты на меня смотришь? — Арсений даже немного внутренне возмущён, что от него действительно ждут ответ, хотя он очевиден. — Никуда я с вами, мудаками, не пойду.

«Мудаки», конечно, в большей степени касается Зайца и Игоря, но Антон всё равно сжимается весь и горбится, будто бы пытаясь стать меньше.

— Ребят, а вы?

— Э, не, братан, — Максим встаёт с лавки и хлопает Антона по плечу. — Вот был бы ты омежкой… А так сорян. Слишком много узлов на квадратный метр. До завтра, неудачники, — он пожимает плечами и вразвалочку скрывается за углом здания.

— Мне тоже надо… С Надюхой ещё мириться, — Игорь пиздит как дышит, даже не пытаясь придумать хоть какую-то причину, и тоже быстренько сваливает с горизонта.

Чудесно. Арсения оставили одного с этим задротом, который опять пялится.

— Ну я… Тоже занят, так что… Завтра типа?.. Завтра увидимся, да, — Арсений даже не считает нужным что-то объяснять, он не собирается развлекать мамину сыночку-корзиночку с увлечением машинками.

Даже сложно объяснить, что с парнем не так. Типа он ростом аж выше Арсения, а это под два метра, но словно компенсируя собственную массивность, этот Антон одет в совершенно подростковый худак с принтом «Железного человека», шапка кудрей сбавляет и так небольшие годы, а оленьи глаза окончательно доказывают Арсению, что перед ним стоит ребёнок в нескладном теле взрослого.

Мальчик же, какой выпить вообще?

Ветер начинает гнать листву и мусор под ноги, к и так несвежему воздуху добавляется неприятный запах то ли мочи, то ли отходов. Остаётся надеяться, что рядом нет какого-нибудь мусороперерабатывающего завода или птичьей фермы — Арсений не помнит, где именно базировалась эта херня. Нюхать это говнище ещё полгода — это истерзать свои рецепторы в ноль. Ещё и пахнуть этим. Бр-р-р.

Антон всё ещё ничего не отвечает и пялится куда-то Арсению в район солнечного сплетения, так что Арсений окончательно решает, что прощания неуместны и поворачивается в сторону лестницы вниз, к дороге.

Лестницы, которую за следующие полгода возненавидит.

***

Мир после грозы изменился, это точно. И что удивительно, проблема встала не в том, что некоторая часть человечества получила странные сверхспособности — порой опасные и непредсказуемые, — сколько в том, как в принципе поменялась жизнь, когда в ней появились такие люди.

Как будто миру было мало поводов для раздора. А теперь вот — всратые и не очень суперспособности в не самых достойных этих способностей руках.

И казалось бы, всё могло повернуться в сторону фильмов «Марвел» или «DC», но почему-то превратилось в драму про дискриминацию и ненависть. Кто-то боится любого «награждённого», кто-то презирает таких, кто-то им завидует. Одно Арсений знает точно — любят таких, как он, крайне малый процент населения.

Теперь ещё и центры эти. Появились не сразу, конечно, лишь тогда, когда скрывать наличие способностей у заметной части населения стало невозможно. И когда это – естественно — стало проблемой. Это такая аксиома — стоит человеку заполучить нечто большее, как он сразу начинает использовать это не во благо, а в рамках собственного эгоизма и испорченности. И именно таких вот, неосторожных, и начали загребать в реабилитационные центры — ведь обычное законодательство было не в состоянии регламентировать меру наказания за то, что ты просто стоял и свистел в сторонке, пока твоя отделившаяся от тела рука пыталась выковырять человеку глаза.

Зато их взяли под контроль такие же люди со способностями, гордо провозглашая, что наведут порядок и приучат ошалевших от вседозволенности отбросов контролировать свои способности и управлять ими.

Интересно, чем «награждён» их надзиратель? Это должно быть что-то мощное, чтобы уметь сдерживать такую вот шелупонь, как Макса. Как тот сказал, может отрастить хуй? Какая мерзость, у него что, будет их два?

Арсению, вопреки разумному, эта мысль даже нравится. Не нравится только бесплатное кудрявое приложение с тупыми словами из огромного рта, а это что-то да значит. Например, то, что даже два хуя не спасут его от статуса кончиты. Ультрамяу, как говорится.

— Так чё, ты там чёт у себя отращиваешь? — словно прочитав его мысли, говорит Игорь Максу, втыкая палку в неприятного вида тряпку.

