Чекист, Магия, Война. Глава 19. Часть II
Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/bdfe3233-2042-4755-9711-4bd074be8165?share=post_link
epub
фрагмент главы.epub17.78 Kb
fb2
фрагмент главы.fb249.76 Kb
_______________
Чтож, вы сами выбрали вариант с полной жестью, товарищи. Желаю приятного чтения. Единственный спойлер. Эльдрад - выжил!
_______________
Как обычно бывает в таких ситуациях, все действующие лица замерли, примериваясь, как бы удобнее прибить ближнего своего. Поэтому сарказм Лемана лёг на благодатную почву. Что поделать. Волк у нас очень отрицательно относится к братоубийству, даже понимая всю необходимость в данный момент.
Тот же Рогал в этом плане куда как утилитарнее, хоть и не пылает восторгом от данного времяпрепровождения. Просто ликвидирует как класс в кратчайшие сроки, да поставит памятную стелу, чтобы другим неповадно было.
Данное обстоятельство было ещё одним фактом за изменение плана. Слишком уж я хорошо знал брата. При всей решительности ему бы потребовалось переступить через себя, а это драгоценные секунды в бою, чего Франциску давать никак нельзя.
— Не по доброте душевной, а исключительно из-за данного брату слова, предлагаю тебе сдаться, — нарушаю мгновение тишины, смещаясь к другому флангу, пока наши телохранители берут на прицел охрану теперь уже официального ренегата. — И лучше бы тебе принять это шикарное предложение. Я не желаю, чтобы наша мать проливала слёзы над твоим трупом.
— Сдаться? — переспросил Дукке, не изменившись в лице.
Мой удар заклинил механизм его силового доспеха. Защитная личина так и осталась убранной, позволяя лицезреть его украшенный шрамом лик.
Склонив голову на бок, хрустнув шейными позвонками, он обвёл нас тяжёлым взглядом из-под шлема, тут же срываясь в атаку, спокойно-отстранённо говоря:
— Это не оптимальное решение. Преимущество на моей стороне.
Не ожидай я чего-то подобного, да надеясь на его здравомыслие, то быть мне пришпиленным копьём, как на булавку.
Наконечник мелькнул в опасной близости от моей тушки, чиркнув по бронеплите кирасы, оставив на ней след при возвратном движении.
Также не стал неожиданным устремившийся мне в лицо прикрытый керамитом лоб. Пришлось подставить левую руку, открываясь…
А вот то, что я не смог сотворить смещение и уйти от удара плечом в плечо, стало не слишком приятным сюрпризом.
Сила, которая ранее била ключом прямиком из варпа, стоило Франциско сблизиться со мной, стала двигаться наподобие рваного пульса.
Меня откинуло назад, поведя в сторону.
Вскидываю глефу, у которой уже ожидаемо не включился психосиловой генератор, отводя последовавший укол.
Снова досталось плечу. Лезвие вражеского оружия оставило борозду на моём наплечнике, заставляя опять пятиться…
С рыком до нас добрался Русс, заставляя Франциско ослабить натиск, а мне выдохнуть.
В ореоле искр столкнулись его оружие и копьё с топором Лемана, замирая в клинче.
Теперь уже Дукке отступил на шаг назад, не решаясь сводить всё силовое противодействие.
Лемана толкает вперёд инерция. Всё бы хорошо, но на следующем шаге по его опорной ноге прилетает древком более длинного, чем у него, копья. Удар вдобавок был усилен. Франциско толкнул древко пинком, ускоряя и добавляя мощи.
Неловко ступая, брат споткнулся, чуть не падая на мостовую тёмного города, освещаемую лишь рваными вспышками выстрелов сцепившихся друг с другом телохранителей.
— Удивлён? — спрашивает ренегат, так толком и не сумев скрыть за машинным холодом ханжеского торжества, всем видом показывая: «Хвалите меня, хвалите».
— Не совсем, — отвечаю ему, вскидывая свою глефу, надавливая на пластину.
От плевка из смертопряда этот сучок уклонился, пускай и не с лёгкостью, вот только это было лишь началом ответочки.
Активирую прыжковый ранец и… делаю смещение, сближаясь.
«Низко пошёл», — позволил себе миг злорадства, когда кулак смачно врубился правым хуком в его челюсть. Усиленный биомантией удар отправил засранца в недолгий полёт, окурат в сторону злобного Русса, вошедшего в раж.
Брат мелочиться не стал, навалившись на говнюка, как буран. Впрочем, несколько мгновений сшибки ничего не изменили, разве что на силовой броне обоих добавилось сколов и зарубок.
Ускользнув из-под очередного шквала в зелёной вспышке телепортации, Франциско снова попробовал навалиться на меня.
— Как? — с реальным интересом спросил он, когда наше оружие сцепилось.
— Каком, — бросаю ему в лицо, пока мой кулак пытается нащупать его печень.
Доспех принял на себя всю мощь пролетарского кулака. Во все стороны брызнул керамит.
Достать ренегата глефой мне не удалось. Пучок слепящего света, от которого взвыли системы брони радиационным предупреждением, заставил меня отпрыгнуть, но так Франциск открылся для Лемана.
Свистнул в воздухе топор, ведомый твёрдой рукой, прямо в брешь. Бок Дукке озарил сноп искр.
Русс выгнулся, пропуская мимо своего лица свистнувший наконечник…
Зелёная вспышка. Ренегат оказался в десятке метров от нас, качая своим боком, по которому лениво стёк небольшой ручеёк уже свернувшейся крови. Рана была небольшая. Цепной топор Русса вряд ли смог достать глубоко. Так, хороший порез, но и это было достаточно. Не зря я его усилил биомантией.
— Интересно, — произнёс предатель, верящий в свою правоту, растирая пальцами левой руки собственную кровь. — Видно, отец обучил тебя, брат, использовать свою силу в поле парий.
Не было в его речи никакого почтения. Лишь только констатация...
Знал бы он, что на самом деле до этого я дошёл лишь благодаря паре оговорок Императора, он, может быть, ещё сильнее заинтересовался бы. Как обычно, это было и сложно, и просто. Просто было втянуть в себя часть энергии, а вот удерживать её постоянно было чертовски трудно без угрозы каскадных мутаций. Да и объём был явно не как у Отца. Мне такого хватит лишь на пяток минут боя. Не больше. И то получается через раз.
— А мне вот интересно, как ты можешь фокусировать нуль-поле своей охраны, при этом пользуясь своими способностями, — обменялся я с ним любезностями, переглянувшись с Руссом.
Это будет сложнее, чем мы думали.
***
Дробовик в его руках посылал один заряд дроби за другим. Картечь, обработанная белым фосфором, с визгом впивалась в тело того, кто недавно был таким же космодесантником, как и он.
Азек видел, как плавится и горит плоть под пробитым керамитом парадных доспехов Второго легиона, но воин продолжал наседать на него с механической неукротимостью. Поле отрицания, трассируемое им, и вовсе превращало это существо, для которого живые ткани были лишь прикрытием истинной сути, в страшного противника.
Дёрнув головой, когда очередной сноп дробинок ударил в голову, конкистадор, страж Второго примарха, занёс для удара светящийся ядовито-зелёным клинок.
