Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/fdd6a1f9-604a-4695-a439-0c52c6d5705a?share=post_link

Небеса этого мира видели триумф и падение человечества. Марс был первой людской колонией на другой планете и поэтому был полон тайн, скрывая в своих песках столько же секретов, если не больше, чем сама Терра. Здесь, среди дюн, за стенами древних мануфакторумов рождались чудеса науки, больше похожие на магию. Именно тут было духовное сердце культа почитателей машин…

Красная планета пускай и пострадала как в эпоху войны с железными людьми, так и в Долгую Ночь, растеряв часть мощностей и технологий, но оставшиеся позволяли ей оставаться самой мощной фабрикой Империума и, возможно, всей человеческой цивилизации. С миллионов конвейеров каждую сотую секунды сходила единица продукции, выполненная по всем заветам Бога-Машины.

За тысячи лет производства ранее терраформированный мир стал не слишком гостеприимным местом. Марсианские города считаются одними из первых в истории ульев, и все они хотя бы немного, но разрушены. Некоторые районы обслуживаются должным образом и вмещают много новых зон застройки, в то время как территории, вышедшие из употребления, приходят в негодность.

Поездка по внутренним путеканалам Марса открывает перед приезжими виды на целые районы устремлённых в небо башен из пластали и хрусталя, отмечающих места нового строительства посреди огромных индустриальных пустошей.

Дороги, петляя между новенькими блестящими колоннами с сетями витых стальных расчалок, похожих на такелаж парусника, уходят к старым сумрачным зонам, где из сломанных конденсационных ловушек сочится парообразное содержимое, погружающее проезжающие трамлайнеры в сплошной туман. Во всех городах есть пустыри — пустоши, состоящие сплошь из разбитых пласталевых плит и покорёженных балок, с редкими одинокими башнями, бесцельно нацеленными в розовое марсианское небо.

Среди этого великолепия и упадка, затаившись в одном из заброшенных производственных шпилей, оставленном так давно, что нерушимый адамант в его конструкции стал ломким, создала свою оперативную базу группа инквизиторов, ведущих тайную работу на древнем мире. По воле примарха Магнуса они вели тайный надзор за верхушкой духовенства, попутно следя за союзниками Империума.

Даже сейчас средь сотен миров мало кто знал, что согласно договорам, заключённым меж Марсом и Императором, механикум не стал частью человеческого государства, сохранив свою автономию. За стенами мануфакторумов и мастерских не действовали Имперские Истины.

Обычные люди, не посвящённые в таинства обрядов, были лишь дополнением к станкам, а их жизнь измерялась лишь статистикой полезного использования. Иной раз участь простых рабочих была куда страшнее даже самой жуткой смерти в подульях некоторых миров, ведь там, во тьме, ещё брезжила призрачная надежда на иной, более светлый исход. Для воинов-астартес, узнавших великую тайну об Истинном Враге, такое положение дел было пыткой, сравнимой с преступлением.

Тайное знание позволяло взглянуть на безжалостную систему производства с иного угла, открывая вид не на порядок, выверенный машинами, а на питательную среду для последователей куда более зловещих учений, чем проповеди техноадептов о слабости плоти. Именно поэтому, исполняя приказы примарха, инквизиторы ощущали не просто удовлетворение от хорошо выполненной работы, а утоляли своё чувство справедливости всякий раз, когда обрывали жизнь очередного фанатика или саботировали его тайные интриги, позволяя с большей пользой служить Человечеству…

— В смысле я накосячил?! — больше удивлённо, чем негодующе, возмутился Лифри.

Седая бровь прототипа технодесантника поползла вверх, подчёркивая весь его скепсис в отношении данного заявления. Сложив свои органические руки на груди и встав в закрытую позу, он продолжал сверлить инквизитора взглядом, в котором плескалась пока ещё немая ярость.

Битва взглядов не мешала технодесантнику взять механодендритом фляжку с водой и отпить могучий глоток. Его физиология довершила дело, превратив жидкость в алкоголь, который сразу впитался в кровь и начал действовать, мгновенно поднимая настроение.

Громко рыгнув, словно возвещая миру, он снова заговорил:

— Чёрта с два! У меня как в аптеке! Всё точно! Ща мы посмотрим, кто обгадил наши планы! — рванул к терминалу эксцентричный десантник, увлекая за собой инквизитора и зацепив того механическими конечностями.

Старший библиотекарь Рудольф лишь смиренно закатил глаза и более никак не отреагировал на такое вопиющее нарушение норм приличия и вторжение в чужое пространство. Успев поработать с этим индивидом пару лет, он даже привык, что Лифри обращается к нему исключительно используя слово «Олень» вместо данного при рождении имени.

