Завтрак в Большом зале был в самом разгаре, но для меня он оставался
лишь фоном — размытым пятном звуков и запахов, которые я анализировал с холодной отстраненностью. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь высокие
стрельчатые окна, украшенные витражами с изображениями мифических
существ, рисовало на вековых каменных плитах пола дрожащие мозаики из
сапфира и рубина. Воздух гудел, как потревоженный улей — сотни голосов
сливались в единый гул, прерываемый звоном серебряных вилок о золотые
тарелки, смехом и случайными вспышками искр от чьих-то неосторожных
заклинаний. Пахло жареными сосисками, хрустящим беконом, сладким
тыквенным соком и чем-то еще — едва уловимым ароматом старого камня,
пыли веков и той древней магии, что пропитывала каждую трещинку в стенах Хогвартса.

Я сидел за столом Слизерина, медленно отправляя в рот куски йоркширского пудинга. Его насыщенный мясной вкус с нотками лука и
подливки едва регистрировался в моем сознании. Мой голод был иного рода — голод по власти, по чувству контроля, по тому ощущению, которое я почти забыл, будучи рабом Непреложного обета.

За лето, проведённое в  Малфой-мэноре, тело Грегори преобразилось. Сносные тренировки и зелья  Люциуса выковали из, и так крепкого, подростка крепкую, мускулистую  машину. Я чувствовал, как сила струится под кожей, как напрягаются мышцы при каждом движении, как мир вокруг стал восприниматься острее, чётче — цвета ярче, звуки резче, даже воздух казался гуще. Я ​— Виктор, старый наёмник с шрамами от бесчисленных битв, наконец-то обретал  гармонию с новой оболочкой, но  грубая сила была лишь одним из  инструментов. Настоящая власть, та, что длится веками, строилась на  страхе, деньгах и влиянии. И я собирался построить свое собственное  маленькое дело прямо здесь, в стенах этого древнего замка, начав с самых уязвимых — первокурсников.

— Только посмотри на них, — протянул  Малфой, брезгливо кивнув в сторону стола Гриффиндора. Его голос, ставший за лето немного ниже и более властным, был пропитан той же показной  спесью, что и всегда. Он сидел, откинувшись на скамье, его платиновая  челка идеально лежала, а мантия была безупречна, с серебряной змеей на  нагрудном значке, сверкающей в лучах солнца. — Поттер опять корчит из  себя избранного, окружённый своей свитой оборванцев. А Уизли набивает  рот так, будто его не кормили всё лето. Удивительно, как у их семьи  вообще хватает денег, чтобы покупать ему еду. Наверное, он ест только  здесь. Жалкое зрелище. Видишь, как он жует, словно завтра не настанет? И эта его сестра — рыжая, как морковка, — сидит рядом и хихикает над  каждой его шуткой. Пф-ф, гриффиндорцы...

— В этом году Кубок школы будет нашим, — уверенно заявил Драко, отпивая тыквенный сок из  серебряного кубка, украшенного гравировкой в виде дракона. — Как я  говорил уже, отец обеспечит всю команду новыми «Нимбусами 2001». Это  последнее слово техники — они быстрее ветра, маневреннее молнии! С  такими метлами мы сотрем гриффиндорцев в порошок. Поттер на своей  развалюхе будет глотать нашу пыль. Представь: он пытается догнать снитч, а мы уже празднуем победу. Ха, это будет эпично!

Я лишь хмыкнул,  не отрываясь от еды. Мне сейчас было не до этих глупостей. Сегодня я собирался пройтись по первокурсниками и предложить им защиту за  небольшую плату. Защиту от хулиганов. Включая нас самих. Это был  классический рэкет, но в магическом антураже — с заклинаниями вместо  кулаков, если понадобится.

После завтрака, когда ученики змеящимися потоками потекли из зала, смешиваясь в разноцветных мантиях  факультетов, я кивнул Крэббу, который как раз доедал четвёртую сосиску,  жуя с громким чавканьем.

— Пора работать, Винсент. Не отставай.

Тот посмотрел в сторону Драко, который как раз в очередной раз начал обсуждать квиддич с Флинтом, и кивнул.

