Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/24b703f8-773c-411a-97f0-1852127c701a?share=post_link

_______________

Стояла безветренная погода. Тяжёлый запах пота с нотками чего-то животного смешивался с ароматом благовоний.

Звон цепей кадил смешивался с гомоном людских масс, собравшихся дабы лицезреть эпохальное событие для всей Колхиды, что должно было стать квинтэссенцией веры… Согласие.

Все от мала и до велика могли видеть величественные корабли, зависшие на низкой орбите. Пустотные великаны были так похожи на храмы их родного мира, что самые фанатичные преклонили колени в молитве, восславляя олицетворение величия.

Лоргар, так же как и все воздевший своё чело к необычайно чистым от облаков небесам, не только видел пришельцев, чьё прибытие должно было открыть ему новую веху судьбы, но и слышал эхо через родственные узы. Сама кровь в его жилах резонировала с теми, кто возвышался выше облаков, и в этом он находил ранее невиданный ему философский отблеск. Только сейчас Несущий Слово понял, как обычный человек выглядит для божественных существ и какой силы должна быть вера, дабы нечто запредельное, необъятное и непонятное обратило на смертного свой взор.

«Я слышу биение… их сердец. Кто бы ни пришёл за мной, он там не один… Но как же видение о золотом человеке?» — мысленно нахмурился проповедник, ни жестом, ни выражением лица не показывая своё волнение. Аврелиану отчего-то стало не по себе. Первожрец и правитель планеты чувствовал, как по его золотой коже, покрытой символами истовой веры, скользят холодные взгляды, среди которых выделялся один.

Тот взор был красным на вкус, отдавая горечью полыни и звоном серебра, обжигая как пламя, одновременно обволакивая водой. Другие не оставляли столь явственного ощущения. Если прислушаться, то в шёпоте грядущего можно было узреть отзвуки холодной бури и звон света с шелестом перьев, но над всем прочим довлела и подавляла красная звезда, преследовавшая его уже не первый месяц.

Эта звезда была чем-то недовольна, заставляя раз за разом искать спасительные ответы в древних текстах и святых писаниях, но каждое теологическое погружение лишь больше добавляло оттенков красного и гневного серебряного гула в ощущения Аврелиана, чем привносило покоя.

Не было помощи от его отца-наставника. Кор Фаэрон пребывал в гневливом раздражении, щедро изливая это негодование на своего воспитанника. Более того, первожрец, проповедник миллионов, видел в некогда уверенном образе… страх. Это смущало самого Лоргара ещё сильнее, заставляя искать подвох в самом себе.

«Как я могу вести других, рассказывать, как жить, если я не знаю ответа на собственные вопросы? Я сам ощущаю… неправильность всего, что делаю в последнее время! Как я могу быть пастором для заблудших?! Как могу делать то, для чего рождён?!» — пребывал правитель планеты в смятении, но не мог ни перед кем открыть душу.

Даже один из наставников, Эреб, отдалился от него, хотя раньше Несущий Слово в теологических диспутах с этим харизматичным человеком мог по-новому постигнуть грани привычного. Нескольких слов порой бывало достаточно, дабы взглянуть с иной стороны на божественное провидение, найдя даже в хамсине отблески высших сил. Или в споре рождалась истина, помогающая лучше направлять других, чувствуя людскую природу.

Лишившись поддержки отца и наставника, потеряв душевный покой от видений чего-то страшного и апокалиптического, не зная, как поступить, Аврелиану оставалось лишь и далее быть символом нового, уверовав в предначертанное и замысел богов, отдаваясь во власть судьбы в акте истовой веры…

«Как бы то ни было, но развязка близка…» — думал он, возвышаясь над толпой паломников, собравшихся в этот день, так и не найдя покоя ни днём, ни ночью.

«Скоро ничего не будет прежним», — пришла в его голову мысль, и он ощутил её правильность. Впервые, подобно слепцу, нащупав нечто правильное, Лоргар улыбнулся, обретая тень уверенности.

«Началось!» — ощутил жрец, как разом из него вымыло все сомнения, когда в его груди поселилось чувство, похожее и на пустоту, и на полёт.

На специально очищенной площадке, кою отсекала от фанатиков веры церковная стража, затанцевал ветер, тревожа мелкий сор и пыль. Воздух наполнился свежестью близкой грозы, заставляя утихнуть людей. По земле забегали небольшие молнии.

Вспышка!

Мягкий свет затмил местное солнце, резанув по глазам.