Бестактность технодесантника была такой же величины, как и его мастерство, отчего приходилось мириться с такими вот его особенностями. Пиетет от его генетической близости к примархам и самому Императору развеялся сразу же после начала их совместной службы.

— Может, я не ассасин храма Ванус, — специально исказил название Лифри, намекая, как относится к этим специалистам-диверсантам и как оценивает их способности, пробормотал он. — Но не надо быть генерал-фабрикатором, чтобы хакнуть системы наблюдения и контроля Марса.

Его руки и механодендриты замелькали над клавиатурой, выбивая из клавиш трель, удивительно похожую на матерную песню. На экране когитатора потоками мелькали какие-то символы и графики, смысл которых ускользал от молчавшего всё это время инквизитора.

— Спасибо Кровавым Воронам, что позаимствовали у «альф» технологию сервитизации живности. Железнозадые напыщенные ублюдки удивительно пренебрежительно относятся к крысам... — продолжил бормотать технодесантник, отдавая команду за командой своим марионеткам, которые своими маленькими лапками сейчас физически перетыкали провода, давая ему прямой доступ к нужным камерам и архивам данных. — Ага! Что и требовалось доказать! Смотри и не мигай!

Инквизитора качнуло на железных руках и чуть не впечатало лицом в экран, отчего десантнику из Тысячи Сынов оставалось лишь вздохнуть, напомнив себе ещё раз о ценности этого специалиста.

— Видишь! Моя ловушка сработала как надо! Установленный вами органический виброгенератор вступил в резонанс с вибрацией всего комплекса, отчего балка, закреплённая на подготовленных заклёпках, отвалилась ровно в нужный момент! — обвёл он целеуказателем нужный кусок изображения, где летящий кусок металла уже размазал техножреца из свиты владыки Марса, никак не навредив правителю.

— К этому вопросов нет, — спокойно ответил ему Рудольф. — Однако взрыв конвейера и склада продукции с последующим обрушением крыла комплекса не входил в наши планы. Нам лишь нужно было устранить цель, которую продвигали консерваторы.

— По мне что консерваторы, что инноваторы в лице железнозадых моральных ублюдков — все едино. Уроды, ничего не смыслящие в прогрессе, засравшие себе мозги молитвами! — отпив из фляжки, рыгнул в экран Лифри. — Однако, мой сохатый друг, завод рванула не наша шалость! Смотри!

Он снова ткнул лицо инквизитора в экран когитатора, чуть не разбив тому нос, замедляя видео и укрупняя едва видимый из-за угла обзора камеры фрагмент панорамы.

— Это не похоже на взрыв генератора, в который угодила балка, отскочив от мостков, — только и оставалось констатировать ему, видя вспышку, явно принадлежащую подрывному заряду, уж слишком умело замаскированному для обычных диверсантов.

— Точно! — радостно кивнул Лифри, отчего его сальные седые патлы, свалявшиеся сосульками, зашевелились словно антенны. — Возьми с полки сахарок! Я, может быть, и не против грохнуть Келбор-Хала, но исключительно собственными руками! Смысл мне его убивать, нарушать приказ и идти поперёк личной просьбы Магнуса... Если я хочу сделать из оторванной стальной башки этого высокомерного дегенерата с садистскими замашками и любовью к запрещённому пепельницу!

Последнюю реплику прототип космодесантника прорычал, прежде чем выкрикнуть в потолок поток ругательств, потрясая всеми механодендритами разом, отчего выпустил инквизитора из своей хватки.

Рудольф, готовый к чему-то подобному, мягко погасил падение, спружинив руками от пола, удивительно ловко для воина в силовом доспехе, возвращая себя в стоячее положение. Он знал о ненависти Лифри к Келбор-Халу и даже считал её правильной. Уж слишком себе на уме был главный техножрец, играя свою партию в тот момент, когда человечеству нужно было быть единым.

Не то чтобы силы Империума не преследовали собственные интересы, однако, в отличие от жречества, они делали это не так явно и наплевательски по отношению к остальным. Неудивительно, что лорд Магнус считал: после завершения Похода карающий меч Империума обрушится на фанатиков Бога-Машины.

— Убедил, — сухо произнёс инквизитор. — Но вопрос остался всё тем же... Что это было?

