Трек к главе Sacrifice Of The Mass Marilyn Manson

ЯМ https://music.yandex.ru/track/131549442

Острая боль застелила сознание Пэнси, не давая думать, она только слышала звериный вой, кажется, от себя. Кто-то грубо тряхнул её, грубо стаскивая за ногу, лежавшую без сознания, Грейнджер в сторону. Голова Гермионы снова столкнулась с металлом, теперь затылком, а на виске, куда пришёлся удар, уже расцвёл кровоподтёк.

Фигура нависла над ней, застилая искусственный яркий свет; теперь голова в чёрном капюшоне была освещена ореолом от лампы, как нимб. Звонкая пощёчина залепила ей в лицо, не больная, а скорее отрезвляющая.

— Прекрати кричать, никто тебя не слышит, — изменённый голос сквозь маску звучал раздражённо. Пэнси дрожала, стучали зубы, которые она с силой стиснула. Взглядом она цеплялась за фигуру перед собой, не смея пошевелиться. Боль в ноге пульсировала адским пламенем.

Белая маска чуть склонилась. Пэнси изо всех сил сдерживала слёзы, когда за маской раздался расслабленный смешок:

— Обожаю, когда ты молчишь.

Крик лениво осмотрел её и пнул ногу. Коридор снова наполнился нечеловеческим воплем.

Он крепко схватил её за щиколотку здоровой ноги и потащил за собой, чуть прихрамывая, минуя тело Грейнджер. Пэнси схватилась за неё, но Крик дёрнул так резко, что её влажные руки соскользнули. Рука Гермионы выпала, и ногти лишь царапнули металл на полу. Из ноги Пэнси натекла кровь, образовав лужу, в которой она теперь скользила, оставляя кровавые следы.

— Пусти меня, — Пэнси пыталась извиваться, ударить второй ногой не было никакой возможности, наоборот, Пэнси старалась ею вообще не касаться её тела. — Чокнутый ублюдок…

Он тащил её вбок по длинному коридору, кажется, боковому, где на потолке змеились кабели и технические каналы. Свет от ламп резал глаза, Пэнси бессильно рыдала, прикрыв глаза руками, молясь, чтобы от боли её отключило, выносить её хоть ещё секунду не было сил.

Её ногу бросили, и Пэнси попыталась сгруппироваться, но не успела. Послышался металлический скрежет плохо открываемой двери, и тело тут же опалило холодом. Пэнси с ужасом уставилась на открытую, покрытую инеем и наледью открытую дверь в морозильник.

В морг.

— Хочешь сама заползти? — почти мирно уточнил он. Пэнси, как ей казалось, с вызовом посмотрела на него, но что она сможет сделать против него, когда из ноги торчит сломанная кость. Потерянная кровь ощущалась в мозгу туманом, усталостью и зверским желанием уснуть и никогда больше не просыпаться. Желудок с трудом сжимался, но он был почти пуст. Рвать было нечем.

— Ну, тогда я помогу, — пожал плечами Крик и наклонился, хватая её за плечи и вталкивая внутрь. Пэнси только успела переставить руки, чтобы уберечь пострадавшую ногу от удара о мёрзлый металлический пол.

Руки обожгло холодом, словно она коснулась раскалённого металла. Боль была такой невыносимой, что казалось, кожа приварилась к поверхности. Пэнси с трудом освободила руку, оставив на металле частички кожи. Кровь, которую она принесла с собой, мгновенно застыла. Дышать стало трудно, воздух казался твёрдым и острым. Изо рта вырывался пар, который тут же замерзал.

— Повернись, пожалуйста, Паркинсон, — мягко попросил голос сзади. Пэнси с трудом повернула голову, и яркий свет от камеры ослепил её.

***

Взгляд пытливо скользил по строкам с названиями песен в поисках чего-то знакомого, разогревающего. Палец уверенно нажал на сочетание клавиш, и Блейз отступил ожидая.

Механическая рука за прозрачным стеклом осторожно извлекла нужную пластинку из держателя и установила на вертушку. Тонарм поднялся, и игла коснулась поверхности винила. Послышался тихий треск начала трека, и вмиг со всех окружавших их динамиков полилась узнаваемая мелодия. Блейз выбросил вверх победоносный кулак.

— Ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-ла, — пританцовывая, он направился к центру огромного зала.

Здесь царила особенная атмосфера, что Блейз просто обожал. До конца не выветрился запах крепких сигарет, и тонкое обоняние улавливало тонкий шлейф выпивки и дорогих духов. Что были здесь несколько дней назад, а сейчас их здесь только трое.

Дафна вытянула ноги и начала покачивать одной из них. Короткое платье задралось, обнажая слишком много её ног. Блейз старался не смотреть туда, хотя его глаза сами тянулись к этому зрелищу. Шутка ли, он без женщины слишком долго. Все ставки были на красивую цыпочку из гостей, которые, вот незадача, испарились. Но сейчас-то он должен оторваться.

Всё огромное пространство было только для них. Здесь не было окон и часов, только искусственный, мягкий и обволакивающий свет. На синем бархатном ковре расположились столы и однорукие бандиты. Не хватало лишь привычного звука падающих жетонов, мелодичного звона шарика, который искал нужный сектор, и бесконечного «пин-пин-пин» выигрыша автоматов.

В центре зала находился барный остров, занятый пиратом Ноттом. Он разливал по стопкам ром, который можно было узнать по характерному запаху.

— У меня есть страшная тайна. Не запирай меня в своём сердце. Освободи меня…Can't get you out of my head — Kylie Minogue. — Блейз остановился прямо напротив Нотта, поймав его весёлый взгляд, изобразил стук сердца двумя руками.

— Совсем с катушек съехал? — Нотт бросил стопку в сторону Блейза, тот ловко поймал её двумя пальцами у края стойки.

— С вашими ужасами — куда ж без этого, — Блейз поднял бокал в знак приветствия. Затем они все трое чокнулись. — За вас, мои дорогие. Пэнси пропускает всё веселье.

— Да не впервой, — с лёгкой улыбкой заметила Дафна.

— Ну, это её проблемы. Да и от Грейнджер я другого и не ждал. Хотя ей, бедняжке, досталось, — Блейз быстро выпил стопку огненного напитка и щелчком пальцев попросил повторить. Нотт с улыбкой наполнил его бокал снова.