Выстрел окончательно расколотил закрытый шлем, разбив половину личины. Горящее лицо, из-под которого показался серый металл, не помешало существу сделать замах.
Лорд-инквизитор отвёл удар силовым штыком брони, подставив его в последнее мгновение. Два поля с треском соприкоснулись, но творение рук ксеносов смогло дотянуться до благородного металла, оставив на лезвии внушительную зазубрину. Штык чуть не постигла судьба психосилового посоха Аримана.
Выругавшись, Азек снова выстрелил, целясь в руку, что удерживала клинок. Картечь с лёгкостью пробила сочленения доспехов и изувечила сустав. Это не позволило противнику нанести новый удар, всё так же исполненный с машинной точностью и педантизмом…
Изувеченного легионера Второго буквально смёл порыв звериной ярости волчьего гвардейца, пришедшего на выручку к кузену.
Грозовые когти вышли из груди грубо кибернизированного конкистадора, разрубая его торс надвое, но, зная о потрясающей живучести и регенерации этих созданий, Бьорн продолжил рубить упавшее на колени тело.
Сухая, лишившаяся слишком давно крови, плоть, керамит и стальные кости полетели в стороны. Сын Русса с остервенелостью рвал это создание.
Вокруг кипели подобные скоротечные схватки. Ни одна из сторон не жалела себя, бросаясь на противника. Живые машины-мертвецы, от которых на версту разило смертью и тленом, бились безмолвно. Не было кличей и наслаждения битвой в их умах. Некогда могучие воины, бывшие лучшими из лучших, закалённые сотнями битв ветераны, стали сильными, быстрыми, опасными… механизмами.
Их атаки были шаблонно-идеальны. Они не делали ошибок, но дрались без фантазии, согласно вложенным им алгоритмам, заменившим дух воина.
Конкистадоры, вооружённые оружием ксеносов, не дрогнули от первого удара, когда их начали истреблять. В молчании смерти они сомкнули строй и ответили ударом на удар.
Их клинки резали броню, а оружие, мечущее зелёные молнии, разило наповал, стоило только дать слабину силовому полю. Тело не спасала и силовая броня, которая таяла и рассыпалась на молекулы ровно так же, как и ткани космодесантников.
Транслируемое поле парий не давало обрушить на них потоки психических энергий. Лишь простые приёмы, в которые были вложены колоссальные силы, могли коснуться их.
Игнорируя любые повреждения, гвардия Франциско стала достойным испытанием для астартес из двух легионов-побратимов.
Любой бы другой уже дрогнул под натиском такого врага, но не ветераны. Адаптируясь на ходу противостоять подобному им и даже превосходящему мощь обычных космодесантников противнику, они медленно перемалывали безмолвную волну…
— Я вижу, вам понравились мои рубриканты? — механически произнёс ренегат, продолжая отбиваться от двух примархов одновременно.
— Ты превратил благородных воинов в марионеток, выродок! — прорычал, клокоча от ярости, Русс. — Я помню многих из них… Во многих битвах мы прикрывали друг друга, сражаясь плечом к плечу. Клянусь льдами своей родины, я вырву тебе кишки и намотаю на сжатый кулак за такое надругательство над воинами и человеческой природой!
— Тогда и ты… выродок, брат. Отец и мать у нас одни, — уязвил Дукке Волчьего Короля, провоцируя.
— Не брат ты нам, гнида, — процедил на выдохе Магнус, которому, как знал Ариман, сейчас нелегко, отводя выпад копьём.
Генетический отец Азека взял в левую руку нож вдобавок к своей глефе. Вот им он и отвёл объятый серой дымкой наконечник.
— Давай! — крикнул Алый Лорд.
Его глефа поймала древко оружия ренегата, не давая ему дёрнуть его назад.
Великий Волк, уклонившись от потока жалящего света, обрушил на предателя свой топор…
Грохнул выстрел дробовика. Лорд-инквизитор не делал дважды ошибок. Взяв на прицел шею нового конкистадора, он обезглавил существо выстрелом, правда, это не убило тварь.
Покачиваясь, сверкая пробитой проводкой, под визг сервомоторов, механизм начал делать замах, обрушивая свой клинок в пустоту.
Бьорн, даже не видя, куда выстрелил его кузен, ушёл от слепого удара, блокируя когтями противника на возвратном движении…
— Вы не видите всей картины, — всё так же с машинным холодом сказал Франциско, отбрасывая двух братьев, прекращая яростный клинч.
Из множества мелких прорех в силовом доспехе у него сочилась кровь. Сотни сколов покрывали керамит, утративший лоск.
Магнус и Леман тоже заплатили за атаку несколькими ранами, но их тандем выглядел в куда как выигрышном положении.
Азек ощутил движение силы: оружие Второго примарха щедро влило в его тело силу, залечивая все физические повреждения, затянув даже зарубки на живом металле, который бурлил под его кожей.
— Я сделал их лучше. Им не опасны мутации. У них нет душ, так уязвимых для истинного врага… о котором не спешит рассказывать отец, — произнёс ренегат, кинувшись в новую атаку.
Шквал колющих и режущих ударов был встречен яростной сталью.
Инквизитору снова стало не до битвы титанов. Зелёные разряды пролетели слишком рядом с его телом.
Кивнув Бьорну, они, прикрывая друг друга, рванули вперёд, стремясь пробежать всё разделяющее их и стрелков расстояние, ведь на укрытие и стремительно выдыхающееся силовое поле брони надежды не было.
Выстрелив на бегу в последний раз, Ариман отбросил ставший бесполезным дробовик, подхватывая оружие одного из окончательно умерших конкистадоров.
Клинок, светящийся зелёным огнём, необычно легко для инквизитора разрезал противника, развалив его от головы до паха. От неожиданности Азек шагнул вперёд, чуть не угодив под меч врага. Если бы не когти кузена, он точно лишился бы руки. Такая рана была бы фатальной.
Волчьи Гвардейцы и Когти Филина вместе с инквизиторами кружили вокруг конкистадоров, растаскивая опасных существ из единого строя, стараясь атаковать с разных направлений. Несмотря на опыт и выучку, уже с два десятка воинов двух легионов никогда больше не возьмёт в руки верное оружие, но и насмешки над легионерами, принявшими подобие их облика, поредели…
— …ты просто убил их, — закончил говорить Магнус, нанося два удара кулаком в лицо Франциску.
Русс оставил внушительную зарубку на левой руке ренегата, которой он закрылся, спасая шею, и с видимым злорадством воткнул дар Императора в колено бывшему брату…
***
С каждым мгновением тьма сгущалась всё сильнее. Сангвиний ощущал это всей душой.
Ангел чувствовал, как сражаются его братья. Буйство сил и эхо судьбы разносились по мирозданию, приближая что-то ужасно плохое.
Легионеры разделили мрачный настрой своего отца, продолжая давить тёмных эльдаров. Их клинки щедро поились кровью чужаков, не давая им и секунды передышки.
Медленно, шаг за шагом, Кровавые Ангелы теснили врагов. Легион полностью изменился. Теперь его вело вперёд не желание резни или кровь врагов, так маняще пульсирующая в венах. Отринув оковы жажды, что бессильно шептала на границе сознания, придавленная железной пятой воли, легионеры бились во имя доблести и Присяги. Верность Человечеству и желание защитить невинных превратили некогда отверженных в воинов чести.