— Сам понял, что это Альфа-Легион, — хмыкнул Лифри, постукивая по экрану, слегка успокоившись и снова переключившись в рабочий режим. — Эти хитрые засранцы — мастера загребать жар под чужим прикрытием, отчего и попадаются, делая это слишком уж мастерски. Не знай я, куда смотреть, сам бы упустил их след, как это сделали технофанатики. Касательно того, зачем...

Снова его пальцы стали долбить клавиатуру. К своему удивлению инквизитор понял, что сейчас просматривает технодесантник. Это были накладные и путёвки на доставку продукции.

— Силовая броня, болтеры, расходники, — вычленил Рудольф главное.

— Наши скользкие друзья решили побыстрее перевооружиться на более качественное снаряжение. Эта партия «железа» должна была быть произведена уже с учётом исправления недостатков. Зная, что Двадцатый заказал пять тяжёлых крейсеров, они просто выбили ими все лимиты на поставки и решили проблему в частном порядке, — пожал плечами Лифри, отлично знающий, о чём говорит.

Ресурсы Империума были ограничены. Пусть под его властью были тысячи миров, но их технический уровень был разным. В отсутствие единой валюты легионы астартес получали снабжение согласно лимитам, которые устанавливались Администратумом и утверждались регентом или Императором, обновляясь раз в квартал. Примарх или временный командующий легионом мог в рамках этого заказывать технику, запрашивать партии генного семени из хранилища на Терре и прочее. Заказав несколько кораблей, Двадцатый выбил свои лимиты на производственные мощности надолго.

— Но это они сделали необдуманно, — оскалился технодесантник, снова начав колдовать над клавиатурой.

— Почему? — не понял ход мысли специалиста инквизитор.

— Может быть, «альфы» — мастера скрытности и саботажа, и ложь — их оружие, но в логистике, если дело не касается создания тайных ячеек, они полные профаны, пользующиеся рекомендациями специалистов. Зная, сколько брони было на складах, и помня нормы положенности, можно вычислить, сколько всего у Двадцатого бойцов. Естественно, грубо, но даже так мы поймём размер Гидры. Ведь Келбор-Хал так и не поднял кипиш по поводу взрыва завода...

— Но... — хотел возразить Рудольф, но его перебил Лифри.

— Тревога на всём Марсе никак не связана с инцидентом. Зная Двадцатый и фанатиков, можно предположить, что они банально сторговались. Келбор-Хал по этому поводу не отдал ни одного приказа, но те, кто ему мешал, внезапно поредели. Ага! Шестьдесят шесть тысяч двести легионеров!

— Это интересно, но что тогда подняло тревогу? — повернул разговор туда, куда было нужно, командир группы инквизиторов.

— Кто-то не слишком умело пытался прорваться под шумок за кордоны региона Ноктис Лабиринтус, — необычно серьёзно изрёк Лифри, подобравшись, словно вот-вот кинется на противника, разом растеряв всю свою безбашенность.

— Лабиринт Ночи? Но там ничего нет, кроме построек, важных для культа поклонников Бога-Машины, — удивился Рудольф.

— Не скажи, — задумчиво ответил ему специалист. — Одно то, что это место упоминал изуверский интеллект, говорит о многом. Магнус спрашивал у меня о нём, но железнозадые шестерни туда не пускают кого попало... О!

Прочитав что-то на экране, технодесантник вбил пару команд, загружая очередной архив записей с камер.

— Это явно легионер, — озвучил как специалист инквизитор. — Только я такого оружия не припомню. У силовых мечей не бывает зелёного свечения, да и форма...

— Это не силовой меч. Я такой видел в оружейной Императора, и, как он сказал... Дай вспомнить... Это ксенотех!

— В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Многие пользуются им. Даже в нашем Легионе...

— Используют лишь саму идею технологии ушастых, повторяя её на имперских аналогах. Сам знаешь, наш примарх пусть и не додавливает шестерни, но не настолько глуп, чтобы ссориться с ними раньше времени. Я бы сказал, что это явно кто-то из Десятого, но Железные Руки уже лет десять не показывались на Терре, да и они не стали бы рубить сервиторов. Просто зачем, если могли бы их взломать? Не находишь это логичным? — озвучил свои выводы Лифри, ещё раз проигрывая фрагмент записи, где лишь на мгновение размытая тень приобрела подобие чётких очертаний.

***

Бой затихал. В блеске зелёного луча упал последний защитник храма. Эльдар, одичавший, но до сих пор верный клятвам предков, ничего не мог противопоставить броне астартес и оружию ксеносов. Ему только и оставалось истаять в зелёной вспышке, беззвучно распавшись на частицы.

