Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/eb6a21c2-3843-4bf6-8934-a524d238e6ac?share=post_link
Я закинул свои работы на Molwe. Кому интересно: https://molwe.ru/fanfics/13038

Собственное впечатление от этой площадки: сырое, но есть потенциал. Удобно сделан перенос с Ficbook. Редактор неплохой для текстов. Лучше, чем на Литнете. Короче, пойдёт как запасная площадка, что в наше время лишним не будет. Вот бы приделали функцию ПБ...

В этом мире всегда была либо ночь, либо сумрак. Свет яркой и пылкой звезды не мог прорваться через плотный токсичный покров, окутавший Барбарус саваном смерти, но именно они были его причиной, своим теплом испаряя осевшие в болотах яды. Жизнь, жалкая и дряхлая, теплилась лишь в низинах, что были зажаты скалами, как глазницы черепа находятся в объятиях выбеленных временем костей.

Там, не поднимая голову ввысь, обитали люди, растерявшие своё наследие. Они, забыв о покорении звёзд, за тысячи лет скатились из цифровой эпохи, где чудеса науки были сравнимы с магией, к феодальному существованию и средневековому образу жизни.

Кислотные дожди превратили в ржавчину все достижения прогресса, обратив в тлен следы былого величия. Влага, изливаемая из вечно траурно одетых небес, растворяла плоть быстрее, чем жертва успевала сделать полный боли вздох. Недостаток света и отравленная дымка не давали растить пищу впрок, тая в себе иную, куда большую опасность, обитающую за чертой кислотных облаков.

Существа, чей облик был равнозначен смерти, обитавшие в высотных замках, чьи основания попирали вершины гор, звали себя просто... владыками. Для их непомерного эго люди были лишь глиной, позволяющей утолить тягу к тёмному колдовству. Человек ничего не мог противопоставить жестокости владык, не мог прийти к ним с мечом, ведь ядовитый туман или кислотные дожди убили бы его раньше, чем он смог бы достичь замковых стен, гонимый жаждой возмездия.

Те, кто смог подняться по извилистым тропам, преодолев болота и непролазные леса, и не был убит туманом, жалели, что не умерли раньше. Владыки были рады таким крепким телом и духом смертным, ведь из их тел получались лучшие големы плоти — воплощение тёмной воли своих хозяев в безропотной и молчаливой покорности.

Армии искажённых существ сделали власть хозяев горных крепостей нерушимой и неотвратимой, уподобив её могильному надгробию. Словно посмертие, Барбарус был неизменным из века в век, пропитавшись скорбью и тленом до самого своего ядра. Даже падение капсулы с чудесным ребёнком внутри никак не поколебало уклад человеческих жизней, тяжёлый, подобно пропитанному косной пылью древнему савану.

Самый сильный, жестокий и искусный в тёмном искусстве владыка, Некаре, узрев, что человеческий младенец не подвластен ядовитым миазмам, забрал себе этот прекрасный нераспустившийся цветок с мёртвых болот. Его воля вырвала дитя из плена гнили и тлена, даровав ему имя — Мортарион.

Не зная ни доброты, ни любви, его растили, вкладывая знания, закаляя его тело химикатами, избавляя от милосердия, попутно взращивая в нём покорность. Найдёныш должен был стать карающей косой отца-хозяина, дабы однажды, познав всё, сразить одряхлевшего родителя, заняв его место. Такому будущему его готовили, приближая с каждым уроком неизбежное, с неотвратимостью надгробной плиты, обросшей мхом.

Годами Мортарион постигал науку, рождённую дыханием смерти, смешивая яды, концентрируя кислоты и работая с плотью, словно она была мягкой глиной. С каждым новым знанием в его сердце всё больше расцветало отвращение к мистике и силам, лежащим за пределами понимания обычного смертного. Воспитанник владыки непокорно желал свободы, стремясь к большему, отвергая навязанные ему рамки, что были теснее, чем могила.

Он не видел смысла в жестокости и бесконечных экспериментах. Мортариона не устраивал смысл власти только ради власти. Его душа раскрывалась, но вместо воплощения неотвратимого тлена он распускал лепестки своеволия. Нужен был только порыв ветра, способный отправить белоснежные лепестки как можно дальше, закрутив их в вихре, увлекая всё дальше от взрастившего юношу так ненавидимого кислотного болота...

Этот порыв, по силе равный дыханию тайфуна, окатил того, кто считал себя просто орудием отца, вместе с криками убиваемых людей, заставив замереть впервые в жизни в нерешительности. Мортарион просто не знал, что ему делать. Разглядев среди кислотного тумана группу людей, он лишь хотел утолить своё любопытство, ведь до этого обычного человека ему доводилось видеть исключительно в лабораториях.