Дети Ангела ощущали, как мечется, подобно перепуганной птице, дух их отца. Сангвиний почти видел своими глазами мрачную решимость на челе Магнуса и скорбное выражение глаз Русса, в котором мешались животная ярость и полный горечи вой…
— Мой лорд, — отвлёк его от скорбных дум оклик магистра собственного легиона. — Идите. Мы справимся…
Одарив своего сына благодарным кивком, Ангел взвился над полем битвы, чтобы, сделав красивую мёртвую петлю, камнем упасть вниз, ускоряя себя своими психическими способностями так, как не дано никакому космическому истребителю.
Небольшая яркая звёздочка озарила мрачные шпили Комморры. Пылая решимостью, белокрылый примарх падал в своём стремительном пике… ощущая, как не успевает прийти быстрее чёрной беды.
***
С хлопком раскрылся малый портал, выпуская на тёмные улицы одинокий силуэт провидца. Его броня, в которой сплетались аскетизм, функционал и величие расы эльдар, пестрела подпалинами. Сам видящий устал от долгого пути, и лишь сила воли удерживала его на ногах.
Покачнувшись от очередной волны мрачных предсказаний, Эльдрад побежал туда, куда вёл его дар, огибая пылающие то тут, то там схватки его падших сородичей и людей. Он проделал слишком долгий путь не для того, чтобы скрестить клинки в очередной драке…
Грядущее перед его внутренним взором гудело и кипело. Древнее пророчество, которое обещало спасение его роду, доживало последние мгновения. Обрётший очертания злой рок готов был его преломить, и тогда, что произойдёт, не смогли бы предсказать и боги Хаоса, взирающие сквозь варп на этот уголок Паутины в своём мрачном торжестве.
Видящий ощущал, как заходится в судорогах зародыш шепчущего бога. Ещё не рождённая сущность была не просто в ужасе. Надежда всех детей Иши была в отчаянье. От падения его в бездну отделяла лишь крошечная ниточка, в руках рационального безумца.
«Это будет моя вина!» — бичевал себя мыслью Эльдрад, пока его ноги бежали так, как никогда до этого. Его действия привели к тому, что реликвия, один из клинков старухи, попала в руки амбициозного чужака. Он не смог оставить ненужную войну. Именно его одурачил Кабал, выдав действительно за возвышенную идею…
«Мои ошибки стали недостающими камнями в мостовой, на пути к пропасти!» — продолжал причинять себе ментальную боль провидец, почти оглохший от собственного пульса.
Единственным шансом оставить всё, как есть, защитить пророчество, было помочь мон-кеям одолеть ренегата. Это он пытался донести Хорусу, но усталость от прошедших битв, недоверие и презрение к чужакам, вместе с яростью Вулкана отвратили его от гласа разума, когда сам провидец не мог сказать о будущем прямо. Любое его действо могло окончательно развалить и так хрупкое грядущее, повисшее на волоске, который был тоньше лезвия молекулярного клинка…
Колдун эльдар принял это, но не сдался. Дар шептал ему, что если он успеет, ему придётся уплатить за спасение пророчества собственной жизнью и бессмертной душой.
«Быть по сему! Лишь бы успеть!» — с лёгкостью отказался от собственной вечности Эльдрад, ощущая, как не успевает, разминувшись с благополучной последовательностью событий лишь на краткий миг.
***
Сквозь питаемые силой легионеров Тысячи Сынов начали проходить корабли личной эскадры Императора. Сам повелитель Империума прибыл к осаждаемому Тёмному Городу, своей силой прокладывая путь через варп, понимая, что опоздал.
Мироздание свилось в спазме. Нити миллиардов вероятностей натянулись, готовые хлестнуть, когда непреложный порядок вещей пойдёт в разнос.
Не дожидаясь его приказа, легион верных кустодес, его золотое воинство, начал высадку прямо в огонь войны…
Император шагнул на площадку телепортариума вместе с Вальдором и десятком телохранителей. Вечный не знал в эти минуты уготованное грядущим, предотвратить которое он не успел и не мог успеть даже несмотря на предупреждение Шута, с собственным даром и силой, но правитель не собирался просто наблюдать.
***
Нож с лязгом вошёл в грудину этому на редкость живучему уроду.
«Да сколько же у тебя в этом копье силы?!» — мысленно взревел я, видя, как рана зарастает буквально на глазах.
Пусть Дукке нам проигрывал, но благодаря чудовищной регенерации, выходящей за все границы разумного, он не только стоял, но и продолжал вести с нами бой на равных. Эта тварь даже полтела умудрилась отрастить!
Более того, с каждой смертью он становился чуточку сильнее, а мы слабели с каждой раной. Наши тела исцелялись, вот только вместе с исцелением давали ему крупицу нашей энергии. Что ещё хуже, наконечник этого проклятого копья царапал души! Именно царапал, но каждая такая отметина отзывалась во мне волной боли, от которой темнело в глазах.
«Вот и слабость к духовным атакам проявила себя!» — только и оставалось, что терпеть, думая, как убить слишком живучего противника.
Попытка лишить его такого мощного оружия провалилась, обернувшись для нас обоих каскадом ран. Порвать его с ними связь я не смог, ослабленный полем отрицания, а натиск Русса тут был и вовсе не помощник. Единственное, сам артефакт был не неуязвимым!
Франциско раз за разом подставлял его под наши удары, и мы видели, как на нём образовываются медленно затягивающиеся зарубки и сколы на лезвии.
Разогнанный Исчислениями разум зацепился за это, рассчитав, куда стоит нанести удар.
В который раз за бой переглядываюсь с побратимом. Леман понимает меня без слов, но отказывается принять такой план. Мне же под ощущениями приближающегося пиздеца было не до споров.
«Начали!» — дал я мысленную отмашку самому себе, специально открывая брешь в собственной обороне, но так, чтобы мятежный тактик ничего не понял.
Таким приглашением он просто не мог не воспользоваться.
Наконечник клюнул мой доспех, пробивая керамит и адамантиновый каркас. Острое жало вспороло кожу, способную выдержать выстрел из огнестрельного оружия.
Моя сила при помощи биомантии раздвигала в сторону мышечные волокна и убирала с траектории оружия внутренние органы. Даже так боль была аж до искр из глаз. Только благодаря Исчислениям я продолжил мыслить трезво, а не заорал благим матом от нестерпимой боли, когда холод чужой энергии стал жечь внутренности.
Воля завершила воздействие, направив скудный поток энергий туда и как было нужно. Внутри раны, вокруг копья, начала нарастать эмалевая структура, пуская свои колючие корни в моём ливере. Мышцы сократились в судороге, ловя получившийся комок в ловушку, как тиски.
— Давай! — кричу я Руссу, силясь перекричать собственную боль, выпуская собственное оружие и сжимая собственные пальцы на чужом древке.
Леман не подвёл и от души рубанул своим топором по копью, вот только оружие выбрало этот момент, чтобы издать свою лебединую песню. Во все стороны полетели зубы кракена, когда лопнула цепь, не выдержав пыла боя, пускай и оставив отметину…
Золотая волна колючего света накрыла нас с головой, вымывая даже намёк на усталость. Мне даже наверх не надо было смотреть, выискивая флагман, чтобы ощутить прибытие Отца.