Хлопок. Поднялся ветер, от которого затрепетались одежды и хоругви.

Над толпой взмыл самый настоящий Ангел, раскинув белоснежные крылья, обрамлённые алой окантовкой маховых перьев, одним своим образом и грацией заставляя людей преклонить колени в акте веры и затмевая пришедших собой.

Сам Лоргар ощутил источник колючего взгляда, заставлявшего всё его естество трепетать. Толпа расступилась, пропуская к нему пришедших со звёзд.

К нему шли двое в окружении своей свиты. Один был словно высечен ветрами из камня и льда, одним своим видом говоря о своей воинской стезе. Его глаза, глубокие словно озеро, лучились мудростью и чем-то животным, а лик украшала широкая улыбка, демонстрирующая внушительных размеров клыки. Серый доспех украшали меха и знаки, больше похожие на трофеи или восхваление побед, чем на украшение.

Второй был могуч в своей стати, возвышаясь над воином на голову, если не больше. Белое чело оттеняла кровь цвета волос, делая пряди ещё более алыми. Глаза цвета аметиста были прищурены и, казалось, смотрели не на плоть, а на саму душу. Пусть его доспех был покрыт серебром, в образе чествовалась простота. Это облачение было не для парадов, а для битв, чей жар отражался в зеркальном напылении.

Ангел элегантно приземлился пред ними, гулко ударив древком своего копья. Толпа замерла, поражённая зрелищем. Трое предводителей, пришедших с небес, были так похожи ликом на их пророка, что ни у кого не оставалось сомнений в их кровном родстве.

Лоргар в своих скромных одеждах выглядел на их фоне как обычный смертный пред небожителями.

— Здравствуй, брат, — молвил воин в серебре, заставив тишину снова воцариться. — Мы пришли даровать тебе судьбу…

***

Вроде бы казалось, радоваться-то нечему, но моё настроение против моей же воли ползло ввысь, пропорционально тому, как настроение Сангвиния и Русса приближалось к нижней планке.

«Надо было раньше так сделать. Не всё мне страдать!» — была полная злорадства мысль, стоило вслушаться в ментальный разговор братьев.

«…Сжечь тут всё!» — бушевал Русс, чья улыбка становилась всё шире и шире, но не от поднятия настроения. Знай бы его наш новоприбывший брат, перед которым сейчас стояли, хоть как-то, то бежал бы во все пятки.

Такая улыбка была следствием ничем не замутнённого бешенства нашего Волка, о чём он любезно делился со мной и с Ангелом, особо не стесняясь в выражениях, не повторившись ни разу уже как с минут пять, кроя матом как саму планету, так и её жителей в отдельности.

«Они не виноваты в своих заблуждениях, брат», — сквозил дипломатичностью ответ белокрылого, вызвав во мне мысленный раскат смеха.

«Множество планет потворствовало вековым заблуждениям, но успешно приняли Имперские Истины, умело их вплетая в свои обычаи…» — неуверенно продолжил Сангвиний, чувствующий себя очень неуютно среди фанатиков. Брат ощущал направленное на него почитание, которое он с трудом изжил из людей у себя на родине, не переставая повторять: никакой я не бог! Сейчас он был далеко от комфорта под всеми этими фанатичными взглядами, если не больше, находясь не в своей тарелке.

Я же бессовестно наслаждался растерянностью одного и бешенством другого, видя в этом справедливость мироздания, попутно разделяя душевные порывы обоих. Пусть хоть как-то, но братья узрели царящий порою абсурд этой эпохи.

«Магнус, я не верю, что говорю, но, клянусь ветрами Фенриса, я теперь понимаю твой словесный яд в иных моментах! Это… Это!!!» — Волк обвёл взглядом толпу, не двигая головы, силясь найти слово.

«Кошмар», — помог ему Сангвиний.

«Это иллюстрация последствий, если нас ждёт крах», — не стал я отмалчиваться, подкинув дров в мысленный диалог, что не помешало мне сделать шаг и искренне обнять Лоргара, попутно считывая биомантией все его физические возможности.

«Мир победившего мрака, где вера, а не наука, единственное спасение для человеческого разума от ужасов галактики. Трудно идти вперёд, шагая в бездну. Ещё труднее оставаться хладнокровным пред ликом смерти. Шепча в последнее мгновение молитву, многие в ней находят утешение, смиряясь с неизбежным», — уже откровенно плеснул я в открытое пламя бензина.

