Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/a8c3d543-f217-457b-a09f-68cf799303fd?share=post_link

_______________
Величественный зал Гелиополиса сегодня был наполнен шумом.

Место собраний высшего офицерского состава Детей Императора было под стать убранству их флагмана «Гордость Императора», величественного линкора класса «Глориана».

Зал был похож не на творение искусных ремесленников, а на место обитания несуществующих богов.

Фрески украшали его куполообразный свод. Они были столь искусно прорисованы и столь детальны, что, глядя снизу, даже космодесантнику было трудно объять взором всю виртуозность тончайших подробностей.

Из верхней точки купола вырывался мягкий луч звёздного света, сфокусированный, нисходивший на пол золотой волной и отражавшийся от его глянцевого блеска.

Наливные полы цвета хладного космоса таили в себе отполированные частички мрамора и кварца. Они сияли в золотистом свете подобно звёздам, придавая чёрному материалу ощущение величия безбрежных просторов межзвёздной пустоты.

Округлые стены были украшены пилястрами из зелёного мрамора, меж которыми покоился пурпурный шёлк знамён Третьего легиона. От этого зелёного великолепия вниз спускались ряды белоснежных скамеек, на которых во время собраний восседали легионеры.

Этот зал был местом, где ковались победы Детей Императора ещё до того, как звучали первые выстрелы в битвах. Его просторы могли принять сразу две тысячи слушателей, но сегодня он был почти пуст. Лишь пылинки, плававшие в воздухе и подсвеченные золотым светом, составляли компанию спорщикам.

Воздух наполняли благовония, аромамасла и гул голосов, силящихся доказать свою точку зрения и повергнуть чужое мнение ниц…

— …поэтому это плохая идея, — спокойно закончил Люций, хотя в его душе кипел гнев, сдерживаемый стальной волей.

Последние слова мастера клинка встретили одобрительным гулом.

Даже суровый Риланор, выбравшийся ради такого повода из хладных объятий саркофага дредноута, выразил поддержку прозвучавшим доводам. Хранителю традиций было тяжело пребывать в мире живых даже после всех процедур, проведённых над его телом специалистами из Тысячи Сынов. Однако до этого, будучи погребённым в саркофаге, воин, покрывший себя неувядающей славой, активно участвовал в жизни легиона. Сейчас, превозмогая боль и неудобства, Риланор одним лишь своим присутствием выразил уважение и поддержку Люцию.

Сам мастер клинка был за это благодарен. После сознательно принятой аскезы воин, забывший о бахвальстве со дня экзекуции, пытался уберечь своих братьев от собственных ошибок.

Все увидели перемены в ранее наглом и высокомерном дуэлянте, однако немногие заметили за ними истинную суть. В основном идеалы, исповедуемые новым Люцием, разделяли ветераны Детей Императора, неосознанно собравшиеся вокруг хранителя традиций, что было видно и на сегодняшнем обсуждении. Легионеры, ценившие мастерство вместо пустой красоты, расселись вокруг Риланора, противопоставив себя Эйдолону и его сторонникам.

— Хорошие слова. Правильные, — скупо похвалил мечника хранитель традиций, стоило тому вернуться на своё место.

— Иного и не могло быть. Люций в последнее время стал не только мастером клинка, — поддержал своего друга и брата по оружию Саул Тарвиц, хлопнув Люция по плечу. — Сколь отточены твои движения мечом, столь же точны и слова.

— Пусть я обычно и считаю ваши опасения излишними, но не в этот раз. Риск того не стоит, — добавил Соломон Деметер, капитан второй роты, славившийся своей храбростью, граничащей с безрассудством.

— Согласен с обоими твоими замечаниями, брат, — отозвался Веспасиан. — Даже среди лордов-командующих по этому поводу раскол, отчего и стал возможен праведный демарш нашего друга.