Ощутив то же самое, видя, как в его лицо несётся дар Императора, у Дукке не было особого выбора. Ему надо было убить хотя бы одного из нас, чтобы иметь хоть какие-то шансы, но вот подстава! Его оружие было в моих кишках, и отдавать просто так копьё назад я не собирался, продолжая дубасить ему в морду с левой. Тут особо не подумаешь, как он любил. Времени нет! У него оставался только один выход.
Уже собственная рука Франциско, заключённая в живой металл, обрушилась на повреждённое древко оружия…
— Нет!!! — кричит ворвавшийся на поле боя эльдар с мира-корабля, пока я будто бы в замедленной съёмке вижу, как стальная длань ломает артефакт.
Костяной хруст. Треск…
Копьё сломалось.
Вся заключённая в нём сила рванула на волю со звуком лопнувшей струны, порождая взрывную волну и вспышку призрачного света.
***
Костяной хруст заглушил все звуки для жителей и правителей Комморры. Все эльдары во вселенной слышали этот звук. Время для них замедлилось и истончилось, став чем-то не имеющим значения, ведь по ним ударило отдачей сломанное пророчество, под полный ужаса крик существа, ставшего актом выкидыша из божественного плана.
Под писклявый плач все, кто так или иначе относился к племени тёмных эльдар, издохли под этот первый полный боли и смерти крик искажённого и незавершённого божества. Их агония растянулась в этой маленькой секунде на триллионы и миллиарды лет, пока мироздание не стянуло прореху в себе, вернув ходу времени обычный ритм, исторгнув из более ненужной утробы мертворождённого Иннеада, что вцепился окоченелой рукой за остатки собственного пророчества.
Бесконечные цепи на всех мирах-кораблях, полные камней душ, взорвались, ведь мёртвый принц потребовал своё по праву, поглощая давно умерших духов в себя. Треть искусственных миров просто перестала существовать, и это было высшей милостью, ведь их жители просто перестали существовать все до единого, обратившись в прах.
Пережившие взрыв колоссальные корабли, расколотые силой катаклизма, ощутили на себе зловонное дыхание могилы. Камни душ были вывернуты наизнанку вместе со своим содержимым, превращаясь в костяные семена. Миллионы эльдар начали своё превращение в костяных марионеток, становясь тем жалким подобием того, чем должны были стать, исполнись пророчество до конца. Лишь сильнейшие смогли противостоять костяной песне искажённого и мёртвого божества, не став чудовищем, да и то ненадолго.
Обращённые кинулись на не принявших благословение Иннеада, начав рвать их.
Обломки миров-кораблей стали срастаться в нечто страшное и неведомое. Куски конструкций стягивала меж собой мёртвая, освежёванная с тел, дабы освободить скелеты, плоть…
На мирах эксодитов творились подобные вещи. В одночасье планеты-сады, райские кущи, служившие им защитой, обернулись мирами-смерти, где деревья стремительно мутировали в костяные лозы. Духи, сохранявшие души мёртвых от внимания Той, что жаждет, безропотно отдали их мёртвому и искажённому, начав охоту за живыми, дабы исполнить порушенное пророчество, ибо вселенная не терпит пустоты…
Из врат Паутины, ведущих к Комморре, вырвался поток чистой энтропии. Энергия смерти, обрётшая вид мертвецких копий, просто истёрла всё, что было на их пути. Сеть шрамов, длиной в двадцать световых лет каждый, исполосовала тело галактики войдами.
По самой сети Древних прошлась темпоральная волна, когда прогнившая энергия, в которой зрел Иннеад, хлынула в переходы, проложенные меж измерений.
По всей галактике Врата, которые были открыты или хоть как-то повреждены, взрывались вспышками чистой смерти. Даже адамант в их отблеске ржавел, рассыпаясь ржавчиной, вместе с золотом.
Даже на Терре затрещали сдерживающие печати, и лишь свет Астрономикона, засиявшего как никогда ярко, и присутствие регента уберегли тронный мир от катаклизма. Иным повезло не так. Целые континенты и полушария очищались от всякого подобия жизни. Даже хладные некроны, попавшие под это излучение, больше никогда не смогут проснуться из сна длиною в вечность…
Вал гибели, собрав свою жатву в материуме, хлынул в Царство Снов, вместе с агонией и болью триллионов. Этот вал первым встретил Тзинч, чьё царство оказалось на пути этой волны мути.
Понимая всю гибельность положения, он воззвал к своим осколкам-кристаллам, разбросанным по мирозданию, жертвуя ими, теряя возможность вернуть былое своё могущество, но создавая вокруг своего владения нерушимый заслон.
Сланеш взывала, когда мутный поток обдал её каплями, вырывая из тела божества треть, разъев плоть подобно кислоте.
— Вижу, тебе плохо? — любезно поинтересовался Кхорн, наслаждаясь яростью покровительницы жадности. — Я помогу. Верну то, что твоё по праву.
Рука, сотканная из войн и конфликтов, метнула в раненую стихию разврата сломанное медное кольцо, где зловеще скалился лик Кхейна…
Все аватары бога войны обратились в пыль, стоило украшению коснуться холёной кожи. Бог войны эльдарского пантеона окончательно пал, превратившись в калёное железо, больно жалящее порождений порока, которое погубило почти всех его братьев и сестёр.
Бог Крови не стал слушать новые вопли боли и проклятия. Он просто встал со своего трона и направился в прореху в реальности, что разверзлась над Комморрой в эти минуты, ведь этой галактике вечно не хватало войны. Волна тоже ослабила его, и битва с достойным противником, как и реки крови, должны были это восполнить… как и самая лучшая игровая фигура, которая вскоре будет служить ему. Ведь зачем ему какой-то примарх, если он может получить самого Анафему?
Вся туша Нургла, как и его драгоценный сад, горела синим пламенем. Мутный поток силился вырвать из его пухлых, раздутых отёками рук клетку с Ишей.
— Не пущу!!! — кричал покровитель поветрий, силясь удержать узилище, и впервые богиня жизни была рада его зловонным объятиям.
Пленница понимала, что если поток её унесёт, то поглотит без остатка, даруя Иннеаду не только власть над мёртвыми, но и возможность создавать смерть из ничего по своему образу и подобию…
По всей галактике выходили из строя тессерактовые хранилища, выпуская из узилищ осколки существ, что были в них погребены в незапамятные времена. Большинство из них, четыре, раскрылись в системах, которые находились под контролем рангданцев, неся опустошения их владениям.
За границей Млечного Пути Сарех, Безмолвный Царь, был вынужден повернуть свои флотилии, дабы дать бой и усмирить полноценного К’тан…
Психическая вспышка смертей привлекла хищника, что притаился средь межгалактической пустоты…
— Я родился!!! — известил мироздание Иннеад, ставший не богом, а атропалом, завершив этот бесконечный миг разрушений, которому были рады лишь орки, и то недолго.
