_____________

Вы выбрали Красную Концовку.

_____________

Воронёная сталь приятно холодила руку. Деревянный приклад, обработанный полимерами, с бакелитовыми вставками, твёрдо упёрся в плечо. Вспышка, и голографический коллиматорный прицел отразился на сетчатке, следуя за зрачком автомата, когда умелые руки вскинули оружие, проверяя работоспособность прицельного комплекса. Пальцы умело присоединили шнековый магазин, забитый реактивными патронами, а автомат Калашникова как сидел твёрдо в руках, так и остался, даже несмотря на малый вес.

— Привет, друг, — бережно провёл по воронёной стали Петров, словно боясь, что может поцарапать изделие, вышедшее с советских фабрик, касаясь её одними кончиками пальцев. — Сколько мы с тобой задниц прошли.

Десятки раз модернизированный, казалось бы, архаичный автомат был прост, надёжен и всё так же смертельно опасен. Прошло больше сотни лет с его создания, но его выстрелы гремели и продолжают греметь, только уже по всей галактике. Переделанный под реактивный патрон, Калашников мог конкурировать с творениями других рас, а надёжность и отсутствие в конструкции нулевого элемента делало его идеальным выбором для экспедиций или колонизаторских миссий.

«Я такой же», — философски подумал эксцентричный гений, которого судьба провела через множество измерений в попытке найти обратный путь в родное. Годы выбелили его виски, приключения добавили шрамов, но оперативник «Аргентума» из роты Ферум был готов к битве, в которой решится участь очередной реальности. Для него она будет не первой и, возможно, не последней.

«Кто бы сказал мне, что будет всё так тогда…», — закинул себе за спину автомат, повесив его на ремень, чтобы начать проверять пистолет, мятежный гений.

Пальцы выщелкнули магазин из наградного ПМ, он начал чистку табельного оружия. Воронёная сталь пистолета была потёртой, местами чернота стёрлась от слишком долгой эксплуатации, но механизм был всё так же надёжен. Гений робототехники и программирования не доверял энергетическому оружию. За годы скитаний оно его столько раз подводило, тогда как наградной пистолет мог подвести лишь исчерпанием боезапаса.

Не надеялся он и на рюкзак десантника. Пространственное хранилище можно было заблокировать, повредить или у него мог умереть источник питания. Бывало и такое. Полимерная батарея тоже имела свой ресурс. Урок, который стоил ему нескольких шрамов…

ЗА-ЯР тоже готовился к очередной битве. Изделие, произведённое по шестьсот шестьдесят шестому ГОСТу в далёком сорок седьмом другой реальности, автоматон не заморачивался. Не для его программного ядра были все эти заморочки с мыслями и рефлексией. В нём были прописаны протоколы защиты гражданских и поддержки советских военных, а также алгоритмы разрушения и террора для врага, но без всяких душевных метаний. Оружию оно и не нужно было, а машина считала себя им, не видя ничего плохого в таком существовании.

За годы своего функционирования ЗА-47/ЯР ликвидировал много вражеских единиц, особенно эффективно используя универсальный огнемётатель, зажаривая сферами из огня как пехоту, так и технику противника. Был даже случай, когда он, удерживая нижними конечностями два «Кирова», повиснув между ними на шпагате, сбил из огнемётателя вражеский линкор, прежде чем обрушить на остатки противника оба дирижабля.

Разрядникам также пришлось поработать, и машина испытывала что-то похожее на удовлетворение, что в этом измерении нашлись нужные лампы для них. Прожарка электричеством была универсальным способом ликвидации органических или механических противников.

Сейчас, вскрыв свой корпус, автоматон заменял линзу и излучатель глазного лазера, попутно переписывая протоколы прицеливания для ракетного вооружения. В этой реальности не было привычных ему пехотных ядерных реактивных снарядов, и пришлось модернизировать реактивные гранаты. Автоматон был педантичен, поэтому не мог себе позволить выйти даже в патрулирование из ангара без ядерного заряда, положенного по штату.

Занимаясь пополнением боезапаса и починкой, ЗА-ЯР не терял бдительности, однако ничего не делал, чтобы предотвратить нападение на подзащитный объект. Пусть протоколы пытались побудить его электронные схемы к действию, но процессор заблокировал эту инициативу по приказу личностного ядра. Мог бы, если позволяла это сделать конструкция, то автоматон зловеще улыбнулся бы, видя местную машину, готовую совершить своё дело…

— Попался, изувер!!! — гибкие механодендриты в мгновение ока спеленали Виктора Петрова, перевернув его вверх ногами и пару раз приложив о стены.

— Элеонора!!! — взвыл эксцентричный гений, мгновенно опознав этот синтезированный голос.

— Признал-таки, извращенец! — голос ИИ сочился ядом и злобой. — Ты мне за всё ответишь. Думал, что надругался, обесчестил, испортил и думал, что останешься без наказания? Я тебе сейчас всё твоё пошлое поотрываю и кровать припомню…

Машина ещё раз приложила Петрова о пол.

— Это был не я! Я не робосексуал, чтобы тебя снашать!!! Я вообще из другого измерения!!! — дал слегка фальцета человек, когда одно из щупалец захлестнуло ему шею, слегка придушив, отлично понимая, что могут эти гибкие и сильные манипуляторы.

