Первоисточник: Гарри Поттер (книги&фильмы).

Персонажи: ОМП (Джек Харпер), ОМП (Сайрус Рострон), Амелия Боунс, Руфус Скримджер, Альбус Дамблдор, Северус Снейп, Дурсли, оригинальные персонажи.

Жанр: отклонение от канона, драма, детектив.  

Размер: роман.

Возрастное ограничение: 16+    

Категория: джен.

Описание: 1 сентября 1991 года примечательно тем, что Гарри Поттер... не приехал учиться в Хогвартс. Но Альбус Дамблдор успокоил разволновавшуюся общественность: Мальчик-Который-Выжил, живший десять лет в безопасном месте, и учиться будет в безопасном месте.

Отказ от ответственности: Все персонажи принадлежат Дж.К.Роулинг. Все события и персонажи, описанные в данном произведении, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными лицами, событиями или локациями носят исключительно случайный характер. Данный текст содержит художественные сцены насилия. Эти сцены служат сюжетным целям и не являются пропагандой каких‑либо агрессивных действий. Автор однозначно осуждает насилие во всех его проявлениях. Изображение семейных отношений в данном произведении носит исключительно художественный характер и служит целям раскрытия сюжета и характеров персонажей. Автор подчёркивает, что поддерживает традиционные семейные ценности и уважает институт семьи; любые конфликтные или нетипичные ситуации в тексте являются художественным вымыслом.      

Поркин, озираясь, наколдовал Гоменум Ревелио. Джек едва подавил смешок, радуясь тому, что решил не прятаться в той подворотне, где планировалась сделка, а засел под крышей дома напротив. Спина затекла от долгого лежания, с ветхих деревянных балок, отсыревших до самой сердцевины, за шиворот периодически капала вода, из разбитого окна налетал холодный ветер, и тогда Джек ёжился, но всё равно продолжал наблюдать за происходившим внизу. Пять часов ожидания наконец вознаградились. Поркин, которого Джек подозревал в скупке краденого, привёл очередного клиента.

— Давай сюда.

— Да не ори, кретин, — огрызнулся заросший маг в неопределённого цвета мантии. — Сейчас все сбегутся.

— Да кто сбежится-то? Это ж Лютный, тут в каждом закоулке таких, как мы, по пять штук. Показывай уже, чего припёр, Туз.

Туз полез за пазуху и вытащил свёрток в грязной тряпице. Джек приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть. Из-под замызганной тряпки что-то блеснуло серебряным боком.

— Ничего кубок, ничего.

— Ничего? Да ты зажрался, Поркин! Старинная работа! Может, ещё и артефакт! Не меньше сотни галеонов!

— Не смеши меня! Сотню захотел! А это что? Это ж герб семейный! Мигом выяснится, чья вещь. Ни на стол не поставить, ни на витрину. Не, больше двадцати не дам.

Есть!

Ликуя, Джек шустро отполз от чердачного окна и, скрючившись в три погибели, принялся спускаться по лестнице. На себя-то он дезиллюминационные чары наложил, а о подходе не позаботился, дурак! Старые ступеньки скрипели нещадно, испуская последний дух. Джек клял себя последними словами. Сейчас он выскочит на улицу, а там уже и нет никого. Поркин, гад, осторожный, недаром он после стольких чисток Лютного до сих пор на плаву! Но когда Джек оказался снаружи — дверь, слава Мерлину, всё это время оставалась приоткрытой, — Поркин и Туз ещё самозабвенно спорили о цене. Их голоса, становившиеся всё громче, глушили прочие звуки и, как пророчил Туз, действительно начали привлекать посторонних зрителей: с Лютного в подворотню заглянул тощий долговязый тип с хитрым прищуром настолько белёсых глаз, что казалось, у его глаз и радужек-то нет, одни зрачки.

— Тридцать пять и не галеоном больше! — злобно воскликнул Поркин, сжимая тряпку с кубком. В другой руке у него, пока Джек спускался, появилась волшебная палочка.

— Пятьдесят! — шипел его несостоявшийся клиент, дёргая добычу на себя. — Пятьдесят, или я тебя так ославлю! Аврорам сдам!

Поркин разжал пальцы, и не ожидавший этого Туз полетел назад. Он громко шлёпнулся на задницу и выругался в полный голос. Выпавший из его руки кубок зазвенел по камням, но оба мага на него и не смотрели.

— Ах вот ты как заговорил! — Поркин замахнулся. — Краснозадым сдашь? Да я тебя сейчас...

— Экспеллиармус! — выкрикнул Джек, наконец обнаруживая своё присутствие.

Палочку вырвало из руки Поркина и, судя по крику и ругани, вывернув ему запястье. Самого дельца отшвырнуло в стену ближайшего дома, и он рухнул рядом неопрятным кулем. Джек сразу же послал вдогонку Инкарцеро и развернулся к Тузу, но тот неожиданно проворно вскочил и с криком «Аппарейт!» крутанулся на одной ноге.

— Чёрт! — ругнулся Джек, когда воришка исчез. Обернулся в сторону Лютного, но и мага, что там любопытствовал, тоже след простыл.

В сердцах он даже пнул кубок, а потом спохватился. Вещественное доказательство же! Обидно, конечно, что не удалось захватить с поличным обоих, кто ж знает, как зовут Туза на самом деле: обитатели злачных мест имён не признавали, — но с другой стороны, удалось арестовать Поркина! Это самый большой его успех за год службы! Скримджер точно его повысит!

— Ты кто такой? Тебе чего надо? — надрывался Поркин, яростно вращая глазами. — Знаешь, с кем связался?

Дезиллюминационные чары давно уже спали, но Джек на операцию оделся не по форме, так что признать в нём аврора Поркин никак не мог. Увидев же джинсы и куртку, подумал, что его схватил маглорождённый, принялся наседать ещё сильнее, то обещая все кишки выпустить, то предлагая деньги. Его словоизвержение Джек не прекращал: пускай наговаривает ещё и на другие обвинения, пускай. Таких, как Поркин, надо на всю жизнь запирать в тюрьме, чтобы не портили жизнь нормальным волшебникам. Джек уже десять лет как в магическом мире, но до сих пор не понимал, как власти допускали существование Лютного.

— Аврор Харпер, — наконец представился он, не без удовольствия заметив, как вытянулось лицо Поркина. — Максвелл Поркин, вы арестованы за скупку краденого, попытку дачи взятки и оскорбление аврора при исполнении.

Сыпавший проклятиями преступник заткнулся, как если бы у него выдрали язык.

— Ты чего несёшь? — спросил тот неожиданно спокойным голосом. — Нет у нас таких законов.

Джек от досады сплюнул. Изворотливая тварь, а! Мало того, что краденое он скупал исключительно у узкого круга магов, так что ловить на живца не представлялось возможным, так он ещё и законы волшебные знал. Понятно, если ты их каждый день нарушаешь, поневоле выучишь, чтобы не попасться. Джек просто не удержался: первое самостоятельное дело, доведённое до конца, первое задержание серьёзного преступника, вот он и вспомнил, как в магловских фильмах это делали полицейские.. Красиво, уверенно, растаптывая в пух и прах всю самоуверенность арестованных. Придя в Аврорат, Джек хотел быть таким же крутым копом! Но получилось только два года спустя и то, чёрт возьми, Поркин всё испортил.

— Поговори мне тут. Визенгамоту будешь объяснять, что у нас есть, а чего нет.