Франциско не обратил на очередную смерть и малейшего внимания. Его гвардия, конкистадоры, получила недвусмысленный приказ: убить всё живое вокруг храма. Значит, воины Второго Легиона, отобранные лично своим примархом, его исполнят. Их Отца волновали другие, куда более глобальные вещи...

После той тренировки, где он получил отметину, Франциско многое переосмыслил для себя. Поняв, как глупо поддался эмоциям, и то, что попытка сыграть на непонятном ему полностью провалилась, он правильно понял смысл преподанного ему Хорусом и Магнусом урока, отчего даже был благодарен им обоим. Однако благодарность не мешала примарху готовить падение конкурентов за место подле Трона.

Осознав, что далеко не всесилен, Дукке начал поиски того, что могло ему помочь. Он не стал искать тайного знания, понимая потолок своих возможностей. Магнус обладал куда большим даром, да и оттачивал его куда искуснее. Выбрав такое оружие, он сразу начинал битву на родном поле чародея, где у последнего будет преимущество.

Это не подходило аристократу, подумывавшему произвести себе лоботомию, чтобы окончательно исправить недостаток, несомый эмоциями, но отвергшему эту идею. Такую перемену невозможно было скрыть, особенно от Императора, что ставило крест на внезапности.

Также он отверг идею совершенствоваться как полководец или воин. Слишком непредсказуемо, и всегда может найтись кто-то сильнее в прямом столкновении. Его наставник Хорус и бывший друг Фулгрим были тому доказательством. Как бы Дукке ни старался, они одолеют его на ратном поле и за тактическим столом.

Путь яда и кинжала не оправдал себя, правда, оставалась надежда, что те эльдарские отщепенцы всё же исполнят заказ, который взяли слишком охотно, но это было снова дело удачи, на что Франциско поставить не мог.

Оставалось создать эту силу самому или найти технологию, которая могла обеспечить ему такую возможность. Техножрецы очень охотно пошли на сотрудничество, но не спешили давать примарху желаемое, преследуя свои цели и кормя обещаниями. Ферруса данной идеей, не посвящая в детали, увлечь не удалось, но этот брат не отказался от сотрудничества, открывая иные возможности. Дукке об этом не жалел, даже находя в этом плюсы. Конкурент сам отказался усиливаться.

И словно по иронии судьбы план начал двигаться с мёртвой точки из-за случая. На одной из планет его воины обнаружили подземелье ксеносов. Гробницу, где вместо истлевших тел находились стальные скелеты. По приказу Франциско её полностью разграбили, срезав даже орнамент со стен.

Язык удалось расшифровать лишь благодаря надписям, оставленным куда позднее эльдарами, в коих таилось предостережение. Дукке пришлось выменять технологию создания оруженосцев, украденную из архивов Марса, и передать её Жиллиману, который увлёкся изучением этой расы. По понятным причинам Франциско не мог привлечь к расшифровке Магнуса, отчего ему и пришлось изыскивать другие пути.

Робаут, с которым у него было хорошее взаимопонимание, с радостью согласился помочь, став ещё ближе, апеллируя такими понятными категориями, как прибыль и выгода. Для примарха Второго Легиона товарно-денежные отношения были надёжнее всяких там клятв и союзов.

Расшифрованная история древней войны была неинтересна Дукке, как и хвалебные оды самим себе эльдаров, но благодаря им удалось определить координаты некоторых миров, где могло скрываться нечто интересное...

Первая попытка не увенчалась успехом. Прикрывшись нашествием орков, Франциско направил экспедицию на одну из планет, но лишь пополнил коллекцию экзотического оружия, аналога которого не было в Империуме, что не помешало ему зачистить планету со всем человеческим населением и орками.

Выродок Вулкан каким-то образом стал подозревать об этом, и пришлось принять меры, чтобы сбить этого мутанта со следа, пожертвовав ещё рядом имперских планет. Оставалось делом техники разыграть полученную карту, подтолкнув наивного и глупого мутанта, позорившего звание примарха, в поле тяготения Жиллимана, усиливая союзника и получая от него должок к пользе самого Франциско. Его деловой партнёр испытывал проблемы в организации новых производств, в чём ему и помог этот мутант. Получив новый источник снабжения, повелитель Второго Легиона начал проверку других координат.

Самая перспективная система, где находился какой-то монолит, была недоступна. Сектор Ультима был слишком обширен и не был полностью приведён к Согласию, отчего провести тайную экспедицию, не развязывая новый театр войны, не представлялось возможным. Поэтому Франциско направил свой взор на мир, бывший когда-то в составе псевдоимперии остроухих, носивший звание мира Старухи.

