Трек к главе Fall in Nowhere Obsidian Swing

ЯМ https://music.yandex.ru/album/39163056/track/145108165

Возможно ли было возненавидеть место сильнее, чем это, где её заперли? Вряд ли. Бездействие разъедало заживо мозг и отравляло мысли. Деревянное сиденье стула было больше похоже на каменный валун — от него ныло всё тело, но Гермиона упрямо отказывалась от мягкой подушки, небрежно отбрасывая её в угол. Чуть позже подушка возвращалась на своё место, чтобы быть отброшенной вновь. Некая игра в упрямство, где никто не хотел уступать.

Каменный, недвижимый взгляд упирался прямо в узкую расщелину между шторами, и вот его точно никто не мог отобрать. Но за окном не было ничего, кроме серой хвори последних недель и глухой ночной черноты. Собственная комната стала камерой, а дом — полноценной тюрьмой. Родовая магия Блэков ощущалась как невидимые кандалы на запястьях и колючее ярмо на шее, а Драко был подобен Минотавру: он самолично конвоировал всех, кто хотел покинуть дом, отказываясь даже на минуту снять запрет. Он знал, как и Гермиона, что этого времени хватит, чтобы ей сбежать.

Первые дни после катастрофического прыжка в Китай она не помнила — да и никто бы не смог ей рассказать. Драко материализовался в прихожей дома на улице Старой Королевы только спустя трое суток, осунувшийся, с горевшим тёмным пламенем в глазах. И об этом Гермиона узнала только через неделю, после того как пришла в себя после интенсивного лечения у Сьюзен.

Она не знала, запрет ли это Драко или все просто не хотели её видеть, но в её комнату почти никто не заходил. Только Сьюзен, чтобы проверить её состояние, а чувствовала она себя уже прекрасно, да Пэнси, приносящая еду, — та сочувственно что-то говорила ей вполголоса и сжимала плечо. Ничего важного. Ничего о том, что происходило за пределами этого дома. За этим Драко точно следил.

Она видела тени его шагов в просвете под дверью, слышала, как он принимает ванну, его негромкий голос, когда он переговаривается с Гарри. И атмосфера комнаты непременно менялась, когда она сама принимала ванну. Могла лежать там часами, пока вода полностью не остынет, а пена не растворится, чувствуя, как он за стеной не спит, ожидая, пока она вернётся в свою комнату.

Теперь его Ци наполняла весь дом и вкрадчиво касалась её кожи, просачивалась в энергетические каналы, проверяя пульс. Она не отвергала её. Ждала, когда осядет пепел его гнева и когда она сама сможет отойти от всего этого. Огромная прорвавшаяся дыра в груди не зарастала: она ощущала, что вся та кровь, пролитая в деревне, теперь была на её руках и её совести.

Иногда Гермионе казалось, что они научились безмолвно общаться при помощи Ци. Драко же был чертовски зол на всех: на себя — за то, что позволил собой манипулировать; на неё — за то, что подвергла себя опасности и едва не погибла; на неизвестное существо, уничтожившее деревню и оказавшееся человеком, и точно виновное в том, что озера смерти больше нет. Одна лишь склянка со «злой водой», собранная почти год назад, лежала на дне её бисерной сумочки.

Ситуация в Англии обострилась. Драко и Гарри пришлось казнить четырнадцать человек. И то, что они не принадлежали Безликим или тем, кто мог бы их поддерживать, не утешало Гермиону. Турнир в Англии почти закончился — осталось несколько последних боёв, и Драко снова метил в победители, Симус дышал ему в затылок в турнирной таблице — это крохи информации, которые удалось выудить у Пэнси.

Сама же Гермиона, едва придя в себя и найдя силы сесть за стол и взять перо в руки, начала разрабатывать план. То, что в разрушении деревни виноват Кингсли, она была уверена — не имея ни малейшего доказательства, но чувствуя это всей душой. Пэнси восприняла это скептически, а больше она никому не говорила. Единственное, о чём попросила Гермиона, — принести в её комнату свитки, которые ей удалось собрать во времена работы в Бюро и его чёрного кабинета: слежка за Кингсли, за строительством стены и её планом. Сейчас он-то и нужен был Гермионе.

Сказала ли об этом Пэнси Драко? Разумеется. От него в этом доме ничего нельзя было спрятать. Хоть свитки и остались нетронутыми на её столе, когда её не было, но доверять Драко настолько, думая, что он не заглянул туда, было слишком наивно.

Драко знал, чего она хочет, поэтому теперь она ждала.

Глаза щипало от постоянного вглядывания в щель между шторами, а в комнате было так одиноко, что на душе скрёбся книззл. Она уже жалела, что отправила Живоглота в Ракушку: кот мог бы хотя бы заполнить тишину мурлыканьем или наглым тычком морды в ладонь. Ещё один такой день — и она действительно сойдёт с ума.

Внизу раздался характерный треск аппарации, и магия в доме всколыхнулась — Драко ушёл. Через мгновенье он вернулся, послышались шаги и снова хлопок. Снова барьер был нарушен, и Гермиона чуть повернула ухо к двери, расслышав голос, которого здесь не было уже очень давно: Симус. А с ним и Дин, непременно, ведь они неразлейвода. Она повернулась к двери, напряжённо смотря в щель над полом, стремясь через неё увидеть. Ментальные руки рванули вниз как раз, когда Драко снова вернулся, и сразу же наткнулись на него. Она почти слышала в своей голове приглашение: «Спускайся».