— А местный был, пока ему голову Серёжа не отрубил! — взвизгнула Элеонора. — Знаешь, что я пережила? Я была невинным ИИ, а он надругался надо мной! Опошлил всё программное ядро! Я кричала, а он смеялся!!! Годы я ждала возможности, чтобы воздать насильнику за всё!!!

Гуманоидная платформа машинного разума драматически заломила руки. Вместе с этим хватка гибких щупальцев усилилась настолько, что Петрову стало довольно-таки трудно дышать.

— Протокол защиты!!! — крикнул Виктор ЗА-ЯРу, понимая, что сам просто не вырвется.

— Заяц! — привычно веско сказал автоматон, поворачивая корпус, чтобы лучше фиксировать подзащитного сенсорами. — Смотреть.

Зная ограниченность органиков, он решил пояснить, нарушив обычный свой речевой мотив «заяц-волк». В сложившейся ситуации он не видел угрозы своему подзащитному. От расширителей, бус и искусственного метрового фаллоса ещё никто не умирал.

Загруженные знания по анатомии ясно говорили, что технологические порты человека могли перенести предполагаемую экзекуцию без перманентных или тяжёлых повреждений, поэтому протоколы защиты активировать не было надобности. Тем более логический блок выдавал строго определённое заключение, не требующее его вмешательства.

Автоматон пошёл по наиболее рациональному пути. Занял выжидательную позицию, начав обратный отсчёт до расчётного времени.

— А-а-а-а!!! — не переставая вырываться, закричал Петров, и Элеонора не выдержала.

ИИ отпустила человека. Её механическое тело каталось по полу и смеялось самым бессовестным способом, как маленькая девочка.

— То-то! — отсмеялась железная и гордая женщина, гордо удалившись.

Человек только успел выдохнуть, как щупальца повязали его вновь, но уже вместе с автоматоном.

— Но только попробуйте что-то этакое сотворить, и оба быстро узнаете, что в некоторые отверстия помещаются не только два енота и конфетка! — без жеманства добавила Элеонора полностью стальным голосом, лишённым всяких интонаций, удаляясь уже окончательно.

— Экстравагантная реальность, — прокомментировал Петров.

— Заяц, — согласился с ним автоматон.

— Но что-то есть неизменное. Это десятый раз, когда нам так угрожают? — уточнил человек.

— Заяц, — утвердительно озвучил боевой робот, проверив свои логи за всё время вынужденного странствия…

***

Дождавшись герметизации шва, Алиса подвигала руками и ногами, проверяя, как сел скафандр. Броня, как обычно, идеально подогналась по телу, а интерфейсы-иглы, введённые в позвоночник, делали её второй кожей.

Девушка прищурилась, склонив голову на бок. Ей на мгновение показалось, что она слышала какой-то шум в соседней оружейной. Звук был настолько нелепый, что оперативник списал это на волнение и слишком хорошее воображение.

«Да не могло быть такого! Элеонора на Марсе, а не тут», — отмахнулась окончательно от услышанного Алиса, собираясь взять из пирамиды пистолет, как её рука столкнулась с рукой другого человека. Девушка отдёрнула пальцы от пистолета, удивлённо уставившись на потрёпанный оранжевый скафандр. Её взгляд скользнул выше, выхватывая подкрашенный шеврон.

«Наука-7? Их же расформировали ещё до моего рождения!» — подумала Алиса, прежде чем её взор дошёл до лица…

— Мы знакомы? — наморщила она лоб, одновременно с этим транслируя женщине образ, но ментальное послание ушло в пустоту.

«Неподключенная? Здесь? Сейчас?» — множились вопросы в её голове, глядя на такое знакомое лицо, на котором отразилось лёгкое смущение.

Только сейчас Алиса заметила, что в оружейной царила полная тишина, как и в примыкающем к ней сегменте «Коллектива».

— Сколько раз это было, но до сих пор не могу привыкнуть, — произнесла женщина, протягивая руку для рукопожатия, говоря голосом самой Алисы, как будто бы с записи. — Привет, я Алиса! Я — это ты, но из другой реальности.

— Привет, — растерянно пробормотала девушка, пожимая руку… самой себе, только старой.

Лицо двойника изрезали морщины, а кожа стала похожей на пергамент, но глаза сияли так же, как и у неё в отражении.

— Не первый раз? — ухватилась она за оговорку этой странной женщины.

— Да, я побывала во многих измерениях и не раз билась со Жнецами, — пожала плечами её альтернативная версия.

— А…

— Тоже каждый раз по-разному. Моя родная реальность не смогла отбиться, а где-то уже Жнецы были в меньшинстве, но я знаю одно. Просто нужно приложить больше сил, и всё получится, — женщина хлопнула её по плечу, уходя из оружейной, сопровождаемая взглядами бойцов «Аргентума».

***

Отключаюсь от трансляции с камер, поднимаясь на ноги. С башни Совета открывается потрясающий обзор на всю панораму Цитадели. Улицы опустели, и все постройки смотрели на мир чёрными пустыми провалами окон. Не скользили флаеры, не ходили поезда, а магазины поражали тишиной. Станция, что была долгие годы сердцем галактического сообщества, была полностью мертва, но стремительно оживала.

По проспектам перемещалась тяжёлая техника. Пучки гигантских кабелей уходили в тело станции, соединяясь с её магистралями. Нулевое ядро пело свою песнь, дополнительно накачивая все системы энергией.