Лорд-командующий Веспасиан отсалютовал рукой, словно держа в ней кубок, отдавая дань уважения Люцию, который снова не стал молчать. По сути, мечник стал тем, кто мог пойти к примарху и прямо, не стесняясь в выражениях, высказать своё мнение. Всё чаще он становился рупором легионеров.

«Я хотел славы и уважения, но получил их только тогда, когда отказался от этой пустой мечты. А став мыслить головой, я обрёл истинных братьев… При встрече я скажу тому колдуну-инквизитору спасибо… после того как пробью ему в челюсть справа», — подумал бывший задиристый дуэлянт, дивясь переменчивости судьбы и находя в этом иронию.

Мастер клинка и вида не показал, что принял похвалу, оставшись невозмутимым.

— Этих споров не было бы, если бы примарх был на военном совете, а не встречал именитого композитора, — немного закашлявшись, высказался Риланор. — Традиции и высокую планку культуры можно и нужно соблюдать, но не в ущерб военному делу.

— Тогда бы Эйдолон уже праздновал победу, — парировал Веспасиан. — План молниеносного и точного удара полностью соответствует доктрине нашего легиона. Отцу не было бы резона отказываться от разработанной операции.

— К тому же такое вероломное нападение на орков прямо в их логове, в случае успеха, станет славным свершением, достойным славы примарха, — добавил Соломон. — Риск присутствует, но вкус славы перевешивает чашу опасности на весах, склоняя большинство легионеров к позиции нашего Золотого Молота…

— Я, конечно, понимаю Эйдолона. Получить оружие из рук примарха — честь для любого астартес, но заострять на этом внимание на каждом шагу… — поморщился Тарвиц.

— Как будто бы без этого молота на его месте останется пустота, — закончил спор Люций, понимая резоны Молота и его устремления.

«Только посмотрев на себя со стороны, понимаешь, насколько ты был отвратительным», — мысленно дополнил свои слова мечник, поглядывая на распинающегося на месте оратора Эйдолона с нескрываемой брезгливостью.

В ответ ему прилетел точно такой же взгляд. Лорд-командующий продолжал говорить красивые и правильные слова, но Люция это не обмануло. Мечник отлично чувствовал направленные в его сторону ненависть и зависть.

«Брат, если хочешь занять моё место и забрать уважение братьев, тебе достаточно просто открыть рот, а не во всём соглашаться с отцом. Однако ты этого никогда не сделаешь! Ведь глубоко в душе у тебя сокрыт бесславный трус, дрожащий над своим положением денно и нощно. Пост лорда-командующего — единственное, что выделяет тебя из сонма таких же», — облёк свои чувства в слова мечник.

— …риски минимальны. Зеленокожие не ожидают от нас такого вероломства, — закончил свою речь Эйдолон под бурные рукоплескания толпы.

— Вот только приказ Императора был сдержать орду до подхода остальных легионов, а не разить её пламенным клинком, — возразил Риланор.

— Мы и не будем истреблять всех ксеносов. Оставим работу и для кузенов, — отмахнулся от хранителя традиций лорд-командующий под смешки некоторых легионеров.

— Данные разведки неполны. На Гиросе-Травиане всё может оказаться иначе, чем нам представляется, — снова привёл свой довод Люций. — Мы не сможем обрушить клинок на шею врага, если не будем знать, где в его доспехах брешь. К тому же ходят слухи, что местный вар-босс не просто хитрый и жестокий орк…

— Наш отец в состоянии одолеть и сотню военачальников ксеносов за раз. Или ты сомневаешься в доблести примарха, Люций? — перебил его Эйдолон, ядовито улыбнувшись.

— Я верю в силы нашего отца, — ответил мечник, которому ничего другого не оставалось. — Я опасаюсь ловушки…

— Ловушки? — снова перебил мечника Золотой Молот, наслаждаясь своей маленькой победой. — От кого? От зеленокожих? От этих дикарей?