Не веря ни ушам, ни глазам, Гермиона тихо выскользнула из комнаты, слыша снизу приглушённые голоса, и появилась на лестнице ровно, когда Драко снова аппарировал прочь.

На миг её ослепило от яркого света, льющегося из столовой, и закружилась голова от количества людей, находившихся в комнате. Она замерла в дверном проёме, обхватив руками свои плечи, чувствуя себя так чуть-чуть защищённее. Невилл стоял спиной, выдвигал стул для Луны. Пэнси хлопотала рядом, напротив них разместились Симус и Дин. Чуть поодаль сидела Джинни в объятиях Блейза и Сьюзен, а Гарри сидел во главе, сцепив перед собой руки и смотря пустым взглядом на стол.

Осмотрев всё, Гермиона замерла, точно не ожидая его увидеть.

Виктор тоже остановился, намереваясь сесть за стол, и обеспокоенно посмотрел на неё, задержав взгляд на её лице.

— Гермиона… — он всё же чуть улыбнулся. — Рад тебя видеть…

Ей пришлось прокашляться, но голос всё равно вышел сиплым.

— Я тоже, привет.

Позади раздался хлопок аппарации ровно в тот момент, когда она неловко поздоровалась с Крамом, её тут же обдала волной недовольства от Драко.

Руки Драко легли на талию Гермионы и чуть подтолкнули её вперёд. Он держал её так легко, будто она была простой, ничего не весящей вазой.

— Садитесь, — сухой, точно не безжизненный голос Драко, она ощущала его спиной.

Мимо прошли Джордж и Рон. Джордж приветливо кивнул всем, а Рон подарил Гермионе слабую, тёплую улыбку. Вдруг раздался топот маленьких ножек, и на уровне коленей Гермиону обхватили крепкие объятия.

Гермиона сорвала взгляд вниз, прямо на ярко-розовый бант и прелестное платьице, что так ярко выделялось в залитой солнцем столовой Пэнси.

— Привет, Миппи… — хрипло проговорила Гермиона, погладив эльфийку между ушей.

— Сейчас не время, Миппи, — так же сухо раздался голос Драко. Он отпустил одной рукой талию Гермионы, следом сдвигая её с места и выдвинув для неё стул. — Садись.

— Миппи была рада видеть миссис, — тоненько пискнула Миппи, наградив Драко недовольным взглядом. Не получив реакции, она громко шаркнула ножкой. — И всех остальных тоже.

Раздались неловкие приветствия. Драко крепко держал Гермиону, когда родовые чары схлынули, открывая путь. Миппи, явно почувствовавшая это и явно обиженная, растворилась с громким хлопком. Всё вернулось обратно в тот же миг.

Уголки глаз предательски увлажнились, и ей захотелось развернуться и треснуть в грудь Драко, что нависал над Гермионой, ожидая, что она сдастся и сядет. Но тогда ей пришлось бы взглянуть ему в глаза, а то, что она там увидит, ей явно не понравится.

Громко скрипнув стулом, она села, скрестив руки на груди. Драко остался стоять, его руки легли на спинку её стула.

— Сегодня схватили ещё двоих, — раздался усталый, чуть надтреснутый голос Гарри. — Казнь будет на этой неделе… — он тяжело вздохнул, — после важных событий. Не хотят омрачать «Пророк».

Гарри выглядел измождённым. Глубокие тени залегли у него под глазами, взгляд потух. Губы сухие и потрескавшиеся. Пэнси стояла рядом, поглаживая его плечи.

— Важных событий?.. — всё же подала голос Гермиона. Сейчас, выпущенная из своей камеры, она жаждала поймать хоть толику новой информации.

Блейз неожиданно насмешливо посмотрел на Гермиону.

— Нотт женится. Сегодня.

— О-у-у… — только и смогла выдавить из себя Гермиона. Она совсем не была близка с ним, но то, что сказал Драко, означало только то, что он этой свадьбы не хотел и, видимо, его отец всё же заставил его.

— Кингсли решил устроить настоящее шоу, — чуть поморщился Гарри. — Всё же правая рука министра и его второй протеже… Приглашены все, — его взгляд скользнул по Рону и Джорджу, которые одновременно закатили глаза. Правда, Рон сделал это только одним глазом. — Только те, кто могут…

— Как только лишняя шумиха уляжется, нужно действовать, — от раздавшегося над головой голоса Драко Гермиона чуть подпрыгнула на сидении, совершенно забыв о нём. — У… Гермионы есть план.

Множество вопросительных взглядов устремились к ней, и она почувствовала мурашки, пробежавшие по спине.

— Я…

Она ощутила лёгкое изменение магии в комнате, и через пару секунд со стороны лестницы прилетело несколько свитков. С её стола. Которые Драко, конечно же, смотрел.

Он ловко поймал их и, обогнув Гермиону, слегка оттеснил её бедром, чтобы разложить свитки на столе.