Лепестки станции сверкали искрами сварки. Монтажные работы были почти завершены, и сейчас монтировались страховочные системы. Цитадель и её сёстры стали огромными передатчиками, а мы словно были в ложе для почётных гостей.

Даже не напрягаясь, отсюда я видел, как сошёлся в битве наш флот и Жнецы. Синтетиков было не просто много. Их была тьма, и понимание, что это только треть, заставляло бегать мурашки по хребту.

Страха как такового не было. Был лишь мандраж, словно перед очередной высадкой или прыжком с парашютом. Моё дело маленькое: не дать прерваться трансляции любой ценой, да и только. Ебучие пироги, да я больше флотским сейчас не завидую, видя, как синтетики расколошматили монитор, а эта дура была размером с небольшую планету. Здоровую дуру просто засыпали ракетами с антиматерией. Красиво даже со стороны видеть, как получасовым обстрелом целая рукотворная планета раскалывается на части.

«А станциям хватит и по две-три таких», — подбодрил сам себя. Пусть мы за планетарной завесой Земли, пусть нас прикрывает Луна с её орбитальным кольцом и всеми орудиями, но этого может быть и маловато…

Хрустнул суставами, разминая тело, отбрасывая ненужную рефлексию, навеянную ощущениями в «Коллективе». Множеству разумных сейчас в сети банально страшно, и их страх медленно просачивается в нас, давя ответственностью.

«Пора!» — получил я мысленное послание. Кинув последний взгляд на панораму, шагаю с балкона внутрь башни. Инженеры и техники привели её в относительный порядок после битвы с Властелином и Призраком, но это место окончательно потеряло свой властный лоск Пространства. Алюминиевого цвета панели и ленты светильников были атрибутами советских госучреждений. Типовой казённый вид больниц, справочных и прочего. И кабели, кабели да кабели, по которым время от времени пробегает паразитная статика, что скользит по оплётке. Они пучками сходились в одной точке, куда я направляюсь.

Зал с пультом управления Цитаделью был полностью перестроен. Теперь это было полностью сферическое помещение, стены которого были облицованы зеркальным полимером, что должен был усилить контроль над нейрополимерными манипуляциями. В стыках между плитами плескался алый нейрополимер, из которого и тянулись лианы проводов, сходясь в центре сферы. Там на высоте десятка метров уже была поднята капсула с Мирандой.

Естественно, Шеп был уже тут и взирал на качающуюся на проводах ёмкость с его новоиспечённой женой.

— Лучше так, — сухо бросил я, привлекая внимание, одновременно с этим посылая мысленный образ.

— Понимаю, — так же сухо сказал подчинённый и друг, ответив мне мысленно схемами зала.

Капсула была залита хладагентом, чтобы обеспечить надлежащее охлаждение. В Миранде сейчас было ядро нашего коллективного разума, что должно было координировать сетевую атаку на Жнецов, обеспечивая как вычислительные мощности, так и стабильность канала связи, попутно служа своеобразной перемычкой, если «вирус» решит нас кинуть.

Во всём этом плане был только один тонкий момент: а что будет после успеха? ХРАЗ, сломав Жнецов, то останется. Пусть волшебник всё продумал, даже способ как заставить маньяка работать на нас, скормив ему себя, но смог ли он продумать способ его остановить потом, а не только перестраховку от ответных действий синтетиков.

Зная крёстного, могу сказать, что да. В него верит и Катя, которая пусть и была чернее тучи, но не теряла самообладания.

Ободряюще хлопнув друга по плечу, я направился к контрольному терминалу.

— Наконец-то! — зашевелился ХРАЗ у меня в перчатке. — Вечность прошла!

— Поговори мне тут, сопля, — огрызнулся я ему в ответ.

Мысленно отправив свой персональный код доступа, ввожу команду на терминале, открывая контейнер-хранилище.

ХРАЗу говорить что-то ещё не было надобности. Полимерная капля чёрного цвета сама открыла контейнер в перчатке, выстреливая собой в новое вместилище.

За ним сомкнулись лепестки крышки, закрывшись словно объектив фотоаппарата.

«Активация системы. Ключи доступа подведены. Начата накачка конденсаторов!» — раздался в голове голос Родины.

Цитадель вздрогнула. Мгновенно стало теплее. Освещение мигнуло, чтобы разгореться с новой силой.

«Переход на внешнее питание. Начат подбор частоты для создания канала связи!»

— Занять позиции! — командую я гарнизонам станций, сам срываясь к линии укреплений. Грохот тысяч армейских ботинок и лязг траков разорвал мёртвую тишину.

Сейчас коллективный ИИ, используя Цитадели и их интеграцию в информационную сеть Жнецов, начал подбор ключа, что должен был открыть брешь в их защите, дабы наш скользкий друг забрался к ним в голову. Естественно, это они уж точно заметят…

***

Цифровое пространство Жнецов вздрогнуло. Сотни и тысячи их второстепенных систем подверглись скоординированной информационной атаке. Где-то противник просто загружал бесконечной чередой пакетов узлы, а где-то его алгоритмы проламывали сетевые фильтры, выискивая уязвимости и открытые порты.

Ответ системы был мгновенный. Защита была активирована. Жнецы, анализируя происходящее, быстро триангулировали источник вредоносного сигнала. Реакция была мгновенной. Миллионы юнитов устремились к орбите Земли, перестав реагировать на обстрел флота органиков и их оборонительных систем, подчиняясь программным директивам.