Как понял примарх, это было своего рода обозначение религиозного центра, что и подтвердило наличие на поверхности древнего храма ксеносов...

Шествуя по нему, примарх ощущал всё нарастающий шёпот. Что-то звало его, просясь поскорее попасть к нему в руки, резонируя с его даром.

Подавив последние потуги на сопротивление, Дукке и его стража углубились вглубь древних построек, где укрылись последние защитники, решившие дать последний бой у своей святыни, которая и желала поскорее попасть в руки примарха. Он понял это, когда узрел зависшее над алтарём копьё.

«Сумеречное Копьё», — прошелестело у него в голове название этого артефакта. Более не обращая внимания на развернувшийся отчаянный бой, примарх прошествовал к артефакту. Стоило ему подойти, как древко само прыгнуло к нему в руки, жадно впитывая его силу, так похожую на собственную силу оружия.

Что-то хладное и чуждое ворвалось в его душу, устанавливая связь с ней, врастая корнями глубоко в его «я». Копьё, лежащее в руке, перестало быть просто оружием, став продолжением его руки. Оставалось лишь испытать новое приобретение.

Франциско размазался по пространству, обрушиваясь на дикаря-эльдара. Стоило наконечнику пробить закрытый шкурами живот, примарх ощутил, как душа жертвы втягивается в него через древко, усиливая его мощь, отчего купец и воин рассмеялся...

— Мой лорд, — оборвал его триумф командир охраны. — На орбите появился флот чужаков. Они рвутся к планете. Наших сил недостаточно, чтобы их одолеть! Вам нужно уходить!

— Нам больше и не нужно ничего, — спокойно произнёс примарх. — Отходим.

Сам же он размышлял: «А получится так с человеком?» — присматриваясь по-новому к командиру собственной охраны, отчего десантник ощутил нарастающую угрозу самому себе...

***

Эльдрад Ультран — сильнейший ясновидец мира-корабля Ультве — пошатнулся. Его сила буквально возопила, шепча: флотилия мира-корабля Йанден не смогла завладеть артефактом, который должен был спасти не только этот искусственный мир от гибели в далёком будущем... Обретение копья и его сохранность именно на этом мире должны были стать прологом куда более эпохальным событиям.

Ясновидец чувствовал, как и все шедшие по этому пути, треск предопределённого. Нарастающая тревога поселилась в душах детей Иши, когда ещё не рождённый бог мёртвых ощутил угрозу для себя, конвульсивно дёрнувшись в своей колыбели. Древнее пророчество, следуя которому род эльдаров смог бы возродиться, рушилось прямо на глазах, ведь один из клинков оказался не в тех руках и не в то время. Эти изменения грозили явить нарождённого бога миру до того, как он полностью сформируется, родив его раньше, чем положено и не в том качестве, в котором говорилось в пророчестве…

«Нужно предупредить падших братьев и сестёр. Нет времени для распрей, когда на кону будущее всей нашей расы! Наша последняя надежда в опасности!» — решил для себя ясновидец, начав готовиться к долгому пути.

***

В это мгновение предопределённое изменялось не только для почти вымершей древней расы. На далёкой Колхиде проводник воли Тёмных Богов постигал все грани их дара, коим они одарили своего вестника.

— Удивительно! — радостно вскрикнул Эреб не своим голосом, лицезря в зеркале не своё лицо. — Кто бы мог подумать, что маленькое стеклянное лезвие способно на такое. Всего-то нужно было освежать труп...

Ему пришлось повозиться, исследуя все грани подарка. Артефакт не мог поменять пропорции или пол, зато позволял полностью накинуть на себя личину, стоило лишь облачиться в чужую кожу. Можно было и просто срезать лицо с ещё живого человека, чтобы украсть его вместе с голосом. Лезвие, названное самим Эребом «Шкуродёром», могло и это, делая его неуловимым, позволяя играть с жалкими людьми по-новому, что распробовавшему вкус истинной власти над жизнью и смертью маньяку и садисту было порой даже ценнее, чем возможность исполнить волю его новых господ.

Оставалось лишь дождаться прибытия лжебога, чтобы затеряться средь его слуг, уйти к звёздам и добраться до цели, которую так же, как и его, ведёт Белый Ворон по пути служения истинным Богам.

— Правда, он ещё не знает об этом и не скоро прозреет. Тем интереснее, — снял с себя личину женщины Эреб. — А пока есть время, то почему бы не развлечь себя? Где-то тут вроде бы был дом для убогих...