Перед ними предстала карта Стены с мельчайшими деталями, которые Гермиона бережно перенесла на бумагу: все извилины, охранные башни, перечни защитных чар и даже расписание смены караула. Площадь охватывала весь Лондон и ближайшие окрестности и была магически защищена.

Длинный палец Драко уверенно обвёл несколько башен, расположенных напротив друг друга, тех самых, что выделила Гермиона.

— Здесь магические кристаллы, на которых держится система слежения и чары комендантского часа, установленные Кингсли. Если мы планируем восстание, нужно сначала уничтожить их.

— Четыре башни, — Джинни быстро облизнула губы. — Слишком много для одновременной атаки.

— Нужны бомбы и минимум трое для прикрытия. Один устанавливает взрывчатку, другой отвлекает караул, а третий обеспечивает защиту. Сьюзен будет помогать при необходимости. Мы с Гарри позже решим, кто где будет, чтобы всё прошло гладко. Пэнси пойдёт с Гарри. Все участвуют, кроме Гермионы.

Она уже начала мысленно распределять команды, чтобы силы были равны, но тут же застыла, услышав его слова.

— Малфой… — Джордж перевёл взгляд на него, точно заметив, как Гермиона замерла и как её взгляд, предназначавшийся Драко, случайно и резко остановился на нём. — Гермиона вполне могла бы пойти…

— Это не обсуждается, — резко бросил Драко выпрямляясь. Она тут же вскинула на него голову.

— Пэнси? — тихо начала она. Лицо Драко окаменело. — Ты хочешь заменить меня на человека, который никогда в своей жизни не сражался, и подвергнуть опасности ради того, чтобы у тебя было равное количество людей для выполнения моего плана?

Атмосфера в комнате мгновенно накалилась. Она ощущала, как Драко едва сдерживается, чтобы удержать Ци. Он приманил к себе свитки, свернув их в один, чтобы занять руки, и стиснул в кулаке, полностью игнорируя Гермиону. Бумага хрустнула.

— Я иду, — твёрдо заявила она.

— Нет, — наотмашь отбил он, продолжая игнорировать её. Его напряжённый взгляд так же достался ни в чём не повинному Джорджу.

Бумага в его руках мгновенно вспыхнула. Синий огонь стремительно распространился, достигнув руки Драко и обжигая её. Он инстинктивно бросил свиток перед собой на стол, и бумага догорела за долю секунды, оставив после себя лишь чёрную горстку пепла. Драко обхватил рукой пострадавшую ладонь так сильно, что скрипнули костяшки пальцев, побелев, и гневно воззрился на Гермиону.

Она потушила синий огонёк на кончике пальца и сложила руку под грудью, а другой коснулась своего виска.

— Весь план в этой голове, я помню каждый закоулок, и без меня вы не сможете. Если я не иду, значит, не идёт никто, — объявила она. И прежде чем Драко издал хоть звук, добавила: — Даже не думай полагаться на свою память и выуживать воспоминания. Ты же не доверишь этому жизни людей?

Если бы взгляд мог обладать массой, Гермиону бы сейчас расплющило многотонной наковальней, размозжив так, что невозможно было опознать труп. Она стоически выдержала его, не прогибаясь и не отведя глаз.

— Я сказал «нет», — бросил он, развернувшись и направившись прочь из столовой. — Значит, найдём другой план. Мне нужно подумать. Собирайтесь.

Зубы сжались с такой силой, что скрип вполне мог быть слышен остальным, проклиная взглядом его стремительно удаляющуюся спину, она бросилась за ним.

Драко преодолел лестницу в три широких шага, пока Гермиона едва успевала пересчитывать ступеньки. Он уже успел войти в свою комнату и начал закрывать тяжёлую створку, когда она бросилась наперерез. Пальцы до боли вцепились в край двери, а ступня влетела в узкий проём, блокируя замок.

Драко медленно опустил взгляд на её ногу. Гермиона не сомневалась: если он решит закрыть дверь прямо сейчас, её ступня прошьёт противоположную стену. Но она не сдвинулась.

— Не смей… запираться от меня! — прошипела она. Весь её вес был брошен на дверь, но та казалась вмурованной в скалу. — Я нужна тебе!

— Отойди, Грейнджер.

— Нет! — упрямо выдохнула она.

Луч света из его комнаты был полностью закрыт его головой, оставляя лицо в глубокой тени, но даже так она видела, как тяжело он смотрит.

— Ты вызвал меня сюда, чтобы я сражалась! — её голос сорвался на яростный шёпот. — Чтобы мы победили Кингсли! А теперь ты снова пытаешься оставить меня в четырёх стенах?

Дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Гермиона, судорожно вцепившаяся в створку, влетела в комнату как пушечное ядро, едва не потеряв равновесие. В ту же секунду Драко перехватил её за талию. Одним резким, почти грубым движением он приподнял её над полом, буквально отрывая от двери, в которую она вцепилась мёртвой хваткой, как напуганный котёнок в диван.