Блейз в нетерпении потёр ладони и огляделся.

— Ну что, играем в покер?

— Я не хочу, — капризно надула губки Дафна.

— Малышка, мы же в казино! — Блейз округлил глаза. — Здесь нельзя не сыграть хотя бы одну партию. Потом можешь бежать к своим автоматам…

— Может быть, — Нотт с загадочной улыбкой опустил руку в карман. — Поднимем градус?

Он доставал уже знакомую коробочку, и Блейз тут же вскинул руки вверх, радостно восклицая:

— Как ты смог пронести? Салазар, Нотт!

— Пара фокусов и никакого мошенничества, — мягко улыбнулся Нотт и открыл футляр. — Рад, что ты не изменяешь себе.

— Ты что, — Блейз почти расхохотался, с маниакальным желанием наблюдая, как Нотт легко со всем справляется. Всего несколько томительных секунд, и вот перед ними три тонкие и длинные дорожки. Блейз протянул руку за трубочкой, что уже дрожала, и Нотт отдал ему одну из двух.

Быстрое, отточенное движение, и его ноздри наполнились миллионами восхитительных искр, разносящих удовольствие. Блейз потёр нос, закрывая глаза и улыбаясь.

Его унесло мгновенно. Мир стал ещё краше, лучше, лучезарнее. Музыка, наполнявшая казино, сменилась на другую автоматически. Чудесно.

— Да-а-а-а… — Блейз открыл глаза, опираясь на стойку. — Я так долго этого ждал.

Нотт уже втянул свою дорожку и с весёлыми блестящими огнями в глазах улыбался ему и протянул новую стопку Блейзу. Тот уже хотел опрокинуть в себя, как Дафна тоже склонилась и быстрым, совершенно отточенным движением втянула в себя Химерий.

— Гринграсс! — Блейз едва не поперхнулся ромом. — Ты?..

— Не переживай, Забини, — Тео перегнулся через стойку, похлопав его по спине. — Дафна уже большая девочка.

— Ты же никогда… Не хотела, — Блейз с улыбкой поражённо смотрел на неё, а Дафна скромно кончиком пальца потёрла нос и взглянула на Блейза. Зрачки её полностью скрыли радужку, и она счастливо улыбалась. — А уже как будто профи!..

Блейз оскорблённо взглянул на Нотта.

— Вы что, без меня?..

— Не обижайся, друг. У меня осталось совсем мало ещё на пару раз, а ты очень падок, так что… В пролёте, — с этими словами Нотт выставил несколько бутылок прямо на стойку и ловко перемахнул через неё к ним.

Дафна чуть покусывала губы с самым счастливым выражением лица, а Нотт наклонился, впиваясь в неё поцелуем с таким рвением, что Блейза на мгновенье пробил жар. Он как заворожённый смотрел, как их губы соприкасаются, как языки гладят друг друга, руки Нотта зарылись в волосы Дафны и оттягивали их. Под Химерием это был настоящий кайф. Лучше был только секс, и он бы не прочь поделить Дафну. Жаль, что Нотт никогда не согласился бы, да и с Дафной потом будет работать проблематично.

— Эй… — с показным возмущением Блейз толкнул Нотта в плечо, отрывая от поцелуя. — Хватит, или ты собрался вылакать ром из её горла?

Нотт с коварной улыбкой посмотрел на него, прижимая к себе Дафну, её лоб скользил по его подбородку, а она маслянистым потерянным взглядом смотрела на Блейза.

— Кончай, Забини, ты завидуешь?

— Это вы кончаете, а я как евнух в этом грёбаном отпуске, — Блейз раскинул руки, чувствуя, как приятная слабость растекается по телу. Химерий был что надо. — Даже Пэнси меня продинамила.

Нотт ничего не ответил, а Блейз махнул на них рукой, устремляясь к ближайшему столу. Мысли текли так легко, ощущение бесконечного наслаждения и контроля пьянило сильнее, чем ром.

— Нотт! — бросил он через плечо. — Даже не думай отказываться от игры…

Он украдкой посмотрел на сладкую парочку. Нотт был сегодня удивительно нежным: держал лицо Дафны в руках и что-то говорил ей. Она кивнула, и он поцеловал её в висок уже не горячечно, а скорее одобрительно. Дафна соскользнула с барного стула, получила шлепок по попе от Нотта и, не взглянув на Блейза, направилась к игровым автоматам, растворившись в их глубинах.

Зазвучала музыка, и автомат начал игру. Послышался треск, а затем заветное «пин-пин-пин».

— На что сыграем? — Нотт подошёл сбоку совершенно незаметно, и Блейз чуть вздрогнул. Его пальцы касались сукна стола, такого приятного подушечками пальцев.

— Ну, деньги сейчас мало что значат, может, на желание, Тэдди?

— Касается нас двоих?

— Разумеется, — Блейз растянул губы в улыбке. — Не бойся, не трону я Гринграсс.

— Окей, тогда вперёд.

Со стороны автоматов доносился гул и музыка и периодический звук выигрыша. Кажется, Гринграсс везло.

Вещество уже не действовало на него так, как раньше. Он привык к нему, но оно оставалось приятным дополнением вечера.

— Тасуй, — хищно улыбнулся Блейз.

Ром в стаканах закончился уже в который раз, но голова оставалась удивительно ясной. Его вообще мало что брало. Казино выдохлось до вязкой, поздней тишины: музыкальный автомат давно умолк, и ни один из них не встал, чтобы снова оживить его. Они сидели вдвоём за маленьким круглым столом, тусклый свет лампы освещал только их двоих и колоду между ними. Над лицом Нотта гуляли жёсткие тени: нос резал свет пополам, брови были нахмурены так низко, что казались нарисованными углём, глаза чуть прищурены, и линия челюсти напряжена чуть больше, чем обычно. Костяшки пальцев белели, когда он сжимал карты в руках.

— Ты опять блефуешь, — лениво произнёс Блейз, щёлкнув фишкой между пальцами скорее по привычке, хотелось чем-то занять руки. — Не переживай, я не заставлю тебя делать что-то унизительное.

Нотт бросил на него взгляд поверх карт, быстрый, и вернулся. Желваки заходили по его щекам.