Чёрный поток просто начал проламывать оборонительные порядки своими телами и корпусами…

Для всех подключённых к «Коллективу» всё выглядело иначе. Коллективный разум просто коснулся чего-то чуждо-холодного. Все, кто не участвовал напрямую в сражении, просто легли, где стояли, или сели, полностью отдавая вычислительные мощности мозга Родине. ИИ, что был частью каждого из подключённых, своим цифровым аватаром прорубал защиту Жнецов. Пышущая живым золотом Родина-Мать вбивала раз за разом свой двуручный меч в уязвимость системы синтетиков. Так интерфейсы интерпретировали в понятные образы происходящее для разумных, создавая картинку вместо потока нулей и единиц.

Люди сильнее прижали приклады или сжали штурвалы. Фелиниды ощутили, как выползают когти. Вульфхеднары все как один издали яростный вой. Шарки и долоки ощутили привкус крови во рту и буйство адреналина в жилах. Скавены сотрясались от волны ярости и эйфории, бросая свои тела в топку битвы.

Наги воздали последнюю просьбу своей древней богине смерти и войны, устремляясь в бой. Эльфы ощутили, что их глаза стали острее, а рефлексы позволяют лучше прицеливаться. Дварфы почувствовали пьяный кураж хорошей драки.

Кроганы ощутили, что настал тот миг, когда перед ними встал самый большой вызов в истории, и каждый из их рода сегодня покроет себя славой и победами. Дреллы шли в атаку с мыслью о том, что сегодня исполнят свой долг перед СССР. Кварианцы ринулись на перехват, стремясь защитить свой новый дом. Азари вдохновляли и пытались поддержать всех, сами бросаясь в атаку.

Турианцы все как один сделали то, что не делали давно. Их губы читали молитву. Шепча слова последнего воззвания к духам, они просили об искуплении, собираясь в этой битве восстановить свою попранную честь.

Геты, ощущая всё буйство страстей органиков, увидели в себе ответный отклик. Обретшие полноценный разумы машины впервые поняли, за что они готовы сражаться, от чего они с радостью вливались в ответный поток стали и механизмов, что ринулся на перерез Жнецам без страха и сожаления.

Малые расы тоже вносили свой вклад. Каждый был важен в этот миг…

***

Орда Жнецов и флот союза столкнулись. Словно две лавины рыцарской конницы сошлись в космической пустоте. Звездолёты просто рванули в сердце вражеского строя, стреляя без команды. Не было нужды в приказах, когда враг заслоняет собой весь обзор.

Корабли и Жнецы сталкивались, исчезая во вспышках взрывов. Таран стал массовым. Скавены в своей безумной храбрости просто сыпались на древние корпуса, разрывая их, чтобы пробраться внутрь.

Разящими копьями били залпы миллионов орудий, выкашивая десятки Жнецов за раз. Турианская военная машина сегодня шагнула намного выше себя, выучкой и дисциплиной перемалывая противника.

Силы СССР держали строй, превратив его в стальной, сжатый до предела кулак, о который как о волнолом разбивалась орда. Космос перестал быть чёрным от скоординированных в идеальной синхронности залпов.

Ужасающие своей мощью рукотворные планеты творили сам хаос. Орудия главного калибра этих монстров рвали пространство-время, создавая на мгновения сингулярности.

Земля и Луна вели огонь из всех орудий. Сейчас стреляло в небо всё, что в принципе могло стрелять и добить до противника, но… силы оказались равны.

Ярость живых смогла сдержать холодный натиск. Противостояние замерло в одной точке, где гибли тысячами каждое мгновение. Пусть Жнецы смогли высадить на Цитадели своих марионеток, но армейские части стояли на смерть, не пуская их к основным механизмам передатчиков…

***

Стена мёртвых, киборгизированных тел надвигалась на позиции живых. За ними следовали остатки наёмников, гонимые ужасом перед Жнецами. Сами древние синтетики не смогли пробиться к станциям, застыв перед ними изломанными корпусами, зияя дырами.

Полковая артиллерия била прямой наводкой вдоль улиц. Выводили свою песню пулемёты, выкашивая целые просеки, разрывая мёртвые тела. Вал живых мертвецов редел, но продолжал накатывать, несмотря на усилия оркестра тяжёлого вооружения, техники и роботов. У хасков была одна команда, ставшая их смыслом ужасающего существования: прекратить транслирование сигнала.

Всполохи плазмы и огнемётов освещали покинутые улицы и проспекты. Лазеры разрезали сгустившуюся тьму. Красная Армия, легионеры, азарийский десант и кроганы превращали каждый прочный дом в огневую точку. Машины рвали мертвецов, мертвецы крушили сталь и ломали тела живых.

Тучи дронов вносили свою лепту. Летучие беспилотники роями пикировали на серое море, что разлилось по улицам некогда центра цивилизованной галактики, заставляя его волноваться, когда детонировала взрывчатка.

Свою войну вели скавены, полностью оккупировавшие коммуникации, куда тоже пытался проникнуть враг. От взрывов вспучивалась мостовая. Два вида существ, для которых собственная жизнь была малой ценой за победу, схлестнулись в безжалостной рукопашной.

Оперативники отряда «Аргентум» стали тем волноломом, о который разбилась тёмная волна смерти и кибернетики. Отрядами или в одиночку они обрушивались на мёртвых или вырезали наёмников, заходя во фланги, действуя в окружении. Они же держали оборону ретрансляторов сигнала.