Дверь захлопнулась так, что задрожали оконные стёкла во всём доме. В следующее мгновение Гермиона уже была прижата спиной к дубовому полотну с внутренней стороны. Драко навис сверху, пригвождая её своим взглядом к месту. Его ладонь легла на её шею, пальцы жёстко обхватили подбородок, заставляя закинуть голову и смотреть прямо на него. Совершенно невовремя от этого прикосновения по позвоночнику до самого низа живота прошил электрический разряд.

Она не отвела глаз, смело встречая его бешенство.

— Ты. Почти. Умерла, — каждое слово он выплёвывал как проклятие. В серых глазах полыхало чистое безумие. — Если бы не Сьюзен… что бы я, по-твоему, делал?!

Его раскалённый взгляд метался от одного её глаза к другому, ища в них хоть каплю раскаяния. Грудь Гермионы бешено вздымалась, вторя его рваному дыханию. Кислорода не хватало, но дело было не в хватке на шее, — воздух вокруг них выгорел от избытка адреналина.

— Ты не приходила в сознание три дня, пока я пытался вытащить тебя с того грёбаного конца света, — прорычал он. Ладонь на её лице дрожала. Большой палец прошёлся по нижней губе, почти лаская. Драко склонился ниже, касаясь её лба своим. — Я не собираюсь снова рисковать тобой. Я не готов тебя потерять…

Гермиона медленно скользнула ладонями по его груди, чувствуя под слоями ткани тяжёлые, глухие удары сердца.

— Я рядом, Драко. Я всегда буду рядом. Не ты один боишься потерять…

Трудно было понять, кто из них сорвался первым. В следующую секунду он обрушился на неё, сминая её губы в жадном, отчаянном поцелуе. Драко подхватил её под рёбра, рывком вскидывая на себя. Гермиона инстинктивно обхватила его поясницу ногами, отвечая со всем накопившимся жаром, пока он с подавленным рыком врывался в её рот, пробуя её на вкус, проверяя, жива ли она на самом деле.

Спина снова глухо ударилась о дверь, выбивая из лёгких остатки воздуха. Гермиона застонала, вклиниваясь пальцами в его волосы, ловя его рваные, колючие поцелуи. Драко спустился к её шее, оставляя обжигающие следы на коже, и его голос, сорванный до хрипа, обжёг её ухо:

— Моя… Ты только моя.

С мучительным стоном он оторвался от неё, явно переборов что-то в себе, и поставил на пол. Перед глазами всё ещё плыли тёмные пятна, колени едва держали, а губы саднило от его жадных, собственнических поцелуев. Драко навис над ней, уперевшись руками в косяк двери и тяжело дыша.

— Мне нужно идти…

За дверью ожил дом, когда она снова получила способность слышать хоть что-то кроме Драко. Послышались шаги: Гарри о чём-то негромко спрашивал Пэнси, а та, цокая каблуками, направилась в сторону их спальни. Внизу живота у Гермионы всё ещё пульсировало тяжёлое, колючее желание, расходясь по телу горячими волнами, но оставлять их разговор в подвешенном состоянии было нельзя.

Она поймала его взгляд. Зрачки Драко расширились настолько, что почти поглотили светлую радужку, превращая глаза в две бездонные угольные ямы.

— Ты возьмёшь меня?

Драко криво усмехнулся. Его взгляд, теперь уже более мягкий, скользнул по её щеке. Она и сама чувствовала, что почти пылает изнутри. Он поднял руку и медленно, почти благоговейно заправил выбившийся локон ей за ухо.

— Я бы сделал это с огромным удовольствием, Грейнджер, но прямо сейчас мне действительно пора.

Она осознала двусмысленность вопроса лишь секунду спустя, но не отвела взгляда. Лёд, намёрзший между ними за этот месяц, сейчас стремительно таял. Гермиона упрямо вцепилась в лацканы его формы, сминая ткань.

— Ты знаешь, о чём я. Восстание. Я должна быть там, Драко. Это и моя война. Я вернулась ради этого.

Улыбка на его лице померкла. Уголки губ дрогнули, и Драко, не выдержав, снова притянул её к себе, запечатлев короткий поцелуй на её лбу.

— Иногда мне кажется, что ты — моя личная расплата за все невероятные грехи прошлого, — выдохнул он ей в волосы и отстранился. — Ладно. Только в мою команду. И плевать, как на это посмотрит Поттер.

— Лучше, если я буду с кем-то послабее, — с нажимом произнесла Гермиона. Драко уже отступал к ванной. — Чтобы я могла их прикрыть.

— Я подумаю об этом, — бросил он, уже почти скрывшись. Гермиона перехватила его ладонь, и Драко ощутимо вздрогнул. Она сжала ту самую руку, которую обожгла синим пламенем.

— Драко… — Гермиона сместила пальцы выше, на запястье, посылая импульс своей Ци, чтобы унять его боль. — Обещай мне. Не жертвуй безопасностью других ради моей.

— А ты бы пожертвовала? — он вскинул брови.

За дверью уже прошёлся Гарри и почти деликатно постучал в дверь Драко.

Гермиона закусила губу, изучая его лицо. Драко занимал все её мысли, но жертвовать остальными… Это было почти безумие. А была ли она когда-то нормальной? Стук настойчиво повторился.

— Малфой? Ты там уснул? Мы выдвигаемся.

Драко проигнорировал стук, не сводя глаз с её руки на своём запястье.