— Ну, обычно я играю честно, в отличие от некоторых, Забини. — Тео попытался улыбнуться, получилось плохо.

Блейз чуть прищурился.

— Когда же я блефовал? — вскинулся он.

— А когда нет? — теперь улыбка настоящая.

— Тц, — Блейз быстро прогнал фишку по костяшкам, — Ты просто мало со мной играл. — Он наклонил голову, наблюдая за каждым движением Нотта. — Сейчас вот думаю… карты у тебя такие плохие, или это блеф? А может, двойной блеф?

— Может, — Нотт втянул голову в плечи, глянул в свои карты и быстро облизнул губы.

Блейз откинулся на спинку кресла, поставил руку на подлокотник, подбородок опустил на пальцы. Из другой руки карты не выпускал, но держал легко, давая шанса усомниться. Взгляд устремился на стол.

На борде лежали общие карты: десять и семь бубны, семь пики, два бубны и король трефы

В руках у него туз и валет бубны. Флеш.

Это были отличные карты, у Нотта вряд ли окажутся лучше. И не так хорошо он играет. И не так хорошо блефует. Сейчас он видел, как капелька пота скатилась по его виску. Блейз решительно щёлкнул пальцами.

— Кончай цирк, Нотт. Вскрывайся.

Забини медленно, почти насмехаясь, положил туза и валета рубашкой вниз.

— Флеш до туза. Показывай, что у тебя.

Нотт чуть прищурил глаза, закусил губу и со стоном перевернул карты, чуть сдвинув их. Столько, чтобы было видно.

Блейз мгновенно расплылся в голодной, довольной улыбке.

— Всего лишь трипс, Нотт, — протянул он, растягивая слова. — Ждал от тебя большего.

— Дерьмово сыграл. Не мой день, — тихо пробормотал Тео.

В казино было тихо. Нотт потянулся, чтобы разлить по бокалам остатки последней бутылки. Забини принял бокал и откинулся на спинку, с интересом рассматривая Нотта.

— Не буду мучить, лучше спрошу, — Блейз нарочито говорил медленно, с удовольствием. Нотт чуть поморщился и приложился к бокалу. — За что ты так ненавидишь Малфоя?

Нотт замер и медленно глотнул, покрутил бокал в пальцах и посмотрел на Блейза через бокал и золотистую жидкость.

— с чего ты взял, что ненавижу? — Нотт был раздражён. — Скорее недолюбливаю.

— Да мне можешь сказать, что у вас, — Забини чуть пнул его ногой под столом. — Всё из-за Грейнджер? Ты что ли ревнуешь?

Последнее он сказал чуть тише, хоть звона автоматов уже не было слышно, но всё равно Дафна была где-то в этом зале.

Нотт взглянул на него с глубоким, загадочным выражением. Вдруг до их ушей донёсся странный звук, похожий на резкий хлопок где-то вдали.

Блейз выпрямился, прислушиваясь, и встретился взглядом с Ноттом.

— Что это? — настороженно спросил он.

— Не знаю, — Нотт пожал плечами. — Может, борт пробило, и мы тонем? Хотя вряд ли это что-то серьёзное.

— Было бы славно, — с дурашливой ухмылкой протянул Блейз.

Нотт бросил взгляд вглубь зала и поднялся со стула.

— Я отлить.

Он ушёл, а Блейз, дождавшись, пока дверь закроется, потянулся к его стопке. Сдвигая карты, он присмотрелся. Рука замерла.

Там осталась одна неоткрытая карта — ещё одна семёрка. У Нотта грёбаный был каре, но он решил его не показывать. Зачем?

Теперь чувство победы угасло. Когда он выйдет, точно отыграется. А пока нужно перекусить и снова выпить. Скучно.

Блейз направился к игровым автоматам, захватив пакетик с орешками и бутылку рома. Он не собирался снижать градус. Усевшись перед автоматом, он заметил карту клиента, оставленную кем-то. Не раздумывая, он отправил её на счёт автомата. Игра началась, и он нажал на кнопку. Линия никак не хотела выстраиваться в одинаковые фигурки, что начинало его раздражать. Блейз продолжал есть орешки, запивая их ромом, и снова, и снова нажимал на кнопку. Иногда автомат вознаграждал его победным звуком «пин-пин-пин», но чаще приносил разочарование.

***

Она с ужасом, голосящим где-то на краю сознания, смотрела на открытую рану, которая перестала течь окончательно. Теперь рваная кожа вокруг кости белела с каждой секундой. Веки охладели, она с трудом перевела взгляд, когда снова раздался его голос.

— Мне даже ничего делать не нужно. Вы с Грейнджер сделали всё сами, — Крик говорил это, прислонившись спиной к противоположной стене коридора, не касаясь холода. — Я даже делаю тебе одолжение. Твоя смерть будет быстрее и менее болезненной. Моя… плата за всё.

Она едва услышала его слова, увидев, как он поджимает ногу, оставляя на светлом полу капли свежей крови. Грейнджер всё же успела его ранить.

— Плата?.. — прошептала Пэнси, с трудом пошевелив губами.

— Да, — ответил он, качнув маской. — Он сказал, что это благодарность за «годы вместе».

Пэнси смотрела на фигуру в чёрном балахоне, едва веря своим ушам. Белки её глаз остекленели, дышать стало трудно, лёгкие будто не слушались. Внезапная паника начала захлёстывать её. Она понимала, что точно замёрзнет здесь, не хватит сил даже доползти до двери.

Фигура присела в проёме и коротко рассмеялась.

— Но он так считает, а не я, — Маска закачалась. Пэнси казалось, как он весь вибрировал, но это она, сама того не осознавая, дрожала. — Нет-нет-нет. Я считаю тебя злой сукой. Ты меня всегда раздражала. Бесила своим бесконечным ором. Решила, что все должны подчиняться тебе. И это всегда работало. Даже здесь ты, как специально сломала ногу и тут же стала обузой для всех.

Руки, на которые она опиралась, перестали слушаться. Обморожение поднималось по конечностям, захватывая всё больше слабеющего тела. Ужасно хотелось спать. Плакать не было сил.

Кто он? О ком говорит убийца? Пэнси не могла думать, всё в голове путалось.