«Бойня», — промелькнула в голове отстранённая мысль, пока его очи лицезрели бессилие людей перед неизбежным исходом, обретшим форму слуг владык. «Это неправильно. Я не хочу, чтобы было так».

— Спаси! — резанул по ушам Мортариона крик, полный отчаяния, ломая в его душе оковы.

Один из людей, юноша, увидев молчаливую фигуру, стоявшую безучастно в отдалении, разглядел в ней что-то иное, чем существо в плаще владыки. Что-то, о чём ему шептали голоса в его голове, требуя воззвать к помощи...

Приёмный сын Некаре уже сделал первый шаг, как в его голову, хладную и рациональную, словно склеп, вторглась яркая, чужая мысль, пульсирующая алым светом, требуя:

— Остановись!

Перед внутренним взором Мортариона возник смутный силуэт, одновременно похожий на него и отличный, словно через блёклое отражение до него попытался докричаться... брат.

«Я больше никому не буду подчиняться!» — вспыхнул в душе орудия владыки яростный огонь, раздутый желанием самому определять свою судьбу. Эта злоба заставила прийти в движение так ненавидимую им силу, но в этот раз Мортарион не собирался держать её в узде, позволив излиться на того, кто коснулся его сознания, обрушивая весь накопленный гнев в единый порыв...

***

Меня буквально смело волной чужой, полной больной злобы силы. Пусть порыв разбился о мгновенно поднятые щиты, но самого факта удара это не отменяло.

Телу, замершему в позе для медитации, словно одновременно отвесили пинок пониже спины и ударили молнией.

Недолгий полёт в ореоле зеленоватых психических молний под комментарии мякнувшего от неожиданности Маркса закончился ударом об пол.

— Ой, дурка... — выдал я в пространство, морщась как от нарушенной концентрации и отката от неправильного выхода из медитации, так и от отголосков сломанного ритуала, замешанных пополам с чьей-то непроходимой тупостью!

Мышцы ещё подёргивало от остаточных разрядов, но ускоренному сознанию это не мешало думать.

«Это надо было быть таким идиотом, чтобы мало того, что не почувствовать направленное на тебя внимание чего-то непонятного, так ещё и не заметить фокус нечеловеческой воли! Не знаю, на что этот конченый дебил смотрел в тот момент, когда я смог пробить фон планеты, но ощущение было таким, словно я оказался в Чернобыле рядом со взорванным реактором через пару мгновений после взрыва. Обычное существо просто не могло выжить в фокусе внимания одного из паразитов варпа, мнящих себя богами, без его желания. Особенно этого!» — оформил поток мата в более конструктивную мысль я, давлением силы отгоняя остатки чужой мощи.

Холодный кошачий нос ткнулся мне в лоб, туша раздражение, после которого осталась лишь опустошённость.

Не стоит лгать себе: в этот раз, как бы я ни изворачивался, меня настигло поражение. Может быть, отец ещё и переиграет ситуацию, но пока ещё один брат попал в поле притяжения Хаоса, сам того не ведая.

— Идиот с полным отсутствием инстинкта самосохранения, — охарактеризовал я для себя брата, чья мощь была ненамного меньше моей.

«И теперь она попала в руки врага!» — чуть не сплюнул я от раздражения на пол. «Свободы ему захотелось! Получишь... вместе с ускорением свободного падения, когда полетишь в бездну. Зная индивида, положившего на этого дебила глаз, я даже рад, что брата посадят на строгий ошейник, перед этим утопив в отборном дерьме! Отсутствие критического мышления только так и лечится! Это ж надо быть настолько тупым, чтобы не ощутить, как тебе мозг имеют, но врубить кулаком, когда тебя просто предостерегающе пытались хлопнуть по плечу».

Покои сотряс грохот закованных в терминаторскую броню телохранителей. Быстро. И десяти секунд не прошло. Даже орать на них не хочется.

— Всё в порядке, — останавливаю сынов от необдуманных действий тихим, спокойным голосом, хотя внутри всё ещё продолжает кипеть. — Воды лучше дайте...

Лёгкий психологический приём продлил такое расслабляющее возлежание на деревянном полу, переключив рвение некоторых в более продуктивное русло.

Кувшин воды с лимоном убрал привкус могилы изо рта, окончательно переключая с эмоций на прагматичный лад. Проигрывать тоже надо уметь достойно.

Сделав лёгкий разминочный комплекс, возвращая тело в тонус после долгой медитации, неспешно выхожу на балкон. Всё же на Просперо рассветы красивые.

Ещё раз взглянув и почувствовав здоровое удовлетворение, видя, как поменялась Тизка за эти годы, просто наслаждаюсь началом нового дня.

