Предыдущая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/3c7632ef-c181-4c00-b743-4e10d20ae31c?share=post_link

_______________

Здесь никогда не воцарялась тишина. Лишь затишье между арт-ударами и пауза перед сшибкой кавалерии на мгновение разбавляли вечный лязг мечей, стрельбу из огнестрельного оружия и вой пикирующей авиации.

Жара и холод, запах кипящей крови и горячей бронзы сливались с миазмами продуктов горения взрывчатки и сладковатым ароматом только что забитого мяса. Грязь мешалась с внутренностями. Отвага соседствовала с предательством. Стойкость сменялась паническим бегством. Дворцы и крепости обращались в песок под кровавыми небесами царства Кхорна, олицетворяя его природу как самого двойственного из богов Хаоса.

Ему было всё равно, кто сошёлся в схватке, за что и почему. По большей части ему и на черепа было плевать, которые нескончаемым потоком подносили к его трону, да и кровь, льющаяся реками, не вызывала ничего, кроме мрачного удовлетворения, не более. Тем более олицетворению войны во всех её красках было всё равно, славят его или бьются за свои дома.

Кхорну был важен исключительно процесс, взявший начало в момент, когда одна бактерия пожрала другую, и которому суждено закончиться лишь с тепловой смертью Вселенной. Всё остальное было лишь тленом.

Его милости мог не дождаться и самый верный из последователей, а получить её мог воин, смело стоящий по колено в крови, защищающий свой дом ценой жизни. Перед войной все были равны, и никто не был её любимчиком. Одно мерило успеха: способность оборвать чужую жизнь и не быть убитым самому. Закончил? Повтори! Раз за разом. До бесконечности. Строй, чтобы обратить это в войну! За твоё усердие воздастся тебе по заслугам!

Эхо великих битв вновь обернулось в медные трубы. Коллекция войны хронометражами разошлась по миру смертных, напоминая о прошедших битвах, о жаре схватки, о том, как раскалялись когда-то изъеденные ржавчиной орудия, поражая всех доблестью и заставляя сердца трепетать, ибо Кхорн был сегодня доволен.

Вопреки всему он не был безумным рубакой. Наоборот! Война была процессом, не терпящим глупости и поощряющим смекалку. Поэтому ему было не важно ничего, ему нужно было лишь действо! Убил ты в гневе, в ярости или уничтожил города с холодной головой, для Владыки Черепов это было не важно. Как и любому, кто выше всякой морали и глупых терзаний смертных, ему была важна искренность намерений, отчего он обращал внимание лишь на тех, кто несёт разрушение не ради чего-то, а ради самого разрушения, ведь оно рано или поздно породит новое разрушение, завершив цикл насилия. Именно поэтому сейчас... он не делал ничего!

«Зачем? Смертные и демоны сделают всё сами. Жизнь — это борьба, славящая меня!» — был ответ на всё у самого Кхорна, узревшего в потоках варпа прекрасное... для себя. Гул штормов принёс ему эхо новых битв. Новые триумфы и новые поражения. Новая борьба и новое насилие.

Божество пошевелило своими пальцами, увенчанными медными кольцами. Каждое — его победа. Всё, что осталось от бросивших вызов самой войне.

Бог крови улыбнулся, смотря на пустое место на своём пальце. Там должно было быть ещё одно кольцо, но его триумф не состоялся из-за одной жадной твари, решившей взять чужое не по праву.

— Ничего. Скоро ты познаешь боль поражения и будешь визжать, словно твою ненасытную утробу набили раскалёнными углями. Самое приятное, мне не нужно делать ничего. Так и должно быть. Смертный всегда захочет большего, порождая конфликт. Моя лишь роль, чтобы это пламя пылало ярко, — с хрустом сжало кулак божество, продолжив наблюдать за миром живых, где даже шторма поутихли в ожидании скорого зарева новой битвы, которой суждено пресечь множество судеб, а также воспеть доблесть и честь. — Ты уже обречена. Жадность всегда рождает новый конфликт. Конфликт всегда рождает войну. Война всегда возвращается ко мне…

***

В общем, коротышка отправился на смотр к Малкадору, у которого от моих находок небось голова болит, но на то у него и титул регента. Раз уж Отец продирается через очередной шторм, чтобы сдать новенького на поругание Дорну, то пускай и отдувается. Я тоже не на прогулку отправляюсь.