Заброшенное футбольное поле и прилегающие к нему территории выглядят, как место тайфуна где-нибудь в Техасе — куча каких-то странных, неприуроченных для этого места вещей: бутылок, тряпок, матраса и даже, кажется, развалившегося кухонного шкафчика. От помойки это место отличает только стёршаяся разметка на бугристом потрескавшемся асфальте. А на вид и запах — одно и то же. Арсений мысленно заказывает маску-респиратор на «Озоне». Её потом и на стримах можно использовать, если взять какую-нибудь моднявую, в стиле киберпанк.

— Не просто отращиваю! Я могу даже увеличивать части тела, если ты понимаешь о чём я, кисунь, — последнее Макс говорит сразу Арсению и Наде, что весьма проблемно, потому что они находятся по обе стороны от него и тому приходится вертеть головой, как заведённому болванчику. — Смотрите!

Хорошо, Арсений смотрит. Ну а что, чужие способности ещё не перестали его удивлять! Тем более что повторяющихся почти нет, и каждая так или иначе как-то коррелирует с личностью своего носителя, и вот Заяц, видимо — инопланетная хтонь. Потому что других ассоциаций у Арсения не возникает, когда он смотрит, как вытягивается у Макса указательный палец, дополняется инородной фалангой, второй, потом ноготь сползает ниже по всему бежевому телу, а палец продолжает расти.

Мерзость несусветная.

— И если мне отчекрыжить палец, я его со временем выращу обратно! Я крутой, как ящерица!

— Хуящерица, — тут же реагирует Игорь. — Пиздец это стрёмно выглядит. Зато наверное хуй сам себе отсосать можешь, да?

Ну конечно.

Следующие минут двадцать с этой лошадки они не слезают. Игорь бомбит предположениями, как и каким образом Макс может ублажить себя, свой зад, горло и огромные торчащие соски, а Заяц ответно орёт, что это всё зависть, зато омежки верещат на его тентаклях в лучших традициях хентая. Где-то на моменте обещания выебать и самого Игоря Арсений ловит взгляд покрасневшего донельзя Антона, который завис на протыкании какой-то банки. Видимо, разговор его всё же увлёк, но присоединиться ему не позволяют или скромность, или воспитание. Короче, те две ненужные штуки, что мешают жить и расти, на взгляд Арсения. Пока ты скован этими цепями, в большой и жестокий взрослый мир не прорваться. Антон пока только топчется на входе, стыдливо подглядывая в замочную скважину.

— Да бля-я-я, завалите ебало, как можно столько обсуждать такую хуйню? Ни одна омега не возбудится от подобных разговоров, а палец этот, да фу блять, не тычь его в меня! Выглядит просто блевотно, — Надя не выдерживает и откидывает мешок, когда длинный безногтевой отросток трогает её за шею. Макс задорно хохочет.

— Малышка, может, ты расслабиться хочешь? — играет бровями Игорь и раскрывает руки. — Ты же знаешь, все мои поцелуи тебе в первую очередь!

— Ага, первую, после вереницы пустоголовых торчков, — фыркает Надя. — Я от твоей помойки на лице планирую держаться подальше.

Но кажется, Игорь никак не расстроен таким ответом. Даже наоборот, поворачивается к Максу и назидательно говорит:

— Вот полезная способа. У меня в слюне вырабатывается психотропчик, который способен вмиг сделать мир краше и веселее!

— Да ладно? — завороженно зависает Макс, и Арсений уже не выдерживает.

— Блять, только не соситесь тут, меня вырвет!

— И даже так я распахну для тебя свой клювик.

Арсения хватает только на то, чтобы изобразить, как он блюёт в дырявое ведро без ручки. Игорь продолжает ржать.

— А у тебя какая способность?

После всратых визгливых голосов Арсений не сразу узнаёт в вопросе голос молчаливого Антона. Который — ну конечно — пялится ровно на него. Всё теми же оленьими глазами, с зависшей в воздухе банкой на кончике острой палки.

— Маленьким мальчикам ещё рано о таких вещах знать, — поджимает губы Арсений. Ещё не хватало и тут выслушивать комментарии к собственной холодности, особенно от таких долбоёбов с интеллектом консервной банки, как Макс и Игорь.

— Уф-ф, чёт пикантное? — естественно встревает Заяц. — Интригует пиздец, кисунь, у меня и так движ в штанах только от того, как ты наклоняешься, а тут ещё какая-то соль… Ну соль, в смысле, типа специя, поняли? Приправа к основной соске! Ну то есть…

— Я тебе про кисуню уже говорил, — огрызается Арсений. — Шлюх своих так называй.