Мы направились к крылу, где располагалась башня Рейвенкло. Коридоры здесь  были тише и прохладнее, с высокими сводчатыми потолками, украшенными  фресками звездного неба, которые иногда мерцали, имитируя созвездия.  Воздух пах старым пергаментом, чернилами и озоном от случайных  тренировочных заклинаний — кто-то неподалеку практиковал «Люмос», и  вспышки света отражались от полированных каменных стен. На стенах висели портреты строгих волшебников-изобретателей в мантиях с синими  капюшонами, которые неодобрительно косились на нас, бормоча что-то  вроде: «Слизеринцы здесь? Это не к добру...» Мы подкараулили первого  рейвенкловца у подножия винтовой лестницы, ведущей в их башню. Это был  худенький мальчик с копной непослушных каштановых волос, с головой  ушедший в толстый том по нумерологии, бормоча формулы под нос.

— Стюарт Акерли, верно? — спросил я, преграждая ему путь и опираясь о стену с наигранной небрежностью.

Он вздрогнул, подняв на нас испуганные глаза за толстыми стеклами очков.

— Да… Что вам нужно? Я спешу на урок, у меня заклинания...

— Всего лишь деловое предложение, — я улыбнулся, стараясь сделать улыбку  дружелюбной, но с намеком на угрозу. — Ты выглядишь как парень, который  ценит своё время и возможность спокойно учиться. Без отвлекающих  факторов, типа разлитых чернил или пропавших конспектов. Мы с Винсентом  можем это обеспечить. Защита от всяких неприятностей. Пять сиклей в  неделю — и спи спокойно.

Акерли моргнул, его умные глаза быстро
оценили ситуацию. Он посмотрел на меня, потом на массивную фигуру
Крэбба, который молча нависал над ним, скрестив руки на груди, и
вздохнул, как будто решая сложную задачу.

— Пять сиклей… за  беспроблемное обучение? — уточнил он, почесывая подбородок. — Хм. С  точки зрения управления рисками, это вполне разумное вложение.  Вероятность инцидентов в Хогвартсе высока — те же полтергейсты или  шутники из Гриффиндора. А стоимость альтернатив, вроде самостоятельной  защиты заклинаниями, может быть выше. Хорошо. Я согласен. Но давайте  уточним условия: это включает защиту от всех, или только от определенных угроз?

— От всех, кто может помешать твоим занятиям, — заверил я,
протягивая руку за монетами. — Мы будем твоими... ангелами-хранителями.

Он достал кошелек и отсчитал монеты. Легкая добыча. Прагматики — лучшие  клиенты; они видят в этом логику, а не угрозу, если все правильно
нарисовать.

Вторую цель, мы нашли в нише у окна, где мальчишка с
девочкой спорили о правильном произношении заклинания «Вингардиум
Левиоса». Солнечный свет лился сквозь стекло, освещая их лица, а в
воздухе витал запах пыли от старых книг на полках рядом.

— …акцент на «о», а не на «а»! — горячился он, размахивая палочкой. — Иначе перо даже не шелохнется!

— Но в книге сказано... — начала она.

Я прервал их, шагнув ближе и изложив своё предложение с той же улыбкой.

Этот парень, в отличие от Акерли, возмутился, его щеки покраснели от гнева.

— Это противоречит школьным правилам! Статья 12 устава Хогвартса
запрещает любые формы давления на учеников с целью получения выгоды! К  тому же, это аморально! Вы просто... просто бандиты в мантиях!

—  Аморально — это когда близнецы Уизли зачаровывают твои чернила так, что  они пишут только оскорбления в адрес профессора Снейпа, — парировал я,  наклонившись к нему ближе, чтобы он почувствовал мой взгляд. — Ты ведь  не хочешь этого, правда? Представь: твоя эссе по зельеварению  покрывается ругательствами, и Снейп снимает сто баллов. Правила — это  для идеального мира, парень. Мы живем в реальном. И в реальном мире есть те, кто создаёт проблемы, и те, кто их решает. За плату. Подумай: пять  сиклей — цена спокойствия. Или ты предпочитаешь рисковать?