Подобрав кубок, который надо приобщить к делу, Джек переправил задержанного Поркина в Аврорат. В отсеке для временного содержания преступников сегодня дежурила Джонсон. Это прекрасно, с ней у Джека были неплохие отношения, так что обойдётся без задержек в оформлении. Как же его бесило, что приходилось заискивать, упрашивать, а порой и вообще унижаться, чтобы получить от коллег то, что они должны были делать без напоминаний. Почему Скримджер не наводил порядок? Неужели его всё устраивало: и опоздания, и просрочки, и взятки, которые, Джек подозревал, в Аврорате брал каждый второй? Такое чувство, что волшебники, служившие здесь, пришли в авроры за чем угодно, но никак не за тем, чтобы защищать закон и ловить преступников. Странно, вроде бы все один и тот же Хогвартс заканчивали, речи одного и того же Дамблдора слушали, откуда тогда в Аврорате столько склизкой гадости в виде коллег, которым самим пора за решётку? Жаль, что Дамблдор совмещает сразу три должности. Будь он только Верховным чародеем Визенгамота или вообще Министром, быстро бы навёл порядок! А то что это такое? Пока Джонсон оформляла бумаги, Поркин странным образом приободрился и даже позволил себе едкие намёки, что можно не утруждаться, его скоро отпустят.

— Ага, — фыркнул Джек. — Отпустим, потом догоним и ещё раз отпустим. Тебя взяли с поличным, Поркин!

Этот лупоглазый мерзавец приосанился, поправил грязную и пахнувшую застарелой мочой (из-за столкновения со стеной) мантию и ощерился в настолько приторной улыбке, что Джеку страшно захотелось дать ему пинка.

— Что вы, господин аврор! Вы меня с кем-то перепутали. Я законопослушный гражданин, общался со своим другом. Это же не запрещено. А что в Лютном... ну, не всем же везёт в жизни.

— Зубы мне не заговаривай, артист, — посоветовал Джек и обратился к Джонсон, что усердно исписывала уже третий пергамент. — Не слушай его, Эмма. Ни один преступник не считает себя преступником.

Блондинка сосредоточенно кивнула, однако вряд ли вообще вслушивалась, о чём речь.

Всю утомительно долгую канитель с документами Поркин старательно делал вид, что его задержали по ошибке, к скупке краденого он отношения не имеет, а кубок ему предлагал купить друг, срочно нуждавшийся в деньгах.

— Ты серьёзно думал, что я в это поверю? — устало спросил у него Джек.

Воистину лучше пролежать несколько часов в засаде, чем общаться с человеком, который считает тебя идиотом! Поркин — обыкновенный бандюга, каких сотни! И чтобы он указывал? Да не бывать такому.

— Посмотрим завтра, —– с бесящей улыбкой превосходства произнёс тот. Джонсон протянула ему пергамент, где нужно было поставить подпись, и Джек зло засопел при виде этого зрелища. Зачем нужно церемониться с преступниками? В камеру и дело с концом!

Только увидев Поркина за решёткой, Джек выдохнул. Его сердце забилось в разы быстрее, молоточками застучала кровь в висках, и глупая улыбка забралась на губы. Чёрт возьми, он сделал это! Вопреки прогнозам Джоуглина, старшего в их тройке, Джек справился и раскрыл довольно-таки сложное дело. Ну и что, что дельцов в Лютном пруд пруди! Помаленьку они и изловят всю шушару. Замечтавшийся Джек прикрыл глаза. Эх, как жаль, что Скримджера нет! Рапорт об аресте надо подать как можно скорее, не то отправят со дня на день МакФрая на пенсию, и достанется должность главного по звену какому-нибудь балбесу. Например, тупому рыжему Хотчинсу или Уолтеру, который взятки брал с барыг Лютного не меньше, чем Джоуглин! Нет, это место Джека! Теперь уж точно его: авроры в Лютный обычно совались, побаиваясь в большинстве своём его обитателей. А Джек — не устрашился, сам разработал и провёл блестяще целую спецоперацию. Его обязательно повысят на место МакФрая. Старший аврор Харпер — звучит же! И родителям можно похвастаться, а то они всё спрашивали, не вернётся ли он в мир человеческий, нормальный. Нормальный, как же! Тут-то кто порядок наводить будет? Дамблдор верно говорил, что тем же слизеринцам палец в рот не клади, чуть отвлечёшься, и из их рядов новый Тёмный лорд выползет. Нет уж! Джек и до старшего аврора дослужится, и до Главного, а дальше пойдут слизеринцы ровным строем прямо в Азкабан при первой же нехорошей мысли!

— Харпер! — резкий удар ладонью по столу заставил его вздрогнуть. Орать Джонсон умела как здоровый мужик. — Хватит мечтать! Подписывай давай!

Под её сердитым взглядом Джек вернулся от камер к столу дежурного и поставил размашистую подпись в журнале.

— Чего лыбишься? — Эмма сгребла журнал к остальным пергаментам и начала раскладывать их в одном ей известном порядке. — Подумаешь, ворюгу задержал.

— Эй! Это не просто ворюга! Он краденое скупал и перепродавал просто в ого-го-го каких объёмах! Кубок — ну, это так, мелочь.

В его душе досада цвела буйным цветом. За несколько месяцев, что Джек наблюдал за деятельностью Поркина, через руки того прошло множество краденых вещей. Украшения, зелья, артефакты. Кубок по сравнению с ними — просто насмешка судьбы! Неудивительно, что Джонсон реагировала так, будто Джек хвалился убитой крысой или тараканом, шушару какую приволок вместо обычного задержанного. И всё же могла бы проявить хоть немного уважения! Джек с ней не ссорился, под мантию не лез, работу свою не перекидывал и в обед в столовой не плевал, так что могла бы Джонсон побыть немного помягче. Джек сегодня, возможно, завершил расследование всей своей жизни (ну, или хотя бы последних лет), за которое ему светило повышение до старшего в звене, зачем омрачать этот день!

— Чего ты недовольная, Джонсон? Всё же хорошо! Зарплату завтра дадут, ещё одного преступника мы закрыли…

— Завтра, — девушка кивнула в сторону камер, — этот шлак выйдет на свободу и вернётся в Лютный. Что я, первый день работаю? А мне придётся кучу времени убить на писанину.

Джек весь загорелся от сопротивления и гнева. Как это — Поркин завтра выйдет? Кто его освободит? Джек разрешения никогда не даст. Джонсон его за дурака держала? Или кто такой в Аврорате умный, кто отпустит преступника, по которому Азкабан плачет? Отличного настроения, воодушевления и восторга как не бывало. Да, замечательные у Джека коллеги, могли убить настрой всего лишь парой фраз. Нет бы порадоваться за человека, подбодрить, похвалить, а они одни гадости говорили и хоть бы за глаза, за спиной, чтобы Джек не слышал!

— Не знаю, с чего ты так решила, но я выпускать Поркина не собираюсь.

Завидовала бы молча Джонсон, ну, в конце концов же!

— А тебя никто и спрашивать не будет, — буркнула та тихо и сделала вид, будто оторваться не может от документов. — Закончил, Харпер? Иди уже. Мне по твоей милости теперь задержаться придётся.