— Все, — усмехнулся Крик. — Даже Забини снова начал вертеться вокруг себя. Ты думала, что выберешься? Что тебе снова повезёт?

Его изменённый голос звучал знакомо, но интонация была издевательской.

— Но нет, всё, что у тебя было, только благодаря мне. Это я делаю грязную и трудную работу, чтобы у вас с Забини всё было. А теперь хватит. Я хочу пожить для себя.

— Нет, — прошептала она едва слышно. Фигура убийцы маячила в полумраке. — Не может быть…

Но он прочитал её по губам и издевательски положил руку на дверь, словно собираясь её закрыть.

— Теперь всё в твоих руках, Паркинсон. Ползи, если хочешь выжить. У тебя есть один маленький шанс в последний раз. По старой памяти. Он бы гордился мной.

Крик широко распахнул дверь и стремительно вышел, оставив её открытой. Вскоре его шаги стихли вдали.

Слух не различал никаких посторонних шумов, всё стало тишиной. Ей казалось, что она слышит звук формирования ледяных кристаллов, рассекающих жидкость.

Рука с трудом поднялась, оставив кожу на металлическом, покрытом инеем полу. Вторая. Пальцы совершенно не ощущались. Ноги не двигались. Она не чувствовала их. С трудом, изо всех сил направляя своё тело вперёд, она сдвинулась с места по направлению к двери. Это далось ей с таким трудом, что она выдохлась. Дав себе долю секунды на отдых, она снова подтянулась на руках. Дверь была всё ближе, но с каждым дюймом силы покидали её. Слёзы не успевали вылиться из слёзных каналов, замерзая прямо в них.

Она не выберется. Не в этот раз. Но она может спасти ещё Грейнджер. Отплатить за всё.

Она легла на пол, потеряв все силы. Ногтем неслушающегося пальца она попыталась выцарапать на инее послание для неё. Когда получилось, она улыбнулась и закрыла глаза. Теперь она может заснуть и хорошенько отдохнуть.

***

Нотт всё не возвращался, а может, ему стало плохо. Или он пошёл искать пропавшую Дафну. Друзья называются, обещали составить компанию, а сами сбежали и, наверное, снова трахаются. Блейз начал лупить по кнопке со злостью, совершенно не замечая, как стало тихо вокруг.

Когда монетки на карте закончились, Блейз с силой ударил кулаком по экрану.

— Сука пластмассовая! — процедил он сквозь зубы.

Экран потух с глухим звуком, как и у всех остальных автоматов вокруг. Это произошло внезапно, будто кто-то выключил рубильник.

— Эй! — Блейз обернулся возмущаясь. — Нотт!

Но никто не ответил. Единственная лампа горела недалеко от места, где они играли, и где Блейз, как ни старался, не смог победить. Свет падал на стол с рулеткой. Кровь в венах мгновенно вскипела, оглушая его. Блейз резко поднялся, сжимая пустую бутылку в руках.

— Нотт! — снова окликнул он, но ответа не последовало.

Музыкальный автомат внезапно заработал за его спиной. Блейз стремительно обернулся. Конечно, у аппарата никого не было. Он увидел, как пластинка остановилась и зазвучала музыка. Та самая, которую он выбирал всего пару часов назад.

— Гринграсс! — раздражённо крикнул Блейз. Эта шутка начинала его бесить. Наверняка они решили подшутить над ним, зная, что Малфой сидит под замком. — Это не смешно!

— Сыграем?..

Блейз так резко обернулся, что его шейные позвонки хрустнули. Над столом, прямо над барабаном рулетки, стоял человек в чёрном балахоне и белой маске с засохшим тёмно-бордовым пятном. Его руки были в чёрных перчатках, а в одной он лениво подкидывал мячик для барабана.

— Кто ты? — грубо спросил Блейз, сжимая горлышко бутылки. Он был готов разбить её об ближайший стол, чтобы получить оружие. Он не собирался сдаваться без боя. Крик, которого он видел впервые, выглядел опасным. Блейз понимал, что в честном поединке ему не победить.

Крик чуть наклонил голову.

— Есть разница? — в голосе, искажённом чарами, прозвучала усталость человека, который слишком много раз сталкивался с этим вопросом.

— Чего ты хочешь? — вскинул голову Блейз. — Я ничего не сделал.

— Сыграть, и только и всего, — он поднял руки вверх, показывая, что, кроме шарика, у него ничего нет. — С тобой ведь так интереснее. Сразимся с удачей на то, что у нас есть.

— Не думаю, что тебе нужны деньги, — Блейз развёл руками, на всякий случай не отпуская бутылку. — Они никому здесь не нужны.

— Нет, — он слышал, как тот улыбается под маской. — Наши жизни. Ты можешь победить меня. Ведь ты у судьбы и удачи счастливчик.

Забини действительно повезло в жизни. Всё, чего он хотел, сбывалось, и сейчас он был на пике успеха.

— Я дам тебе фору, — уговаривал Крик. — Ставлю всё, а ты только часть, для начала. Как тебе такое предложение?

— Ты ведь не Малфой? — настороженно спросил Блейз. — Мы взяли не того.

Музыка всё ещё играла из-за спины, и расслабляться было нельзя. Фигура Крика замерла на мгновенье, размышляя, а затем он тяжело вздохнул.

— Предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Думаю, что имею на это право. Сядь, — Крик указал на стул напротив барабана. — Это простая вежливость.

Блейз понимал, как сильно он облажался. Наверное, впервые в жизни. Невиновный человек сидит взаперти, а мог бы спасти его. Но кто этот? Блейз быстро снова окинул его взглядом. По фигуре предугадать было невозможно. Голос был изменён. Скорее всего, это Дэрил, которого они так и не нашли. Никакой больше ублюдок не стал бы так играть с ними.

Руки в чёрных перчатках сжали в недовольстве и снова нетерпеливо указали на стул. Забини сел как можно дальше от него, а Крик остался стоять над барабаном.

— Так сразу станет интереснее. Я ставлю всё — свою жизнь, а с тебя что-нибудь небольшое, — Крик выразительно развёл руками. — Может, палец?

— Палец? — Блейз поднял бровь. — Почему я должен соглашаться?

— Потому что так у тебя есть выбор. Да и отказался бы ты?..