Его крик, писклявый и дребезжащий, всколыхнул варп, пробивая из его глуби пока ещё слабый родник-проход в план смерти. Битва Империума даже не за будущее, а за выживание всего живого началась, взвинтив ставки на руинах Комморры до предела. Даже боги Хаоса вступили в это противостояние, ведь без смертных, способных желать и чувствовать, падут и они.
Тот же Рогал в этом плане куда как утилитарнее, хоть и не пылает восторгом от данного времяпрепровождения. Просто ликвидирует как класс в кратчайшие сроки, да поставит памятную стелу, чтобы другим неповадно было.
Данное обстоятельство было ещё одним фактом за изменение плана. Слишком уж я хорошо знал брата. При всей решительности ему бы потребовалось переступить через себя, а это драгоценные секунды в бою, чего Франциску давать никак нельзя.
— Не по доброте душевной, а исключительно из-за данного брату слова, предлагаю тебе сдаться, — нарушаю мгновение тишины, смещаясь к другому флангу, пока наши телохранители берут на прицел охрану теперь уже официального ренегата. — И лучше бы тебе принять это шикарное предложение. Я не желаю, чтобы наша мать проливала слёзы над твоим трупом.
— Сдаться? — переспросил Дукке, не изменившись в лице.
Мой удар заклинил механизм его силового доспеха. Защитная личина так и осталась убранной, позволяя лицезреть его украшенный шрамом лик.
Склонив голову на бок, хрустнув шейными позвонками, он обвёл нас тяжёлым взглядом из-под шлема, тут же срываясь в атаку, спокойно-отстранённо говоря:
— Это не оптимальное решение. Преимущество на моей стороне.
Не ожидай я чего-то подобного, да надеясь на его здравомыслие, то быть мне пришпиленным копьём, как на булавку.
Наконечник мелькнул в опасной близости от моей тушки, чиркнув по бронеплите кирасы, оставив на ней след при возвратном движении.
Также не стал неожиданным устремившийся мне в лицо прикрытый керамитом лоб. Пришлось подставить левую руку, открываясь…
А вот то, что я не смог сотворить смещение и уйти от удара плечом в плечо, стало не слишком приятным сюрпризом.
Сила, которая ранее била ключом прямиком из варпа, стоило Франциско сблизиться со мной, стала двигаться наподобие рваного пульса.
Меня откинуло назад, поведя в сторону.
Вскидываю глефу, у которой уже ожидаемо не включился психосиловой генератор, отводя последовавший укол.
Снова досталось плечу. Лезвие вражеского оружия оставило борозду на моём наплечнике, заставляя опять пятиться…
С рыком до нас добрался Русс, заставляя Франциско ослабить натиск, а мне выдохнуть.
В ореоле искр столкнулись его оружие и копьё с топором Лемана, замирая в клинче.
Теперь уже Дукке отступил на шаг назад, не решаясь сводить всё силовое противодействие.
Лемана толкает вперёд инерция. Всё бы хорошо, но на следующем шаге по его опорной ноге прилетает древком более длинного, чем у него, копья. Удар вдобавок был усилен. Франциско толкнул древко пинком, ускоряя и добавляя мощи.
Неловко ступая, брат споткнулся, чуть не падая на мостовую тёмного города, освещаемую лишь рваными вспышками выстрелов сцепившихся друг с другом телохранителей.
— Удивлён? — спрашивает ренегат, так толком и не сумев скрыть за машинным холодом ханжеского торжества, всем видом показывая: «Хвалите меня, хвалите».
— Не совсем, — отвечаю ему, вскидывая свою глефу, надавливая на пластину.
От плевка из смертопряда этот сучок уклонился, пускай и не с лёгкостью, вот только это было лишь началом ответочки.
Активирую прыжковый ранец и… делаю смещение, сближаясь.
«Низко пошёл», — позволил себе миг злорадства, когда кулак смачно врубился правым хуком в его челюсть. Усиленный биомантией удар отправил засранца в недолгий полёт, окурат в сторону злобного Русса, вошедшего в раж.
Брат мелочиться не стал, навалившись на говнюка, как буран. Впрочем, несколько мгновений сшибки ничего не изменили, разве что на силовой броне обоих добавилось сколов и зарубок.
Ускользнув из-под очередного шквала в зелёной вспышке телепортации, Франциско снова попробовал навалиться на меня.
— Как? — с реальным интересом спросил он, когда наше оружие сцепилось.
— Каком, — бросаю ему в лицо, пока мой кулак пытается нащупать его печень.
Доспех принял на себя всю мощь пролетарского кулака. Во все стороны брызнул керамит.
Достать ренегата глефой мне не удалось. Пучок слепящего света, от которого взвыли системы брони радиационным предупреждением, заставил меня отпрыгнуть, но так Франциск открылся для Лемана.
Свистнул в воздухе топор, ведомый твёрдой рукой, прямо в брешь. Бок Дукке озарил сноп искр.
Русс выгнулся, пропуская мимо своего лица свистнувший наконечник…
Зелёная вспышка. Ренегат оказался в десятке метров от нас, качая своим боком, по которому лениво стёк небольшой ручеёк уже свернувшейся крови. Рана была небольшая. Цепной топор Русса вряд ли смог достать глубоко. Так, хороший порез, но и это было достаточно. Не зря я его усилил биомантией.
— Интересно, — произнёс предатель, верящий в свою правоту, растирая пальцами левой руки собственную кровь. — Видно, отец обучил тебя, брат, использовать свою силу в поле парий.
Не было в его речи никакого почтения. Лишь только констатация...
Знал бы он, что на самом деле до этого я дошёл лишь благодаря паре оговорок Императора, он, может быть, ещё сильнее заинтересовался бы. Как обычно, это было и сложно, и просто. Просто было втянуть в себя часть энергии, а вот удерживать её постоянно было чертовски трудно без угрозы каскадных мутаций. Да и объём был явно не как у Отца. Мне такого хватит лишь на пяток минут боя. Не больше. И то получается через раз.
— А мне вот интересно, как ты можешь фокусировать нуль-поле своей охраны, при этом пользуясь своими способностями, — обменялся я с ним любезностями, переглянувшись с Руссом.
Это будет сложнее, чем мы думали.
***
Дробовик в его руках посылал один заряд дроби за другим. Картечь, обработанная белым фосфором, с визгом впивалась в тело того, кто недавно был таким же космодесантником, как и он.
Азек видел, как плавится и горит плоть под пробитым керамитом парадных доспехов Второго легиона, но воин продолжал наседать на него с механической неукротимостью. Поле отрицания, трассируемое им, и вовсе превращало это существо, для которого живые ткани были лишь прикрытием истинной сути, в страшного противника.
Дёрнув головой, когда очередной сноп дробинок ударил в голову, конкистадор, страж Второго примарха, занёс для удара светящийся ядовито-зелёным клинок.
Выстрел окончательно расколотил закрытый шлем, разбив половину личины. Горящее лицо, из-под которого показался серый металл, не помешало существу сделать замах.
Лорд-инквизитор отвёл удар силовым штыком брони, подставив его в последнее мгновение. Два поля с треском соприкоснулись, но творение рук ксеносов смогло дотянуться до благородного металла, оставив на лезвии внушительную зазубрину. Штык чуть не постигла судьба психосилового посоха Аримана.