С новым братом, обитающим на Колхиде, привычный сценарий дал сбой. Впрочем, не в первой. Принимать его в семью будем втроём, попутно устроив ликбез и боевое крещение для скорейшего ввода в строй, а примарх ещё один нам критически нужен. Ведь Мортарион к своему легиону будет допущен ну очень нескоро, отчего вся надежда на новенького.

Пока летели, я смог пробиться сквозь поднявшиеся помехи в варпе до Отца, где у нас и состоялась беседа. Как бы подробную сводку дел мало кто может ему передать в таких условиях. Вот и состоялся обмен свежими и не очень новостями.

Увы, но с самим виновником торжества мне пообщаться не удалось. Тот отлёживался после тренировки в полный контакт с Императором. У меня даже на пару секунд проснулось сочувствие к этому юноше со взором горящим, пока мою морду не перекосило от собственных воспоминаний об обучении у Отца. В своё время он гонял меня и в хвост и в гриву, по системе «сдохни, но сделай», предавая «огранке» мои «таланты».

На этом поприще Мортарион меня превзошёл, доказав своей шеей, что смерть у Императора не является уважительной причиной, чтобы прекратить грызть гранит науки. Будучи в его руках, отправиться на тот свет просто невозможно! Поэтому каждая тренировка брата была похожа на битву не на жизнь, а насмерть, где он проигрывал.

Градус жестокости и рациональности был чересчур высок даже для такого существа, как правитель Терры. Если бы я не знал, куда смотреть, как и о факте существования у Отца эмоций, отличных от космического холода, от меня ускользнул бы сам факт его раздражения.

К тому же тенденция оживления Императора пугала меня больше, чем факт жестокой дрессуры, иначе обучение Мортариона назвать было нельзя. Пусть его сила всё так же прижимала к земле, колола и пыталась сжечь лишь одним своим гало, а лицо оставалось мраморной маской, но он был больше человеком, чем машиной. Вечный словно сбросил с себя оковы оцепенения, став не просто двигаться по инерции, а действовать в полной мере этого слова. Вот как бы я охарактеризовал всё это, опираясь на свои ощущения.

«Больше вероятность, что не кому-то ещё придётся сесть на Трон навечно, если всё пойдёт по самому гавёному сценарию!» — мысленно возблагодарил судьбу я, начав уже свой рассказ, попутно размышляя о превратностях предначертанного.

Паразиты, мнящие себя богами, непредсказуемы в моменте, во всяком случае для меня, но на длинной дистанции их мотивы прозрачны как вода. Кем бы они себя ни мнили, их путь лежит к совращению Хоруса. Слишком удобна его фигура для этого. Его падение сломает планы Императора, принеся наибольшую боль его душе, даруя им усиление для кульминации.

«Хоть трижды душа Отца не подвластна скверне варпа, но, будучи в нём и манипулируя потоками эфира, его эмоции просачиваются в царство снов. Его страдания, усиленные мощью способностей, станут катализатором многих процессов. Он король на шахматной доске мироздания и основной фокус схождения миллиардов вероятностей, влияющий на триллионы смертных. Никто не откажется обрести через боль такого существа преимущество», — были неутешительные выводы. Будь иначе, я бы начал действовать в отношении Хоруса более активно, а не выжидал.

За ним придут, и единственный способ обгадить планы врага, это попробовать перебить карту в последний момент или смести всю колоду в первом ходу.

Если он восстанет, ему нужно будет собрать верные себе войска и подождать, пока известие о его предательстве пройдётся по Империуму лесным пожаром, разнося пламя сепаратизма в каждый мир. Как полководец, он займёт выжидательную позицию, отдав право первого хода лоялистам, обернув его полностью в свою пользу. Время ведь будет работать в эту фазу на него. Чем медленнее будет реакция, тем больше планет уйдут под знамя предателя!

