--------------------------------- 

 Расти мы будем всегда, расти мы будем везде.

 Дети.

--------------------------------- 

 fly fly butterfly butterfly fly go goGo go butterfly butterfly fly go goFly
fly butterfly butterfly fly go go Butterfly fly go go This is the story
of a shy butterflyWho fluttered from flower to flower She dreamt and
dreamt of reaching the sky. Dreaming from hour to hour.*

  Солистка приятным голосом под чудной минус повествовала историю стеснительной бабочки, мечтавшей о небе. Электронное звучание с детства знакомого свинга идеально сочеталось с голосом солистки. Гвала качал кучерявой головой в такт ритму песни. Текст, звучание, смысл – всё в этой песне нравилось молодому мужчине. Словно солистка пела о нём самом!

— Тише сделай! У меня уже голова болит от твоей музыки! — рявкнул Зурабе. Для придания вескости своим словам врезал кулаком по столу. Стопка бумаги покачнулась. Листы разлетелись по комнате. *Щелк* — нажал на клавишу «стоп» магнитофона Гвала.

— Замечательно. Просто замечательно, Зу, — крупный темнокожий мужчина блеснул белоснежной улыбкой. — Наконец. Тишина. Я с этой твоей музыкой ощутил, будто вновь нахожусь под обстрелом желторотых обезьян.

  Гвале не понравилось расистское замечание Зу. Будучи сам не раз подвержен нападкам из-за цвета своей кожи, в отличие от большинства
афроамериканцев, кожа у Гвала была черно-фиолетовой и словно затягивала в себя свет, Гвала терпеть не мог любое проявление расизма к кому бы то ни было. Он верил, в людях нет разницы — все они, вне зависимости от цвета кожи, сволочи. В другое время Гвала сказал бы Зу пару ласковых, носейчас не время.

— Помоги собрать, — буркнул он, кивнув на листы плана. Зу рассмеялся в голос:

—Дались тебе эти сложности? Накроем их на переезде и заберём всё добро. Лучше подбери себе пушку побольше и подучись стрелять, чем заниматься всякими глупостями.

Гвала понял, что помогать Зу ему не будет. Огрызнулся:

— Я не убийца. Мы не убийцы. Это Корея, а не Вьетнам. Здесь нельзя просто взять и замочить уважаемого человека.

— Ха. Эту бабу выперли из SWAT. Выгнали из конторы. Да кому она сдалась, — легкомысленно отмахнулся от замечаний Зу. Добавил, явно кого-то
цитируя:

— Пустоши огромны, они всех примут.

 Гвала был категорически не согласен. Не то чтобы его заботило состояние
здоровья какой-то бабы, просто у него, как у профессионального вора,
свои принципы. Тем более баба была не "какая-то там", а знаменитая
Барракуда. Кто знает, что у этой сумасшедшей припасено. Сходиться с ней в бою, мягко говоря, не самая лучшая идея. Вдруг Зу разразился просто
диким хохотом:

— Видел бы ты свое лицо. Ох, как же приятно тебя подкалывать.Вытер выступившую от смеха слезу:

— Успокойся. Сделаем всё по-твоему. Усыпим, украдем и уедем. Делов-то.

  Резко Зу стал очень серьезен. Его словно выточенное из камня скуластое лицо, украшенное линиями шрамов, застыло обсидиановой маской. На лысой голове пульсировали венки, выдавая напряженность мужчины.

— Когда твой план провалится, я перебью этих жёлтокожих. И мой друг в этом мне поможет, — постучал по закреплённой на поясе кобуре, в которой ждал своего часа кольт крупного калибра, мужчина. — Если твои люди не
облажаются, план удастся. Мы получим броню и поможем "уважаемому"
человеку. Ты же помнишь уговор? Никакой крови!

  Зу сплюнул:

— Когда это ты стал слушаться полицеских?

 Гвала откинулся на спинку стула:

— С тех пор, как они стали прикрывать мою задницу от тюрьмы. Знаешь, что с нами сделают копы, если Барракуда пострадает? Да всю коммуну умоют кровью! Зу примирительно поднял руки:

— Я понял, я понял. Не горячись, бро. Кстати, ты будешь гадать? — Гвала обладал силой пророка, что давало ему некую власть над линиями вероятностей.

— Нет. Слишком рискованно. Лучше сохраню сил на операцию.