Выругавшись, Азек снова выстрелил, целясь в руку, что удерживала клинок. Картечь с лёгкостью пробила сочленения доспехов и изувечила сустав. Это не позволило противнику нанести новый удар, всё так же исполненный с машинной точностью и педантизмом…
Изувеченного легионера Второго буквально смёл порыв звериной ярости волчьего гвардейца, пришедшего на выручку к кузену.
Грозовые когти вышли из груди грубо кибернизированного конкистадора, разрубая его торс надвое, но, зная о потрясающей живучести и регенерации этих созданий, Бьорн продолжил рубить упавшее на колени тело.
Сухая, лишившаяся слишком давно крови, плоть, керамит и стальные кости полетели в стороны. Сын Русса с остервенелостью рвал это создание.
Вокруг кипели подобные скоротечные схватки. Ни одна из сторон не жалела себя, бросаясь на противника. Живые машины-мертвецы, от которых на версту разило смертью и тленом, бились безмолвно. Не было кличей и наслаждения битвой в их умах. Некогда могучие воины, бывшие лучшими из лучших, закалённые сотнями битв ветераны, стали сильными, быстрыми, опасными… механизмами.
Их атаки были шаблонно-идеальны. Они не делали ошибок, но дрались без фантазии, согласно вложенным им алгоритмам, заменившим дух воина.
Конкистадоры, вооружённые оружием ксеносов, не дрогнули от первого удара, когда их начали истреблять. В молчании смерти они сомкнули строй и ответили ударом на удар.
Их клинки резали броню, а оружие, мечущее зелёные молнии, разило наповал, стоило только дать слабину силовому полю. Тело не спасала и силовая броня, которая таяла и рассыпалась на молекулы ровно так же, как и ткани космодесантников.
Транслируемое поле парий не давало обрушить на них потоки психических энергий. Лишь простые приёмы, в которые были вложены колоссальные силы, могли коснуться их.
Игнорируя любые повреждения, гвардия Франциско стала достойным испытанием для астартес из двух легионов-побратимов.
Любой бы другой уже дрогнул под натиском такого врага, но не ветераны. Адаптируясь на ходу противостоять подобному им и даже превосходящему мощь обычных космодесантников противнику, они медленно перемалывали безмолвную волну…
— Я вижу, вам понравились мои рубриканты? — механически произнёс ренегат, продолжая отбиваться от двух примархов одновременно.
— Ты превратил благородных воинов в марионеток, выродок! — прорычал, клокоча от ярости, Русс. — Я помню многих из них… Во многих битвах мы прикрывали друг друга, сражаясь плечом к плечу. Клянусь льдами своей родины, я вырву тебе кишки и намотаю на сжатый кулак за такое надругательство над воинами и человеческой природой!
— Тогда и ты… выродок, брат. Отец и мать у нас одни, — уязвил Дукке Волчьего Короля, провоцируя.
— Не брат ты нам, гнида, — процедил на выдохе Магнус, которому, как знал Ариман, сейчас нелегко, отводя выпад копьём.
Генетический отец Азека взял в левую руку нож вдобавок к своей глефе. Вот им он и отвёл объятый серой дымкой наконечник.
— Давай! — крикнул Алый Лорд.
Его глефа поймала древко оружия ренегата, не давая ему дёрнуть его назад.
Великий Волк, уклонившись от потока жалящего света, обрушил на предателя свой топор…
Грохнул выстрел дробовика. Лорд-инквизитор не делал дважды ошибок. Взяв на прицел шею нового конкистадора, он обезглавил существо выстрелом, правда, это не убило тварь.
Покачиваясь, сверкая пробитой проводкой, под визг сервомоторов, механизм начал делать замах, обрушивая свой клинок в пустоту.
Бьорн, даже не видя, куда выстрелил его кузен, ушёл от слепого удара, блокируя когтями противника на возвратном движении…
— Вы не видите всей картины, — всё так же с машинным холодом сказал Франциско, отбрасывая двух братьев, прекращая яростный клинч.
Из множества мелких прорех в силовом доспехе у него сочилась кровь. Сотни сколов покрывали керамит, утративший лоск.
Магнус и Леман тоже заплатили за атаку несколькими ранами, но их тандем выглядел в куда как выигрышном положении.
Азек ощутил движение силы: оружие Второго примарха щедро влило в его тело силу, залечивая все физические повреждения, затянув даже зарубки на живом металле, который бурлил под его кожей.
— Я сделал их лучше. Им не опасны мутации. У них нет душ, так уязвимых для истинного врага… о котором не спешит рассказывать отец, — произнёс ренегат, кинувшись в новую атаку.
Шквал колющих и режущих ударов был встречен яростной сталью.
Инквизитору снова стало не до битвы титанов. Зелёные разряды пролетели слишком рядом с его телом.
Кивнув Бьорну, они, прикрывая друг друга, рванули вперёд, стремясь пробежать всё разделяющее их и стрелков расстояние, ведь на укрытие и стремительно выдыхающееся силовое поле брони надежды не было.
Выстрелив на бегу в последний раз, Ариман отбросил ставший бесполезным дробовик, подхватывая оружие одного из окончательно умерших конкистадоров.
Клинок, светящийся зелёным огнём, необычно легко для инквизитора разрезал противника, развалив его от головы до паха. От неожиданности Азек шагнул вперёд, чуть не угодив под меч врага. Если бы не когти кузена, он точно лишился бы руки. Такая рана была бы фатальной.
Волчьи Гвардейцы и Когти Филина вместе с инквизиторами кружили вокруг конкистадоров, растаскивая опасных существ из единого строя, стараясь атаковать с разных направлений. Несмотря на опыт и выучку, уже с два десятка воинов двух легионов никогда больше не возьмёт в руки верное оружие, но и насмешки над легионерами, принявшими подобие их облика, поредели…
— …ты просто убил их, — закончил говорить Магнус, нанося два удара кулаком в лицо Франциску.
Русс оставил внушительную зарубку на левой руке ренегата, которой он закрылся, спасая шею, и с видимым злорадством воткнул дар Императора в колено бывшему брату…
***
С каждым мгновением тьма сгущалась всё сильнее. Сангвиний ощущал это всей душой.
Ангел чувствовал, как сражаются его братья. Буйство сил и эхо судьбы разносились по мирозданию, приближая что-то ужасно плохое.
Легионеры разделили мрачный настрой своего отца, продолжая давить тёмных эльдаров. Их клинки щедро поились кровью чужаков, не давая им и секунды передышки.
Медленно, шаг за шагом, Кровавые Ангелы теснили врагов. Легион полностью изменился. Теперь его вело вперёд не желание резни или кровь врагов, так маняще пульсирующая в венах. Отринув оковы жажды, что бессильно шептала на границе сознания, придавленная железной пятой воли, легионеры бились во имя доблести и Присяги. Верность Человечеству и желание защитить невинных превратили некогда отверженных в воинов чести.
Дети Ангела ощущали, как мечется, подобно перепуганной птице, дух их отца. Сангвиний почти видел своими глазами мрачную решимость на челе Магнуса и скорбное выражение глаз Русса, в котором мешались животная ярость и полный горечи вой…
— Мой лорд, — отвлёк его от скорбных дум оклик магистра собственного легиона. — Идите. Мы справимся…
Одарив своего сына благодарным кивком, Ангел взвился над полем битвы, чтобы, сделав красивую мёртвую петлю, камнем упасть вниз, ускоряя себя своими психическими способностями так, как не дано никакому космическому истребителю.