— Если бы эти ксеносы были просто дикарями, то они не представляли бы угрозы, — слова Риланора звучали крайне неодобрительно. — Преуменьшать исходящую от них опасность преступно.

— А я не преуменьшаю. Мы просто не оставим им шанса, — улыбка лорда-командующего стала ещё шире. — Но, принимая во внимание ваше беспокойство, я внесу ряд корректировок. Лорда Фулгрима на поле боя будет сопровождать усиленный отряд терминаторов помимо его телохранителей, в то время как Палатинские Клинки обеспечат безопасность зоны эвакуации…

— Ударный отряд в качестве стражи? — с сомнением произнёс Тарвиц, поняв, как и все присутствующие, истинную подоплёку.

— В случае чего Клинки пробьют безопасный коридор, — завершил все споры Эйдолон изящным словесным ударом, как и подобает Детям Императора.

***

— Этот щенок стал слишком много себе позволять, — процедил сквозь зубы Кирий, один из лордов-командующих.

— Это временная неприятность, брат, — успокоил его Эйдолон, хотя внутри него бушевало уязвлённое высокомерие. — Блеск славы мимолётен. Кому, как не нам, лучшим из лучших, этого не знать?

— Поэтому вы его загнали в тыл? — решил уточнить Марий Вайросеан, капитан третьей роты Детей Императора.

— Тяжело быть на слуху, когда ты не на передовой, — согласился Золотой Молот.

— Знал бы своё место этот выскочка, мог бы удостоиться объедков с барского стола. Теперь пусть охраняет челноки, пока истинные воины будут делать настоящую работу, — оскалился Юлий Кэсорон, капитан первой роты, под одобрительные смешки.

«А я прослежу, чтобы зеленокожие обязательно нашли точку эвакуации. Удача на войне переменчива», — решил Эйдолон, не желавший пускать всё на самотёк. Он видел в Люции угрозу своему положению. Тот стал слишком удобной фигурой для недовольных его решениями. Того и гляди, примарх начнёт больше прислушиваться к мечнику, а не к нему…

***

На обзорной галерее Фаланги было двое. Оба молча наблюдали за приготовлениями флотов к выдвижению в сторону Гироса-Травиана, находя это зрелище по-своему прекрасным.

Мортарион гордо взирал на передвижение кораблей своего легиона. Он вытравил ядами из своих воинов слабость, привив им смирение перед смертью и обратив их страхи в стойкость. Теперь легионерам предстояло встретиться не просто с осколками человеческой расы, которые следовало вернуть в лоно Терры, а с настоящим врагом, орками.

«И эта победа будет только моей, и я стяжаю её собственными руками! Без всякой мерзкой магии!» — предавался грёзам мрачный жнец, видя, как после орков ниц падают тираны всех мастей, скошенные его смертоносной косой.

Хоть Мортарион и прошёл обучение у Императора, раскрывшего его психический потенциал, примарх так и продолжал видеть в псайкерах тень своего приёмного отца, тёмного некроманта. Умея сам повелевать варпом, он презирал других обладателей этого дара, однако это не мешало ему использовать его для победы.

Примарх хотел доказать настоящему Отцу, что его поражение от Некаре было просто неудачным стечением обстоятельств, дабы, став ему равным, порвать оковы отношений слуги и хозяина, лежавшие на нём долгом и давившие шею подобно рабскому ошейнику…

В противовес мрачному жнецу Лоргар видел в движении космических колоссов лишь воплощение порядка и дисциплины, а не способ утоления собственных амбиций.

— Радуешься, что тебя оставили тут, в этой дыре, за главного, брат? — не выдержал молчания Мортарион, что для мрачного и нелюдимого примарха было весьма нехарактерно.

— Радуюсь, что мне нет надобности быть под надзором старших, как неразумному дитя, — метко парировал Аврелиан, и не думая щадить чувства брата.