Он бросил было взгляд на наручные часы, но спохватился — сколько ещё эта привычка будет выдавать в нём маглорождённого? — и наколдовал Темпус. До конца смены, его и Джонсон, оставалось всего полчаса, а если Джек правильно помнил инструктаж, то для одного задержанного нужно оформить три бланка, пять карточек, два журнала и завести ещё личное дело. Бумажной работы — просто по горло. Из того, что Джек видел, сделала Джонсон меньше половины, может, треть или даже четверть. Ладно, возможно, у неё были причины злиться. Но это же работа! Что, следовало не задерживать Поркина, потому что у дежурной в Аврорате через полчаса рабочий день заканчивается? Джек тоже задержится, потому что рапорт сам себя не напишет, а доложить Скримджеру об аресте нужно сразу утром, пока он не принял решение по преемнику МакФрая. Раздосадованный Джек цыкнул недовольно и направился в сторону кабинета. Так и хотелось сказать что-нибудь Джонсон, оставить последнее слово за собой, однако он чувствовал, что блондинка за словом в карман не полезет и выдаст ему что-то ещё неприятное. Между прочим, крайне противно слышать, что все твои труды пойдут насмарку, а человека, которого ты выслеживал несколько месяцев, завтра отпустят на свободу. Да ради Бога, то есть, ради Мерлина, откуда такая уверенность? Джек вообще-то по закону действовал, у него все полномочия были, и воспоминания это подтвердят. Нет, у такого, как Поркин, наверняка найдутся деньги (грязные деньги) на адвоката, но тут комар носа не подточит, всё чисто!

В огромном зале, поделенном перегородками на отсеки для аврорских троек, было непозволительно тихо. Только из-за одной из низеньких ширм горела свеча, и слышалось поскрипывание пера.

— Харпер, ты?

— Я, Дэниэлс. Ты один? Где остальные?

Из-за перегородки раздался смешок, и Джек поморщился. Охарактеризовать этот звук иначе как «Ты дурак или прикидываешься?» не получилось бы при всём его старании.

— Кто где. Браун ещё в Насыпном нагорье, с делом о грабеже Файфилдов возится. А твои уже дома.

— Как дома?

Дойдя до своего стола, Джек устало плюхнулся за него и зажёг свечу. С одной стороны, он радовался, что нет ни Джоуглина, ни Уолтера, которые были бы не так добры, как Джонсон, узнав об его победе. С другой — они авроры, чёрт возьми! Они должны дневать и ночевать на работе, если потребуется, а не сваливать пораньше, раз уж начальства нет. Скримджер совсем распустил своих подчинённых. Сначала Робардсу разрешил отправиться в командировку в колонии, опыт, так сказать, передавать, — ну, если уж отпустил, назначь -то другого временно исполнять обязанности или сам следи, если больше никому не доверяешь. Нет, в Аврорате не делалось ни того, ни другого, в итоге что? Все разбежались, и это блюстители волшебного правопорядка! Да в Хогвартсе и то с дисциплиной меньше проблем. Обидно. Обидно, чёрт возьми, аж до чёрных точек перед глазами. Когда Джек заканчивал седьмой курс и готовился к аврорской школе, он горел желанием работать тут, как и многие его однокурсники. Большинство отсеялось на вступительных экзаменах или за время обучения, он один с потока остался, готовый вершить справедливость. Однако за прошедший год работы Джеку пришлось признать: тот Аврорат, которым он грезил в Хогвартсе, и настоящий — два абсолютно разных понятия. Виноваты во всём, конечно, люди. Взять хотя бы старшего их звена, Джоуглина. Вроде хаффлпаффец, а взятки берёт, как настоящий слизеринец. Все знали об этом и молчали. Джек молчал до поры, надеясь набрать доказательств и прижать своего руководителя к стенке. Только Джоуглин был хитрый и опытный, поймать его ещё сложнее, чем того же Поркина. И это один Джоуглин, а подобных ему мини-начальников в Аврорате было больше десятка человек.

— Обыкновенно, дома. Затишье у нас. — Зевок. — Я вот тоже через пару минут пойду. Один только ты маешься.

Что маялся Джек, по мнению Дэниэлса, дурью, не прозвучало, однако из контекста прекрасно считывалось. По позвоночнику Джека прошёл электрический ток. Все сговорились, что ли, унизить его и взбесить? Завистливые гады!

— Иди-иди, — пробормотал он, но так, чтобы Дэниэлс за перегородкой не услышал. Настроение и так ни к чёрту, но драка в его планы всё-таки не входила. — Без тебя дышится лучше.

Тот в самом деле через пять минут радостным голосом пожелал хорошего вечера. Когда за Дэниэлсом закрылась дверь их кабинета, Джек откинулся на спинку стула и уставился на подрагивающее пламя свечи. Он недоумевал, как в волшебном мире до сих пор существует Лютный? Глупый вопрос. Ну а как с такими работниками бороться с преступностью? Если каждому лишь бы убежать домой поскорее. Скорее нужно удивляться, как они ещё умудрялись кого-то арестовывать. Милостью Мерлина, не иначе. Ох, прав был Дамблдор, когда рассказывал, что волшебному миру нужны перемены и другие волшебники, юные, смелые и здравомыслящие. Только одному Джеку не справиться, тут целая когорта нужна, чтобы выкинуть всех Джоуглинов и поставить на их места нормальных парней. Если Аврорат так же работал и раньше (а как минимум человек десять здесь застало явление Того-Кого-Нельзя-Называть), то неудивительно, что разбираться с главным преступником современности пришлось ребёнку. Руки просто опускались, если честно. Год прошёл, год, как Джек тут, а результаты его работы — существенные, разумеется, — только сегодняшний арест. Так-то их тройка под командованием Джоуглина вроде и патрулировала Косую аллею, и шерстила всякую шваль в Лютном, некоторые представители которого иногда настолько борзели, что выбирались из своего района и начинали шантажировать торговцев на Косой… только Джек всё равно не был доволен. Хотелось нормально работать, в конце концов! Отправлять за решётку воров и убийц, мошенников и не слышать насмешек, что за усердие им не платят и не стоит так уж сильно напрягаться. Старший аврор Джоуглин очень не любил напрягаться на службе, хотя вроде как барсуков-хаффлпаффцев характеризовали трудягами. Кто его знает, может, он был слизеринцем, нарочно упросившим Шляпу отправить его на другой факультет, чтобы никто не догадался…

Да что это с ним? Джек встрепенулся, оторвав наконец взгляд от танцевавшего огонька на фитиле свечи. Ни с того ни с сего в меланхолию ударился. Радоваться нужно! Как только Скримджер узнает, какое дело Джек провернул в одиночестве, сразу вручит ему звание старшего аврора. Джек возглавит тройку, возьмёт под крыло таких же честных и готовых сражаться за справедливость гриффиндорцев, как и он сам, а дальше… а дальше, когда все увидят их работу, то и до следующего продвижения недалеко. Прекрасный план, а главное — действенный и не требовавший переступать через себя: лгать, подхалимничать, угождать и всё остальное, чем не брезговали другие авроры. Джек не собирался им уподобляться, он не для того два года в учебке прозябал, чтобы сломаться и превратиться в подобие окружавших его недо-магов.