Небольшая яркая звёздочка озарила мрачные шпили Комморры. Пылая решимостью, белокрылый примарх падал в своём стремительном пике… ощущая, как не успевает прийти быстрее чёрной беды.
***
С хлопком раскрылся малый портал, выпуская на тёмные улицы одинокий силуэт провидца. Его броня, в которой сплетались аскетизм, функционал и величие расы эльдар, пестрела подпалинами. Сам видящий устал от долгого пути, и лишь сила воли удерживала его на ногах.
Покачнувшись от очередной волны мрачных предсказаний, Эльдрад побежал туда, куда вёл его дар, огибая пылающие то тут, то там схватки его падших сородичей и людей. Он проделал слишком долгий путь не для того, чтобы скрестить клинки в очередной драке…
Грядущее перед его внутренним взором гудело и кипело. Древнее пророчество, которое обещало спасение его роду, доживало последние мгновения. Обрётший очертания злой рок готов был его преломить, и тогда, что произойдёт, не смогли бы предсказать и боги Хаоса, взирающие сквозь варп на этот уголок Паутины в своём мрачном торжестве.
Видящий ощущал, как заходится в судорогах зародыш шепчущего бога. Ещё не рождённая сущность была не просто в ужасе. Надежда всех детей Иши была в отчаянье. От падения его в бездну отделяла лишь крошечная ниточка, в руках рационального безумца.
«Это будет моя вина!» — бичевал себя мыслью Эльдрад, пока его ноги бежали так, как никогда до этого. Его действия привели к тому, что реликвия, один из клинков старухи, попала в руки амбициозного чужака. Он не смог оставить ненужную войну. Именно его одурачил Кабал, выдав действительно за возвышенную идею…
«Мои ошибки стали недостающими камнями в мостовой, на пути к пропасти!» — продолжал причинять себе ментальную боль провидец, почти оглохший от собственного пульса.
Единственным шансом оставить всё, как есть, защитить пророчество, было помочь мон-кеям одолеть ренегата. Это он пытался донести Хорусу, но усталость от прошедших битв, недоверие и презрение к чужакам, вместе с яростью Вулкана отвратили его от гласа разума, когда сам провидец не мог сказать о будущем прямо. Любое его действо могло окончательно развалить и так хрупкое грядущее, повисшее на волоске, который был тоньше лезвия молекулярного клинка…
Колдун эльдар принял это, но не сдался. Дар шептал ему, что если он успеет, ему придётся уплатить за спасение пророчества собственной жизнью и бессмертной душой.
«Быть по сему! Лишь бы успеть!» — с лёгкостью отказался от собственной вечности Эльдрад, ощущая, как не успевает, разминувшись с благополучной последовательностью событий лишь на краткий миг.
***
Сквозь питаемые силой легионеров Тысячи Сынов начали проходить корабли личной эскадры Императора. Сам повелитель Империума прибыл к осаждаемому Тёмному Городу, своей силой прокладывая путь через варп, понимая, что опоздал.
Мироздание свилось в спазме. Нити миллиардов вероятностей натянулись, готовые хлестнуть, когда непреложный порядок вещей пойдёт в разнос.
Не дожидаясь его приказа, легион верных кустодес, его золотое воинство, начал высадку прямо в огонь войны…
Император шагнул на площадку телепортариума вместе с Вальдором и десятком телохранителей. Вечный не знал в эти минуты уготованное грядущим, предотвратить которое он не успел и не мог успеть даже несмотря на предупреждение Шута, с собственным даром и силой, но правитель не собирался просто наблюдать.
***
Нож с лязгом вошёл в грудину этому на редкость живучему уроду.
«Да сколько же у тебя в этом копье силы?!» — мысленно взревел я, видя, как рана зарастает буквально на глазах.
Пусть Дукке нам проигрывал, но благодаря чудовищной регенерации, выходящей за все границы разумного, он не только стоял, но и продолжал вести с нами бой на равных. Эта тварь даже полтела умудрилась отрастить!
Более того, с каждой смертью он становился чуточку сильнее, а мы слабели с каждой раной. Наши тела исцелялись, вот только вместе с исцелением давали ему крупицу нашей энергии. Что ещё хуже, наконечник этого проклятого копья царапал души! Именно царапал, но каждая такая отметина отзывалась во мне волной боли, от которой темнело в глазах.
«Вот и слабость к духовным атакам проявила себя!» — только и оставалось, что терпеть, думая, как убить слишком живучего противника.
Попытка лишить его такого мощного оружия провалилась, обернувшись для нас обоих каскадом ран. Порвать его с ними связь я не смог, ослабленный полем отрицания, а натиск Русса тут был и вовсе не помощник. Единственное, сам артефакт был не неуязвимым!
Франциско раз за разом подставлял его под наши удары, и мы видели, как на нём образовываются медленно затягивающиеся зарубки и сколы на лезвии.
Разогнанный Исчислениями разум зацепился за это, рассчитав, куда стоит нанести удар.
В который раз за бой переглядываюсь с побратимом. Леман понимает меня без слов, но отказывается принять такой план. Мне же под ощущениями приближающегося пиздеца было не до споров.
«Начали!» — дал я мысленную отмашку самому себе, специально открывая брешь в собственной обороне, но так, чтобы мятежный тактик ничего не понял.
Таким приглашением он просто не мог не воспользоваться.
Наконечник клюнул мой доспех, пробивая керамит и адамантиновый каркас. Острое жало вспороло кожу, способную выдержать выстрел из огнестрельного оружия.
Моя сила при помощи биомантии раздвигала в сторону мышечные волокна и убирала с траектории оружия внутренние органы. Даже так боль была аж до искр из глаз. Только благодаря Исчислениям я продолжил мыслить трезво, а не заорал благим матом от нестерпимой боли, когда холод чужой энергии стал жечь внутренности.
Воля завершила воздействие, направив скудный поток энергий туда и как было нужно. Внутри раны, вокруг копья, начала нарастать эмалевая структура, пуская свои колючие корни в моём ливере. Мышцы сократились в судороге, ловя получившийся комок в ловушку, как тиски.
— Давай! — кричу я Руссу, силясь перекричать собственную боль, выпуская собственное оружие и сжимая собственные пальцы на чужом древке.
Леман не подвёл и от души рубанул своим топором по копью, вот только оружие выбрало этот момент, чтобы издать свою лебединую песню. Во все стороны полетели зубы кракена, когда лопнула цепь, не выдержав пыла боя, пускай и оставив отметину…
Золотая волна колючего света накрыла нас с головой, вымывая даже намёк на усталость. Мне даже наверх не надо было смотреть, выискивая флагман, чтобы ощутить прибытие Отца.
Ощутив то же самое, видя, как в его лицо несётся дар Императора, у Дукке не было особого выбора. Ему надо было убить хотя бы одного из нас, чтобы иметь хоть какие-то шансы, но вот подстава! Его оружие было в моих кишках, и отдавать просто так копьё назад я не собирался, продолжая дубасить ему в морду с левой. Тут особо не подумаешь, как он любил. Времени нет! У него оставался только один выход.