Последние слова повисли в воздухе, и Блейз не смог устоять. Их приятный аромат вызвал в нём бурю эмоций, адреналин сменился весельем. Когда ещё он сможет сыграть со смертью?

Внутри него что-то дрогнуло, но не страх. Это был азарт.

— Ну что, Забини, — мягко спросил Крик, — сыграем на палец?

Блейз невесело улыбнулся, лихорадочно обдумывая ситуацию. Сбежать сейчас было нереально, но убийца полностью сосредоточился на нём. Но когда Гринграсс и Нотт вернутся в казино, они смогут выручить его. Они нападут на убийцу сзади и спасут его, а затем он поможет им. Сейчас его задача — тянуть время.

— Если проиграю… — прищурился он, — я хотя бы сам выберу, какой?

Крик тихо рассмеялся.

— Конечно, — согласился он. — Начни с того, который тебе меньше жалко.

Блейз повёл плечами, он был в своей стихии.

— Ставки на стол, — Крик кивнул на стол. — На что ставишь?

— Чёрное — моё любимое, — усмехнулся Забини. — Ставлю, что если выпадет чёрное, то ты проиграл.

— Неплохо. А я хочу пощекотать нервы, — Его палец остановился напротив нуля. — Зеро на твой палец?

Блейз ощутил такую волну азарта, что на миг забыл, где был и что происходило. Он рассмеялся, чувствуя отголоски опьянения.

— Принимаю ставку.

Мир сузился до круга барабана, до шарика в руке Крика, до чёрно-красных секторов, что манили предвкушением. Крик наклонился вперёд, положил шарик на край и всё ещё держал его на месте. Блейз резко вздохнул от нетерпения.

— Готов? — спросил Крик почти ласково.

— Родился готовым, — ответил Блейз и почувствовал, как кровь приятным жаром бьёт в уши.

Крик дёрнул руку, и барабан рванулся. Секунда тишины и скольжения камня. И потом — тррррр, ритмичный, почти музыкальный стук шарика о металлические перегородки. Барабан вращался всё быстрее, превращаясь в размытую спираль. Чёрные и красные сектора слились в размытые полосы, а зелёный сектор зеро мелькнул, как насмешка.

Блейз чуть подался вперёд. Он держал взгляд прикованным к прыгающему шарику и чувствовал, как пальцы чешутся, сердце бьётся в такт ударам шарика, адреналин гудит в костях.

Крик стоял неподвижно, руки за спиной, будто ему абсолютно не было дела до результата.

Только лёгкий наклон головы выдавал интерес.

Шарик подпрыгнул высоко, ударился о стенку, прокатился по краю, снова подпрыгнул. Блейз уже видел, как падает на чёрное — на безопасное.

— Хорошо идёт, — быстро облизнул губы Блейз, не отрывая взгляда.

— Рано радоваться, — напомнил Крик.

На последнем витке шарик словно сорвался вниз, потерял высоту и запрыгал быстрее, неумолимо.

Тук. Тук. Тук.

Каждый удар отдавался в рёбра.

Блейз наклонился ещё ближе, дыхание перехватило.

— Давай же…

Шарик крутился по внутреннему кругу, цепляя перегородки, и каждый его удар звучал как отсчёт.

Клац-клац-клац…

Он почти упал в чёрное — сектор пятнадцать — но отскочил, перескочил к красному…

— Твою ж… — прошептал Блейз.

И потом — словно чья-то невидимая рука подтолкнула его — шарик ударился об пластину и медленно, до мерзкой неотвратимости медленно, скатился…

…в зелёный сектор.

Ноль.

Тишина остановившегося барабана обрушилась сразу, как выстрел.

Крик выдохнул коротко, будто это и было его победное «ну вот».

Блейз мгновенно отпрянул, моргнул не веря.

— Зеро, — почти шёпотом произнёс Крик. Его голос под маской звучал довольным. — Похоже, удача решила сегодня развлечь меня.

Он наклонил голову.

— Забини, будь добр. Верни руку на стол. Ты выбрал палец?

Улыбка Блейза дрогнула, азарт окончательно превратился в ледяное осознание. Бутылка стояла где-то возле его ног.

— Чтобы было честно, второй раунд я немного подниму твою ставку, а моя останется та же, — Крик легко пожал плечами. — Больше у меня нет. А ты как человек слова. Сделаешь всё сам. Держи.

Обманчивое впечатление о его безоружности тут же разбилось. На мгновенье рука его скрылась в балахоне и тут же появилась снова, сжимая нож.

Крик бросил его на стол, в сторону Блейза, прокатившись до самой руки, что находилась на столе, как ставка.

— И чтобы ты не глупил, — Второй нож показался в руке Крика. — У меня тоже есть. Сыграем честно — у тебя будет шанс покинуть этот зал живым, а иначе я зарежу тебя на этом столе.

Крик чуть наклонил голову и затем кивнул на руку.

— Второй раунд будет быстрым, чтобы ты не истёк кровью. Игра только началась.

Проклятый Салазар и сухая вагина. Он влип.

Не было никакого шанса сбежать. Блейз потянулся пальцами к ножу, чувствуя его холод. Теперь Нотт и Гринграсс ему точно не помогут. Не умея драться, он мог полагаться только на силу. Но против ножа у него нет ни одного грёбаного шанса. Так сильно хотелось жить, что в глазных яблоках замелькали искры, когда он смотрел на Крика.

Малышка удача должна быть на его стороне в новом раунде. Он сможет ещё немного оттянуть время.

Блейз положил руку на стол, чуть расставив пальцы. Он поднёс остриё ножа к мизинцу левой руки и, глядя в тёмные прорези маски Крика, резко опустил лезвие. Раздался хруст, обожгло огнём, и тут же стало влажно.

Из-под маски донёсся удовлетворённый вздох и тихий смех.

Блейз перехватил руку, зажимая повреждённый сустав. По его белой, безумно дорогой рубашке потекла кровь. С трудом разжав зубы, которые едва не раскрошились от напряжения, он почувствовал, как по телу разливается боль, только немного притупляемая алкоголем и остатками Химерия.

— Снова на палец? — с трудом выдавил он, глядя на Крика. Тот покачал головой.

— Поднимем ставки. Я рискую всем. Кромсать тебя я не хочу. Но… — маска чуть опустилась, и Блейз ощутил взгляд, проникающий под стол и изучающий его ширинку.

