"Здравствуйте, Лара.

Я сейчас нахожусь в определённой точке жизни — 40 лет и жизнь в иммиграции.

Я долго не могла вылезти из пузыря инфантильности. Пыталась начать жить во всю силу, но всё время не хватало запала и смелости взять всё в свои руки и мыслить масштабно: сделать карьеру, заработать на квартиру, выбрать и остаться с мужчиной. То есть я себя как-то обеспечивала, но это всё было слишком скромно и базово.

У меня скорее творческая профессия в около-IT сфере. С сегодняшнего взгляда на свои 25–35 лет я жила беспечно, но без почвы под ногами. Я уехала из своего областного центра, но всегда ощущала себя мигрантом, как будто рыбой, выброшенной на берег. Мне было неясно, как укорениться в жизни; я не чувствовала в себе силы, и, скажем так, родители меня не благословляли, а пытались «надоумить» о базовых жизненных историях.

Вокруг меня всегда были интересные образованные люди, а не асоциалы-бездельники.

В какой-то момент человек из круга знакомых меня выдвинул в преподаватели творческих занятий в частной школе. Это дало мне новый толчок, вывело новую субличность (образно говоря). И в этом я стала расцветать, хотя сама развиваться не хотела, точнее — не позволяла себе помыслить, что могу на вырученные деньги оплатить обучение и вложить их в развитие, вырасти в чём-то. Думаю, это и было из-за привязки к родительским мнениям.

Пишу — и печально от этой ограниченности, от неуверенности. У меня были комфортные работы, были работы, с которыми я справлялась, и были такие, с которыми не справлялась, с которых хотела уйти и стать художником.

Слава Богу, я быстро опомнилась и снова вернулась в офис. Много у меня было неуверенности. Я сейчас думаю, почему эту неуверенность я не подкрепляла дополнительными знаниями. В университете из меня сделали скорее художника, чем дизайнера. Я пыталась начинать технические курсы, которые бы меня подняли профессионально, но это было для меня всегда противоестественно. Я просто не хотела этим заниматься, а то, чем хотела заниматься, было либо страшно, либо для этого не было подготовленной почвы.

Я выбирала быть стихийным, неструктурным человеком — художником. Мне нравилось исследовать, что для человека есть творчество, как и зачем человек занимается творчеством, почему от этого испытывают такое облегчение в момент проявления себя.

Ну и да, признаюсь, были йога, телесные практики — и это было для меня близко и понятно, потому что я из тех людей, которые чувствуют “телом, печёнкой, затылком”. Но и в эту сферу я не решилась уйти на 100%. У меня оставалась работа как база, и бесконечное желание проявиться в художественно-чувственной сфере.

Два раза в моей жизни были отношения «скоро поженимся». Не скажу, что это были осознанные отношения, всё это было до 30 лет.

После 30 я встречалась с мужчинами, с любовниками, но весь этот опыт сделал из меня, или проявил во мне, человека с тревожно-избегающим типом привязанности. Особенно после мужчины-абьюзера. Но с другой стороны, это было толчком к закалке — я стала заниматься боевыми видами спорта, и как-то во мне выросли структурность, заземлённость и конкретика и умение справляться с внутренней агрессией.

В конце 21-го года, в поисках баланса между «нужны деньги» и «хочу стать творцом», я устроилась в гэмблинг-сферу.

С началом CBO нас всех попросили релоцироваться. Несмотря на панику, хаос, неопределённость, у меня получилось быстро собраться и почему-то — с какой-то внутренней радостью — выехать в настоящую миграцию.

Было много сложностей, бюрократических тягостей. Я одновременно учила язык по 5 часов в день и работала, стараясь отработать восемь часов. Но быть настоящей эмигранткой и обустраивать жизнь в европейских странах всё же было интереснее, энергетичнее, свободнее. Конечно, руки опускались, но энергия тоже появлялась.

Через два года стала проявляться мамина болезнь. Сначала я сидела без документов и не могла выехать, потом попала в период безработицы. Мама закрывалась. Отец был очень невнимательный, мы редко общались с ним лично. Мама мне помогала, а отец сказал, что он для меня в этой жизни уже всё сделал, и даже не предложил дать денег в долг. У мамы я поздний единственный ребёнок, у отца — третья дочь во втором браке.

К сожалению, затяжная болезнь оказалась онкологией. Врачи поздно диагностировали — была очень запущенная стадия. Мы, родственники по линии мамы, думаем, что это всё от её разочарования в семейной жизни. Сколько я помню, она долго добивалась у отца помощи для меня — помочь с квартирой или хотя бы обустроить уже имеющуюся недвижимость. У мамы была квартира, у отца — дом.