«Никогда!» — мысленно взревел Русс, теперь уже сам обнимая жреца так, что у того заскрипели кости.

«Пусть тролли мне вырвут кишки и сделают из них волынку, но я не оскверню свой разум подобным образом! Это будет значить, что я проиграл не только битву! Это будет значить крах мечты Отца, обесценив всю нами пролитую кровь! Пусть я сгину во вьюге без следа, но не обесценю свои труды и победы наших братьев! Не дождётесь!» — ярился Волчий Король, внешне оставаясь вполне себе спокойным для непосвящённых.

«Я согласен уплатить жизнью за победу. Я без раздумий умру за Империум, но не хочу, чтобы моё тело стало святыми мощами. Братья, если мне суждено пасть в битве… Просто сожгите. Не позвольте топтать память о наших делах невежеством», — теперь уже Ангел обнял нашего младшего брата, мысленно выложив то, что было у него на душе.

«Чтоб моим узилищем стали вековые льды океанов, но это золотые слова!» — мысленно воскликнул Леман, заставив меня поморщиться. «Я попрошу об аналогичном! Не нужно слёз и скорбных речей! Пусть тризна по мне, если вюрд приведёт меня под вражьи клинки, будет пиром, где мой погребальный костёр воспылает во главе стола. Пусть мьёд льётся рекой, а от яств ломится столешница! Не нужно хладной могилы, пусть ветер унесёт мой прах в океан, чем земляное узилище станет идолищем для этих… фанатиков!»

Последнее Русс буквально прорычал.

«Мне и тризны не надо», — не стал выделяться я. «Сжигать тоже не обязательно, если обстоятельства будут против. Мне уже будет всё равно. Вы же просто помяните… А теперь перестали думать об поражение. Мы здесь ради недопущение этого!»

— Приветствую вас, люди Колхиды! Отныне и на веки вечные вы плоть от плоти Империума! Вы — его опора! Доблестный труд каждого — крохотный шаг, что приблизит победу Человечества… — произнёс я, начал зачитывать загодя приготовленную речь, маскируя за словами саму что не на есть настоящую промывку мозгов.

Естественно, фанатиков не удастся убедить сразу, но семена слома множество личностей будут посеяны именно сегодня. Всходы пожнёт раскаявшийся пророк, сам своей рукой прополов ядовитый урожай прошлого. Возвышено, да только положение меня обязывает даже думать в эти мгновение как напыщенный индюк, изрекая лозунг и лозунг подобно вождю народов с Мавзолея!

«Как бы было бы хорошо просто взять и причесать это толпу из пулемёта, но, нельзя! Брат должен будет всё сделает сам. Это его расплата за беспечность и отсутствие критического мышления…»

***

— Ты знаешь, что делать, — изрёк Эреб, рассматривая своё новое лицо в зеркало.

— Да, повелитель, — ещё сильнее распластался по полу его верный слуга, униженно валявшийся подле его ног, коему он даровал собственный лик. — Я исполню смысл своей жизни!

— И Тёмные Боги достойно наградят тебя после смерти, — отмахнулся от глупца жрец. — Теперь же иди и свершись предначертанное…

Безумному проповеднику, узревшему истину, было сложно найти подходящего кандидата, который должен был стать его путём к свободе и громоотводом для гнева тех, кто прибыл сюда. Глупец должен был быть достаточно фанатичным, но при этом не растерять хотя бы крохи разума, быть верным ему и, главное, подходить по комплекции, чтобы никто не заметил подмены.

Раб за рабом придирчиво отбраковывались, пока его взор не остановился на обычном грузчике, достаточно опустившемся и недалёком, чтобы его разум можно было мять словно воск, и лелеявшем те же пороки, что и сам Эреб. Слово здесь, пяток жертв послаще и беспомощнее, проповедь об Истине стали рецептом идеальной куклы, что сожжёт мост старой жизни, открыв дорогу к звёздам. Оставалась только пара мелочей и достаточно было напитать неофита энергиями, дабы сбить возможных ищеек со следа.

Эреб без раздумий пожертвовал своим лицом. Ему было не впервой менять личины, просто в этот раз игра зашла куда как дальше. Малая цена для сохранения главного сокровища, собственной жизни!

Проповедник ещё не до конца прошёл дорогами Хаоса, чтобы позволить себе просто так умереть. Пусть боги благоволят ему, но их милость переменчива. Погибнув сейчас, он просто сгинет во мраке, слыша в последние мгновения лишь смех, пока его душу будут разрывать на части.