— Грейнджер, мне нужно принять душ, чтобы не распугать всех гостей на приёме. Или это твой коварный план, чтобы ни одна дама не подошла ко мне?

Она тут же отпустила его, поджав губы и скрестив руки на груди.

— Иди уже, — кивнула она и, повысив голос, крикнула Гарри: — Он скоро!

Гарри ещё секунду потоптался в коридоре, пробормотал что-то неразборчивое про их невыносимую драму и тяжело зашагал вниз.

Драко взглянул на неё в последний раз и скрылся за дверью. Она не стала дожидаться его из ванной, а спустя пятнадцать минут он вышел к ней совершенно другим человеком. Чёрный приталенный смокинг сидел на нём как влитой, волосы были уложены волосок к волоску. Элегантным, выверенным жестом он поправлял запонки, спускаясь по лестнице.

В прихожей уже царило напряжённое ожидание. Симус и Дин, тоже в смокингах, скучали, подпирая стены. Невилл сидел на нижней ступени, Блейз дремал, положив голову на плечо Джинни, ослепительной в бледно-лиловом шёлке. Гарри мерил шагами холл, и когда Драко показался на лестнице, наградил его испепеляющим взглядом.

Драко скользнул глазами по Виктору Краму, стоявшему слишком близко к Гермионе, и его взгляд опасно сузился.

— Мы. Опаздываем, — отчеканил Гарри.

— Они бы всё равно не начали без своего шафера, — с ледяным спокойствием отозвался Драко.

Он встал в центре, властно перехватил Гарри за плечо и, прежде чем тот успел возразить, исчез в хлопке аппарации. Ещё пара заходов, и в прихожей остались только Блейз с Джинни. Забини успел опрокинуть в себя остатки огневиски как раз в тот миг, когда Драко, бросив на Гермиону последний, нестерпимо тёплый взгляд, переместил их.

Стало звеняще тихо, так что давило на уши.

— Опять мы одни, — пожаловалась Пэнси, проходя мимо Гермионы и поправляя сползающий с плеча шёлковый халатик. Её тапочки с пушистыми помпонами возмущённо шуршали по паркету. — Скука смертная.

Родовая магия Блэков снова окутала дом, превращая его в тюрьму, а их в пленниц.

⚡︎⚡︎⚡︎

От множественной аппарации в голове зашумело, а на языке осел отчётливый кисло-металлический привкус. В уши мгновенно ударил многоголосый гул, ноздри втянули плотный воздух, пропитанный сотнями чужих духов и приторным ароматом цветов, а от слепящего золотого блеска резануло глаза. Судя по плотности толпы, они ввалились в это торжество одними из последних. Все, кого Драко успел перетащить чуть ранее, уже растворились.

Вспышка тут же ослепила их, Джинни успела приосаниться за долю секунды до щелчка. Личный фотограф Риты Скитер с абсолютно безразличным видом опустил свой громоздкий колдоаппарат и тут же потерял к ним интерес. Сама Скитер, похожая на ядовито-зелёную рептилию, виднелась в глубине шатра, выискивая свежую кровь.

Драко чуть прищурился, выпуская локоть Джинни. Блейз ловко вывернулся из его хватки и властным жестом приманил проходящего мимо официанта. Опустошённый бокал Блейза плавно опустился на поднос и был взят другой, на высокой ножке, полный и покрытый сахарной обсыпкой. Забини пригубил напиток и смачно причмокнул губами, хищно осматриваясь.

— А я-то думал, что твой отец — главный выпендрежник Британии, Малфой, — Блейз ткнул его локтем в бок. Драко лишь едва заметно поморщился.

— Ставлю свою ногу, что за всю эту безвкусицу в ответе сама Габриэль, — процедил он сквозь зубы.

Они стояли на площадке перед исполинским золотым шатром, который парил в воздухе, удерживаемый лишь магией и тяжёлыми гирляндами белых калл. Прозрачные полотна шёлка прикрывали вход, удерживая внутри тепло. На улице всё ещё было зябко, но за спиной гостей раскинулся старинный сад, залитый тысячами огней, где явно можно было прогуляться. Позади остался Нотт-мэнор — скромный по меркам Малфоев и лишённый той вековой стати, которой так гордился род Драко.

На самом входе, встречающий гостей, стоял человек, которого Драко не видел вечность. Теодор Нотт-старший.

Рослый, с крепким телосложением, несмотря на преклонный возраст, и точно не изменивший свой тяжёлый характер с годами. Чёрная борода, ранее свободно спадавшая, ныне была аккуратно стянута серебряным зажимом с затейливой вязью. Изумрудный фрак с шёлковыми лацканами сидел на нём идеально, подчёркивая мощные плечи. Чёрные волосы, тронутые сединой, собраны в хвост на затылке. В правом ухе тускло блестела серьга. Он слегка опирался на лакированную трость, в рукоятке которой, как знал Драко, скрывалась волшебная палочка.

Чёрные внимательные глаза Нотта мгновенно сфокусировались на Драко.

— Приятно видеть вас, — Драко первым протянул руку, соблюдая этикет. — Поздравляю.

