Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/668f9d54-4b2d-46e4-9d41-74b5ac54e913?share=post_link

Вот он, этот момент, к которому я грёб, настал.

«Что дальше?» - можно было задать резонный вопрос, но план уже запущен, и фарш начал сыпаться из шнека мясорубки. Оставалось лишь ковать железо, не отходя от кассы. Тем более Сангвиний сам желал этого, но для начала нужно было сделать ещё один шаг. Броня!

Было бы глупо потерять полученный с трудом козырь из-за случайности, поэтому вопрос защиты стоял в повестке дня. Обычный доспех белокрылому не подходил по понятным причинам. Банально пойти по проторённому пути, взяв комплект терминаторской брони и модифицировав его, было нельзя из-за крыльев и полётов.

Поэтому, пока Отец взял Ангела в оборот, чтобы составить уже мне рекомендации для его последующего обучения, я стал ломать голову в этом направлении, отметившись на официальном представлении. Если мне потом придётся пообщаться в кулуарах, то Сангвиния двор утащит на неделю, не меньше, отчего начинаешь ценить скомканное собственное представление. В общем, не одними интригами при троне сыты, так отчего не заняться доспехом?

Делать мне это тем более было не с нуля. Император успел как поучить, так и пообщаться с братом, поэтому знал про его особенности, естественно подумав в том же направлении. Отец во время перелёта подготовил часть основных механизмов и каркаса, в общем всё, что можно было сделать без подгонки. Взяв заготовки, я оккупировал мастерскую на флагмане Императора, ведь только там были инструменты, позволяющие работать с ауромитом наилучшим образом, забрав только свои материалы.

Каркас я дополнил сеткой из адамантия, не сильно увеличив вес, что было критично. Другой материал просто не имел такой прочности на изгиб, а гибкость в воздухе спасает, это я могу сказать как летающий на реактивном ранце. Один раз получил пулю в кишки, так на всю жизнь хватило!

Поддоспешник сделал из пси-шёлка и психокости с гелиевым подбоем, в который добавил ноктилитовую пыль, сформировав из неё псионную матрицу. От заклятия высшего демона полностью не спасёт, но здорово смягчит удар, хорошо гася импульсы и нивелируя заброневые повреждения.

Сами бронепластины отлил из ауромита, но не монолитного, а вспененного, угробив большую часть времени именно на это, формируя ячеистую структуру телекинезом, дабы обеспечить рассеивание тепла и дополнительно усилить амортизацию. Вместо того чтобы быть пробитой, пластина сперва изогнётся и сомнётся, уменьшая силу удара.

Всё это дополнил генератором пустотного щита. Не абы каким, а выменянным задорого из хранилищ Марса, что по стоимости обошлось в густонаселённую планету. Архиотех, чтоб его. Помня, как сам бился против врага с пустотником, добавил старый добрый Железный Ореол.

Можно было и остановиться, но паранойя, разыгравшаяся не на шутку, пока мучился с совмещением систем, родила ещё одну идею. Доспех украсили рубины-проекторы, в которых я замаялся гравировать руны для Доспеха Чародея, выплавляя их внутри камней. Нудно, но решение было вполне очевидным и относительно лёгким в исполнении с моим-то контролем.

А вот над защитой крыльев пришлось повозиться так повозиться. Пластины на косточки - это хорошо, но накладки на маховые перья из хитина и тонкая, почти невидимая сетка из адамантия, не мешающая перьям, с добавлением алмазов растягивали защитные поля и на них. Ещё лучше.

Оставалось вкорячить в горжет лишь один элемент, про который знать никому не положено...

Сколько я потратил на него времени и сил, готовя заранее, даже страшно подумать, хотя по факту это обычная Слеза Иши, только заряженная под завязку моей силой с вложенным заклятием, которое должно сработать лишь в случае гарантированной смерти оператора. Замещение, вот как называлось то заклинание.

То-то Хорусу будет сюрприз, когда, решив добить Ангела, он получит меня на продолжение банкета. Самого же Сангвиния переместит метров на двадцать в сторону. Можно было бы ещё для страховки сделать канал, чтобы душу в случае чего втянуло, да только не получится.

Дух примарха он удержит минуты две, а потом взорвётся. Такое я себе встроил в доспех, чтобы в случае чего рвануло так рвануло, если иного выбора не останется. Хороша была идея, но обычный камень души никак не подходил в качестве вместилища, а те, что подходили, попробуй отними у остроухих.