Макс отчего-то ржёт, бросает на землю полупустой пакет с мусором и с прыжка усаживается на ближайшую тумбу, которая издаёт жалобный скрип. Арсений мелочно надеется, что она прям щас развалится под его весом, желательно, вогнав одну из ножек прямиком Зайцу в зад.

— А мне друган рассказывал про тебя. Что ты раньше был чуть ли не местной звездой. Знаете, какая у него кликуха была? — обращается он к остальным. — Пивная анаконда! Типа заглатывает за два бокала, сечёте? А потом что-то случилось и он решил, что больше ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. И знаете, какое совпадение? Знаете, да? Что это произошло как раз после грозы.

Если бы у Арсения была способность убивать взглядом, Заяц бы уже валялся бездыханной заячьей тушкой у его ног. Но тогда, конечно, вряд ли бы Арсений находился на свободе, пусть и такой относительной, как в ближайшие полгода. Да и в принципе наивно было бы думать, что среди местных лохов не найдётся ни одного, который бы о нём хотя бы вскользь не слышал. Всё-таки, список Арсеньевых… э-э-э, социальных связей насчитывает не один десяток альф.

— Так чё у тебя там за способность, а? Очко заросло так плотно, что список входящих уменьшился до нуля?

Повисает тишина. Заяц выглядит таким самодовольным, будто решил задачу со звёздочкой без единой подсказки. С настолько серьёзными щами и верхом на тумбе посреди разъёбаного стадиона весь он выглядит так всрато, что Арсений не может сдержать смешка, который тут же перерастает в самый настоящий ржач. Видимо, поддавшись инерции, Игорь тоже начинает гоготать, а Заяц буквально на глазах сдувается, как воздушный шарик.

— Ну эй, вы чего… — тянет он обиженно, и это всё выглядит так жалко, что даже злость отходит на второй план.

— Какой же ты долбак, я не могу, — вытирая выступившие слёзы, говорит Арсений. — Тебе вообще хоть кто-то даёт?

— Он точно на меня запал, ребят!

Арсений закатывает глаза настолько, что рискует увидеть изнутри собственный мозг. Кажется, Макс и правда верит в весь тот бред, который несёт.

— О, смотрите, гандон! — подаёт голос Игорь, что-то накалывая на палку.

— Ты что, зеркало увидел? — судя по всему, Надя по-прежнему глубоко обижена.

— Да не, реально гандон, — для наглядности Игорь поднимает палку, и Арсений кривится от одного вида скомканного куска латекса на её конце. — Интересно, кого тут ебали.

— Фу-у-у, мерзость! — Надя ускоряет шаг, отходя подальше, и Арсений мысленно с ней согласен.

— Эй, задрот! Лови!

Палка делает полуоборот в воздухе, и использованный презик летит точно в сторону Антона. На эту долю секунды Арсений даже дыхание задерживает, думая, что если б такая хуйня попала в него, он бы сблевал на месте, поэтому задрота даже немного жаль. Долго же потом это отмывать от казённого комбеза…

На удивление, Антон успевает среагировать — резко пригибается на месте, прикрывая голову, и презик пролетает точно над ней, влажно шмякаясь где-то позади. Игорю, по всей видимости, было прикольно проверить дальность своего броска, а не попасть, поэтому он совершенно не расстроен — отвратительно гыгыкает под одобрительные возгласы Зайца.

Антон выравнивается и выглядит ещё более испуганным, чем обычно, хотя куда ещё дальше. Кажется, он даже сам от себя не ожидал, что ему удастся увернуться.

— Долбоёб, блять! — кричит Надя Игорю в спину, но тот даже не реагирует.

Арсений смотрит на Антона, который словно застыл в своей позе и просто пялит в спину уходящего вперёд Игоря. Нет, всё-таки взгляд этого чувака пугающий до усрачки. Внутри зудит странное чувство, что хочется что-то сказать, но непонятно, что именно, но пока Арсений думает, Антон развисает обратно, встряхивая головой, подхватывает свой мешок и палку и просто переходит на другую сторону поля.

В лицо ударяет внезапный поток ветра с привычным уже запахом чадащего круглосуточно завода, и Арсений, сплюнув на землю, тоже возвращается к работе, накалывая на свою палку очередную жестяную банку.