   Пророки сильно отличаются от всех остальных. Они не могут взаимодействовать с духами или духовной силой. Их способности странны и непонятны. За десятки тысяч лет так и не была раскрыта Тайна, откуда пророки черпают свои силы. Есть множество теорий, но ни одна не была доказана. Некоторые даже утверждают, что пророки – потомки высшей расы. В основном этой идеи придерживаются сами пророки.

— Да ладно тебе, даже если нагадаешь чего плохого – мы всегда сможем перенести операцию, — стал убеждать Гвала Зу.

   Однако молодой пророк был непреклонен. Нет и всё. Сколько раз он пытался объяснить напарнику, что свершённое гадание невероятно сложно
аннулировать! Стоит сказать, что существует два типа предвидения. Первый — это непосредственно гадание. Взаимодействуя с нужными фетишами (картами таро, костями и т.д), пророк может настроить событие так, как ему нужно. К сожалению или к счастью, пророк толком не контролирует настройку. Можно так себе нагадать… Рискованное дело – гадание, не каждый человек на него решится. Второй тип – боевое предвидение. Это прямая волевая настройка векторов событий через астрал. Манипуляция охватывает лишь ближайшее будущее (от пары секунд до минуты у самых опытных пророков). У этого предвидения также имеется множество недостатков, но, по крайней мере, при неудаче последствия будут не столь значительны и опасны. Гвала был очень осторожным. Он не хотел полагаться на случайность.

— Гвала, Гвала, — покачал неодобрительно головой Зу, — Ты как всегда, — слово «трусишь» Зу решил не произносить.

  Собрав листы в стопку, Гвала потянулся в сторону магнитофона:

— Думай, что хочешь.

*Щелк*
Fly fly butterfly butterfly fly go goGo go butterfly butterfly fly go
goFly fly butterfly butterfly fly go goButterfly fly go go This is the
story of a shy butterflyWho fluttered from flower to flowerShe dreamt
and dreamt of reaching the sky.Dreaming from hour to hour. (Swingrowers -
Butterfly)

    Молодой афро-американец прикрыл глаза. Нога сама стала отбивать ритм песни. Пухлые губы изогнулись в полуулыбке. Для Гвала больше не существовало ни Зу, ни планов, ни проблем. Был только электро-свинг.

 *** 

  Строго одетая женщина, приветливо улыбаясь, указала на раритетный шкаф.

— Как вы видите, мебель расположена строго по законам Геомантии. Возьмем для примера этот шкаф. Он стоит на ключевой точке триграммы и защищает дом от духов севера. Красное дерево несёт в себе силы огня, жизни и земли, что противостоит духам воды, холода и угнетения… Чон Сок, приоткрыв дверь, с интересом следил за компанией из строгой женщины и пожилой пары, что бродили по их дому. Как сказала мама, перед переездом необходимо по выгодной цене продать дом. А лучше специально нанятого агента с этим никто не справится. Справедливо. Зачем им дом в Сеуле, если они будут жить в Ансане? Было немного неприятно осознавать, что в месте, где Чон Сок прожил всю сознательную жизнь, теперь будут жить другие люди. Гулять по его двору, мыться под его душем, спать в его кровати…

   Осознание потери вызывало дискомфорт. Но Ли Чон Сок одергивал себя. Этот дом не принадлежит ему. Этот дом куплен за мамины деньги, то есть целиком и полностью принадлежит ей. Потому ей и решать, как с этим домом быть! Стоило прийти к подобному заключению, и печаль моментально отступала. Мальчик недавно заметил за собой сильные
странности. Его поведение в прошлом сильно отличалось от поведения
нормальных людей. Осознание пришло неделю назад, когда он смотрел
новости по телевизору. Ведущие, иногда подшучивая друг над другом,
делились со зрителем важными событиями на тот день, вспоминания
происшествия недельной давности. Чон Сок до этого часто смотрел новости, но никогда не задумывался над происходящим на экране. А вот в тот злополучный день вдруг начал вникать. Люди что-то говорили, поясняли, кидались терминами, но юноша, к своему удивлению, ничего не мог понять. То есть слова корейского языка, складываясь в предложения, не несли никакого смысла! Какие-то духовные катаклизмы, старые консулы, бунты в Английских штатах…

    Ли Чон Сок ничего не понимал.  Вспоминая сны, к которым мама просила относиться со всей серьезностью…Во снах Ким Хо-Сок тоже смотрел телевизор. И через призму его взгляда мальчику удавалось вникнуть в происходящее. Точнее, всё немного сложнее. Во снах Ли Чон Сок не мог отделиться от Ким Хо-Сок, фактически он был им. Но стоило открыть глаза, как Чон Сок вновь становился Чон Соком.