Они даже в своих книгах умудрились про них написать с придыханием, описывая их глубокий чёрный цвет, перед которым меркло описание злополучного дуба! Любят уж очень остроухие витиевато и с рюшами всё делать...

***

Белые крылья с хлопком расправились, развернувшись во всю свою ширь. Сангвиний прислушивался к своим ощущениям, двигая руками и ногами, пробуя своё тело в новом для себя облачении.

— Ничего не давит и не тянет, — произнёс он, взмахивая крыльями и взлетая, подняв небольшой поток ветра.

С непривычки слегка провалившись в воздухе из-за немного потяжелевших крыльев, Ангел, пролетев пару кругов на бреющем полёте, вернулся к Магнусу, терпеливо ожидающему его вердикта.

— Всё просто отлично! — звонко возвестил он, приземляясь.

Взгляд Сангвиния невольно зацепился за маховые перья, которые из-за накладок были как будто припорошены алой кровью. Выглядело необычно, но красиво, невольно навевая воспоминания о сне между правдой и явью.

«Будет напоминанием, как легко можно потерять собственную душу, даже не думая об этом», — промелькнула в его голове мысль, навеянная памятью.

— Это радует, — ответил ему чародей. — Копьё тебе сделаем уже вместе. Если броню ещё можно на глазок и без примерки изготовить, то с оружием такое просто невозможно.

Магнус движением руки призвал фантом, который принял форму копья.

— Эта вещь тебе не раз спасёт жизнь, как бы не больше, чем доспехи, отчего она должна не просто идеально лежать в руках, а быть их продолжением, — с каждым словом у фантома менялось древко или остриё. — Более того. Со временем эта вещь станет неотъемлемой частью тебя. Если сперва воин подстраивается под своё оружие, то потом, с годами опыта, уже клинок подстраивается под движения мечника. Сложно объяснить, но через сотни битв ты, брат, поймёшь, в чём скрыта разница...

— Я ещё раз хочу сказать тебе спасибо, брат... — начал было Сангвиний, но его прервала поднятая рука Магнуса, которая стёрла фантом, развеяв его как утренний туман.

— Между нами не должно быть долгов. Не раз и не два мы будем прикрывать друг другу спину. Поэтому одного раза было достаточно, — улыбнулся чародей, но его глаза остались серьёзными. — Красиво и безмятежно у тебя дома...

Поняв, что брат сознательно перевёл тему, Ангел не стал ничего отвечать, а просто вместе с ним насладился видом бескрайнего зелёного моря трав, специально запечатлев в памяти каждую травинку, пропитанную его трудом и трудом множества людских рук. Вместе они сделали настоящее чудо, потом и кровью преобразив пустыню в луга.

С прибытием Императора и Магнуса вскоре появятся самые настоящие леса. Они привезли в подарок Сангвинию, помимо горы нужных для примарха вещей и книг, ещё и саженцы деревьев, собранных практически со всех уголков разрастающегося Империума.

Некоторые саженцы несли на себе бирки, повествующие о том, кого следовало благодарить за дар. Как сказал ему брат, это дань вежливости множества аристократических домов и правительств миров, ведь все хотят иметь благосклонность одного из сыновей Императора. «Всё меняется, но только не игры власть имущих вместе с человеческой природой», — ответил Ангелу чародей, стоило тому удивиться такому обилию фамилий и родов, сразу ответив на все вопросы.

— Что дальше? — спросил Сангвиний, нарушив пасторальную тишину природы.

— Урок, — хмыкнул брат и наставник, начав набивать трубку. — Формулируй вопрос так, чтобы получить нужный ответ. Привыкай к тому, что твои слова через тысячи лет продолжат иметь смысл... А...

Чародей поджёг табак язычком пламени, скривился и продолжил уже с долей ехидства:

— К этому факту я сам привыкнуть не могу. Сколько ни живу эту жизнь, но всё гляжу на прошлую, чтоб её, эту философию! Короче, просто живи сегодня, помни прошлое, смотри в будущее на пару шагов вперёд. Всё остальное... Тлен, — выпустил пару колечек дыма Магнус.

— Всё-таки ты выглядишь куда живее, — улыбнулся Ангел, внутренне посмеиваясь над столь быстрым преображением брата из философа в ехидного прагматика. — Благодарю за урок, и всё же, что дальше у нас по плану?