Отец — достаточно закрытый человек, но к себе требует внимания. Оказался единоличником, нарциссом и по факту — не взрослым.

Я пересматривала своё детство и в какой-то момент поняла, что, когда мне было 10 или 11 лет, моя семья стала жить гостевым браком. Под предлогом болезни бабушки, он переехал в свой дом - жить под одной крышей с маминой бабушкой было сложно. Я помню родительские ссоры по поводу денег. Мама выпрашивала у него деньги на обувь для меня в детстве. А он потом звонил мне и рассказывал, что лишит всех наследства и оставит квартиру и дом церкви (семья отца глубоко православная, и он за так и божье спасение работал в церкви каждое воскресенье).

На мой взгляд, он не воспитывал и старших дочек, а точнее — наслаждался отцовством, только когда они были маленькие и можно было получать от них эмоции.

Никогда не помню, чтобы отец спрашивал у меня про школу, про мои планы.

У него были свои какие-то идеи. Основная — сделать из меня религиозного человека и оставить жить в этом городе, чтобы я в конце концов смогла присматривать за ним. Хотя с моего подросткового возраста папа появлялся дома в воскресенье после церкви на обед, отдыхал и ехал чаще домой к себе потому что там собаку кормить нужно, а зимой иногда мыться приезжал.

Я не могу понять, как отец так нерационально распорядился своими ресурсами. Он имел деньги и дом, но в основном тратил их на странные вещи — например, бетонный забор вокруг дома вторым рядом. Скупой, скрытный, отсутствующий отец. Мама говорила, что он просто не эмоциональный и не может проявлять любовь так, как другие.

Он мог купить себе фотокамеру и сказать, что её ему «дала церковь на пользование, чтобы он снимал службу».

Когда мама болела, у отца уже случилась деменция. Он очень плохо с ней себя вёл, был агрессивным, обвинял во пропаже денег, которые где-то спрятал. Ну хоть бы и пропали эта тысяча долларов в руках женщины, которая ему служила и переехала в его грядки. Мама смогла уехать от него в квартиру только перед самой операцией. Да, созависимость присутствовала, ей это сложно давалось. Надо сказать, что моим родителям тогда было 78 (мама) и 86 (отец).

Мама уехала, а отец ничего не мог понять — почему, зачем, что случилось. Только звонил и говорил, что она его бросила, но он её простит. Мы — я, дядя и тётя — считаем, что он её «доканал» своей невнимательностью к её здоровью и небеспокойством о её благополучии. Она, по классике жанра, была образцовой женой: готовила ему диетические блюда по расписанию. И только после её смерти в хосписе он сказал, что прожил с ней лучшие свои годы.

Думаю, свою ошибку он никогда не признает.

Мои родственники и близкие мамины соседки были этим очевидно недовольны. А я балансировала от злости к принятию, что с этого человека уже ничего не возьмешь.

Так вот, своим домом он распорядился очень плохо: не сделал там современных коммуникаций. В целом его «конструкторские» работы, даже с канализацией, были провалом: вода стоит в подвале, приходится постоянно откачивать. В общем — бестолковщина.

Мамина квартира тоже была кое-как присмотрена. Мама задумала, что они эту квартиру продадут, и я смогу купить себе отдельное жильё, а отец обустроит свой дом по-людски, чтобы они могли встретить там старость. Поэтому особо не вкладывалась и жила скромно.

В итоге оказалось, что он ждал, когда в его районе построят новые дома, и хотел там купить себе отдельную квартиру на первом этаже. Мама была в шоке, узнав, что она абсолютно не знает планов человека, с которым живёт уже 35 лет. С одной стороны, я уставала от её недовольства, но оно было просто фрустрацией отцовскими поступками.

Сейчас уже почти год, как мамы нет. Я, к сожалению, не смогла вовремя поучаствовать в её лечении. Хотя вроде бы и помощь была, но она скрывала, не слушала, не просила и в какой-то момент закрылась от всего.

Ее родная сестра жила в своих заботах. Мне очень больно, что человек остался незамеченным в своей ситуации. Хотя она и не хотела идти ни к каким психологам — «слишком молодым», как она говорила.

Сейчас отец остался один в необустроенном частном доме, с деменцией, в 88 лет.

Он считает дом большой ценностью, понятно — своим пространством, в дом престарелых ехать не хочет. У него есть две старшие дочери - они ему мало помогают. По его словам (а он мнительный человек), они предложили ему переписать дом на них, и тогда они будут за ним ухаживать и, почему-то, «отправят в частный дом».