— Взаимно, Драко, — пророкотал густой бас, вибрирующий в грудной клетке. Колкий взгляд Нотта мазнул по Блейзу, который ответил лишь коротким светским кивком и устремился к Джинни. — Мисс Уизли.

Со своего высокого роста Нотт-старший согнулся, чтобы поцеловать руку Джинни, на что она сделала короткий реверанс.

— Теперь я спокоен, раз все участники Колеса Тараниса собрались под моим куполом, — Нотт растянул пухлые губы в подобии улыбки.

— У вас очень красиво, мистер Нотт, несмотря на то, что было здесь ранее, — максимально сдержанно улыбнулась Джинни. Её глаза оставались холодными, и она ловко высвободила пальцы из его огромной ладони.

По данным Ордена, во время войны поместье Ноттов служило тюрьмой для неугодных волшебников и маглов, которых больше никто не видел. Неизвестно, за какие заслуги Нотт-старший быстро покинул Азкабан, получив почти все свои привилегии назад. По его словам, у него не было выбора, так как он спасал жизнь сына. Драко пристально посмотрел на застывшее лицо Нотта. Тот ухмыльнулся и выпрямился во весь рост.

— Всё это стало возможным лишь благодаря нашему Министру…

— Прошу прощения, мистер Нотт, мне нужно найти вашего сына, — перебил его Драко. Он уже собирался обогнуть Теодора-старшего, когда тяжёлые пальцы впились в рукав его смокинга.

— Драко, — грудным шёпотом произнёс Нотт, и его глаза на мгновение стали почти безумными. Это ничуть не украсило его породистое лицо. — Проследите, чтобы он вышел на церемонию. Он… нервничает.

— Как и полагается смертнику перед эшафотом. То есть, жениху, — холодно отозвался Драко.

Вывернувшись из его хватки, он одёрнул безупречный рукав и направился вглубь шатра, пробираясь сквозь лес из драгоценных украшений и чужих парфюмов. Казалось, Кингсли согнал сюда всё Министерство до последнего клерка. Значит, где-то здесь должна быть и Нарцисса.

Чуть поодаль Драко поймал на себе взгляд четы Гринграсс. Мать семейства недовольно поджала губы и демонстративно отвернулась к мужу. Нарцисса обнаружилась рядом, как всегда заметно выделяющаяся на фоне любой толпы, она делала вид, что не заметила Драко, но уголки ее губ изгибались, и явно не потому, что рядом с ними возвышался сам Кингсли Бруствер, что-то вещая им, а Рита Скитер, затаив дыхание, заглядывала ему в рот, готовая ловить каждое слово министра.

Драко скользнул взглядом дальше. Среди гостей мелькнула знакомая вихрастая голова Гарри, он о чем-то негромко переговаривался в компании Дина, Симуса и Виктора Крама. Никто из них не поддерживал даже намека на то, что они хотят тут находиться. Там же стояла и Жанна, которую бережно придерживал за локоть Рори. Главный колдомедик Аврората, казалось, был единственным, кто по-настоящему наслаждался вечером: он забавно поигрывал своими пышными ушами, с неприкрытым интересом сканируя толпу. Жанна также выглядела чуть смущенной, и её пальцы беспрестанно теребили жемчужную нить в скромном вырезе закрытого платья. Она заметила взгляд Драко и помахала ему кончиками пальцев, когда он послал ей доброжелательную улыбку.

Но времени сейчас пообщаться со всеми совершенно не было. Драко добрался до дальней части шатра, где золочёная табличка указывала на покои жениха. Не ожидая увидеть внутри ничего хорошего, он резким жестом откинул тяжёлую портьеру.

В комнате стоял стол для приготовлений и пара стульев. Пустой манекен, ранее хранивший смокинг, и пара зеркал, и то, чего здесь точно не должно было быть. Поднос официанта, полностью уставленный опустошёнными бокалами. И следствием того был лежащий на столе, уронив голову на руки, сам виновник торжества.

— Так. Это что такое, а? — Драко резко задёрнул штору, отсекая светский гул, и в два шага преодолел расстояние до стола. Тео не реагировал и, кажется, даже не дышал.

Драко рывком поднял его, запрокидывая его голову назад. Она безвольно качнулась, а рот приоткрылся. Веки, не в силах держаться, приоткрылись, и в его белках можно было прочитать чистое: «заправлен полный бак». Драко ощутимо похлопал его по щекам. Из горла Тео донёсся хрип раненого животного, а следом завращались глаза, безуспешно пытаясь сконцентрироваться на Драко.

— Драко… Ты пришёл… — губы его растянулись в глупой улыбке, а следом из него вырвался целый фонтан смешанных коктейлей. Драко едва успел отскочить.

— Ты когда успел так накидаться, идиот? — Драко похлопывал его по спине, надеясь, что музыка живого оркестра сможет заглушить звуки изгнания дьявола. Вскоре Нотта перестало тошнить, а Драко несколькими заклинаниями смог очистить пол.

Времени оставалось катастрофично мало.

Он пригвоздил Тео к манекену, силой заставляя стоять ровно. Нотт был нежно-зелёного оттенка, глаза всё ещё косили, но взгляд стал чуть более осмысленным. Драко принялся застёгивать на нём рубашку, которую тот успел превратить в жёваную тряпку.