— Настойчивый. Это хорошо, — снова затянулся табаком чародей. — Я знаю, что тебя тянет к твоим сыновьям... Даже такой кремень временами, как Дорн, ощутил бы это! Только делать этого в ближайшую пару дней я не советую. Вспомни тех же Имперских Кулаков, которые внезапно обрели своего отца в бою! Я думал, на волне эйфории они к варпу мир-корабль голыми руками по кирпичику разберут.

Магнус создал новый фантом, иллюстрируя свои слова.

— Твоим надо чутка пообвыкнуть быть в твоей ауре, чтоб чего не вышло, хоть я и подозреваю, что дую на воду. Тем более сейчас на кораблях царит кавардак. Пусть они специфичные, мягко говоря, но каждый легионер хочет предстать в идеальном виде перед отцом. Для них это эпохальное событие, — закончил свою мысль чародей.

— Хорошо, но заставлять ждать их больше необходимого я не хочу, — с некоторым усилием согласился Ангел, понимая правоту брата.

— Поэтому я тебя познакомлю с нашей матушкой, уж больно она хотела на одного ангелочка посмотреть своими глазами, — проворчал Магнус. — Готовься. Беседы она будет перемежать с уроками и анализами, да и результаты окажутся на столе у Отца. Как бы крылья в твоей конструкции ни были запланированы, примерно как моя необычная седина. Варп на то и варп, что опасен и непредсказуемо воздействует, отчего лучше всё проверить.

— И тут я полностью согласен, — согласился без всякого внутреннего протеста Сангвиний.

К своему удивлению, он предвкушал встречу, ведь иметь семью, пускай и такую странную, было для него... приятно. Было что-то такое в этом для выросшего в почти полном одиночестве.

***

Я подозревал, что матушка возьмёт Сангвиния в полный оборот, но её рвение даже меня немного пугало. Сколько с ней общаюсь всё не привыкну как у неё порой быстро переключаются режимы.

Эрда могла быть мягкой, а через секунду пугать до мокрых штанов, и это не красное словцо. Чего говорить, вечная мягко и непринуждённо почти отучила меня материться даже в мыслях, воспитывая как сына, от чего даже ворчать не хочется, если честно.

Все мы родом из детства, и будучи в детдоме мечтал об такой маме, а не той, что была. Помнил, пускай и совсем мелким был настоящую, от чего не получалось сделать себе иллюзию…

— В последний раз я тебя видела совсем малюткой, — только и успела сказать женщина, прежде чем Ангел опустился пред ней на одно колено и не обнял, осторожно, словно хрупкую вазу, но искренне.

Пусть жест был больше похож на прыжок в воду, да и брат явно старательно соизмерял силу, только общее ощущение момента это не испортило. Увидев это, я тактично откланялся, молча покинув обоих. Лабораторию перепроверить.

— Здравствуй, Отец, — только и оставалось мне поприветствовать Императора, одетого не в золотой доспех или тогу, а в одежду медика.

— Здравствуй, Магнус, — был мне зеркальный его ответ.

Отец и голову не повернул, продолжая диагностику и калибирвроку оборудования. Это говорило куда больше слов, впрочем и не удивительно. Все вечные были склонны вести разговор молча, мастерски оперируя смыслами, действия и окружением. Странным было бы, если бы деспотичный и холодный Император просто бы оставил на самотёк состояние своего инструмента.

Может быть где-то в глубине он привязывается к нам, примархам, но слишком глубоко, большей частью именно играя в отношения «отец-сын». Сам Император не скажет, а лесть к нему в душу страшно уже мне. И так некоторыми действиями хожу по грани дозволенного.

— Тебе нужно ускорится, — сказал он в пустоту, когда я присоединился к приготовлениям. — Грядут новые перемены.

— Разведка только определила район, — мгновенно понял про что говорит Отец, а особенно про то, о чём он умолчал. — Декорации уже готовы. Осталось пригласить все действующие лица.

— Альфарий тебе поможет. Я же отправлюсь в иное место, — снова его фраза таила слишком много смыслов.

— Может? — сам играю смыслами, давая туманный намёк.

— Нет, — зарубил на корню очередную попытку отправится с ним за тем братом в могильном мире Отец.

Естественно, я рассказал всё, после чего Император запретил предпринимать что-то. Интуиция и дар шептали, что Отец подчерпнул из моих ощущений куда как больше, чем я сам, нашёптывая о благоприятном прогнозе. Этот раунд за душу брата выиграем мы, если нигде не ошибёмся.

— Осторожней, — произношу это слово, но оно было рождено не проявлением опасений или заботы.

— Он познает всё сам, — и снова многозначный ответ, который просвещённый поймёт однозначно…