Сейчас я мучаюсь, потому что ничем не могу помочь отцу. Я не могу поехать его досматривать — для меня и моей жизни это самоубийство. В маленьком городе, в 40 лет, начинать всё заново после жизни в европейской столице — это крест на жизни. Я здесь ещё только становлюсь на ноги. Да, 40 лет! Но здесь ко мне есть внимание со стороны мужчин, есть внимание со стороны общества к моему творческому проявлению. Я достаточно спортивная, хотя не «тюнингуюсь» пока по финансовым причинам.

Но я и злюсь на отца, и мне его жалко.

Я пытаюсь одновременно разобраться со своей личной жизнью, профессиональной, и выстроить здесь перспективу для ипотеки.

Абсолютно не понимаю реакцию мужчин на меня: я не понимаю, когда они хотят что-то серьёзное, не понимаю, когда я им действительно нравлюсь как личность, а не как сексуальный объект.

Из-за отцовской модели я стала типичным избегающим типом, и мне всегда тревожно в отношениях. Хотя по логике вещей женщина в возрасте уже «берёт мужчину», и я бы, возможно, со своими данными смогла — но и здесь не уверена. И поэтому я становлюсь той женщиной, которой комфортно без мужчины.

Последнее время у меня либо любовники, либо что-то неопределенное.

Да, после смерти мамы любые отношения виделись как качели.

Но я всё равно голодная до этой отцовской любви и принятия и признания. Может быть, поэтому хочу в отношения — я не могу найти другую причину.

С одной стороны, я отдельная и самостоятельная.

С другой — вижу, как некоторые мои одинокие подружки без детей становятся, что ли, неконтактными, женщины, которые отвыкли от отношений. И как будто бы я в похожем положении, как была мама в её 40. Наверное, если у меня появится мужчина, то мне захочется выложиться так же, как и она в первом браке.

Но отличие мамы от меня — сейчас я в худшем материальном положении.

В моём возрасте материально не обеспеченная женщина уже не такой привлекательный объект. У меня не получилось стать человеком, который пережил иммиграцию ровно и смог сохранить, накопить и построить.

Дорога в родную страну всегда выходила в копеечку. Много времени я провела в больницах, похоронах и решениях вопросов.

Я пытаюсь себя здесь «довзрослить», получить ПМЖ, взять жильё в ипотеку. Но предстоит сделать очень много шагов в нестабильном психологическом состоянии. Пока я не решаюсь на такие смелые поступки, как продать квартиру: которая досталась от мамы и вложить ее в ипотеку. Как будто не хватает поддержки.

Пока моя квартира в родной стране сдаётся.

Изредка думаю о детях. Очевидно понимаю, что ребёнка я себе здесь позволить не смогу. Моё мнение — детей нужно рожать столько, сколько сможешь вырастить без помощи мужчины. Уезжать домой ради этого я тоже не хочу: там я испорчусь, стану сварливой матерью и раньше состарюсь. Мужчины: которые мне встречались тут, через одного - отец.

В сложные моменты меня спасали картины и мастер-классы — это одна из опор. Но «спасали» в смысле: когда я занимаюсь живописью, я чувствую синхронность внутреннего и внешнего, и это для меня очень важно. И радует, когда люди это понимают.

Но здесь тоже не хватает смелости и масштаба. Пока я рисую «в стол» и провожу редкие занятия. Я выживала только с кистью в руках. Когда я чувствую и рисую — это тоже какая-то важная часть меня.

Ну и вот уже год без мамы. Я была в терапии. Мы многое обсуждали, но не обсуждали и не вскрыли тот момент, что, возможно, мне нужна мама. Мне нужно морально чувствовать присутствие человека, который меня поддержит в сложных и ответственных вопросах. Иногда я замечаю, что я в некоторых людях ищу маму. И пытаюсь её в себе вырастить, как бы странно это ни звучало. Возможно, это ключевой момент, чтобы зажить во всю силу.

Сейчас меня на работе отправили в отпуск, потому что у меня осталось много дней, я боялась поехать отдыхать: думала, что надо будет ехать к отцу, а это долго, дорого, и есть вопросы с границами — можно остаться дольше, чем планируемое время.

Ещё я очень хочу обустроенную жизнь. Спокойную, размеренную, с отдыхом и своими людьми вокруг. Но жизненные стрессы меня настолько зажимают, что помыслить широко нет возможности. От этого я боюсь заболеть — такое частенько случается с эмигрантами. Честно скажу, немного у меня опор по пальцам пересчитать.