— Никогда, — выдохнул Блейз. — Даже не думай, мой член ты не увидишь, тем более отрезанным.

— Тогда язык, — усмехнулся Крик. — Ты остёр на язык.

Блейз уже хотел возмутиться, но Крик его перебил.

— Дослушай. Всё поле будет твоим, моим только зеро.

Блейз почти не верил своим глазам, тишина стояла такая, что можно было резать воздух ножом, как масло. Музыка снова не играла.

— Что? Ты не выиграешь, ты в курсе?

— Конечно. Но я верю в удачу. Соглашайся, это подарок судьбы. Устрою себе маленькое харакири, а ты вернёшься к девочкам победителем.

Рука не давала долго думать, и он резко кивнул.

— Согласен.

Блейз всё ещё крепко держал руку, сжимая окровавленную культю. Кровь капала на сукно — густыми, почти чёрными пятнами.

— Ты уверен? — спросил Крик тоном, которым обычно спрашивают ребёнка: будет он сливочное или шоколадное мороженое.

Блейз хрипло выдохнул:

— Да.

— Прекрасно. Начнём, — Крик щёлкнул шариком о край барабана.

Тот подпрыгнул, перелетел через деления и рухнул во вращающееся колесо.

Барабан набирал скорость, а шарик отбивал ритм тррр-тррр-тррр. Блейз когда-то обожал этот звук, теперь ненавидел. Он смотрел, почти не моргая, как сектора мелькают, как чёрное и красное сливаются, как зелень нуля прожигает глаза каждый раз, когда появляется. Он чувствовал, как удача ещё жива, ещё в его крови, будто вот-вот снова улыбнётся.

Крик стоял так же спокойно.

Шарик дёрнулся, подпрыгнул. Дважды задел чёрное.

— Да, — шепнул Блейз.

Пробежал по красному. Подскочил в сторону восьмёрки. Снова чёрное мелькнуло — так близко, что на миг Блейз уже видел себя смеющимся, живым, целым. Ну почти, за исключением мизинца.

Шарик, будто споткнувшись о невидимый порог, резко изменил траекторию. Упал. Стукнулся о три перегородки. И замер в зелёном. Зеро.

Снова. Проклятие. Тишина рухнула на стол.

Блейз даже не сразу понял, что перестал дышать. Крик медленно поднял голову к нему.

— Видимо, судьба любит меня чуточку больше, чем тебя.

Блейз сорвался, горло горело от крика:

— Ты это подстроил!

— Нет, — Крик усмехнулся. — Но если тебе так легче — верь в заговор. Ты же всегда верил только в то, что льстит твоему самолюбию.

Блейз попытался встать, но судорога в ноге не позволила. Боль от отсутствующего пальца прошила руку до плеча, и он едва удержался от стона.

Крик плавно сделал шаг ближе.

— Язык, Забини, — напомнил он мягко. — Ты дал слово. А я не люблю, когда его нарушают.

Он поднял нож, сыграв им в свете лампы указательным и большим пальцем.

— Рот открой. Или хочешь, чтобы я сделал это за тебя?

Блейз дрожал. От злости, от унижения, от ужаса осознания того, что удача плюнула на него и ушла. Почему это происходит с ним? Но он всё ещё не мог поверить. Как он мог проиграть дважды?

Крик приближался к нему, огибая стол. Блейз болезненно напряжённо следил за ним.

— Давай… — прошептал Крик почти нежно. — Это же всего лишь твой язык. Ты им пользовался слишком часто.

Ну уж нет. Рождённый бегать пизды не получит.

Блейз попытался рвануться с места, но вдруг понял, что ноги были как приклеены. Руки рывком не по его воле легли на стол.

Глаза расширились от ужаса. Он маг, он грёбаный маг. Ни у кого из них не было палочки. Только у Дэрила-мать-его-Мрака.

— Нет, — простонал Блейз, дёргаясь на стуле изо всех сил, но не смог сдвинуться ни на дюйм.

Крик достиг его и перехватил за волосы свободной рукой, так жёстко, что Забини взвыл.

— Открой рот.

Блейз сжал челюсти так, что зубы проскрипели.

Крик вздохнул тяжело, устало.

— Хорошо. Сам виноват.

И он тряхнул его головой о край стола. Удар был глухим, не сильным, но достаточно унизительным, чтобы выбить воздух. И когда Блейз, ошеломлённый, инстинктивно вдохнул, Крик вставил нож между зубов, одним движением заставляя раскрыть рот.

— Плохие манеры, — пробормотал он. — Я же просил по-хорошему.

Блейз даже не понял, что произошло, таким быстрым и точным было это движение. Только во рту брызнула кровь, и следом Блейз захлебнулся собственным криком. Но Крик держал его уверенно за волосы, пока Блейз хрипел, изо рта хлынула горячая кровь, капая на рубашку, на нож, на зелёное сукно стола.

Кончиком ножа Крик отбросил что-то в сторону. Блейз не хотел знать, что это. Во рту всё горело от боли.

— Ну что, — тихо сказал Крик. — Последний раунд остался. Самый простой. Ты ведь уже понял, что удача тебя не любит?

Блейз не слышал, только хрипело что-то, похожее на проклятие. Крик наклонился и легко поднял его подбородок кончиком ножа.

— Ты не против, если я чуть изменю правила? Забини, теперь сыграем за твою жизнь.

Блейз даже не пытался дёргаться, он чувствовал, как крепко чары удерживают его на месте. Какого чёрта это происходит с ним? Резко, из последних сил, Блейз повернул голову в сторону двери, в которой скрылся его друг, и надрывно крикнул.

— Нотт!

Вряд ли получилось что-то внятное, но друг должен прийти на помощь. По старой памяти. Слёзы текли по щекам Блейза, и он всячески сдерживал рыдания.

Крик посмотрел в сторону его выкрика и чуть покачал головой. Всё такой же спокойный, неторопливый, как будто всё это было просто игрой, а не медленным расчленением.

Шарик лежал у него между пальцев. Он лениво перекатывал его и кивнул на Блейза.

— Ты готов сыграть последний раз? — спросил он мягко.

Блейз плюнул всей скопившейся кровью прямо на стол. Частично секторы на сукне скрылись под алой плёнкой крови, как под витражом.