«Ангел подсадил на любование рассветами и закатами. В этом что-то есть», — оставалось только констатировать очевидное, делая первую за этот день затяжку табаком. Из трубки вырвался ароматный дымок, окончательно примиряя с действительностью.

«Всё же была здравая идея отстроить такую громаду», — делаю новую затяжку я, наслаждаясь неспешностью мыслей. Дорн расстарался на славу, услышав задумку и создав проект. Пусть дворец для одного меня получился излишне огромным, даже с учётом того, что тут обитал весь управленческий аппарат и располагалась основная цитадель Легиона, но строился он с замахом не только на мою персону. Двадцать лучей, отходящих от основного шпиля, как бы лучше всего на это намекают.

Получившийся бастион пусть и не блистал позолотой, но поражал другим. Садовники и архитекторы смогли вписать природу всех родных миров братьев, тех, кого нашёл, разумеется, в единый ансамбль. Пусть иные покои никогда не примут гостей, для которых были построены, но созданы они не только для того, чтобы порадовать братьев. Дворцу суждено стать местом памяти.

Пусть мне известно будущее и то, к чему всё придёт, но я буду стоять на своём. Имена всех должны остаться в истории. Слишком многое мы забывали за весь путь Человечества, чтобы позволить себе это впредь. Как бы я сам ни относился к иным братьям, как бы они ни относились ко мне и друг к другу, но диорамы в музее будут у всех и останутся даже тогда, когда они предадут. Добавится лишь табличка, повествующая о том, ради какой глупости они перечеркнули свои достижения.

В учебниках будет написана вся история, пускай и набросками, но в библиотеках сохранится полная хроника. Не будет единственных копий и не будет их хранения лишь на одной планете. Это мой бой против возможной будущей дремучести. Если путь слепой веры приведёт к упадку, то придётся рискнуть, дав людям образование.

«Как бы не прометий я плеснул в пламя», — задавил гадкие мысли в себе волевым усилием. Как винтик системы, я понимаю, что иной раз нужно идти на риск, проверяя прочность шестерёнок...

Докурив и распорядившись подать лёгкий завтрак, заваливаюсь в кабинет. Бумаги ждать не умеют.

Закинув в себя бутерброд, начинаю листать донесения разведывательной сети.

«Снова Саламандры отбомбили очередной мир», — подвёл итог я, откладывая кипу пергаментов, отсортированную Бэки и подшитую в папку.

Чего я не ожидал, так это того, что Вулкан настолько закусит удила в своей принципиальности, платя раз за разом той же монетой Франциско. А ведь как невинно начиналась эта история...

Геральды и Саламандры держали один фронт вместе, зацепившись за три десятка систем. Всё бы ничего, но именно их выбрали орки, чтобы пограбить. Межзвёздная топология играла на стороне ксеносов, грозя вмять нам этот выступ в кадык и в самом плохом раскладе обеспечив множество смертей.

Естественно, при таком раскладе дети Вулкана собирались стоять насмерть, защищая гражданских и отметая любые аргументы. После подавления восстания в скоплении Осирис кузнец перестал быть весёлым и улыбчивым, став ещё более упёртым в своих убеждениях. Урок он не понял, к сожалению.

Восемнадцатый вместе со своим примархом, видя бессмысленность обороны, собирался перейти в атаку, отвлекая на себя зелёную орду и планируя тем самым спасти миры от разграбления. Резон в этом был. При иных обстоятельствах...

Орки рвались к конкретному миру-кузне, на который уже совершали набеги ранее. Его потеря могла создать большие проблемы для всей логистики. Атака Саламандр могла как заставить ксеносов остановиться и начать истребление астартес, которые просто не смогли бы удержать такую орду в одиночку, так и обрушить фронт, подставив под удар Геральдов и Ультрамаринов, обойдя укрепрайон из трёх звёздных систем.

Это не устраивало Дукке, который мало того что получал обеспечение с кузни, так ещё и повязал местного фабрикатора чуть ли не откатами. Выбери варбосс целью его Легион, который, по мнению ксеносов, был более достойным противником, силы Империума не удержали бы кузню при наличии бреши в обороне.

Что же сделал расчётливый и холодный Франциско? Он спрямил фронт, спешно отведя войска и создав новую линию обороны, предварительно вместе с Ультрамаринами произведя пару десятков рейдерских атак, подействовавших как тычки горящим факелом в морду дикому зверю. Саламандр просто обошли, пройдясь по тем мирам, с которых они ушли в атаку.

Может, это покажется жестоким, но действия Франциско, пускай и преследующие исключительно шкурные интересы, не дали взять кузню и уменьшили число жертв среди гражданских в целом. Позволив вырезать население нескольких планет, он не дал тронуть намного больше.