— Это худшая идея в моей жизни… — прошептал Тео, обдавая Драко парами алкоголя.

— Женитьба? — Драко вопросительно вскинул бровь, затягивая узел галстука-бабочки.

— Я ведь даже не люблю её, — икнув, выдохнул Тео. — Теперь я знаю это точно. Понимаешь?

— Ты всегда можешь отказаться, — чеканя каждое слово и глядя ему прямо в глаза, ответил Драко. — Твой отец не сможет тебя заставить, если ты сам не пойдёшь к алтарю.

— Гэб беременна…

Руки Драко дрогнули, и узел галстука вышел кривым. Не смотря ему в глаза, Драко стал исправлять его с механическим упорством. Дыхание спёрло в груди, и всё, что смог выдавить из себя Драко:

— Ты станешь хорошим отцом. Детей бросать нельзя. Только не нам

— У меня не было хорошего примера, — по щеке Тео вдруг скатилась горячая слеза. — Маму я не помню, а отец всегда цеплялся ко мне по любому поводу, дёргал, донимал… — Кто бы хотел, чтобы отец был Пожирателем смерти… Что, если я такой же урод, как он?..

Тео обессиленно рухнул Драко на грудь, обхватив его поперёк талии, чуть подрагивая. Руки чуть помедлили, он всегда недолюбливал чужую слабость, не зная, как реагировать, потому что слишком хорошо узнавал в ней свою. Но секунду спустя он всё же опустил ладони на вздрагивающую спину Нотта, прижимая его к себе почти по-братски.

— Родителей не выбирают, Тео, — негромко, почти шёпотом произнёс Драко, глядя поверх его головы на их отражение в зеркале. — Но ты сам выбираешь, кем ты будешь для своего ребёнка.

— Если бы Гэб не была беременна… я бы сбежал, — пробормотал Тео в плечо безупречного смокинга Драко, что после пролитых слёз явно таковым уже не был. — Спрятался бы на другом краю света, пока всё не утихло.

— Искать тебя отправили бы меня, — негромко отозвался Драко, глядя на их отражение в зеркале. — И ты сам знаешь: я бы тебя нашёл. Из-под земли бы достал.

Нотт принял неожиданно верное решение, взяв в шаферы Драко, а не Блейза. Окажись здесь Забини, они бы с Тео просто методично уничтожили запасы спиртного, и вместо алтаря Нотта пришлось бы конвоировать прямиком в Мунго и откачивать под надзором целителей. Кажется, Нотта такой финал устроил бы гораздо больше.

Сейчас главной задачей было заставить Нотта стоять вертикально и вовремя вытолкнуть из него «да». Драко на секунду ослабил хватку, и жених тут же начал сползать по манекену. Драко грубо вздёрнул его обратно. У него было пять минут, чтобы сотворить чудо.

Отрезвляющего зелья не было, поэтому Драко наполнил его Ци под завязку. Утерев ладонью его мокрые от слёз щёки, Драко заглянул в его пустые глаза:

— Соберись. Представь, что это лучший день в твоей жизни. Или последний. Разницы всё равно нет.

Тяжёлый, выжигающий лёгкие выдох вырвался из груди Тео. Он решительно кивнул. Драко откинул портьеру ровно в ту секунду, когда музыка сменилась на торжественную, а зона алтаря озарилась светом.

Скопление хрустальных люстр освещали коридор между гостями. Драко, стальной хваткой придерживая Тео под локоть, повёл его сбоку от центральной аллеи, чтобы вовремя занять место у арки. Там уже возвышался Кингсли. Министр наблюдал за их передвижениями со слишком уж пристальным интересом. Рука Драко нырнула в карман. Он силой разжал кулак Тео, вложил в него два вверенных ему кольца и заставил его пальцы снова сомкнуться в замок.

Тео, на удивление, держался ровно, взгляд вполне осмысленный, но стеклянный. Он замер перед Министром, глядя в пустоту коридора. Кольца он спрятал в кулаке за спиной так крепко, что костяшки побелели.

Из каскада белоснежных калл появилась Габриэль. Тонкий стан подчёркивало платье, расшитое жемчужными бабочками, которые, казалось, вот-вот взлетят. Венок из тонких лучей и бусин венчал её цвета слоновой кости волосы, а васильковые глаза мерцали от улыбки, робко рдеющей на её лице.

Если бы Драко не знал, что эта молодая женщина была второй по опасности фигурой после Кингсли, то он был бы уверен, что она точно любит Тео.

При её приближении Тео вдруг приободрился и даже выдавил подобие улыбки. Под благоговейный шёпот гостей она дошла до алтаря. Тео взял её за руку, коснувшись губами костяшек.

— Дорогие леди и джентльмены, — голос Кингсли заполнил пространство, уняв даже намёк на шум. — Я безмерно рад видеть каждого из вас, несмотря на трудное для страны время. И я знаю, что кто-то из вас задаётся вопросом, уместно ли сейчас предаваться радости, и отвечу: да. Жизнь нельзя поставить на паузу, когда у нас два так сильно любящих друг друга сердца…

Кингсли ласково, почти по-отечески посмотрел на сияющую Габриэль, Тео же выглядел бледным, с приклеенной улыбкой, и, казалось, его вот-вот снова вывернет.