— Завидуешь, — по-своему интерпретировал мрачный жнец слова бывшего жреца.

— И в мыслях не было, — озвучил чистую правду Аврелиан. — А вот тебе стоило бы. Ведь я своего приёмного отца-тирана сжёг сам, в отличие от тебя…

— Это случайность! — взвился Мортарион, мгновенно свирепея.

— Быть убитым смертным колдуном — несомненно, — согласился с ним Лоргар. — Как и быть непочтительным к Отцу и вместо смерти остаться в живых. Как и остаться примархом, а не мертвецом после оскорбления старшего брата. Не слишком ли много случайностей, брат? Не проще ли принять свою роль?

— Я не инструмент! — чеканя каждое слово, произнёс мрачный жнец.

— Думай как хочешь, но свой второй шанс я использую мудро, во благо людей и Империума, приняв свою суть. Если бы не потребность в тех, кто способен изменить мир по плану Императора, нас бы с тобой, брат, и на свете не было. Не это ли лучше всего говорит о том, что мы… инструменты? Способ решить проблему, — всё так же невозмутимо произнёс бывший жрец, ставший радикальным атеистом.

— Ты такой же твердолобый, как и Дорн, — попытался оставить за собой последнее слово Мортарион.

— Нет, я просто такой же честный, — поправил его Лоргар. — И если меня что-то не устроит, я найду смелость сказать об этом в лицо, а не за спиной, как ты.

— Ты назвал меня трусом?! — снова взорвался мрачный жнец.

— При всей своей невозмутимости ты слишком легко поддаёшься на провокации, брат, — интонация голоса бывшего жреца не изменилась ни на йоту. — Стань лучше. Просто не поддавайся на провокации… И трусом назвал ты себя сам, Мортарион. Как бы сказал Отец… Ты снова попал в ту же ловушку. Так было, когда ты попробовал сначала оспорить его право на твою жизнь после спасения с того света. Так было, когда ты оскорбил Русса, усомнившись в его смелости и доблести. Не стоило тебе называть его цепным псом и палачом. Я же просто учусь на твоих ошибках, желая тебе исключительно добра. Мы на одной стороне и делаем одно дело.

— Ты… прав, — согласился с ним правитель Барбаруса.

— Просто помни это в бою, брат. — Лоргар поправил свой китель без знаков различия. — Удачи.

Бывший жрец, развернувшись на пятках, стремительно удалился, оставив брата наедине с его амбициями.

«Я докажу, что я лучший!» Мрачный жнец до хруста сжал свою бледную длань.

***

Полуразваленный домик снова залил детский смех.

— Он что, прямо так и сказал? Если бы поджал колени, то долетел? — не поверила Варвара, продолжая смеяться.

— Правда гениально? — тоже посмеивался я. — Нет, Русс так-то умный, но азартный бывает… Да и везёт ему как утопленнику.

— Угу, прямо как нам, деда, — значительно кивнула внучка, мгновенно подобравшись и посерьёзнев. — Что мы делать будем?

— Мы? — тоже растеряв всё веселье, переспрашиваю я у неё.

Рассвет плавно сменился днём, а мы всё не могли наговориться. Неудивительно, ведь каждый старался наверстать упущенные годы. Пусть передо мной была уже не кроха, а пожившая и повидавшая женщина, но от этого внучкой и родственницей она для меня быть не перестала.

— Думаешь, я буду сидеть на попе ровно, когда грядёт один из самых больших кипежей в истории? — весело, фаталистично и одновременно безумно ответила вопросом на вопрос эта мелкая оторва. — Ха! Чёрта с два! У меня тоже есть за что отыграться у судьбы! Поэтому какой план, деда?

— Дождаться, когда рванёт, а оно рванёт, и сломать шею всем уродам ещё на старте. Это если нереальный. Жизненный, но тоже под вопросом, — не дать Императору присесть на Трон, не дать погибнуть Сангвинию, не дать помереть Малкадору, чтобы после не пустить по пизде все полимеры, — честно и без прикрас отвечаю я ей.