    И в реальном мире, смотря тот злополучный выпуск новостей, Ли Чон Сок, подражая Ким Хо-Соку, попытался разобраться в происходящем в стране и мире. Быстрый поток слов ведущих прошел мимо сознания юноши. Концентрация не помогла. Он всё равно не мог понять, о чём говорят ведущие! В один момент юноша подумал: «Я ведь не особо умен, получается?..» Затем было: «Я кретин?»

   Объём информации, полученной по итогам размышлений о себе, своих
действиях в прошлом, мыслей о будущем и наблюдений за семьей, превысил критическое значение… Мысль, что стала точкой отсчета для новой жизни Чон Сока, возникла в сознании юноши. «А в своем ли я уме?»
Неудивительно, что Ли Чон Сок до этого дошел. Предпосылок к пониманию
было множество, но, конечно, больше всего повлияли сны о жизни Ким
Хо-Соке. Ему удалось почувствовать себя нормальным человеком, увидеть
мир чужими глазами.

     Всё оказалось так просто и так сложно одновременно. Он был сумасшедшим. Физически и умственно  недоразвитый, тупой, плохо разбирающийся в отношениях между людьми — вот кто такой Чон Сок. Самоуничтожительные мысли вывели из равновесия, но мальчик удивительно быстро пришел в себя. Просто пожав плечами, юноша
досмотрел новости и отправился кушать пасту. За едой он думал, зубря
физику — думал, ложась спать, делая зарядку, помогая собирать вещи —
думал…

«Стать лучше. Как это сделать?» Неизвестно, до чего бы юноша додумался, если бы мудро не решился спросить совета у мамы и сестер. Ли Джи-Ын и Ли Хо Гё ничего путного сказать не могли, лишь удивленно таращились на него и открывали рот. В тот момент сестры были удивительно похожи. А вот мама дала дельный совет. Нужно просто наблюдать за людьми, тем не менее не повторять вслепую за ними, а делать выводы из их решений и поступать по-своему. Также очень важно общение.

      Так как с общением у Чон Сока было, мягко говоря, туговато, он решил
вложить в два раза больше сил в наблюдение. В итоге Джи-Ын и Хо Гё
начали от него прятаться. Приход покупателей дома стал настоящей
радостью для глаз, ушей и разума Чон Сока. Он впервые вживую видел
настолько старых людей. Особенно интересна для него была пожилая мадам. Толстая, улыбчивая и болтливая, она постоянно перебивала агента по продажам. Очень интересно. Хлопок по плечу был весьма неожиданен. Чон Сок подпрыгнул и стукнулся головой о косяк.

— Нехорошо подглядывать, - улыбалась Ли Хо Гё. Коснулась выступившей шишки.

— Больно? Извини, я не хотела тебя пугать.

Юноша не знал, нормально ли это, но сестра очень часто извинялась. Буквально за каждое свое действие. Стоит ли ему тоже начать извиняться постоянно?

— Мне не больно. Немного испугался от неожиданности. Нужно приложить
что-нибудь холодное, чтобы не было шишки. Слова сами слетали с губ
юноши. Он просто повторял слова Ким Хо-Сока сказанные в похожей
ситуации. Стоит событиям выйти за рамки знаний Чон Сока — и он буквально растеряется.

— Прости. Пойдем, я помогу.

Ли Хо Гё привела юношу в свою комнату. Усадила на кровать.

— Как думаешь, мама скоро вернётся? — девушка достала из своего личного холодильника кубик со льдом и обмотала его тряпкой. Приложила к набухающей шишке парня.

— Купит автобус и вернётся.

     Чон Сок не смог увидеть в вопросе девушки намёк на желание начать беседу, поэтому ответил просто. Установилась неловкая тишина. Хо Гё прижимала куль со льдом к голове Чон Сока и не знала, что сказать. Юноша же с интересом наблюдал за сестрой.

— Что будешь делать? — немного помявшись спросила девушка. Чон Сок положил ладонь на куль льда, прижал. Хо Гё замялась.

— Когда мама вернется, спрошу, чем могу ей помочь, и помогу. А сейчас… Хо Гё, у меня есть вопрос, ответишь? – перешел с корейского на английский
Чон Сок. Всегда, когда мама хотела у него спросить что-то важное, она
спрашивала на английском. Когда требовала выполнить что-то важное или
ругалась — делала это на английском. Чон Сок непроизвольно перенял эту
привычку мамы.