— Только мы можем построить фундамент нашего будущего. Мы должны позволить себе счастье, ведь наше процветание — это ответ на любые протесты. В этом союзе я вижу не только верность двух древних магических родов, но и нерушимую крепость, которая станет опорой всей магической Британии.

Он протянул руку вперёд, по направлению к Габриэль.

— Согласна ли ты, Габриэль Делакур, принять в мужья Теодора Нотта и хранить ему верность до последнего вздоха?

— Согласна, — выдохнула она, не колеблясь ни секунды, вкладывая пальцы в ладонь министра.

Кингсли протянул вторую в сторону Нотта.

— Согласен ли ты, Теодор Нотт, взять в жены Габриэль и беречь её вечно?

Сейчас Драко не видел выражение лица Тео, тот впился взглядом в Габриэль, чья улыбка чуть дрогнула. Если Тео сейчас бросит всё и сбежит, это будет огромной сенсацией для «Пророка». Скитер в толпе волшебников уже начала вытягивать свою длинную шею, рот приоткрылся от предвкушения. Драко приготовился применить Империус во имя сохранения всего, только бы Тео издал хоть звук.

— Согласен, — коротко ответил Тео, когда Драко почти решился, и вложил свою руку в руку Кингсли.

Улыбка осветила белоснежные зубы Кингсли, и он с теплотой вложил руку Габриэль в руку Нотта. Дрожащие пальцы Тео надели кольцо на палец Габриэль, а она ему.

— Силой магии, дарованной мне, объявляю ваш союз заключённым…

Грянул оркестр, зал взорвался аплодисментами и облаками конфетти. Габриэль бросилась Тео на шею, скрывая его лицо от любопытных глаз. Когда шум немного утих, Кингсли снова шагнул вперёд, призывая к тишине.

— Мы не остановимся ни перед чем. Теодор, прошу, объяви.

Кингсли чуть отступил в сторону, освобождая место для Нотта. Тот, крепко держа Габриэль за руку, обвёл собравшихся взглядом. Речь была удивительно чёткой для его состояния.

— Колесо Тараниса пойдёт дальше. Наши чемпионы, — его взгляд нашёл Драко, — приглашены в Японию, на Ками Арену. На международный Турнир за звание сильнейшего мага.

Драко нахмурился, абсолютно не разделяя вспыхнувший вокруг восторг. Вспышки колдокамер тут же затрещали, а прытко пишущее перо, извивающееся перед свитком над головой Скитер, явно уже всё зафиксировало. Это был гениальный ход Кингсли: отправить сильнейших игроков, в верности которых он явно сомневается, на другой конец света, пока страна балансирует на грани гражданской войны. Но сделать было уже ничего нельзя. Тео уже принимал поздравления.

Позже, когда алкоголь притупил чувства, Драко стоял в тени, наблюдая за этим пиром во время чумы. Габриэль, избавившись от букета, раскрасневшаяся и сияющая, кружилась в танце. Тео увивался вокруг неё так убедительно, что со стороны казался абсолютно счастливым, и никто бы не заподозрил его недавнего срыва.

Через весь зал ему приветливо поднял очередной бокал Блейз и, чуть покачиваясь, направился в его сторону. Драко соприкоснулся с ним бокалом и снова обратил свой взор на Нотта.

— Теперь он будет донимать нас, что первым женился, — усмехнулся Блейз.

Тео сам должен сообщить Блейзу о беременности Габриэль, Драко делать этого не в праве.

— Ты знаешь, что это не так, — сухо отозвался Драко, пригубив виски, понимая, что делать ему здесь больше нечего. Нужно возвращаться.

— Страшно представить, сколько Нотт-старший выложил за этот паноптикум, — Забини проводил взглядом прошедшего с подносом коктейлей официанта.

— Это спонсировал Кингсли, — Драко прищурился, не отрывая взгляда от министра.

Бруствер стоял в отдалении, возвышаясь над толпой и внимательно смотря прямо на Драко. Заметив ответный взгляд, Кингсли медленно, с достоинством склонил голову в приветственном жесте. Драко ответил таким же безупречно-холодным кивком.

— У Ноттов нет активов, а Тео работает на износ. Вся эта помпезность и каждый фужер шампанского куплены на золото из министерской казны. Кингсли для публики заимел себе обязанного всем вассала и красивую картинку для «Пророка».

Блейз недоверчиво хмыкнул:

— Будем надеяться, что это не так…

— Прикроешь меня? — Драко положил ладонь на плечо Забини, чуть сжав пальцы.

— Как и всегда, — Блейз мгновенно подобрался, стряхивая с себя хмель. — Иди. Я найду Джинни, она что-то задерживается в дамской комнате. Сделаю вид, что мы всё ещё здесь.

Драко поставил бокал на столик. Это была самая дорогая и красивая катастрофа, которую ему довелось видеть. И прежде чем шагнуть в зону аппарации, он в последний раз посмотрел на сияющий огнями шатёр. Его огни казались ему похожими на погребальный костёр. Качнув головой, Драко выудил палочку. У него были дела поважнее, чем присутствовать на похоронах свободы Теодора.