— Хорошо, — согласилась Варвара. — А почему?

— Не сказать про будущий пиздец? — теперь я ответил вопросом на вопрос, отчего девчушка улыбнулась, прямо лучась надписью «весь в меня».

— Это было бы слишком просто, — подумал тот огрызок, в которого я попал. Видать, что-то у той версии Магнуса было точно нездорово с головой ещё до разбития души на части, раз осколок поставил блок сначала на себя, а потом на меня… Вернее, всё куда запутаннее, но уже неважно. Закладки вросли в душу, и будет бум, стоит только одному звуку ворваться. А исходную контору, которая выпускала всё по этой вселенной, найти не получилось. Даже ИИ нашёл лишь одно упоминание, отчего я пришёл к выводу, что мир и не наш, — пояснил я.

— Не, мир наш, — отмахнулась от последней идеи Варвара. — Может, только слой реальности другой, но это и заметить тяжело. Мы их меняем каждый день, списывая на дежавю и прочее. Так проще для разума, чтобы не потечь крышей. То, что мир наш, я по плану Теней определила. Иначе бы тварюшек я оттуда не вытянула…

Теневой план, по сути, был изнанкой и границей мира. Тонкая оболочка, отделяющая реальность от океана варпа и находящаяся примерно в таком же положении, как Паутинa. Единственное, Паутинa была ближе именно к нормальной реальности, а не к варпу, в отличие от теневого царства, куда даже демоны без нужды не совались. Это не мешало призывать оттуда всякую мелкую пакость всем заинтересованным. Призвать её можно было, зная исключительно истинное имя, которое, хоть ты тресни, у каждой твари уникально.

— Ладно, так расскажу… — замерла на полуслове внучка, застыв ну очень похоже. — Блять!

Девочка затрясла головой, отгоняя то липкое ощущение полной беспомощности и абсолютной угрозы.

— Ну на хер! — вполне себе цензурно прокомментировала Варвара. Я на её месте был куда как несдержаннее, когда узнал.

— Говоришь, камушек в квартире нашла? — словно невзначай поинтересовался я.

— Который шептал о непредательстве… — убито закончила за меня внучка. — Это… это… Надо быть полным дебилом, чтобы так подгадить.

«Обидно ему было!» — что-то вякнуло в голове голосом моей совести.

«Так, стоп!» — ухватился за эту оговорку по Фрейду я!

«Как ты думаешь, а куда делась душа из тела мелкого примарха?» — ехидно спросил у меня некто. «Два пидараса меня принесли в жертву, чтобы помочь третьему засунуть тебя в это тело. Что ты сейчас слышишь, это ошмётки, среагировавшие по триггеру. Не знаю, чем тебе поможет или что принципиально изменит, но теперь ты это знаешь! Просто, если встретишь, сломай этому дебилу ещё и ноги за меня!» — утих голос в моей голове, растворившись во мне.

— Зашибись… — только и смог я выдавить из себя. Слишком много откровений и потрясений. Выпить бы, чтобы выхуить обратно.

— И не говори, деда, — кисло процедила Варвара.

— Ну, это было бы действительно слишком легко, — говорю я ей. — Будем работать с тем, что есть…

— Пережить бы ещё разговор с потенциальным начальством. Мне от его внимания как бы некомфортно, — поёжилась внучка.

— Я бы описал иначе это чувство, — теперь я съел ящик лимонов. — Но разговора я бы не боялся. Раз не накрыл квадрат с деревни с орбитой, то жить будешь, а там и я скажу своё слово. Отец помягче слегка стал, да и не в том положении, чтобы кадрами разбрасываться.

— Тогда идём? — встала на ноги внучка…

_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/01bb4e78-7a3b-4f01-8026-f7c02b0e006e?share=success_publish_link