Крик чуть наклонил голову.

— Принимаю за согласие.

Блейз пытался что-то сказать, но вышел только влажный, рваный звук. Крик поставил барабан в движение. Шарик снова ринулся по краю, отбивая свою песню. Тр-тр-тр-тр-тр.

Барабан вращался, тени от лампы дробились на столе, как стекло.

— Правила простые, — расслабленно продолжил Крик. — Если выпадает зеро, то ты умираешь быстро. Я сделаю всё аккуратно. Одним движением. — Он поднял нож. — Но если любое другое число, то ты умираешь медленно.

Блейз вскинул голову, глаза застилала слепая ярость. Этот сукин сын поменял правила игры, лишив его любой надежды. Он хотел выкрикнуть «нахуй», хотел подняться, броситься, оторвать эту маску, но тело не слушалось, будучи замороженным чарами.

— И не забывай, — тихо добавил Крик, наклоняясь ближе, чтобы поймать его взгляд. — Ты сам это выбрал.

Шарик прыгнул. Снова. Снова. Весь мир сжался вокруг барабана. Блейз видел, как цифры мелькают перед глазами: чёрные, красные, чёрные…

Туман застилал зрение, но он видел зеро всякий раз, когда оно промелькнуло мимо — и каждая такая вспышка была гвоздём в груди.

Он дышал рвано, как зверь, загнанный в ловушку. Шарик подпрыгнул, попал в деление, вылетел. Стукнулся о металлический край. Шарик сделал последний маленький скачок — и упал.

На красное — восемнадцать.

Секунду оба молчали. Барабан остановился.

Крик кивнул.

— Медленно, значит, — прошептал он. — Что ж. Удача действительно тебя не любит.

Одним рывком он оказался рядом и схватил Блейза за волосы, рванув его голову, заставил посмотреть в прорези маски.

Блейз хрипел от бессилия, его тело выгнулось от попытки вырваться, но сил больше не было. Если бы яростью в глазах можно было убить, то Крик свалился сейчас замертво.

— Я ценю твоё упрямство, — тихо сказал Крик. — Спасибо за чудесную партию. Надеюсь, ты насладился, как и я.

Лезвие мелькнуло в свете лампы. Нож вошёл под рёбра, под самым краем, медленно, проверяя каждый дюйм.

Блейз выгнулся, заголосив так громко, как мог, кровь хлынула ему на колени. Крик прижал его плечом к спинке стула, не давая упасть. Рука легла на окровавленный рот, затыкая его.

— Тс-с-с… — выдохнул убийца. — Я отрабатываю твою последнюю ставку. Позволь ей длиться.

Он медленно вытащил нож из раны, кровь увлеклась за лезвием, чуть дрожа от напора. Блейз дёрнулся, и несколько свежих капель крови легли на белую маску. Смешались с тёмным, старым пятном на щеке.

— И знаешь, Забини… — маска наклонилась чуть ближе. — Я бы хотел, чтобы ты смотрел мне в глаза, пока умираешь. Сможешь?

Было так горячо и так больно. Тешить перед смертью эго этого ублюдка он не собирается. Блейз попытался отвернуться, но Крик удержал его голову одной рукой.

И глубоко вогнал нож снова. Блейз дёрнулся сильнее, чем мог захрипев. Зрение стремительно гасло.

— Хорошая игра, — прошептал Крик ему на ухо. — Ты держался дольше, чем я думал.

***

Последний вздох был громким, влажным и напоминал рычание. Глаза его остекленели, всё так же яростно глядя на него, и он замер. Безжизненное тело обмякло.

Он ещё несколько секунд держал его, чувствуя, как кровь перестала бить фонтаном и теперь лишь медленно стекала. Затем аккуратно опустил голову на стол. По правилам, сыгравшая ставка должна быть на столе. Осторожно вытащил нож из бока и вытер его о балахон. Только после этого выключил барабан и положил шарик рядом с окровавленной рукой.

— Игрок выбыл, — спокойно сказал он, скорее самому себе.

Позади раздался тихий скрип открывающейся двери и чьи-то сбивчивые шаги. Он не обернулся, пока чьи-то руки не обвили его талию. Тогда он развернулся, притянул её к себе и крепко обнял. На мгновение замер, глубоко вдохнув аромат исходившей от неё смерти.

Он отстранился, снял маску, затем и свою. Её глаза лихорадочно блестели, дыхание было поверхностным. Девушка не его мечты тяжело дышала и с любовью смотрела на него. Её лицо озарила кривая улыбка.

— Я справилась? Я молодец?

Он провёл большим пальцем по её подбородку и мягко поцеловал её.

— Более чем. Гринграсс, мы оба справились.

Она быстро и влажно поцеловала его, чуть слышно простонав.

— Я так тебя люблю, Тео. Так сильно люблю…

В этот момент она неловко шагнула и слегка зашипела от боли. Тео опустил взгляд.

— Что случилось?

— Представляешь, Грейнджер успела меня ударить. Можешь залечить? Нога ужасно болит…

Тео нахмурился, глядя, как за ней остался тёмный след.

Проклятие. Но с чем он справится?

— Конечно, Гринграсс. Пойдём на нашу палубу, я тебя залечу.

— Спасибо, — она поднялась и быстро поцеловала его в уголок губ.

Хотелось стереть этот поцелуй. Он был лишним. Дафна бросила взгляд на тело, лежащее на столе для рулетки. Тео заметил это.

— Жалеешь?

— Нет, — ответила она, отводя взгляд и качая головой. Белокурые волосы красиво падали на балахон. — Он выбрал Паркинсон, а не меня.

— Ты хотела всех и сразу? — с укором спросил Тео и схватил её за подбородок.

Она подняла испуганные глаза. В них уже пробивался здравый смысл. Действие Химерия заканчивалось, а вместе с ним и эйфория.

— Ты же знаешь, Тео. Я просто хочу получать то, что мне положено. Я была первой помощницей Блейза, а теперь выполняю грязную работу. Ты мне обещал возмездие.

— Где Паркинсон? — спокойно спросил Тео.

— В морге. Замёрзла, — сказала Дафна, передёрнув плечами. Времени оставалось всё меньше.