— Я пожалуюсь профессору Флитвику! — пригрозил он, но голос дрогнул. — Он разберется с вами!

— И что ты ему скажешь? Что я предложил тебе выгодную сделку, а ты
отказался? — усмехнулся я. — Он лишь посоветует тебе быть осторожнее. А  мы будем. Очень осторожны. С твоими вещами, например. Винсент, посмотри, какая у него сумка — полная книг. Жаль, если она «случайно» упадет в озеро.

Мальчигка сглотнул, его уверенность испарилась. Он бросил
взгляд на свою сумку с книгами, где виднелись аккуратно сложенные
пергаменты.

— Ладно… я… я подумаю. Дайте мне день...

— Не  думай. Плати, — сказал я твердо, и он, побледнев, полез за кошельком,  бормоча что-то о «нечестной игре». Посмотрев на все это, его собеседница тоже нам заплатила.

Третий рейвенкловец, Майкл Корнер, оказался
самым упрямым. Мы застали его в тупиковом коридоре, где он рассматривал  сложную астрономическую карту на стене — звезды на ней медленно  двигались, имитируя движение небес.

— Я не буду платить хулиганам! — заявил он, скрестив руки на груди, когда я закончил свою речь. Его  глаза сверкали вызовом. — Идите прочь, или я вызову профессора!

—  Хулиганам? — переспросил я, поднимая бровь. — Это оскорбление. Винсент,  покажи мистеру Корнеру, как мы не любим, когда нас оскорбляют.

Крэбб не стал его бить. Он просто подошел, схватил тяжелую сумку Корнера,  полную учебников, и подошел к высокому арочному окну без стекла,  выходившему во внутренний двор. Ветер задувал снаружи, неся запах травы и озера.

— Какие толстые книги, — сказал я задумчиво, подходя
ближе. — Наверное, долго лететь будут до земли. Жалко будет, если они
раскроются и все страницы разлетятся по ветру. А ветер сегодня сильный,
смотри — листья внизу кружат.

Корнер побелел как полотно, его руки задрожали.

— Нет! Не надо! Там конспекты по заклинаниям, я писал их все лето! Пожалуйста, не бросайте!

— Пять сиклей, Майкл. И твои конспекты останутся в целости и сохранности. Решай быстро, пока Винсент не размахнулся.

Он заскрипел зубами, но заплатил, выругавшись сквозь зубы: «Это не конец, Гойл. Когда-нибудь вы поплатитесь.

Схаффлпаффцами было проще и одновременно сложнее. Мы спустились в
подвальные коридоры, где было теплее и уютнее — стены здесь были обшиты деревом, а воздух пах свежей выпечкой из расположенной рядом кухни, где домовые эльфы колдовали над пирогами и булочками. Факелы в держателях  отбрасывали теплый желтый свет, а на полках стояли горшки с цветами, добавляя нотку зелени. Первая же девочка, которую мы встретили у портрета с натюрмортом — жирной грушей и сырами, — разрыдалась, едва Крэбб нахмурил брови, и тут же отдала все свои карманные деньги, умоляя  нас не трогать её.

— Пожалуйста, не бейте! — всхлипывала она, протягивая монеты. — Я заплачу, только уйдите... Мама сказала, в Хогвартсе безопасно, но вы... вы страшные!

— Не плачь, малышка, —  сказал я, беря деньги. — Это для твоего же блага. Теперь никто не тронет твои вещи. Иди, наслаждайся уроками.

А вот следующий мальчишка,  которого мы застали ухаживающим за каким-то растением в горшке — он  поливал его из маленькой леечки, бормоча слова заботы, — оказался  крепким орешком.

— Это несправедливо! — возмутился он, выслушав
меня, и выпрямился, держа леечку как оружие. — Мы должны помогать друг  другу, а не обирать! Это не по-хаффлпаффски! Мы — факультетлояльности и  труда, а не... не мафии!

— Жизнь вообще несправедлива, друг, —
вздохнул я, подходя ближе. — Вот, например, сейчас произойдет одна
несправедливость. И она будет болезненной. Винсент, покажи ему.