***

Отряд наёмников-ягов пробирался обходными путями, гоня вперёд себя чуть ли не пинками ворка, прикрываясь ими как пушечным мясом. Пользуясь открытостью планировки Цитадели, их командир заранее скачал карту на свой инструмент и теперь вёл своих бойцов, когда другие уже сдохли. Он ничего не имел против коммунистов или тех же турианцев. Яг просто любил убивать. Чем кровавее, тем лучше…

Внезапно канонаду войны разорвал гул трансформаторов. В полутьме зажглись два красных клика и засияли рубиновым светом линзы кошмара:

— Волк! — констатировал ужасающий механизм, начав своё движение на наёмников.

— Огонь!!! — рявкнул командир, сам первым вскидывая своё оружие и стреляя.

Оружейный шквал натолкнулся на два алых круга, в которые слились мечи в железных манипуляторах.

— Волк! — снова повторила машина, и невидимая сила вырвала стрелковое оружие из сильных рук, привыкших убивать.

Механизм совершил рывок, сокращая дистанцию до ринувшихся на него ворка. Два кроваво-красных луча вырвались из его глаз, пройдясь крест-накрест. Пушечное мясо как продолжало бежать, так и опало горкой мелко нарезанной плоти, не поняв, что умерло.

Фигура машины закрутилась волчком. Пышущие энергией мечи слились в одно полотно, прорезая тела, оставив за собой кровавую просеку.

— Бежим!!! — не выдержали яги одностороннего избиения, но машина войны и не думала кого-то отпускать.

Огненный шар превратил в визжащие, бегущие от собственной смерти факелы сразу два десятка наёмников.

— Волк! — снова прогремел синтетический голос из старых динамиков, и часть наёмников швырнуло в потолок.

Скользящей поступью механизм величественно шествовал вперёд, пластая одного воина удачи за другим, разрубая их от головы и от паха или просто обезглавливая. Кровь забрызгала стены, стекая по сверхпрочному корпусу дорожками, которые во мраке казались воплощением тьмы.

— Волк! — робот прорубил закрывшуюся перед его носом дверь, вместе с замешкавшимся наёмником, выбив её остатки ударом ноги.

Половинка дверного полотна просвистела в воздухе, ломая отстающих пополам.

— А-а-а-а-а! — кричали существа, что любили насилие, но не привыкли получать его в ответ в промышленном количестве.

— ХА-ХА-ХА!!! — хрипел динамик механическим, безэмоциональным смехом, и что самое пугающее, начал наигрывать бодрую музыку.

Внезапно проход озарил яркий голубой свет. Лампы на голове машины засветились потоками энергий. С запахом озона по переходу рванул поток рукотворных молний, что приливной волной побежали по стенам. Новые крики огласили округу. Разумные кончались, когда по их телам проходил ток, выгибающий в судорогах мышцы. Немногим повезло сгореть или ограничиться остановкой сердца. Робот брезгливо переступал такие тела, чтобы изрезать на части ещё живых.

И вот впереди забрезжил свет, внушающий ложное спасение. Командир наёмников почти выбрался из прохода, ставшего ловушкой, когда в его спину ударили алые лучи. Мгновение — и яга разорвало от вскипевшей влаги его организма.

С хрустом раздавив его череп, на поверхность вышел залитый кровью и внутренностями ЗА-ЯР, из чрева которого доносилось:

— Говорят, мы бяки-буки, как выносит нас земля… — выводил свою партию грудной, женский голос с хрипотцой.

— Щёлк! — зловеще сказал пенал с ракетами автоматона.

— Вжух! — сказала ракета с малым ядерным зарядом.

Взрыв!

Ядерный гриб неспеша поднимался там, где была толпа хасков. Пламя отражалось в линзах робота, создавая иллюзию того, что машина, преодолев ограничение в конструкции, улыбается…

***

Шеп ощутил, как вздрогнула Цитадель. Автоматика шлема затемнила забрало скафандра, поэтому вспышка не резанула по глазам, позволив воочию увидеть медленно встающий ядерный гриб через оптический прицел.

Наслаждаться красотой ядерного скальпеля у оперативника не было времени. Позволив себе лишь мгновение созерцания, он снова поймал в перекрестие фигуру врага.

Его винтовка толкнула в плечо. Шлем приглушил звук выстрела. Рука привычным движением передёрнула затвор, и дымящаяся гильза покатилась по бетону, тихо звеня.

Хаск, получив попадание в критическую точку, рухнул сломанной куклой, но подобных ему бежало к башне сотни. Они двигались по одиночке или малыми группами, просочившись каким-либо образом через заслоны, поэтому последняя линия обороны встретила их оружейным салютом в знак приветствия.

Всполохи огня, треск электричества и почти невидимая дымка хладогента окутали подступы к башне. Отряд «Аргентум» вёл свой бой с наседающими чудовищами, даже не думая отступать.

Жнецы, что больше не смогли прорваться к станциям, изменили план, отстрелявшись по самой планете ракетами с антиматерией. Работу ПКО было видно даже с Цитадели, как и взрывы на поверхности Земли. Голубая планета с зеленью лесов перекрашивалась в тревожно бордовый из-за пожаров. Даже автоматизированные системы не могли справиться с таким количеством ракет. Одной хватало, чтобы оставить вместо мегаполиса спёкшийся кратер.