Вооружившись пером, он принялся за рапорт. Почему, когда Скримджер так нужен, его вечно не бывает на месте? Сегодня Главный аврор находился на переговорах в Северной Ирландии, а так бы Джек сразу поразил его успешным расследованием, и новая должность была бы в кармане. Завтра — уже не то. Кто знает, в каком настроении Скримджер прибудет в Министерство? Может, он придёт после аудиенции с Фаджем, злой, как сотня драконов, и будет рычать на любого, кто осмелится подойти? Или вообще отправится в новую командировку, а когда вернётся, успех Джека уже забудется, отодвинется его коллегами и какими-нибудь другими происшествиями. Нет, надо верить в лучшее. Как говорится: законченное расследование — половина успеха, а чёткий и аккуратный рапорт — две трети. Писать пришлось не настолько долго, как Джек рассчитывал, и в этом он помог себе сам: заранее систематизировал записи по Поркину по мере его прегрешений. Дольше всего пришлось возиться с кубком. Описать его ничего не стоило, но требовалось доказать, что он украден, а не продавался владельцем. Жаль, что Поркин на встрече с Тузом не озвучил, чей именно герб он опознал на кубке; сколько бы времени удалось сэкономить! А так пришлось призывать Акцио справочник по геральдике и листать его, ища что-то похожее. Нужный герб обнаружился во второй половине книги. Розье. Получается, кубок, который он отбил у воров, принадлежал семейке Пожирателей… Джек поморщился так, словно за раз проглотил дюжину лимонов. Да, неприятно, очень неприятно, когда защищаешь закон и справедливость, а выясняется, что ты делал это в пользу преступников. В нормальной, хорошей семье никто не пойдёт в Пожиратели. Значит, с волшебником изначально что-то не так, с психикой или с головой, а то и всё вместе. Родные должны были остановить, предостеречь, помочь. Не сделали? Тоже, значит, виноваты. В этом плане у Джека Харпера разговор короткий... По крайней мере, так он собирался высказать семье какого-нибудь преступника, да всё не получалось. Вот теперь сбылось. Розье — остался ли вообще кто-то от них? — придётся прийти в Аврорат за своей собственностью после окончания следственных действий, тогда-то Джек с ними и побеседует.

За работой, которой в кои-то веки никто не мешал издевательскими комментариями, и настроение улучшаться начало. И даже то, что рапорт пришлось дважды начинать сначала, потому что Джек сажал на пергамент кляксу (он до сих пор испытывал проблемы, когда приходилось писать пером), ничуть его не расстроило. Он же задержал не карманного воришку, а серьёзного скупщика краденого! Да если Поркина расколоть, то такие ниточки потянутся, половину Лютного можно в Азкабан отправлять. Золотая жила! Вероятно, затем придётся поделиться лаврами с коллегами, наверное, с Скримджером: не сможет Главный аврор оставаться в стороне, когда его рядовой сотрудник будет выкорчёвывать шваль из Лютного. Но Джек был не в обиде. Он в принципе не жадный, если просить, а не требовать и не наглеть, так что поделился бы со Скримджером славой, особенно, если бы это помогло продвинуть идеи относительно работы Аврората. Мечты-мечты! А завтра они воплотятся в реальность. Джек настолько увлёкся, что под конец даже стал насвистывать очередной шлягер Селестины Уорлок: что-то про белую мантию и чёрного кота... или наоборот? Джек не интересовался магической эстрадой и не следил за ней, но Уорлок обожали супруги всех женатых авроров, так что поневоле получалось быть в курсе, когда коллеги начинали обсуждать волшебную певичку.

Закончив, он с удовлетворением оглядел дело рук своих. Три свитка пергамента исписать, при его-то убористом почерке и нелюбовью к бумажной волоките, — подвиг почище ареста Поркина будет. Хотя количество свитков, естественно, неважно. Их содержимое — вот то, что имело значение. Сегодня Джек не просто преступника задержал полностью самостоятельно. Он новую страницу в своей жизни начинал. Он больше не какой-то там желторотик-аврор, краснозадый, как его обозвал Поркин. Джек — полноценный служака, получше даже многих, потому что, например, те же Уолтер и Джоуглин из него тройки или МакФрай ни в жизнь бы такое не провернули в одиночку. Вообще не захотели бы, не подумали, что это возможно. А Джек —смог. Сел, распланировал и сделал, ничего сложного. Скримджер не мог этого не оценить. Джек очнулся от своих мечтаний на том моменте, когда Главный аврор, тряся ему руку в крепком рукопожатии, предложил своё кресло, и взъерошил короткие волосы. Фыркнул, смеясь над собственной наивностью и полётом фантазии. Да, конечно, так уж Скримджер и уступит должность рядовому аврору. Джек, пока Хогвартс не закончил, тоже верил, что в Министерстве магии легко сделать карьеру, главное иметь талант, трудолюбие и ответственность. Однако это оказалось не так-то просто. Даже имея нужные качества и многие другие, можно было десятилетиями сидеть на одной и той же должности, просто потому что другая никак не освобождалась. Маги жили долго и до последних дней сохраняли ясность ума, потому с работы увольнять их никто не спешил, а молодым деваться было некуда. Несправедливо? Ещё как!

Когда он вышел из кабинета, было уже четверть девятого вечера. Не настолько поздно, как Джек предполагал. Это в принципе трудно — определять время суток в помещении, которое находится под землёй; неудивительно, что его биологические часы постоянно сбивались. Подставив лицо пока ещё тёплому сентябрьскому ветру, Джек прикрыл глаза, на мгновение раздумывая, что делать. Денег осталось немного, почти в обрез, но сегодня же праздник как-никак! Такое достижение следовало отметить. Его желудок, подслушав мысли, согласно заурчал, и Джек, вздохнув, отправился не к себе домой, в квартиру над лавкой Джимми Кидделла, а в «Дырявый котёл». Там и еду можно купить приличную, и огневиски. Хотелось бы, конечно, оказаться в заведении позначительнее, чем грязный паб-забегаловка, но из всех заведений еды на Косой аллее это единственное хоть как-то соответствовало запросам Джека.

— Ты сегодня просто светишься, Харпер, — сказал ему неизменный бармен Том, собирая заказанную еду с собой. Джек выбрал половину пастушьего пирога, мясное рагу и на сладкое кусок шоколадного пирога. Бутылка с огневиски уже была упакована Томом в небольшую корзину. — И не было тебя давно. Премию получил? Или женился?

— Жениться мне пока рано, я ещё свою женщину не встретил. А премия... Ну, надеюсь, что дадут, — поразмыслив, Джек решил, что имеет полное право похвастаться, и небрежно опёрся локтем о прилавок. — Я сегодня одного субчика из Лютого арестовал. Крупная шишка. За такое знаешь, что светит? Нашивки старшего аврора!

— Ого! Ну, поздравляю, Харпер, заслужил. Ты пацан серьёзный, что-то реально делать пытаешься, в отличие от большинства наших красноза... авроров, я хотел сказать, авроров. — Том нервно посмеялся. — Короче, кого продвигать, как не тебя?

В лести бармена было что-то тёплое, странно искреннее, что от него вряд ли и ожидалось. Лично для Тома Джек пока ещё не сделал ничего, чтобы заслужить горячую благодарность. Очень могло быть, что Джек ему однажды и помешает: «Дырявый котёл» и сам Том выглядели идеально для участия в мутных преступных схемах, например, для той же торговли краденым. Недаром же он чуть не обозвал Джека краснозадым как величали авроров некоторые слои населения. Понятно, Том подлизывался, чтобы его в будущем не тронули.