Тётушка, мамина подруга. Мы иногда созваниваемся, и когда я ей говорю, что у меня «нормально дела», она говорит: «Дорогая, ну, немного далеко от "нормально" всё, что ты рассказываешь».

Мне некогда подумать об итогах своего сорокалетия, и я хочу понять, что мне делать дальше. Я иногда боюсь, что я стану похожа на отца, который тянет внимание, а иногда на мать, которая не попросила помощи.

Хочу вывести свою кривую жизнь вверх, перестать бояться за работу, язык, чувствовать себя спокойно. Но сейчас в своем тексте вижу много рефлексии о прошлом.

Знаете этих людей, от кого сложности будто излучаются — как туман — от переработанных эмоций и противоречий? Хочется переосознаться и начать жить в будущее"

ОТВЕТ 

Дорогая деточка, вам не сорок - точнее не те сорок, что прям вот веха. 
Это для поколения ваших родителей 40 - это возраст и зрелость.
А в нынешнем времени сорок лет - это конец деятельного (а для кого и анабиозного) детства.

У вас детство оказалось деятельным.  Вы очень много сделали - вот прям очень. Не каждый бы сдюжил. Особенно, учитывая неблагополучный психический бэкграунд, передавшийся и вашей душе. Плюс в новой стране вам толком не дали освоиться, все время отвлекая на мамину болезнь/смерть/рефлексию об этом.

Итак - держа в уме, что вы - большая умница, и идете ооочень хорошо - давайте посмотрим на вашу идентичность, которая самая-самая базовая. 
Вы уже сами об этой идентичности проговорились - в этих строчках: 
"Я выбирала быть стихийным, неструктурным человеком — художником. Мне нравилось исследовать, что для человека есть творчество, как и зачем человек занимается творчеством, почему от этого испытывают такое облегчение в момент проявления себя". 
Из этого очень видно, что вы не просто artist - то есть человек искусства, 
вы - философ. Потому что только философа может занимать вопрос "как и зачем человек занимается творчеством, почему от этого испытывают такое облегчение в момент проявления себя". 
Вы - человек мысли в ее предельном изводе. Философия и есть мысленное доведение явления до сути, а потом применение этой сути к толкованию окружающего мира. 
Базовая идентификация "философ" не означает что вы будете заниматься философией профессионально. И даже психологией не будете заниматься, возможно. 

Но знание что ты по базовой прошивке - философ, избавит от критики себя за то, что "выбирала быть стихийным, неструктурным человеком", за то что не развивала те навыки, что можно было бы монетизировать. 
Вы не могли этого делать, потому что это противоречило вашей натуре, а не потому что ленивы или рассредоточены и надо было просто собраться. 
Вы в каждом своем шаге действовали оптимально возможным вашей натуре образом. 

Далее. Вашу философскую прошивку вы унаследовали от отца. 
Да, она в нем была, но в выморочном изводе. Потому что он был психически больным человеком. Это очень заметно из вашего письма, хотя вы не сознаете этого. Это был очень мрачный философ, душу его терзали демоны, он от них укрывался в религии, и вас хотел укрыть в ней, видя ваши особенности лучше чем мама. 

Да. он не интересовался как у вас дела в школе и какие планы - это не имело значения для него, он вас увидел очень проницательно сразу. Увидел в вас часть себя, пугающую его часть, и постарался как мог натянуть над вами религиозный козырек, чтоб не капало зеленой кислотой на вас. 
Он этим спасался, решил и вам поможет заранее войти под защитный этот козырек.

 
Еще раз: ваш отец был терзаем очень сильными стихиями мрака. Почему так - мы не узнаем никогда. Когда он начал это осознавать, то  как мог держался, укрывался от семьи, чтобы та не видела его в буйные неконтролируемые моменты. У него большая часть сил уходила на борьбу с этими "демонами". Психиатрия бы ему сильно облегчила жизнь, но для того поколения людей она была стигматизирована, это был жупел, а не источник помощи. 

Мама ваша была человеком житейским и видела вашего отца в этом незатейливом свете. Типа вот такой тяжелый характер, приходится выбивать из него хоть какие-то житейские блага. 
Она устала этим заниматься - в 78 лет-то. Пожилые люди не хотят лечить онко, да и врачи знают что лучше такое не лечить, а дать человеку завершить жизнь на его условиях. 
"Мама закрывалась" означало, что даже ваша насквозь житейская мама вовлеклась в самое главное дело жизни каждого человека - в умирание. И не хотела чтобы ей мешали. 
Все эти судачества вида "он ее довел до могилы" - пустое. Рефлексия неразвитого ума на то, с чем ничего не поделать. 
Никто не виноват, все виноваты - какая разница. 