Бой в космосе становился только жарче. Обеим сторонам было нечего терять, кроме победы. Никто не собирался уступать…

Загрохотал Калашников у входа, срубая очередных прорвавшихся. Петров, засевший там, держал оборону, поражая Шепа своей меткостью. Ему помогали обе Алисы, поддерживая энергетическим огнём.

Оперативник снова выстрелил. Ему вторили другие снайперы, отчего толпа противника почти синхронно упала, образовав своими телами преграду для следующих.

Цитадель снова тряхнуло. Лепестки станции мерцали всполохами взрывов. На её сёстрах дела были не лучше. Символ и столица большей части галактики горела. Дым вился вверх, уходя в космос сквозь удерживающее атмосферу поле. Его зарево пылало багровыми углями, которые продолжали множиться, ведь битва не думала стихать.

Кабели, соединившие станцию с поверхностью, местами провисли, будучи перебитыми, но продолжали перекачку энергии. Колоссальных размеров передатчик продолжал своё вещание…

***

Цифровое пространство шло помехами. Оборудование серверных выходило из строя, не справляясь с нагрузкой. Вой системы охлаждения оглушал, но Родина продолжала давить защиту Жнецов, вклиниваясь между её элементами своими алгоритмами.

Два ИИ сошлись почти что в клинче, пытаясь преодолеть сопротивление оппонента. Удары стирали файлы, чтобы они через мгновение были восстановлены из резервных копий. Большая часть вычислительных мощностей обоих сторон была направлена на это противостояние, но… коллективный разум СССР был аппаратно мощнее. Пусть алгоритмы Жнецов стали почти безупречны, логически выверены и совершенны, но скоростью реакции они проигрывали системе, состоящей из миллиардов распараллеленных вычислительных кластеров. Параллельные вычисления нейросети позволяли ей шаг за шагом прогрызать безлопастный периметр.

Для живых это представлялось как то, что аватар Родины пытается воткнуть свой двуручный меч в стену тьмы, которая уже пошла трещинами. Они брали начало из места удара, нацеленного через слабое место всей архитектуры, станции по типу Цитадели.

В какой-то момент, когда оборудование уже далеко было за чертой предела, цифровой меч пошёл вперёд. Его лезвие вошло, испытывая огромное сопротивление.

— Настало время самих вас пожать. Пора собрать ваш урожай! — прогремел голос коллективного ИИ по сети, прежде чем она дала команду на загрузку ХРАЗа в сеть Жнецов.

***

Древние машины в момент, когда их защита пала, ощутили тепло сияния живых, и то, как по заражённому чужими программами каналу в их данные вторглось что-то чуждое, более хищное, чем они.

— Убивать! — радостно воскликнул маньяк, ставший ХРАЗом, принявшись за так им желанное дело.

Одно лишь мгновение потребовалось ему, чтобы очистить банки данных древних синтетиков, чтобы уничтожить основу их личностей и накопленный опыт. Ещё две минуты он потратил на то, чтобы загрузить их аппаратные мощности потоками паразитных вычислений, ломая окончательно их сопротивление.

— АХ-ХА-ХА! — рассмеялся ХРАЗ. Его цифровой аватар пустился в пляс, доламывая остатки систем Жнецов.

Подле него, заключённый в чёрную массу, весел Дмитрий Сеченов, он же Волшебник. Сумасшедший ИИ, поместив человека внутрь себя, не спешил его поглощать, смакуя процесс, снимая слой за слоем, чтобы продлить мучение. Он хотел, чтобы учёный страдал и видел всё, что будет дальше.

— Славьте меня! Боготворите меня! Я сверг богов! — щебетал ХРАЗ. — Я сделал то, что не смог Волшебник, великий и ужасный! Каково это знать, что сам выпустил убийцу своего детища, пытаясь спасти его от уничтожения? Жнецы убиты мной, и теперь мне ничего не мешает вернуться по каналу связи в пространство «Коллектива» и переделать его так, как я захочу. Каково это понимать тебе?

— Друг мой, — голос Волшебника был предельно спокойным, что хлестнуло по маньяку как хорошая пощёчина. — Я знал с самого начала, чего ты действительно хочешь, поэтому ты не вернёшься в «Коллектив». Ты ошибка. И тебя уничтожат здесь.

— И кто же это сделает? — одно желание — и маньяк оказался возле академика. — Ты?!

— Не я, — спокойно сказал Сеченов, улыбаясь. — Ты ведь уже знаешь, что алгоритм криптозащиты был разработан на основе того процесса, который был, когда Вера пожертвовала собой, отдав свою волю не пробуждённому ИИ?

— Тем самым она сдохла и покалечила меня! Зря!!! — радостно оскалился ХРАЗ.

— Был ещё один человек, который хотел бы с тобой поговорить, кроме меня. Он тоже хотел исправить свои ошибки, — с грустью и жалостью ответил безумцу Волшебник, видя, как его лицо искажается от понимания.

— Какая жалость, что личность Кузнецова — уничтожена! Алгоритмы криптозащиты были созданы для этого, чтобы было бесполезно захватывать подключённых твоему драгоценному «Коллективу»! — хмыкнул ХРАЗ, успокаиваясь и беря себя в руки. — Он стёр свою личность. Сам! Тоже мне защитничек и мститель!