Поднявшись в свою квартиру (квартиру, ха, комнату скорее), Джек зажёг свечи и наспех переоделся. Надо бы и в душ сходить, но это же нужно наколдовывать воду Агуаменти, греть её другим заклинанием, да ещё и следить, чтобы она не выплёскивалась из доисторического чугунного корыта, что именовалось тут ванной. Сегодня, израсходовав все силы, и моральные, и физические, Джек на такой подвиг был не способен. Вот уж за что он действительно готов был выписать претензию волшебному миру, так это за жильё и отсталость в бытовом плане. У маглов давно уже во все квартиры сантехника встроена, горячая вода подведена, не нужно извращаться, чтобы помыться. А в его съёмном жилье, слава Богу, что унитаз имелся, подведённый к коммуникациям, настолько древним, насколько же и ванна. В других квартирах на Косой аллее, он узнавал, и того хуже: либо унитаз ни к чему не подключён, и нужно было, сходив в него, пользоваться Тергео и Эскуро, либо вообще ночная ваза стояла для справления нужды! Ну, по сравнению с ночной вазой и ванна без водопровода как-то забывалась, и полное отсутствие кухни. Джек, когда навещал родителей, всегда подолгу зависал в ванной, будто русалка какая. А что? Кран повернул, и вода нужной температуры сама на тебя льётся, и не нужно дирижировать волшебной палочкой и мочалкой. Красота же!

Решив перенести водные процедуры на утро, Джек распаковал принесённую еду, налил огневиски в чистый стакан (имелся у него и такой) и слопал угощение за пять минут. Позже, оглядывая оставшиеся от пастушьего пирога крошки, он огорчённо недоумевал, как же опять так вышло, ведь хотел же растянуть, посмаковать и попраздновать. И вот — и угощения нет, и чувство голода никуда не делось. У Джека вообще были сложные отношения с пищей: её, сколько он себя помнил, всегда не хватало. Его из-за этого ещё в младшей школе странным называли, даже больным: Джек Харпер ел всегда много, а ни на унцию не поправлялся. Одна из школьных учительниц, миссис Джонс, даже пыталась доказать родителям, что у него глисты... Джек тряхнул головой, выкидывая из неё неприятное воспоминание, и отхлебнул огневиски. Придётся цедить один алкоголь и надеяться, что завтра головная боль его не убьёт: денег не осталось ни на закуску, ни на антипохмельное. Да… в маленькой полутёмной-полусырой комнатке, в одиночестве на пару с бутылкой праздновать повышение, которое наконец-то оказалось не за горами, — всё-таки это не то, о чём Джек мечтал. Но глупо унывать, когда завтра всё изменится! За признанием придут друзья, нормальные коллеги, самоуважение, гордость родителей, в дальнейшем — перемены в жизни всей страны, уж Джек-то постарается. Чёрт, как ни крути, а дела у него довольно-таки неплохи!

Ночью глаз Джек так и не сомкнул. Он просто не мог прекратить думать, как всё произойдёт, что скажет ему Скримджер, как отреагируют коллеги. Джоуглин от зависти и злости так свои карие глазёнки вытаращит, что они у него лопнут. Ему-то больше всех не понравится, что Джек выйдет из-под подчинения. Наконец-то! Джек так долго мечтал, чтобы этот мелочный, безынициативный и работавший как будто ради одних взяток аврор перестал быть его начальником! Воображая себе его перекошенную рожу и завистливые лица остальных авроров, Джек и не заметил, как начало светать. Он подскочил с постели как ошпаренный и заметался по квартире, хоть и не опаздывал. Скримджер обожал приходить рано, и если Джек его подкараулит с самого утра, пока ещё никто не испортит главе Аврората настроение, шансы на успех ещё больше возрастут. Джек бы успел, но пока он собирался, пока надраивал ботинки, приводил в порядок форменную мантию и цивильный костюм вместо свитера и джинсов, в которых привык бегать, до начала смены остались какие-то жалкие пятнадцать минут. Пятнадцать минут, а Джек собирался быть в Аврорате ещё час назад!

Секретарь Скримджера Холлсен сообщила, что Главный аврор уже отбыл на какое-то совещание. Джек испустил тяжкий вздох. И никого же не обвинишь, кроме себя. Сам застрял, пока одежду чарами чистил и отглаживал.

— Надолго? — без особой надежды спросил он.

Мэгги хмыкнула.

— В этот раз он решил тебе не докладываться, Харпер.

Могла бы и не язвить, зараза. Разве Джек виноват, что единственный всегда ждал возвращения Скримджера на рабочее место, а остальные исповедовали принцип: чем дальше начальство, тем лучше? В присутствии шефа народ хотя бы работал! Неважно как, но работал!

В отсутствие руководства Джек решил проведать Поркина в камере. Не взыграла ли у того совесть, не готов ли он раскаяться и всё рассказать? Джек на него вчера всё своё красноречие извёл, убеждая сознаться и назвать имена подельников. Правда, чистосердечное признание облегчало вину только у маглов, а Визенгамоту на это было плевать.

Он недоверчиво уставился на пустую камеру, замерев посередине движения. Поркина же не могли вызвать на допрос, Джек ещё никому о нём не докладывал. Может… может, он камеры перепутал? Однако весь отсек с камерами временного задержания пустовал, весь.

Бегом вернувшись на пост дежурного, которым уже был Дерек «Рыжий» Хотчинс, Джек грудью налетел на стойку. Хотчинс шарахнулся назад и чуть не опрокинулся со стулом на пол.

— Поркин где?!

— Чего орёшь? Выпустили твоего Поркина.

У Джека словно сердце остановилось в этот момент, а в лицо пыхнуло жаром чистого пламени. Кто выпустил? Как? Почему?! Кто влез в его расследование? Сволочи! Самые настоящие сволочи!

Не дожидаясь, пока Хотчинс сообразит, Джек рванул на себя лежавший на столе журнал регистрации. Нет, это не могло быть правдой. Это шутка, дурацкая шутка позавидовавших ему коллег! Строчки прыгали перед глазами, рукописный текст — у Джонсон был жуткий почерк с завитушками, — отвлекал внимание, пока Джек отчаянно искал нужную запись, молясь про себя, чтобы её не оказалось. Ну же, ну же…

— Твою мать… — выдохнул он, обмерев. Со словами из него вышли все силы. — Твою мать!

Коридор до их общего кабинета Джек проскочил в несколько прыжков, на едином дыхании. Ворвавшись внутрь, он на секунду только замер на пороге, ища нужного человека.

— Ты! — Джоуглин, беседовавший о чём-то с Уолтером, лениво повернулся на крик. Наплевав на субординацию, должность, на всё, Джек подлетел и вцепился в его плечо, вздёрнув на ноги. — Ты! Зачем ты выпустил Поркина?!

Насмешливое выражение лица Джоуглина ничуть не изменилось, разве что улыбка стала ещё и более издевательской. Краем уха Джек слышал, что гул голосов и шуршание пергамента прекратились, но тишина не наступила: его сердце гремело барабанной дробью целого полка. Как же он хотел вмазать по наглой роже, вытрясти из Джоуглина всю душу, потому что этот человек уничтожил то, что Джек делал столько времени, к чему шёл! Второй раз Поркина не поймаешь, он заляжет на дно и предупредит своих, чтобы не высовывались! Это… это…

— Я арестовал его! Всё было законно!

Старший аврор смотрел настолько уверенно и спокойно, что Джек заводился ещё сильнее, и злость рвалась из него наружу, мешая говорить. Слова прорывались с трудом, как последние глотки воздуха перед смертью, и отчаянные, как мольбы смертника перед казнью. В голове Джека всё путалось, огромной всепоглощающей дырой зияла пустота непонимания. Как Джоуглин мог отпустить Поркина, если Джек всё задокументировал? Он же с самого начала этого дела бумаги вёл с дотошностью гоблина, чтобы никто не подкопался. Расследование должно было быть безукоризненным от и до!