Я  едва заметно кивнул Крэббу. Тот схватил бедолагу за мантию и с силой
впечатал в стену. Раздался глухой удар, звук треснувшего камня и
сдавленный хрип. Голова мальчика ударилась о стену, он обмяк и сполз на
пол, из носа у него потекла тонкая струйка крови. Растение в горшке
упало, земля рассыпалась по полу.

— Вот видишь? — сказал я, присев перед ним на корточки и заглядывая в его полные ужаса глаза. — Это была несправедливость. А я предлагаю тебе способ её избежать в будущем.  Всего за пять сиклей в неделю. Плати — и мы даже поможем тебе встать. Или хочешь повторить?

Дрожащей рукой он протянул мне монеты, бормоча: «Вы... вы монстры. Но ладно, возьмите...»

Третья группа хаффлпаффцев, во главе с второкурсинокм Эрни Макмилланом,  попыталась дать отпор. Они стояли кучкой у входа в свою гостиную,  обсуждая что-то о травологии.

— Мы не боимся вас! — храбро заявил Эрни, выпятив грудь. — Мы постоим друг за друга! Верно, ребята?

Первокурсники кивнули, но неуверенно.

— Правда? — я обвел взглядом его друзей. Они испуганно жались друг к
другу, переминаясь с ноги на ногу. — Крэбб, займись мистером
Макмилланом. Только не сильно, мы же не варвары.

Крэбб схватил Эрни и начал медленно сжимать его плечо в своем огромном кулаке. Эрни вскрикнул от боли, его лицо исказилось.

— А-а! Отпустите! Ребята, помогите!

— Ну что, друзья? Поможете ему? — спросил я, усмехаясь. — Или заплатите и пойдете пить чай с булочками в вашей уютной гостиной? Подумайте: пять  сиклей — и все счастливы. Или хотите, чтобы Эрни пострадал  по-настоящему?

Первокурсники, не сговариваясь, бросились доставать
деньги, бормоча извинения. Через минуту Эрни остался один, потирая
плечо и глядя на своих товарищей с неверием в глазах. «Предатели...» —
прошептал он. Но и он заплатил, опустив голову.

Следующим мне  попался Колин Криви. Этот восторженный гриффиндорец был идеальной
мишенью — вечно со своим фотоаппаратом, он словно сам просился стать
жертвой. Я подкараулил его в одном из менее людных коридоров на втором
этаже, возле гобелена, изображавшего охоту на единорога.

 — Эй, Криви, — окликнул я его.

 Мальчик обернулся, и его лицо озарила широкая улыбка. 

— О, привет! Ты ведь Грегори Гойл? Можно я тебя сфотографирую?

 — Поговорить надо, Криви, — я изложил ему ту же схему, что и остальным.
Крэбб встал за спиной мальчика, перекрывая ему путь к отступлению.
Однако, к моему удивлению, Криви не испугался. 

— Нет, — сказал он твердо. — Это неправильно. Это обычное хулиганство. Гарри Поттер  говорил, что таким, как вы, нельзя поддаваться. Я не буду вам платить! 

— Вот это уже интересно, — сказал я, вырывая камеру из его рук. — Хороший фотоаппарат. Было бы жаль, если бы он «случайно» упал с Астрономической башни. 

— Отдай! — пискнул Криви. 

Я сжал камеру в руке, пластик затрещал. 

— Плати, Криви, — прошипел я ему в лицо. — Или твой любимый аппарат превратится в груду мусора. А потом и ты за ним.

 — Оставь его в покое, Гойл. 

Этот голос я узнал бы из тысячи. В конце коридора стоял Гарри Поттер вместе с близнецами Уизли.

— Это не твое дело, Поттер, — бросил я. — У нас тут частный разговор. 

— Я называю это травлей, — сказал Поттер, медленно подходя ближе. — Отдай ему камеру. 

— Ты думаешь, можешь защитить всех, Поттер? — усмехнулся я. — Ты даже  себя защитить не смог в конце прошлого года, когда я отобрал у тебя.. ту вещь. Забыл, как получил по башке? Этот мир — опасное место. Я лишь учу их этому пораньше. Убирайся с моей дороги, пока не случилось еще одного «несчастного случая». 