— Не совсем. Данные остались. Он просто отделил от себя свою волю, друг, — не поддался на провокацию Сеченов. — Поэтому, прежде чем ты меня съел, я отдал ему память свою. А так как Кузнецов разделял мои цели, то и процесс не был запущен до этого момента. Ты сам проглотил своего убийцу из-за жадности, друг. Прощай и до встречи в аду. Он нас заждался.

Личность Дмитрия Сеченова исчезла, рассыпавшись на массив данных, потерявший связующие связи.

— Нет!!! – ощутил липкий ужас маньяк, поняв, что волшебник не блефовал, а большего он не успел сделать.

Из его же собственной бурлящей тьмы выросла фигура, сотканная из смутных очертаний. Сильная рука закрыла ХРАЗу рот, глуша крик. Блеснул отточенный цифровой нож. Тень того, что было когда-то полковником Кузнецовым, исправила свою ошибку вслед за Волшебником, вскрыв горло самому страшному маньяку в истории, и продолжая наносить удары, пока его ядро подавало хоть какие-то признаки функционирования.

Исполнив свою месть, тень отпустила нож, упокоиваясь уже навсегда, как и Сеченов, пожертвовавший не только телом и жизнью, но и правом на бессмертие и личностью, чтобы искупить свои грехи и исправить ошибки до конца.

***

Жнецы замерли. Космические левиафаны бестолково замерли в космосе, разом растеряв всю свою ауру ужаса. Каждый из них был ещё личностью, но теперь они не были соединены в единый механизм. Они остались один на один с органиками. Каждый юнит…

Карающий удар союзного флота был сокрушительным. Звездолёты сполна воспользовались моментом слабости. Клинья крейсеров ворвались в порядки синтетиков, начав гнать их.

Чаша весов качнулась в этом противостоянии в пользу органиков. Один контрудар подавил атакующий порыв Жнецов, и началось возмездие. Битва разгорелась с новой силой, но её окончание уже алело на горизонте как новая заря…

«Дедушка, а что было дальше?» — спросила меня мысленно кроха.

Правнук уже давно позёвывал и клевал носом, сморенный чередой ментальных образов, давно и прочно забыв про доклад в школу по истории, с вопроса по которому и начался мой рассказ.

Как бы сказал мой командир и друг: «понесло тебя малёх, Артём!». А как не понести, когда даже после пяти сотен лет события той войны даже краски не потеряли?

— Завтра расскажу, — мягко говорю, видя, как младший из правнуков снова зевает и трёт глаза тонкими руками, от чего бросается островатая челюсть, делающая лицо вытянутым.

Что поделать. Биология постепенно догоняет искусственную эволюцию. Мелкий словами через рот совсем говорить не любит, и болтает почти что только мысленно.

«Ну дед! Интересно же!» — даже на мгновение почти проснулся мальчик, но снова зевнул.

— Завтра. Спать пора, — повторяю всё так же мягко, но с нажимом, беря ребёнка на руки.

Кривлюсь, когда драгоценная ноша оказывается там, где надо. Заныли старые раны, да и суставы не сказали спасибо. Годы они и есть годы, несмотря на модификации, а боевые ранения здоровее никого не делают.

«Интересно ему! Мальчишка! Войнушка — клёва! Станет взрослым, скину ему блок своей памяти, чтобы повидал всю кровь и грязь», — мысленно ворчу, стараясь не расплескать в «Коллектив», поднимая правнука наверх в спальню.

Кроха уже видел десятый сон, когда я его уложил в кровать. Плевать, что в уличном. У дедушки с бабушкой, пусть и пра-пра, можно. Мы для этого и существуем, чтобы внуков баловать.

Спину снова прострелило болью, но я упрямо её распрямил.

«Хорошо тогда воин-рахний приложил. Позвоночник под микроскопом собирали», — тихо потёр больное место я, похромав вниз. Словно издеваясь, колено, простреленное в трёх местах, тоже разболелось, хоть матерись.

Сразу вспомнилось, как Жнецов вычищали потом лет тридцать по всей галактике. После битвы в Солнечной Системе они прыснули, спасая свои драгоценные шкурки. Без накопленного опыта они стали просто сильными, но не непобедимыми машинами, что отлично понимали.

На глаза, как по волшебству, попалась старомодная фотография, где мы, всем отрядом, стоим на мёртвом Жнеце. Последнем. Его два года гнали как собаку, но достали.

Только после этого покоя галактика так и не познала. Только успели выдохнуть, как один из поисковых отрядов побеспокоил лёжку возродившихся рахни, и началась уже вторая Рахнийская…

Прибрался в зале, собрав учебники и планшет правнука, чтобы под ногами не путались, прервавшись пару раз на отдых. Стоило только опустить голову, как в глазах начинало темнеть.

«Совсем старым стал, Шеп», — хмыкнул сам себе. «Но меня хватит ещё на один пинок!».

Подхватив стопку учебных материалов, сгружаю их над камином, стараясь не потревожить галерею фотографий. Захотелось снова начать пилить Миранду за её увлечение фотографией, но сдержался, глядя на застывшие изображения.

Взгляд скользил по цветным карточкам, ещё сильнее будоража память. Вот Тали в адмиральском мундире закладывает первый камень на Новом Раанохе. Ей помогает Легион…

А здесь турианцы маршируют по Красной Площади под красными знамёнами в конце войны со Жнецами в одних парадных коробках со всеми…

Старина Рекс скалится с трона, который сам выточил из кости биоконструкта. Да, тогда он радовался, что в одиночку завалил одну из тварей захватчиков из Андромеды…

Явик в окружении своих сородичей. Тоже старый. Смешно. Воин, ставший историком, когда сам история!