  Девушка встрепенулась.

— Конечно, можешь спросить. Если я знаю – отвечу, если нет, то дай мне время – найду информацию и отвечу!

  Как-то излишне энергично стала вести себя сестра. Чон Сок с недоумением на неё покосился. Слишком резкий был переход от смущения к радостному предвкушению.

— Красивая женщина-агент сказала, что в нашем бывшем… Ещё не бывшем доме мебель стоит согласно правилам Геомантии. Что такое Геомантия?

   Ли Чон Сок уже знал, кто такие шаманы, мистики, некроманты и пророки. Даже понимал разницу между ними, а вот о Геомантии он слышал впервые. Ему стало интересно, что это такое.

   Хо Гё облегченно выдохнула. Только сейчас Чон Сок подметил, что она, оказывается, была сильно напряжена. Почему же?

— Ты обратился по адресу. Не хочу хвастаться, но я лучшая по всем
предметам в Сеуле, — констатировала Хо Гё и гордо указала за спину Чон
Сока.

  Посмотрев в указанную сторону, парень увидел грамоту с несколькими печатями и размашистой подписью кого-то важного в рамке на стене. В наградном документе было указанно, что его обладательница каждый год на протяжении всех пяти лет обучения в средней школе выигрывала серебряные медали в олимпиадах штата по всем двенадцати основным предметам. Чон Сок внезапно ляпнул:

— Ух ты, ты очень умная. А кто выигрывал там золото?

  Девушка прикусила губу. Отвела взгляд в сторону:

— Не важно. В высшей школе я буду первой…

 Тряхнув головой, она перевела тему:

— Ты хотел узнать о Геомантии? Очень интересная наука. Но прежде чем о
ней говорить… Что ты знаешь о мистиках, шаманах и некромантах?

  Чон Сок поерзал, принимая удобное положение. Слово в слово повторил
прочитанное пару лет назад. Тогда он просто заучивал материал под гнетом
страшного рыбоглазого домашнего учителя, понял материал ему лишь
недавно.

— Большинство людей на Земле рождаются с умением взаимодействовать с астральным миром посредством манипуляций с духовной силой… — приложив палец к губам, протараторил Чон Сок.

  Ли Хо Гё прервала брата:

— А те, кто не может? И откуда берётся духовная сила? Для ответа на этот вопрос тебе необходима некоторая степень понимания.

   Чон Сок с сомнением протянул:

— Не могут только пророки и мутанты… Но я не уверен, можно ли мутантов
относить к людям. А духовную силу человек черпает из своего призрака.

   Покачав головой, девушка пояснила:

— Духовная сила не производится в призраке, она черпается через призрак
из астрала. Призрак, в некотором роде, фильтр. Таких фильтров три вида.
Однако пророки могут иметь любой призрак из трех, но пользоваться
духовной силой они всё равно не могут. Почему, никто не знает.

   Чон Сок быстро закивал головой. Он понимал это, но обличить в правильные слова не мог:

— Да-да-да, у всех разные призраки. Кто-то шаман, кто-то мистик, а кто-то
некромант. А Мутанты? Они люди?

Слабо улыбнувшись, Чо Гё мягко опустила этот вопрос:

— Ты же хотел знать о Геомантии? Давай о ней и поговорим.

— Как ты помнишь из истории до середины XIX века, люди не могли
похвастаться особыми способностями. Мистики ничего, кроме как пустить
острую стрелу спрессованной духовной силы или поставить слабый щит, не
умели. Шаманы использовали своих духов только для разведки и защиты со
стороны астрала. Некроманты не могли похвастаться медицинскими знаниями. А пророки после великого раскола трех церквей находились в упадке из-за действия большого числа пророчеств и проклятий. Десять тысяч лет шаманы, мистики и некроманты ничего толком не умели, как думаешь, почему именно в начале XIX века ситуация изменилась? Что тогда произошло? —  под конец долгого пояснения, голос Хо Гё чуть охрип. Она взяла из холодильника содовую и сделала пару глотков прямо из горла. Чон Сок задумался. По вине… Благодаря рыбоглазому домашнему учителю, юноша знает очень много из школьного материала. К сожалению, одно дело — знать, другое — понимать.