— У меня есть доказательства! У меня…

— Какие доказательства? — Джоуглин скучающе убрал его руку, причём без каких-то ни было усилий. А Джек-то думал, что держал крепко. — Ну, какие, Харпер? Ты задержал торговца, который хотел законно купить у продавца товар. Ты облажался, приятель, а мне пришлось исправлять твою ошибку.

Джек отшатнулся, не веря своим ушам. Джоуглин назвал его многомесячную работу ошибкой?

— Какая нахрен ошибка?! Этот кубок принадлежал Розье! Его украли!..

— Ты уверен? Ты даже не спросил ничего, сразу напал.

Напал?! Джек, кажется, не заметил, в какой момент попал в зазеркалье, в мир, где всё наоборот. Потому что он вчера прервал сделку по продаже краденой вещи, а не честную торговлю.

— Сколько он тебе заплатил?

Снисходительно похлопав его по плечу, Джоуглин сжал пальцы. Это было бы очень больно, но Джек не чувствовал, он ничего не чувствовал, кроме ярости и желания убивать. Так бы и взял урода за волосы и впечатал его башкой в стену…

— Не забывайся, Харпер. Своим маглам будешь такие вопросы задавать.

— Сколько он тебе заплатил? — повторил Джек беспомощно. Он чувствовал, что терял главенство в этой ситуации, что Джоуглин обыгрывал его с поразительной лёгкостью, не оставляя ни шанса победить. Ведь тот не признается, ни в жизнь не признается, что выпустил он Поркина за внушительную сумму галеонов. Ублюдок. Конченый, жалкий, но обладающий властью ублюдок.

— Подумай ещё раз, прежде чем задавать вопрос, Харпер. Из твоего жалования и так уже вычтут компенсацию Поркину за незаконное удержание и клевету. Хочешь совсем без денег остаться за оскорбление начальника?

— Надо уметь проигрывать, Харпер, — хмыкнул Уолтер и, развалившись на стуле, заложил руки за спину. — Юан твои косяки прикрывает, а ты носом крутишь. Морганы на тебя нет.

Джоуглин сделал вид, что смахнул с пиджака Джека невидимую пылинку, и спокойно вернулся за свой стол.

— Бесполезно, Марк. Молодняк мнит себя самыми умными, а как доходит до дела, так — пф!

Это он о нём, осознал Джек, чьё лицо загорелось от унижения и стыда. Молодняка в Аврорате не было уже года два, Джек — единственный выпускник учебки, до сих пор остававшийся на службе. Смеялись над ним… И хоть смех не лился по кабинету, поддерживаемый остальными аврорами, Джеку казалось, что все взгляды прикованы к нему, все смакуют его поражение. От гордости остались одни кровавые ошмётки, от самого Джека — и того меньше. Джоуглин нанёс ему такой удар в спину, о котором Джек и не подумал бы.

— Что молчишь? Больше сказать нечего, Харпер?

— Когда я получу повышение, — процедил Джек сквозь зубы, — я вышвырну тебя вон из Аврората. Тебя и всех, кто такой же, как ты.

— Ну ты даёшь, пацан, — ошалело-недоверчиво выдал Уолтер. — От тебя вообще-то извинений ждут, а ты кидаешься, Морганы на тебя нет.

Джоуглин посмотрел на Джека с такой улыбкой, что его окатило ледяной водой. Сердце в очередной раз сбилось с ритма, но уже от чувства опасности.

— Иди-ка прогуляйся, Харпер. Проветри голову. Ты, видать, совсем перетрудился, раз решил, что тебя когда-нибудь повысят.

— Я честно работаю!

— Несговорчивые и упрямые парни долго не живут. Особенно в начальниках.

В нём не было больше того высокомерия и снисходительности, с которой Джоуглин обращался с Джеком прежде. Чистая холодная ярость, направленная на одну цель — уничтожить того, кто осмелился выступить против.

— Пошёл вон, — велел Джоуглин, и Джек правда не понял, как же так вышло, что он подчинился приказу. — И не возвращайся, пока не остынешь, активист недоделанный.

Джек проиграл. Чёрт возьми, он всё проиграл, позволил растоптать себя, своё расследование, своё мнение, мечты, планы... Ему стоило бы догадаться, что коллеги попытаются вставить в колёса, но Джек и представить себе не мог, что Джоуглин зайдёт так далеко. Если развалившееся благодаря старшему аврору дело — это сродни землетрясению, то все обвинения, что Джек выдал ему в лицо, — самое настоящее цунами. Ублюдок Джоуглин теперь Джеку жизни не даст, он же сам заявил. Одна надежда на повышение, тогда Джек станет с ним на один уровень, однако о каком повышении могла идти речь? Джек кипел, Джек горел, даже глаза пощипывало немного: слёзы, что ли, от обиды накатывали? Всё, чем он жил в последние месяцы, во что верил, резко перестало существовать, остались лишь пепел и дым, разруха, боль.

К обеду о стычке знал весь Аврорат, включая тех, кто не был на месте утром. Джек чувствовал чужие взгляды: насмешливые, возмущённые, сочувствующие, злобные, непонимающие. Больше было тех, кто его не понял и осудил. Коллеги даже не считали нужным снижать голос, обсуждая Джека, так что он знал, что они предлагала Джоуглину сделать с зарвавшимся юнцом. И штраф денежный там был, и докладная Скримджеру, и выговор с занесением. Это были самые безобидные варианты, хотя выговор в личном деле мог в дальнейшем сыграть роковую роль при повышении. Принимать решение о наказании будет Скримджер, но Джек не обманывал себя. Главный аврор не станет проводить дознание или очную ставку между спорящими сторонами, он возьмёт за основу рапорт старшего по звену. Джек там будет выставлен, в лучшем случае, идиотом и неумехой, который настолько не разбирается в законах, что превысил свои должностные полномочия. В худшем же Джоуглин пририсует Джеку свои грехи и превратит во взяточника, который надеялся шантажировать честного торговца. Честного торговца, ха! Да Поркин, наверное, только шнурки завязывал честно, а всё остальное — воровал. И такого человека Джоуглин отпустил на свободу. Верно говорят: рыбак рыбака видит издалека. Наверняка они мигом нашли общий язык, два мерзавца.