Его лицо на миг исказилось, но он быстро взял себя в руки. 

— А я помню кое-что другое, Гойл, — его голос стал тише, но резал, как
стекло. — Я помню, как ты вернул мне половину, потому что испугался
Дамблдора. А еще я помню, как ты валялся в больничном крыле после нашей  встречи. Ты не такой уж и независимый. Ты просто цепной пес. Просто  малфоевская псина. 

Его слова попали в цель. Ярость вскипела во мне. 

— Я знаю, на что способен ты, Поттер, не волнуйся — прошипел я. — Я знаю, что ты сделал с Квирреллом. Думаешь, никто не догадывается? Ты убийца,  Поттер. В тот раз тебе все сошло с рук. Но теперь мы будем следить за  тобой постоянно. Шаг не туда, и Малфой-старший иницирует твое  исключение.Так что не испытывай мое терпение.

Мы стояли друг напротив друга, воздух между нами трещал от напряжения. 

— Возможно, —  спокойно ответил он, не моргнув глазом. — Но я убиваю тех,  кто угрожает моим друзьям. А ты просто мелкий вымогатель, трясешь  мелочь с  первокурсников. Убирайся, Гойл. Пока я не разозлился  по-настоящему.  Фред, Джордж — готовьтесь.

Близнецы Уизли шагнули вперед, их руки  были в карманах, но  я знал, что там палочки. Три на два. Не лучший расклад. Я швырнул  фотоаппарат на пол, но не сильно — он покатился к  ногам Криви.

— Это еще не конец, Поттер. Ты не можешь быть везде.

— Просто держись подальше от первокурсников, — наконец сказал Поттер. —  Твой «бизнес» окончен. Иначе в следующий раз я не буду таким сдержанным. Мы оба знаем, на что я способен. Не проверяй. — Он помог Криви  подняться, и они ушли. Нет, это было не поражение. Это было объявление  войны.

***

Вечером в гостиной Слизерина меня ждали старшекурсники. Зеленоватый свет,  просачивающийся сквозь подводные окна, где иногда мелькали тени
гигантских рыб из Черного озера, смешивался с багровыми отблесками
камина, создавая в комнате таинственный полумрак. Камин потрескивал,
отбрасывая искры на зеленые ковры и серебряные подсвечники в форме змей. Воздух был немного тяжеловатым, с запахом озера и дыма.

— Гойл,  подойди, — голос Флинта был низким и грубым, как скрежет металла. Он  сидел в кресле у камина, окруженный другими. — До нас дошли слухи.  Объяснись. Что за «защита» ты предлагаешь всем подряд?

Я объяснил. Про «фонд взаимопомощи», про иерархию, про защиту. Добавил детали: как  это укрепит Слизерин, сделает нас единым фронтом против других  факультетов.

— Это не просто вымогательство, это создание
структуры, — закончил я. — Это делает нас сильнее как факультет. Мы
контролируем, мы собираем ресурсы, мы диктуем правила в тени.

Флинт долго молчал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, его лицо освещалось пламенем.

— Ладно, Гойл, — наконец сказал он, усмехаясь криво. — Твоя логика мне
понятна. Смелый план для такого, как ты. Но запомни: не создавай
проблем, которые привлекут внимание учителей. Не трогай наших —
слизеринцы на первом месте. Если хоть одна жалоба дойдет до Снейпа, я
лично с тобой разберусь. Но если твоя… инициатива поможет держать
гриффиндорцев в узде, то посмотрим. Не облажайся. И делись с нами долей — двадцать процентов в фонд факультета.

Он кивнул, давая понять,  что разговор окончен. Я получил то, что хотел — негласное одобрение. Мой маленький бизнес, получил некоторую легитимность. Поттер думает, что он остановил меня? Он жестоко ошибается. Он лишь разжег во мне аппетит.  Завтра я расширю сеть — на Гриффиндор, может быть. Или даже на учителей, хе-хе-хе. Хогвартс — мой, и я возьму его по кусочку.