— Девятнадцатый век… Это период позднего колониализма. Миром правила Великобритания… — стал рассуждать  вслух Чон Сок, отслеживая мимику Хо Гё. Так делал во сне маленький Ким Хо-Сок, отвечая на вопросы учителя — перебирал известные факты, параллельно следя за выражением лица учительницы истории. — После падения Наполеона часть колоний Франции отошли Англии. Хм, Британия владела территориями на всех континентах… Я не знаю, прости, — был вынужден честно признаться Чон Сок. Не забыл он и извиниться, подражая сестре. Для него было очень сложно найти решение этой головоломки. Даже голова разболелась от размышлений. Хо Гё понимающе улыбнулась:

— Не нужно извиняться. Ты почти дошел до ответа. Ключевой момент ты
упомянул: Англия имела колонии на всех континентах, то есть
взаимодействовала со всеми культурами, — облокотившись плечом о
холодильник, девушка сложила руки на груди. — В 1859 году по приказу
Королевы Виктории был учрежден Британский музей духовных предметов. Под патронажем этого музея собралось множество археологов и ученых. За следующие десять лет в музей сводились экспонаты со всего мира. Это
послужило началом объединения знаний о духовных техниках. Фетишизм,
Тотемизм, Анимизм, Шаманизм, Вуду, Алхимия Европы и Алхимия Азии,
Медицина Европы, Азии, Африки и Америк, Западноевропейские ритуалы и
ритуалы народов мира… Огромный объем разрозненных знаний требовал
структуризации, и поэтому в 1865 году по приказу Королевы Виктории был
создан ряд институтов. Так начался прогресс.

    Подняв глаза к потолку, девушка мечтательно улыбнулась:

— Теперь Мистики могут управлять сложными фетишами, вроде Силовой Брони, и создавать из своих тел тотемы; шаманы – модифицировать своих духов и создавать сложные фетиши и тотемы, а из Некромантов получились лучшие медики и механики неживой материи. Религии были преобразованы в науки. Фетишизм больше не был поклонением предметам, а точной наукой по изучению духов предметов. Анимизм стал наукой по изучению душ и астрального мира… Изобретение новых ритуалов позволило людям создавать фетиши на все случаи жизни. Мы даже смогли отправить человека на Луну! Но также ритуалы стали мощным оружием, чего стоят одни только Призывы!

— А Геомантия? — задала сама себе вопрос Хо Гё, прикоснувшись пальчиком к губам.

— То, что мы нынче называем Геомантией, пришло из Китая и носило имя
Фэн-Шуй, было Даосским учением о поиске наилучших потоков Ци. Используя особый компас, амулеты и талисманы, Даосы определяли как наилучшим образом построить дом, защищённый от астральных угроз, пророчеств и проклятий, а также правильно обставить его, усиляя тем самым эффект. Но Китайцы не знали фетишизма, и поэтому не могли раскрыть всего потенциалаэтой науки.

    Юноша не совсем понимал, к чему было такое долгое предисловие. Но он уже решил, что туп, а значит, может во многомошибаться. А вот сестра, как узнал ранее Чон Сок, очень умна, и общество признает её ум. Поэтому позже он хорошенько подумает, зачем было нужно длинное предисловие, а если сам не дойдет, то спросит. Ли Хо Гё ещё некоторое время рассказывала о Геомантии, как правильно использовать компас Даоса, как определять стихию предметов и т.д. мальчик всё это было очень сложно понять, но он стоически всё выслушал и запомнил. Пускай сейчас непонятно, со временем он разберется. Для этого у него есть голова на плечах и много времени для размышлений. Закончив свою речь, Ли Хо Гё опустила плечи, словно из неё выпустили весь воздух.

   Забегав глазками по комнате, она явно задумалась о чём-то, тревожащем её. Чон Сок откровенно пялился на сестру, отчего она стала нервничать ещё сильней. Вновь возникла неловкая тишина. Странное дело – во время
разговора, косвенно связанного с учебой, Хо Гё чувствовала себя как рыба
в воде, но стоило только теме получить логическое завершение, как она
замолкла и начала нервничать. Чон Сок склонил голову на бок:

— Хо Гё, почему ты так нервничаешь в моем присутствии?

  Этот вопрос возник не с потолка. Чон Сок давно подметил, что сестра боится его, точнее, боится вести с ним беседу.Неужели в своем сумасшествии он чем-то обидел или испугал Хо Гё?

— Прости, — склонил он голову, каясь. — Ты могла бы мне сказать, чем я тебя обидел?

Девушка замахала руками перед собой:

— Нет-нет, с чего ты взял? Прости, это я должна извинятся, а не ты.