Если он хотел достигнуть могущества, получив власть над миллиардами, ему нужно было для начала выполнить волю божеств, направив на правильный путь могущественную пешку.

Увы, но ему не хватило времени. Интриги вокруг Несущего Слово, ревность его приёмного отца не давали приблизиться к Эребу слишком близко в мгновение ока, от чего было упущено драгоценное время. Он не успел перекроить душу Аврелиана, чтобы тот принял Истину и учения Божеств во всём их величии. Враги оказались слишком близко.

Это предвидели Боги, даровав ему новую цель. Оставалось лишь проникнуть в один из небесных кораблей, дабы добраться до Ворона. Лучше всего это можно сделать из тени, будучи свободным от оков образов и положений. Добиться этого можно лишь умерев в глазах других. Подставляя под удар пешку, ощущая внимание слуг своих врагов, Эреб вывел себя из-под удара ценой чужой жизни. Это было малой ценой…

«Жаль, что мне не скоро удастся ощутить агонию жертв. Новый образ требует временно забыть о весёлом занятии… Мне будет не хватать воплей заживо освежёванных. Нет большего наслаждения, нежели видеть боль, слышать мольбы, призывающие прекратить это, чувствовать миг агонии, когда жизнь затухает под твоими пальцами. Истинную власть… Ничего… потерпеть придётся недолго!» — ушёл, не оборачиваясь, Эреб, позволив себе лишь предвкушающую улыбку, ведь лишения позволят ему увеличить масштабы. Направив Ворона из-под сени его крыльев, он сможет достичь куда как большего, став далеко не просто глашатаем воли Тёмных Богов…

Он покинул теперь уже свои бывшие покои. Специально заготовленные пояс и сапоги должны были имитировать более грузную походку. Эребу оставалось лишь нацепить на свой новый лик печать смирения да не забывать кланяться каждому духовнику на своём пути, изображая благоговейный трепет.

Священник, выйдя за пределы храма, испытал мимолётное облегчение. Пусть его умений не хватало, чтобы найти наблюдателей, но звериное чутьё позволило ощутить отголосок чужого внимания. Каких трудов стоило ему не обернуться в тот момент в направлении взгляда убийцы, полного холодной ненависти, не узнает никто на свете.

То была не слепая ненависть жертвы в ожидании конца, чей аромат был пьянящим и навевающим предвкушение. Это была та ненависть, когда одно существо решило: враг не должен жить. За годы на пути к своей цели Эреб научился различать подобные нюансы чувств, иначе ему бы не удавалось скрывать свои пристрастия, как и не достигнуть так желаемого им положения в обществе, шагая по головам как по ступеням. Оно и стало спусковым крючком для активации последней части плана собственного спасения. Промедление могло дать невидимому охотнику повод для превентивной атаки.

Беглец не спешил, ничем не выдавая кипящий в крови адреналин. Эреб просто направился в кабак, здороваясь с забулдыгами, которые собрались отметить эпохальное событие за кружечкой чего покрепче. Сегодня церковь, от всех щедрот, открыла погреба, наливая всем по пинте бесплатно. Слуге Тёмных Богов ничего не оставалось, кроме как выпить, давясь алкоголем, выжидая нужного момента, который настал довольно быстро.

У завсегдатаев таверны закончились деньги и выпивка, сподвигнув их отправиться на поиски средств заработка. К счастью для Эреба, с этим сегодня тоже не было проблем.

Небольшой подарок главе церковной стражи, и стражники брали на разгрузочные работы исключительно профессиональных грузчиков, а не фанатиков. Его люди успели сообщить о дарах планете, привезённых в подарок небесными людьми, и таким проявлением милости своих господ беглец не мог не воспользоваться. Ему-то, собственно, и оставалось сделать то, что он умеет лучше всего. Всего-то найти жертву, убить, забрать лицо и занять её место на борту корабля, что унесёт его к звёздам.

Однако момент настал лишь через несколько часов, когда у Эреба с непривычки к физическому труду начало болеть вообще всё. Один из низших слуг, как он понял, вольного торговца, отлучился достаточно далеко, чтобы пропасть из поля зрения надсмотрщиков, после отгрузки из челнока очередной партии ящиков.

Как бы он ни хотел иного, но жертву пришлось убивать быстро, так толком её и не помучив, лишь выведав нужное, дабы обман не раскрылся в первые секунды…

_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/5e740146-db81-4dc5-afe1-ae005920f47d?share=success_publish_link