Те пиксели мамы, что перетекли в ваш генокод, конфликтуют в вашей голове с отцом, словно вы отныне - мамин прокси. Но скоро вы научитесь пресекать это дело, и составите свое и только свое представление о своих родителях. Это и будет прощение - и благословение. 
И те вас наконец благословят, а не будут тревожно в спину слать записочки, привязанные к камням "Это  - вот", "это - вот это". Их время прошло. 
Их фигуры не реальны, не могу вам "додать любви". Они не говорят на вашем языке "любви". А на своем они сказали все что могли. 

Понимаете, родители ведь только на малую часть души родители, а на все остальные части души они - человеки со своим миром в голове, своим раздраем в сердце, своим телом. И точно так же как вы не просыхают от сомнений что где-то что-то упускают, заблудились, и всё это под эмоциональный фон вины перед всеми за всё, и раздражения от этой вины. 
Когда ребенок берется судить родителей - ну или интерпретировать - он обречен судить неправедно, приговаривать ложно. 
И вся его жизнь будет обременена этим несправедливым приговором. Ребенок будет это ощущать как обиду и недолюбленность, а на самом деле это его собственная судебная ошибка. 
Отказ судить родителей равен свободе в душе и благополучию дальше в жизни.

Таким образом ваше чувство вины перед отцом за то что вы не приезжаете его досматривать, это попытка забыть о своем суде над ним. Как и  осуждение его дочерей от другой жены. 

Кстати,  горячее чувство несправедливости в вас от мамы - от ее житейской прошивки. Это очень примитивная прошивка в ней была, хорошо что в вас она не базовая - но зато голосистая: везде рассудить кто виноват и как надо было сделать. Пустое это всё. Ваша философская ипостась не может это не понимать. Пусть она возобладает.

Отцу вы сейчас не нужны. И никто ему не нужен. Этот несуразный дом лучше вынести из своего сознания совсем - там на месте есть другие дочери, пусть бы им и досталось это выморочное наследство. Вам оно не во благо. Когда вы сетуете что вот отец так неразумно распорядился домом, не провел коммуникации - это ваша мама хлопочет о том, чтобы вас получше снарядить в будущее. Не надо маме давать места в голове, понимаете. 

Ибо чем меньше в голове мамы, тем меньше в ней нужда. Эта вскормленная лярва тоски по материнской заботе и отцовской любви - суть паразит духа. От них надо отбиваться как от гидры трехголовой, снова и снова, пока не победишь. Рефлексировать и пестовать это  - нафиг-нафиг, станешь карликом. 

А по поводу мужчин - лучше исходить из того, что каждый видит в вас прежде всего сексуальный объект. Это природа вещей. Вот как вы видите собачку и думаете "собачка", так и мужчина видит женщину и думает "женщина" - то мыслит сразу пол, и если ему нравится на вас смотреть, и половой индикатор у него загорается, то именно на ваш пол, а не на вашу личность. Весь фокус оптический нацелен на пол, а ореол личности пока не угадывается взглядом в каких-либо чертах, очень размыт, предельно размыт. 

Если это иметь в голове, то и вам с мужчинами будет легче, и им с вами. 

Вот прямо сейчас вам не до них. Опять-таки, потому что вы только что закончили детство, и еще не распрощались с ним - не отвели родителям самое небольшое почетное место в голове, а носите их кости в холщовой сумке через плечо, не снимая ее даже на ночь. 

Их история, их недостачи, ваш долг, их вина, ваши попытки занять сторону мамы - ваша постоянная ментальная жвачка. Это трупоедение, образно говоря, надо прекращать. 

Место родителей в вашей жизни небольшое: фрагмент папиного скрипта "философ" и горстка пикселей маминой житейской оптики. 

Попытка занять драматичное место "ах, мамина женская история не понята никем, болезнь не замечена, трагична" - это судейство: ребенок запрыгнул на место верховного судьи всех душ, надел парик с буклями, мантию, и такой "ах, женская доля матери канет в лету, какая несправедливость". 

Вы  - не Бог, слезьте с этого места. Не судите никого никак - и не будете судимы ни виной, ни дурной рефлексией. 

Вы хороший ребенок, атипичный, одаренный, да пошлет вам Господь оптимизацию всех мыслей и хорошего психиатра для диагностики, что с вами все в порядке, или не совсем в порядке и надо полечиться.
Обнимаю вас, особенная детка, растите хорошо и спокойно. Уже можно.

__________________________
вопрос и ответ голосом - доступно только по подписке