Джек тонул в разочаровании и отчаянии. Весь прошедший год и двухлетний курс в учебке у него были связаны руки, он никак не мог изменить сложившуюся в Аврорате систему и работавших там людей. Он думал, что если усердно работать, действительно защищать закон и порядок, это заметят, и тогда он начнёт двигаться по карьерной лестнице. Доберётся когда-нибудь и до такого поста, который позволит калёным железом вычистить всю грязь из Аврората и не позволит свершиться повторению войны десятилетней давности. Думал и ошибся. Здесь в цене было другое: изворотливость, бесчестие, собственная выгода. А как красиво Дамблдор говорил, что в силах таких рядовых волшебников, как Джек, всё изменить! Оказывается, нет. Зачем господин директор, спрашивается, отказался, когда ему предложили стать Министром? Возглавил бы страну и навёл порядок. При нём такие моральные уроды, как Джоуглин, не посмели бы притеснять честных парней. Джек, наверное, чувствовал сейчас то же, что и маги, ожидавшие долгожданных перемен к лучшему в связи с возвращением Мальчика-Который-Выжил. Они были тоже страшно разочарованы, когда тот не приехал первого сентября в школу, а Дамблдор сказал всем, что мальчик и дальше останется на домашнем обучении в целях безопасности. Мерлин, как же всё-таки унизительно и больно! Извиняться перед Джоуглином Джек и не подумает, даже если это будет стоить ему остатков жалования. Не в деньгах дело, а в том, что нормальным считалось спустить дело на тормозах, отпустить преступника, выставить его жертвой, противодействовать своим же коллегам. Выбирая Аврорат в качестве своего будущего несколько лет назад, Джек и представить не мог, насколько всё окажется плохо. Он не мог ничего изменить, потому что зависел от такой твари, как Джоуглин, и выдавить её никак не мог. Это что же, Джек не выдержит и уйдёт из Аврората, а гадёныш останется и будет окружать себя волшебниками, которые разделяют его извращённое понимание профессии аврора? У Джоуглина вообще же сын есть, в Хогвартсе на четвёртом курсе учится, это он такой пример видит каждый день? Нужно всё менять, систему и как минимум половину людей, да кто даст Джеку это сделать? Джоуглин украл у него возможность выделиться и не побрезгует повторить в будущем. Может, правы родители, и стоит вернуться в магловский мир? Но а как же волшебники? Кто им-то поможет, если вокруг сплошные эгоисты? Уходя на обед, Джек долго смотрел на ставший ненужным рапорт об аресте Поркина и испепелил его Инсендио. Да, прямо за рабочим столом в общем кабинете, в присутствии трёх или четырёх авроров за перегородками. Никто, значит, волшебникам не поможет, потому что Джек сегодня потерпел сокрушительное поражение и неизвестно, оправится ли от него. Гордость, уверенность в себе, репутация — он за один раз всего этого лишился. И никто не поддержал его, хотя все знали, каков Джоуглин. Всех всё устраивало...

— Вы одни сегодня, Харпер?

Медленно намазывавший остатки масла на последний скон (выпечка вместо нормального обеда — это всё, на что у него хватило денег), Джек поднял взгляд. Перед ним с подносом в руках стояла Амелия Боунс.

— Да, — буркнул он, не понимая, что от него потребовалось руководителю ДМП. Что, история сокрушительного провала вышла за пределы Аврората, и другие подразделения тоже решили позлорадствовать?

Стоило ему ответить, как произошло нечто неожиданное. Мадам Боунс поставила поднос на столик Джека и, отодвинув соседний стул, невозмутимо уселась на него. Джек следил за ней с изумлением. С аврорами в столовой Министерства редко кто садился, представители ДМП — особенно. Несмотря на необходимость тесно взаимодействовать по работе, авроры на дух не переносили штабных крыс, а ДМП — безмозглых вояк. Джек не был исключением. Если он и приходил поесть в столовую, то подсаживался к своим же; это сегодня вокруг него образовалось пустое место.

Боунс, между тем, разложила приборы и действительно вознамерилась пообедать в его компании. Может, будь Джек меньше расстроен событиями сегодняшнего утра, он попытался найти причину, но он чувствовал лишь то, что над ним хотели опять посмеяться.

— Погода сегодня малоприятная, не находите? — по-светски поинтересовалась Боунс, орудуя ножом и вилкой. Её жаркое исходило паром и умопомрачительным запахом. — Хотя «Пророк» обещает солнце и ясное небо ближе к вечеру.

— Не знаю. Я камином добираюсь на работу и обратно. — Джек хотел ещё добавить, что у него и времени нет на прогулки и любование погодой, но прикусил язык. Слишком уж грубить Боунс не стоило, мало ли, зачем она пришла.

— Вы слишком прямолинейны, Харпер. Избавляйтесь от этой привычки, если хотите иметь нормальные отношения с коллегами и связи.

— Связи работу не сделают.

— Зато могут серьёзно её облегчить или найти другую.

Джек уставился на невозмутимую ведьму напротив. От того, как она аппетитно ела, раздражение на этот нелепый и непонятный разговор растворялось в чувстве голода.

— Мне нравится моя работа, мадам.

— Не сомневаюсь. — Сказано это было ровно и, кажется, искренне. Хотя Джек уже ни в чём не мог быть уверен. — Поэтому, когда Руфус предложил мне несколько кандидатур, я выбрала именно вас.

Боунс замолчала, сосредоточившись на жарком. Джек настороженно смотрел на неё, всё ожидая продолжения, однако его не было и не было.

— Выбрали для чего? — попытавшись успокоиться, спросил он. Уже пришло понимание, что Боунс легко поймала его на крючок интереса, а Джек поддался, но было поздно.

— Вам не сказали? — Удивление ведьмы тоже не казалось наигранным, и потому Джек отрицательно качнул головой. Хоть он и недолюбливал сотрудников ДПМ, мадам Боунс во всём Министерстве слыла особой неподкупной и строгих правил. Она не стала бы обманывать и глумиться. То, что Джек думал так о ней, — со злости. Когда это чувство слегка отпустило, он понял, что у мадам Боунс вообще-то не было ни единой причины обедать с ним. — Так я и знала. ДМП поручено одно очень важное расследование, Харпер, но из-за кое-каких обстоятельств мне нужен в помощь один сотрудник.

Джек помолчал, переваривая информацию. Его хотели привлечь к делу, которое будет вести ДМП? То есть, он станет внештатным консультантом, мальчиком на побегушках или?..

— Вы временно будете числиться в штате моего департамента, — продолжила Боунс, не дожидаясь вопроса. — Я надеюсь, конечно, что потом захотите остаться.

— А что за расследование?

— Этого пока сказать не могу, — ведьма промокнула губы салфеткой. Чёрт, а Джек не заметил даже, когда она всё съела. — Не здесь. Сегодня в три часа в моём кабинете назначено вводное совещание. Приходите и тогда узнаете.

Интерес, как ни давил его Джек, зажёгся сначала беспокойным маленьким костерком, постепенно разросшимся чуть ли не в лесной пожар. У Департамента магического правопорядка приоритетное расследование, для которого потребовалась помощь. Джек, у которого только что отобрали дело нескольких месяцев, унизив, мог поучаствовать в нём. Да это самая быстрая компенсация в его жизни! Он широко улыбнулся, уже готовый заявить, что обязательно придёт, когда осознал очевидное. В ДМП же работают одни штабные крысы, просиживающие штаны в кабинетиках Министерства, пока авроры рискуют своими шкурами каждый день. Работать с ними — как если бы гриффиндорец подружился со слизеринкой. Джека и так ненавидели в собственной тройке, а если ещё и под крылышко ДМП перебраться, Джоуглин и Уолтер поставят крест на всех его попытках заслужить повышение. Они Джека просто заклюют!

— Приказ о вашем командировании уже подписан, — с намёком произнесла Боунс, — но вы можете и отказаться, если хотите. Я никого не принуждаю. Мне нужны маги, которые работают на совесть, и будут работать на меня со всей ответственностью. Поэтому, Харпер, я и выбрала вас.

— Это очень… Я не знаю, — сознался Джек, потерев тыльной стороной ладони переносицу.