«Я бы ещё ловушку сделал для тех, кто за мной придёт, но тут слишком много вариантов…» — пожалел ещё раз, что не изучил материалы по этому времени в прошлой жизни и знаю лишь ошмётки информации.

Чтобы нивелировать такой приём, мне придётся быть максимально близко к его позициям, но он-то предаст не один, да и не строю я иллюзий, что одолею Хоруса как полководца. Я его не прибью и в дуэли! От этого остаётся максимально потрепать восставших…

— Снова твои действия принесли пользу Империуму, — прокомментировал историю с мелким ксеносом Отец, когда мы закончили обсуждать все перипетии, начавшиеся с установления контроля над маяком. — По прибытии на Терру я решу судьбу этого существа.

«Доволен», — мысленно выдыхаю. Отец редко поясняет, что собирается сделать и для чего, считая это своеобразной наградой за сообразительность.

Пусть по большей части случайно, но я добыл ещё один пул технологий, ведь в ДНК нашего маленького друга было очень много чего зашифровано. Он очень неудачно оговорился про хорошую память. Мне и давить-то не пришлось, как способ расшифровки всего находящегося в этом архиве упал мне в руки. Конечно, там не полные данные, но даже так это может дать такой пинок нашей человеческой науке, что любо-дорого будет посмотреть на этот взлёт!

Медленно, но верно эльдарские технологии проникают в Империум, смешиваясь с базой СШК. Самое смешное, эльдары уже сами не рыпаются, живя на отдалённом мирке, занимаясь мирным трудом, защищённые всеми мыслимыми линиями защиты, в свете Астрономикона. А чего не жить без забот, когда им банально не грозит быть сожранными после смерти?

Купить их с потрохами оказалось очень легко на поверку. Психический маяк, переведённый в режим зеркала, был не первой попыткой по отражению света нашей великой лампочки Ильича. Отблеск силы Императора подсвечивал планету-резервацию. Самое главное, установку построили по чертежам Отца, раз, и, два, под руководством тех же инженеров, кто собирал Златой Трон, убрав эти технокланы от греха подальше с Терры под благовидным предлогом…

— У тебя мало времени. Окно возможностей уменьшается, — закончил нашу беседу Император предупреждением, оставляя меня в задумчивости.

Отец очень не любил, когда кто-то, кроме него, имеет дело с варпом, но мне в этом плане доверял. Особенно это стало заметно после той истории при подавлении восстания в скоплении Осирис. Невольно все играющие против нас обеспечили мне отличную лояльность в глазах Императора. В общем, нет худа без добра…

***

Азек был рад вернуться в расположение легиона. Лорд-инквизитор вдохнул полной грудью воздух «Буревестника», в котором даже на ангарной палубе угадывались нотки библиотек, дерева и ароматных масел. После долгой миссии они были нечто родным, особенно после спёртого воздуха Колхиды…

Планета пустынь и саванн, небеса которой были полны остовов древних кораблей, была олицетворением всего того, что ждёт Человечество, если в один прекрасный день слепая вера победит разум. Бродя по пыльным улицам городов, астартес видел лишь величие храмов, в тени которых зиждилась остальная жизнь.

«И это родной мир примарха?» — билась в голове у чародея брезгливая мысль.

Благодаря тому, что отец научил его мастерству смены личины, Азек мог не скрываться. Стать астартес была надёжно скрыта. Единственное, ему пришлось оставить свой посох и силовой доспех, ведь что один, что другой не могли быть подвергнуты такому преобразованию, да и выделялись на фоне местной серости эти вещи как оазис посреди пустыни.

Это позволило ему сполна окунуться в жизнь обычных людей, найдя её ещё более простой и примитивной. Колхида растеряла большинство чудес Эры Тёмных Технологий, а уцелевшее использовали проповедники, выдавая за волю мифических небесных покровителей. Всё бы это было не страшно, если бы среди красивых речей, говорящих о правильных ценностях, не просматривался след Истинного Врага!