—Ты? Почему? Я не понимаю... Ты же меня боишься, значит, я чем-то тебя обидел или испугал! — озадачился парень.

  Ли Хо Гё прикрыла глаза. Она подошла к Чон Соку и села рядом. Их плечи коснулись.Не смотря на брата, она прошептала:

—Я обещала, что с тобой ничего не случится, но… Я предала тебя. Ты мне
поверил, а я соврала! Ты чуть не погиб тогда! А если бы призрак захватил
твое тело?! – постепенно повышая голос, она чуть не впала в истерику.

   Однако срыва не случилось. Вместо этого девушка заплакала.

— Прости меня, Чон Сок… Я виновата, сильно виновата перед тобой! Прости меня-я-я…

    Он понял нелегкую ситуацию. Оказывается, Хо Гё корила себя за то
происшествие, из-за которого мальчик теперь видит чужую жизнь и
постепенно умнеет. Сложная ситуация. Очень сложная. Чон Сок же не видел в действиях Хо Гё ничего плохого. На самом деле он был ей и Джи-Ын признателен. Девушки взломали скорлупу его непонимания и
несознательности. Открыли ему глаза! Однако он должен поступать
нормально. Как бы на его месте поступил нормальный человек? Чон Сок
задумался. Вдруг ему вспомнился один сон о ссоре в школе.

«…Точно, нормальный человек предложит обидчику загладить вину тем или иным поступком или подарком», — осенило Чон Сок. Но если Хо Гё не сможет или не захочет делать что-то сложное ради прощения брата? Парень ведь хочет её простить. Очень сильно хочет! Но просить что-то слишком простое тоже не вариант.  Учительница в очках во сне прямо так и сказала, смеясь над затруднением Ким Хо-Сока: «Если загладить вину будет слишком просто, то разве вина загладится на самом деле?»
А ведь та учительница — умный человек. Она знает, что говорит. Решив,
как поступить, Чон Сок не стал откладывать примирение с сестрой:

— Я прощу тебя, если согласишься в течение года печь те вкусные кексы с изюмом. По субботам, и обязательно в крупной тарелке.

   Хо Гё на секунду опешила. Какие такие кексы? Она с роду не пекла никакие кексы…

  Запаниковав, Чон Сок уточнил:

— Конечно, после переезда. Сейчас у нас нет времени… Кексы… Я их так любил, а ты перестала их печь. Вот бы вновь попробовать.

   Вытерев рукавом глаза и щеки, Хо Гё осторожно спросила:

— Чон Сок, о каких кексах ты говоришь?

  Моргнув пару раз, он ответил:

—Ты по пятницам приносила.

  До Хо Гё дошло. Удивленно вытаращившись на брата, девушка сглотнула:

  — Это те, что мы пекли на уроках в начальной школе. Те кексы?

  Чон Сок радостно кивнул.

  — Ага. Согласишься – и ты полностью прощена.

   Он уже был и не рад своему требованию, но отступать не по-мужски. Вдруг Хо Гё крепко обняла его.

— Конечно, я буду печь те кексы, как раньше…

   Не выдержав наплыва чувств, девушка заплакала. Она вспомнила, о каких
кексах речь. Давным-давно, девять лет назад, если точнее. На втором
уроке домоводства учительница задала домой детям сделать свое любимое блюдо. В то время Хо Гё была без ума от кексов с изюмом. Тогда она их и испекла, строго следуя по рецепту. Ни на шаг не отклоняясь. В итоге все равно кекс пригорел, имел вид непрезентабельный, даже уродский. Осмеянная подругами и сестрой, Ли Хо Гё со стыдом решила не носить кекс в школу, а сделать вместо этого бутерброд. Кекс был оставлен на кухонном столе, взамен его она сделала бутерброд с сыром. Вот, собственно, и вся история.Запомнилась она Хо Гё только потому, что это была первая и последняя её критическая неудача в учёбе и готовке. Больше девушка никогда кексов не готовила и к их употреблению охладела. А Чон Сок подгоревший кекс сильно понравился. Он вообще любил поджарки. Да и не баловали его сладостями, взамен кормя горькими лекарствами. Хо Гё
отстранилась и ущипнула брата за нос:

— Я приготовлю. Обязательно приготовлю. Тебе понравится.

— Тогда я тебя прощаю.

  Чон Сок обрадовался. Он поступил как нормальный человек. Делает ли это его менее сумасшедшим?