— А Грейнджер? — Тео спросил более строго.

— Не переживай, я её не трогала. Вырубила. Она валяется где-то внизу, — процедила она сквозь зубы с раздражением. — Идём, у меня нога болит…

Тео схватил её за локоть.

— Ничего не забыла? — Он указал на тело, и она поморщилась.

Рука скрылась в складках балахона, и Дафна достала фотоаппарат. Смазано и без вкуса она сфотографировала тело Блейза и, быстро вытащив снимок, швырнула его вниз, прямо в лужу крови.

— Теперь мы можем идти?

— Идём, — Тео направился за ней, пряча нож в складках балахона. Осталось маленькое дельце.

Они вышли в коридор, не закрывая за собой дверь. Свет на потолке слегка мигал. Тео посмотрел на него с раздражением. Осталось не так много времени.

Дафна шла впереди, слегка прихрамывая. Её дыхание стало неровным и сбивчивым. Тео не мог отвести взгляд от её шеи и трепещущих светлых волос. Они казались слишком живыми и красивыми для того, кто был для всех самым страшным чудовищем. Дафна не подозревала, что её ждёт. Она сжимала в руке маску и собиралась повернуть к лестнице, но Тео перехватил её за талию и потянул дальше.

— Пойдём подышим свежим воздухом, — предложил он.

Дафна мгновение поколебалась, но потом согласилась.

— Только ненадолго. Мне немного нехорошо…

— Я знаю, — сказал он, подхватив её под локоть. — Пойдём. Химерий почти выдохся.

Они вышли на прогулочную палубу. Холодная ночь встретила их солёным ветром, который тут же затрепетал мантии. Волны глухо били в борта корабля, поднимаясь чернильными горбами вдали. Тусклые палубные огни оставляли длинные, рваные тени.

Их тени.

Дафна подошла к краю и, обхватив перила, вдохнула холодный воздух.

— Ты прав, — тихо сказала она. — Теперь дышать легче.

Тео встал позади и прижался к ней всем телом, глядя вдаль.

— Чего мне стоило не убить Грейнджер, — неожиданно выдохнула она. — Я так её ненавижу. Как ты можешь на неё смотреть? Какой, по-твоему, у неё главный грех?

— Зависть, — мгновенно ответил Тео. — Она всегда всем завидовала. Особенно тебе.

Дафна прикрыла глаза, наслаждаясь каплями моря на лице.

— Я сама хочу её убить, — произнесла она. — Это освободит нас?

— Конечно, — он скользнул поцелуем по её виску, стирая солёную влагу. — Но мне нужно алиби. Я хочу ещё немного с ними поиграть…

Она резко обернулась, морщась от боли в ноге.

— Ты обещал!

— Я знаю, Даф. Просто сделай мне алиби. Ведь это Малфой сбежал, убил Забини и ранил меня, помнишь?

— Да-да, конечно, — она неуверенно кивнула.

Конечно, она не помнила, ведь он этого не говорил. Но Дафна была настолько наивна, что верила каждому его слову.

Тео распахнул балахон, обнажая футболку, плотно облегающую его торс.

— Бей сюда, хочу, чтобы всё выглядело правдоподобно…

Дафна с ужасом посмотрела ему в глаза. В их глубине, больших и круглых, отражался весь их хрупкий мир.

— Я… не смогу…

— Представь, что это Грейнджер…

Он не успел договорить, когда нож легко вонзился ему в бок между косых мышц пресса. Тео выдохнул, ощущая холодное лезвие внутри себя. Дафна с ужасом смотрела на свою руку. Белая футболка начала пропитываться кровью.

— Хорошо, — с трудом проговорил он. — Теперь вынимай.

С глухим хлюпающим звуком лезвие вышло, и Тео застонал от боли. Но это было терпимо. Он привык к ней.

Руки Дафны дрожали, и нож выпал из её пальцев, едва не упав за борт. Тео отшвырнул его подальше носком туфли, в безопасное место.

— Умница, — похвалил он. — Ты же никогда раньше не убивала… Видишь, это не так страшно.

— Твоя рана, — она прижимала руку к медленно вытекающей крови. — Тео…

Лезвие вошло ей под рёбра, прямо в сердце. Он зажал ей рот ладонью раньше, чем звук сорвался. Её глаза неестественно широко распахнулись от ужаса. Он чувствовал, как в пальцы бьётся её жизнь. И как она гаснет.

— Ш-ш-ш… — выдохнул он в её волосы. — Тихо. Не бойся. Уже всё. Дафна, ты такая глупенькая. Ведь ты зависть. Как ты могла не понять?

Он провернул нож в её сердце. Она билась секунду. Может, две. Последний рваный вдох прогудел в его ладони, точно такой же, как у Блейза. Кровь хлынула у неё изо рта, делая пальцы скользкими. Он держал её, пока тело не стало лёгким. Тео аккуратно отнял её от себя, она обмякла в его руках. Всё ещё живая. Смотрела неверящим взглядом налитыми кровью глазами.

— Ты справилась, Гринграсс, — тихо сказал он. — Более чем.

Её голова склонилась на плечо, белокурые волосы шуршали по его перчатке, ветер трепал их. Из слёзного канала скатилась кровавая слеза. Она закрыла глаза и затихла.

Коснувшись её лба, он поцеловал в последний раз. Тело беззвучно перелетело через перила. Гринграсс отработала всё, что ей надлежало. И больше не нужна.

Океан принял её без единого плеска, чернила стремительно поглощали бледное лицо и трепещущие, как блик луны, волосы.

Он поднял воротник и глубоко вдохнул холодный воздух. Море пахло свободой, как в самую первую ночь. А эта была последней. Снова.

Осталось окропить её кровью и надеяться, что в этот раз повезёт. Глаз выхватил лежащий на палубе нож. Тео наклонился, вытерев клинок об подол мантии и спрятав его под штаниной. С ругательством он прижал к боку руку, чувствуя, как рана получилась глубже, чем он планировал. Но с чем он не справлялся.

В знакомом коридоре он спрятал балахон и маску. Выпрямившись, он отправился на поиски Грейнджер и Малфоя, которые сейчас разгуливали по его кораблю.

Внезапная вспышка молнии отбрасывала от него тень, похожую на сгорбившегося зверя с выступающими позвонками.