Уже собственная рука Франциско, заключённая в живой металл, обрушилась на повреждённое древко оружия…
— Нет!!! — кричит ворвавшийся на поле боя эльдар с мира-корабля, пока я будто бы в замедленной съёмке вижу, как стальная длань ломает артефакт.
Костяной хруст. Треск…
Копьё сломалось.
Вся заключённая в нём сила рванула на волю со звуком лопнувшей струны, порождая взрывную волну и вспышку призрачного света.
***
Костяной хруст заглушил все звуки для жителей и правителей Комморры. Все эльдары во вселенной слышали этот звук. Время для них замедлилось и истончилось, став чем-то не имеющим значения, ведь по ним ударило отдачей сломанное пророчество, под полный ужаса крик существа, ставшего актом выкидыша из божественного плана.
Под писклявый плач все, кто так или иначе относился к племени тёмных эльдар, издохли под этот первый полный боли и смерти крик искажённого и незавершённого божества. Их агония растянулась в этой маленькой секунде на триллионы и миллиарды лет, пока мироздание не стянуло прореху в себе, вернув ходу времени обычный ритм, исторгнув из более ненужной утробы мертворождённого Иннеада, что вцепился окоченелой рукой за остатки собственного пророчества.
Бесконечные цепи на всех мирах-кораблях, полные камней душ, взорвались, ведь мёртвый принц потребовал своё по праву, поглощая давно умерших духов в себя. Треть искусственных миров просто перестала существовать, и это было высшей милостью, ведь их жители просто перестали существовать все до единого, обратившись в прах.
Пережившие взрыв колоссальные корабли, расколотые силой катаклизма, ощутили на себе зловонное дыхание могилы. Камни душ были вывернуты наизнанку вместе со своим содержимым, превращаясь в костяные семена. Миллионы эльдар начали своё превращение в костяных марионеток, становясь тем жалким подобием того, чем должны были стать, исполнись пророчество до конца. Лишь сильнейшие смогли противостоять костяной песне искажённого и мёртвого божества, не став чудовищем, да и то ненадолго.
Обращённые кинулись на не принявших благословение Иннеада, начав рвать их.
Обломки миров-кораблей стали срастаться в нечто страшное и неведомое. Куски конструкций стягивала меж собой мёртвая, освежёванная с тел, дабы освободить скелеты, плоть…
На мирах эксодитов творились подобные вещи. В одночасье планеты-сады, райские кущи, служившие им защитой, обернулись мирами-смерти, где деревья стремительно мутировали в костяные лозы. Духи, сохранявшие души мёртвых от внимания Той, что жаждет, безропотно отдали их мёртвому и искажённому, начав охоту за живыми, дабы исполнить порушенное пророчество, ибо вселенная не терпит пустоты…
Из врат Паутины, ведущих к Комморре, вырвался поток чистой энтропии. Энергия смерти, обрётшая вид мертвецких копий, просто истёрла всё, что было на их пути. Сеть шрамов, длиной в двадцать световых лет каждый, исполосовала тело галактики войдами.
По самой сети Древних прошлась темпоральная волна, когда прогнившая энергия, в которой зрел Иннеад, хлынула в переходы, проложенные меж измерений.
По всей галактике Врата, которые были открыты или хоть как-то повреждены, взрывались вспышками чистой смерти. Даже адамант в их отблеске ржавел, рассыпаясь ржавчиной, вместе с золотом.
Даже на Терре затрещали сдерживающие печати, и лишь свет Астрономикона, засиявшего как никогда ярко, и присутствие регента уберегли тронный мир от катаклизма. Иным повезло не так. Целые континенты и полушария очищались от всякого подобия жизни. Даже хладные некроны, попавшие под это излучение, больше никогда не смогут проснуться из сна длиною в вечность…
Вал гибели, собрав свою жатву в материуме, хлынул в Царство Снов, вместе с агонией и болью триллионов. Этот вал первым встретил Тзинч, чьё царство оказалось на пути этой волны мути.
Понимая всю гибельность положения, он воззвал к своим осколкам-кристаллам, разбросанным по мирозданию, жертвуя ими, теряя возможность вернуть былое своё могущество, но создавая вокруг своего владения нерушимый заслон.
Сланеш взывала, когда мутный поток обдал её каплями, вырывая из тела божества треть, разъев плоть подобно кислоте.
— Вижу, тебе плохо? — любезно поинтересовался Кхорн, наслаждаясь яростью покровительницы жадности. — Я помогу. Верну то, что твоё по праву.
Рука, сотканная из войн и конфликтов, метнула в раненую стихию разврата сломанное медное кольцо, где зловеще скалился лик Кхейна…
Все аватары бога войны обратились в пыль, стоило украшению коснуться холёной кожи. Бог войны эльдарского пантеона окончательно пал, превратившись в калёное железо, больно жалящее порождений порока, которое погубило почти всех его братьев и сестёр.
Бог Крови не стал слушать новые вопли боли и проклятия. Он просто встал со своего трона и направился в прореху в реальности, что разверзлась над Комморрой в эти минуты, ведь этой галактике вечно не хватало войны. Волна тоже ослабила его, и битва с достойным противником, как и реки крови, должны были это восполнить… как и самая лучшая игровая фигура, которая вскоре будет служить ему. Ведь зачем ему какой-то примарх, если он может получить самого Анафему?
Вся туша Нургла, как и его драгоценный сад, горела синим пламенем. Мутный поток силился вырвать из его пухлых, раздутых отёками рук клетку с Ишей.
— Не пущу!!! — кричал покровитель поветрий, силясь удержать узилище, и впервые богиня жизни была рада его зловонным объятиям.
Пленница понимала, что если поток её унесёт, то поглотит без остатка, даруя Иннеаду не только власть над мёртвыми, но и возможность создавать смерть из ничего по своему образу и подобию…
По всей галактике выходили из строя тессерактовые хранилища, выпуская из узилищ осколки существ, что были в них погребены в незапамятные времена. Большинство из них, четыре, раскрылись в системах, которые находились под контролем рангданцев, неся опустошения их владениям.
За границей Млечного Пути Сарех, Безмолвный Царь, был вынужден повернуть свои флотилии, дабы дать бой и усмирить полноценного К’тан…
Психическая вспышка смертей привлекла хищника, что притаился средь межгалактической пустоты…
— Я родился!!! — известил мироздание Иннеад, ставший не богом, а атропалом, завершив этот бесконечный миг разрушений, которому были рады лишь орки, и то недолго.
Его крик, писклявый и дребезжащий, всколыхнул варп, пробивая из его глуби пока ещё слабый родник-проход в план смерти. Битва Империума даже не за будущее, а за выживание всего живого началась, взвинтив ставки на руинах Комморры до предела. Даже боги Хаоса вступили в это противостояние, ведь без смертных, способных желать и чувствовать, падут и они.
_______________
Ну, собственно, я - предупреждал!
чекист магия война
warhammer 40000
черновики
И да, вы правы. Я же обещал. Я же сделал) Учтя пожелания масс
p.s. Магнуса на трон!