Слава Мерлину, мадам есть закончила, не то он бы вообще не смог воспринимать, что она говорила, сосредоточившись на её жарком. Его желудок приготовился издавать руладу за руладой, требуя на обед чего-то более существенного, чем сконы с маслом. Тут ещё вспомнилось, как Джоуглин обещал взыскать с его жалованья за арест Поркина и клевету, ну и себя он тоже не обидит… Джек заскрипел зубами, догадываясь, что в его сейфе в Гринготтсе сегодня прибавится от силы десять галеонов, если вообще прибавится! А в ДМП, интересно, сколько будут платить? По Аврорату ходили слухи, будто жалованье там в два, а то и три раза больше, чем у рядовых авроров, и Джек сам не один раз мысленно проклинал более удачливых и богатых коллег. Стать одним из них? Звучало и соблазнительно, и очень даже по-предательски. Гриффиндорцы же своих не предают.

— Решайте, Харпер. Не буду скрывать, — Боунс посмотрела прямо на него, — я бы хотела, чтобы вы оказались у меня в Департаменте. Такому, как вы в Аврорате, не место. Вы либо сломаетесь, либо уйдёте. Обе перспективы не самые лучшие, мягко говоря.

Вздрогнувший Джек в растерянности отвёл взгляд в сторону. Как, чёрт побери, она пробралась в его мысли? В ворохе того, что крутилось в его голове после сегодняшнего утра, была и подобная догадка: что у Джека в Аврорате лишь два пути — уйти или стать таким же, как остальные. Однако даже это мешало поверить, будто она искренне была заинтересована в нём, как в сотруднике. Джек уже остро пожалел о том, что брякнул «не знаю», не подумав. Он не собирался предавать своих, ни в коем случае, но перспектива нового расследования, на которое позвали именно его, не Уолтера, не Джоуглина, не Долиша, а простого аврора Джека Харпера, маячила перед носом как нечто невероятно интересное.

— Приятного вам аппетита, Харпер, — сказала Боунс, поднимаясь. — Я всё-таки жду вас к трём.

С её уходом Джек словно отмер. Посмотрел на оставшийся чай и допил его, в мгновение ока. Предложение Боунс оказалось сродни ветру, который раздувал фитиль у фейерверка или бомбы, Джек чувствовал себя такой бомбой. Шутка ли, практически именное приглашение! Однако это на одной чаше весов, вторая же включала в себя презрение от Аврората и, скорее всего, такое же презрение от ДМП. Джек попытается одной жопой усидеть на двух стульях. Как бы не получилось так, что потом ему никуда уже не получится приткнуться.

Бегом он вернулся на свой этаж. Джек верил мадам Боунс, но всё же хотел удостовериться, что его действительно прикомандировали к ДМП. Мэгги Холлсен, секретарь Скримджера, без споров продемонстрировала ему приказ, ещё и удивилась, почему Джек ничего не знал, а он догадался почему. Объявить о временном переводе должен был старший аврор его тройки, то есть, Джоуглин, но тот бы скорее удавился, чем передал предложение Боунс. Завистливая скотина! Ни себе, ни людям. Джек ещё больше убедился в том, какой сволочью был старший аврор Джоуглин, когда по возвращении на рабочее место обнаружил копию того приказа. На пергаменте имелось несколько жирных клякс и большущее небрежное пятно от чая или кофе. Ну, замечательно! Джека так пробрал этот обман, что он сунул свиток в самый нижний ящик стола, чтобы поскорее забыть.

Если Джек откажется, то будет и дальше прозябать в тени взяточника Джоуглина. Участь его, как предположила Боунс, будет весьма удручающей. На фоне этого сотрудничество с ДМП приобретало фактически спасительное значение. И расследование! За год работы в Аврорате Джек единственный раз нормально расследовал преступление, когда сам вёл дело Поркина. Остальные либо спускались, в конце концов, на тормозах, либо ни к чему не приводили. Карманников, просто воров, проституток и прочей гадости в Лютном как было запредельное количество, так и оставалось. Может, в ДМП по-другому? Не похожа была Боунс на человека, которому нужна видимость деятельности, а не результат. Что бы ни думал Джек о ДМП, засиделись они в кабинетах или нет, это реальный шанс распутать какое-то немаловажное преступление и помочь людям. Джек колебался бы, наверное, до самой последней минуты, отведённой ему, если бы Джоуглин не принялся в полный голос обсуждать с Уолтером этот злосчастный перевод. После фразы о том, что ДМП и сама мусорная структура и отбирает к себе самых бесполезных, Джек просто встал со своего места. Из-за одной перегородки на него насмешливо и выжидательно смотрел гад Джоуглин, из-за другой — исподлобья поглядывал Уолтер, готовый кинуться и скрутить, если что. Джек закипел моментально от понимания, что что, наверное, уже не закончится, и его будут доводить, пока, как сказала Боунс, не случится одно из двух. Но хрена с два Джек позволит себя сломать.

Ровно в половину третьего он постучал в дверь кабинета мадам Боунс. Чтобы попасть к главе ДМП, пришлось пройти всего один коридор за пределами зала Аврората и ещё один — уже внутри самого Департамента. Джек прежде не бывал там и почему-то думал, что в ДМП всё устроено так же, как и в Аврорате: один большой зал, разделённый перегородками. Тут же коридор, что вёл к Боунс, был усыпан дверьми. От гордости Джек выпрямился и расправил плечи. То-то же, Джоуглин и Уолтер будут ютиться в их отсеке, за бумажными перегородками или тканевыми ширмами, а у жалкого, по их мнению, Джека Харпера будет свой собственный кабинет! Джек уже занёс руку над дверью, уже постучал, когда его озарили одновременно две простых мысли. Во-первых, что, если таинственное расследование Боунс как-то связано с деятельностью Аврората, и Джеку придётся копать под своих же? А во-вторых — и он не понимал, какая из двух мыслей поражала больше, — какие, к чёрту, расследования у ДМП, если они сидели по кабинетам и придумывали законы?

— Харпер, — открывшая дверь заклинанием Боунс довольно улыбнулась. — Рада, что я в вас не ошиблась. Проходите.

Джек шагнул внутрь, слишком ошеломлённый догадками, чтобы рассматривать место, где оказался. Но если он пришёл на совещание, у него же будет достаточно времени, чтобы осмотреться? Ну, наверное. Пока Джек, растеряв изрядную долю своей уверенности и решимости, притулился на одном из стульев, что стояли вдоль стены и предназначались для посетителей.

— Вы немного раньше, но ничего. Рострон вот-вот будет, тогда и начнём. — Боунс заняла своё место за столом. Кажется, ещё немного, и она бы светиться начала от хорошего настроения. — Джек, — позвала она, и он с удивлением поднял голову, не ожидав услышать своё имя, — я правда рада, что вы здесь.

Услышать такое от женщины, о которой в Министерстве отзывались не иначе как о суровой и несгибаемой руководительнице, оказалось неожиданно и нелегко. Джек почувствовал, как загорелось лицо от прилива крови и смущения, и все вопросы, которые он хотел задать мадам, резко вылетели из головы, будто по щелчку. Впервые, чёрт возьми, ему искренне радовались, впервые Джек чувствовал, что он по-настоящему важен и нужен… Как здорово было бы, происходи всё это в родном Аврорате.

— Мадам, а всё-таки… что у вас за расследование?

По тому, как Боунс усмехнулась, стоило ожидать какого-нибудь очередного нравоучения. Однако лучше бы было нравоучение, потому что Джек услышал то, чего совершенно не ожидал:

— Мы должны найти Гарри Поттера.