Естественно, он не поставил Вулкана в известность о своих планах! Когда тот ринулся с молотом наперевес в пустоту и провалился со своей атакой, примарх повернул свой Легион назад... на пепелище.

Я не берусь предполагать, что в тот момент он испытал, но результат лицезрели все, кто был на военном совете, созванном Хорусом. Как сказал сам Луперкаль, Вулкан просто молча вошёл в стратегиум, опоздав к началу, и так же молча обрушил свой молот на голову Франциско. Хорошо хоть без включённого генератора.

Дукке, к сожалению, успел дёрнуть головой, ограничившись лишь сломанным носом и выхватывая свой клинок. Заруба получалась знатной. Лишь Жиллиман и Хорус спасли кузнеца. Франциско уже почти выпустил ему кишки, расчётливо загнав в угол и не собираясь терпеть нападение на себя.

Естественно, после этого вмешался лично Император, заставив официальным приказом Вулкана извиниться перед Франциско и уплатить виру...

С тех пор два этих легиона и их примархи перманентно гадят друг другу. Дукке не считает нужным церемониться с населением, кузнец — с производствами...

Остальные братья эту историю тоже не поняли, встав на сторону формально правого Франциско. С тех пор Вулкан стал общаться исключительно с Жиллиманом и Хорусом, став почти таким же нелюдимым, как Феррус Манус. Более того, Робаут уговорил кузнеца не упрямиться и принести извинения, пообещав помочь восстановить пострадавшие миры, что и стало началом их дружбы, к радости Луперкаля. Он просто отправил их в отдельную экспедицию, продолжив наступление на этом фронте вместе с Дукке.

Среди обычного люда Вулкан прослыл маньяком, особенно после того, как до них добрались бюрократы правителя Ультрамара. Были случаи, когда генералы Имперской Армии отказывались ему подчиняться, запомнив, как кузнец действовал вопреки стратегии и логике, нарушив приказ Хоруса...

Под эту суету, прикрывшись ротацией и общей неразберихой, инквизиторы отработали по номерам, хлопнув пару будущих предателей из Лунных Волков и работая под орков. Так удалось ухлопать Малого Хоруса, очень удачно попавшего под описания из видений как моих, так и других пророков-инквизиторов. Больно уж образ легионера, похожего на генетического отца, отдавал будущими неприятностями.

Это известие не обошлось без казусов. Не стоило инквизитору начинать отчёт со слов: «Приказ выполнен. Малый Хорус был поражён в голову и проконтролирован». Мне же не стоило опять есть за разбором бумаг. Пришлось перечитывать во второй раз, подивившись игре имени. Хотя даже на Просперо в честь меня называют детей, это явление не получило массовости. На Хтонии такое тоже было, поэтому и появился такой легионер, как Хорус Аксиманд, по прозвищу Хорус Малый или Хорус Младший, вызывая невольные ассоциации из прошлой жизни крайне неприличного толка. Видать, с эльдарами переобщался...

«Кстати, про них», — беру из стопки папок нужную, углубляясь в чтение.

Остроухих загнали на одну из планет, выбранных Императором, в такой дали, что хрен туда случайно попадёшь, и вдали от врат Паутины. Как бы мне ни хотелось порой подорвать этих спесивых ксеносов, но именно эти приносили пользу, и немалую, делясь своими знаниями и создавая альтернативный источник технологий к неудовольствию и страху жречества Марса. Последние стали куда охотнее отвечать на просьбы, увеличив своё вовлечение в дела Империума и помалкивая про свой статус союзников, а не части государства.

Ещё Инквизиция и Альфа-Легион помогли, устроив череду несчастных случаев адептам Машины, а Малкадор выдвинул им обвинение в высоком уровне брака, решив этот вопрос полюбовно с фабрикатором Марса за закрытыми дверями. Не знаю и знать не хочу, на что продавили красные рясы, но факты налицо: новинки повалили в войска, причём дельные. Вон легионы получили новое поколение силовых доспехов, отправив модель «Крестоносец» на склады длительного хранения и получив «Железо» в полном объёме, что положительно сказалось на выживаемости...

Вот и последняя стопка. Уже по моему личному огороду. После пары кампаний я договорился с Хорусом, что отвожу свой легион на отдых, попутно начав выдёргивать раскиданные по космосу отряды Девятого легиона. Два года на сборы, и я с Императором отправимся за Сангвинием, начав новый виток бури в стакане. Мне он нужен, чтобы решить одну проблему теологического толка...

____________

Объявление: на ближайших праздниках глав не будет. На этой недели продий ещё будет.