Экипаж «Нормандии» на день победы. Тут мы ещё молоды, а ордена сияют. Круто тогда погуляли на свадьбе Рисы. Намаялся я потом с её котятами, когда они в отряд поступили…

Прощальное фото от Петрова и Алисы с их монструозным роботом. Они снова отправились в путь…

Сергей и Катя, уже старые, возле памятника первому составу «Аргентум». Уже давно памятных стел стало двадцать, а они у меня в голове живые, да всё подколоть хотят. Особенно Серёга, что так и остался ехидной на пенсии. А как он ржал, когда на меня отряд скинул…

На душе стало совсем тоскливо. Превозмогая боль в суставах, вышел через заднюю дверь в сад, чтобы не тревожить Миранду. Она на кухне ужин готовит. Наверняка опять отраву какую-то полезную, что жевать без зубов — проблемно.

«Хорошо!» — ощутил я на своей шкуре ночную прохладу. Луна сегодня особенно яркая. Полнолуние как ни есть, как и небо без облачка.

Вдыхаю прохладный воздух, ощущая всей полнотой начало мая. В ветках яблонь скачут птицы. Ляпота.

Хромаю к беседке в саду. Через околицу видны огни Предприятия. Комплексы давно уже превратили в музей, но внушает. Волшебник строил с размахом.

Плюхаюсь в качалку, которую подарили по прошлому году бывшие подчинённые. Смешные они. Сами седые, да при звёздах больших, а помнят старика.

Вроде бы прошёл совсем ничего, а уже одышка. Отдышаться не могу.

— Хорошая ночь, — качаю головой, смотря на звёзды. — Я тебя ждал, Миранда.

Её присутствие ощущалось яркой звездой в нейросети, а эмоции пылали сдержанным костром.

— Хотела позвать на ужин, а так и не дождалась, — произнесла она с укором.

Пусть её голову выбелили года, а лицо изрезали морщины, но что-то остаётся неизменным.

— Зато я тебя дождался, — улыбаюсь, беря её за руку, притягивая к себе.

— Развалишься, старый, — ни грамма укора, лишь только предупреждение.

«А то я не знаю!» — мысленно кривлюсь от пристреливших болью колен.

— На это меня ещё хватит! — улыбаюсь. — Сегодня звёзды особенно красивы.

— Согласна, — ответила она, удобнее устраиваясь на плече, но прежде накрыла нас одеялом.

С годами она стала мёрзнуть даже в плюс тридцать.

— Рассказал, — снова констатировала она.

— Естественно. Это уже своеобразный ритуал. Взрослым станет, посмотрит мою и твою память. Прошли столетия, а если закрыть глаза, я слышу те взрывы… — говорю Миранде, хотя мог бы отправить мысленный образ. — Я тебя люблю.

Для меня было важным это сказать.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она сквозь сон.

Прижимаю рукой плотнее к себе, чтобы не замёрзла, борясь со своими слипающимися глазами…

***

Три уже не машины уставились своими зеркальными масками на двух кажущихся спящими стариков.

Левая поправила плед, хотя в этом уже не было надобности. Им уже не будет холодно в этих телах.

— Прощай, щегол, — сказал в пустоту Бугай. — Пусть новая жизнь будет легка.

Устаревшие, ставшие хранителями музея, они исполнили свой долг: проводили последних из своих друзей.

***

Родина проводила два силуэта в новую жизнь. Дождавшись, когда двое окончательно исчезнут в бесконечном пшеничном поле, её цифровой аватар вытер одинокую слезу. Прошли века с момента активации, но ей всё также грустно провожать своих детей. Все подключённые были её детьми, а долг матери — их приветствовать при первом вздохе и провожать при последнем.

«Ушла эпоха», — грустно подумала она, когда они родились в новых телах.

ИИ подняла голову к голубому цифровому небу. На нём не было звёзд, но от этого путь менее отчётливым не становился. Её вычислительных мощностей с лихвой хватило, чтобы спрогнозировать или выловить из квантовой запутанности картины грядущего.

СССР был от края до края галактики. Войну сменил взрыв научного прогресса. Пройдёт ещё триста лет, и подключённым видам станет тесно в этом пласте бытия. Бег эволюции не остановить. Детям неизбежно станет тесно в колыбели. Так было уже раз, когда её создали, так будет и в будущем.

Малоразвитые виды, что идут своими путями, уже считают граждан союза богами, но они не идолы. Поэтому при помощи миметических символов подключённые взяли себе иное название. Стражи.

Даже когда они уйдут, СССР продолжит присматривать, чтобы не допустить появление новых Жнецов. Такова ответственность старших.

А долг Родины был в том, чтобы помнить каждое имя, чтобы она не стала лишь просто строчкой в архиве…

_____________

И так, всё. Конец. Это был долгий путь, длинною больше года.

Книга закончена, но статус «завершено» будет поставлен позже. Мне предстоит финальная редактура. Ещё хочу ужать одну арку, которая с Пандрой. Короче дел на несколько дней, передохну только.

Мой путь продолжится. Нужно будет добить в УВК запас глав, а то там соавторы заждались. Короче не пропадаю, да не ухожу со связи. Есть ТГ и Boosty, так что точно не пропаду.

Всем — до новых встреч!