Посетив несколько проповедей, как ведомых по-старому (проводимых тайком сторонниками Завета), так и по-новому (как проповедовал примарх, бывший тут ещё одним жрецом, к стыду инквизитора-материалиста и радикального атеиста), он увидел умело прикрытые следы того, чему на самом деле поклоняются эти люди, ещё сильнее разочаровываясь в этой ветви человечества.

Подавив первое желание вызвать флот и экстерминировать мир, инквизитор начал пристальное изучение, как подобает учёному, а не фанатику. Задавив раздражение, которое было велико, он даже пообщался с духовниками, дабы определить их степень вины, хотя и мог изучить лишь тексты «святых» писаний.

Магнус научил Аримана не быть поспешным и поверхностным. Это легко легло на благодатную почву стремления всё делать один раз и идеально, унаследованного потомком королей вместе с родословной великих предков, не позволяя ему относиться к своим обязанностям несерьёзно.

«Это люди. Не стоит забывать. Власть мне дана, чтобы отделять здоровое от больного, отсекая от организма мёртвое, а не заливать всё огнём. Есть разная степень вины. Виновен ли человек в том, что принято делать в обществе? Некоторые соблюдают нормы лишь из-за пресловутого "все так делают"! Жечь их и неразумных детей за это? Прав был примарх, говоря про холодную голову. Здесь лучше бы справился Ормузд», — по-новому взглянул на себя чародей, попав не в совсем обычные обстоятельства, будучи лишь наблюдателем.

Из проповедей «Единого Завета» он узнал многое. По всей видимости, ещё не найденный примарх чувствовал или видел прибытие сил Империума и мягко готовил население, над которым его власть воцарилась лишь несколько месяцев назад, к согласию. Данное обстоятельство меняло многое.

Не рискуя приближаться к сыну Императора, попавшему в этот мир и получившему имя Лоргара Аврелиана, боясь своего обнаружения, инквизитор решил присмотреться к тем, кто был подле него…

В этот момент Ариман очень хотел ослушаться приказа Магнуса и вмешаться, перестав быть наблюдателем, удавив как насекомых некоторых из особо ярких представителей свиты «Несущего Слово».

«Сам же потом и казнит!» — успокаивал себя Азек, наблюдая за Эребом, пообещав самому себе проконтролировать смерть данного индивида, ибо такие люди не должны были жить на свете, даже по мнению успевшего многое повидать чародея.

Так же омерзение вызывал и приёмный отец Аврелиана, заставляя гадать, как такой оголтелый фанатик и просто не самый умный человек смог воспитать оратора такого калибра.

«Скорее уж примарх воспитал себя вопреки, и только благодаря наследию Императора не оступился до сих пор», — написал инквизитор в своём детальном отчёте. Вопреки всем опасениям правитель планеты был, пускай и фанатичным, но вполне себе адекватным управленцем. Не имея по большей части ничего, он смог сорганизовать словом сонмы паломников и фанатиков в нечто жизнеспособное, не являясь при этом воином или полководцем. Ему просто не было нужды в этом.

«Ненадолго», — заметил Азек. Теперь план Магнуса предстал перед ним в новых красках, и лорд-инквизитор видел его единственно верным для исправления недостатков Лоргара, иначе быть великой беде.

«Рано или поздно Император покарал бы его, и тогда, когда бы огонь истовой веры потух в его душе, Лоргар стал бы уязвимым для губительных сил. Пусть вера и является щитом, но защита, построенная на гнилом и шатком фундаменте, может погрести и цитадель под своими обломками», — видел без всякого дара будущее Ариман.

Сила Провидения приносила ему картины горящего города и застывших в коленопреклонённой позе примарха и легиона, над которыми вместо света истины нависла тень обитающих в варпе тварей…

«Надо быстрее сообщить Отцу! Медлить нельзя с лечением. Каждый день позволяет тварям спрятать свои миазмы ещё глубже!» — шагал инквизитор к покоям Магнуса.

_______________
Следующая часть: https://boosty.to/lagnes-fox72/posts/4bf29a39-87d5-41af-81b8-663582847490?share=post_link