Сотня
Старик был немым.
Мейлисса это поняла почти сразу, как подошла ближе, с трудом вырвав руку из хватки Аддама, который сердито топнул ногой, но пошел следом за ней. Старик все махал куда-то себе за спину, будто бы зовя за собой, и чуть стонал, немного напоминая беднягу Ходора, который иногда пытался сказать что-то кроме своего имени, но выходили только похожие стоны. Когда она кивнула, давая понять, что пойдет за ним, не уверенная, что он может слышать, поскольку встречала людей с таким недугом, и это не считая беднягу Ходора, и они были не только немыми, но и глухими. Мужчина закивал, щербато улыбнувшись почти лишенным зубов ртом, и, прихрамывая, засеменил по тропе, то и дело останавливаясь, чтобы вновь поманить их за собой.
— Да куда ты идешь? — прохрипел Аддам, следуя за ней. — Ты знаешь этого старика?
Мейлисса слабо дернула головой.
— Понятия не имею, кто он, — рассеянно сказала она, быстрым взглядом окидывая деревню, где было всего пару домов, которая показалась почти сразу, как они поднялись чуть выше.
Деревенька была выше пляжа, так что стоя почти в любой ее части будет виден пляж и драконы, которые там сейчас топтались, ожидая своих всадников.
— Тогда зачем мы за ним идем? — уперто вопрошал Аддам, хрипя ей на ухо, а потом дернулся ее за руку. — Лисса!..
Она невольно замерла и, вскинув на него взгляд, моргнула, услышав сокращение имени, к которому еще в полноценном варианте-то не привыкла.
— Я не знаю! Просто Боги, эти упертые ублюдки, мне шепчут, что тут нам нужно что-то забрать, доволен? — отрезала Мейлисса, и куда более миролюбиво, хотя на самом деле мыслями была тут лишь отчасти, добавила: — Кстати, почему ты меня так назвал?
Аддам закатил глаза.
— Боги шепчут? Вещие и жуткие сны, а теперь еще и Богов слышишь?.. — прохрипел он, потирая горло, и на миг отвел взгляд в сторону, прежде чем тихо добавить. — А назвал… Назвал и назвал, ясно?
Ей даже показалось, что на миг его кофейные щеки потемнели еще сильнее от смущенного румянца. Но до того, как Мейлисса успела отреагировать, старик вновь застонал, привлекая к себе внимание, а потом раздался женский голос.
— Папа, что ты делаешь!.. — отчаянно крикнула какая-то женщина, и, обернувшись, она увидела, как из одного из домов выбежала блондинка с небрежной косой и в сером поношенном платье, которое было прикрыто фартуком.
Мейлисса отметила, как женщина побледнела при виде них и задрожала, когда с пляжа донесся рык Вермитора. То, как остальные жители деревушки, побросав всю свою работу, пытались спрятаться по хатам, но при этом те, кто был посмелее, выглядывали кто из окон, кто из-за дверей, она тоже заприметила.
— Мледи, млорд, — дрожащим голосом залепетала женщина, и упала колени. — Простите моего отца. Не трогайте его, он слаб умом и не говорит совсем!..
Аддам нахмурился.
— Встань, добрая женщина, — хрипло сказал он, кажется, испытывая неловкость от того, как эта женщина их назвала и от того, что падает перед ним колени. — Мы не хотим причинить вред ни твоему отцу, ни всей вашей деревне. Мы только…
И он бросил на нее многозначительный взгляд, как бы намекая, что мы здесь вообще-то из-за тебя, и теперь тебе придется объяснить, что мы тут делаем. Тем временем старик вновь застонал и начал активно махать на хату, откуда выбежала его то ли дочка, то ли внучка, которая сначала замерла, все еще стоя на коленях, смотря на родственника, а потом бросила взгляд на них и в нем была странная смесь озарения, облегчения и даже радости.
— Вы пришли за ним, да? — выдохнула женщина и неловко встав на ноги, уже сама пригласительно указала рукой на хату. — Слава богам! Я уж думала, что все, придется вернуть беднягу морю, откуда он пришел все это время назад!
Сердце Мейлиссы забилось вновь чаще.
Это оно, оно, оно!..
Она быстрым шагом направилась к хате, смутно слыша, как ее сипло окликнул Аддам, кажется, назвав вновь безумной. Что-то ей говорило, что так назовут еще не раз, так что можно привыкать так же верно, как к уничижительному «бастард». Мейлисса вошла в хату, которая состояла всего из двух комнат. Сразу она попала в сени, заменяющие и кухню, и склад хранения, и спальное место. Тут сильно пахло рыбой, какой-то сухой травой и морской солью. Пара чумазых детей жались за закопченной печью, и испуганно смотрели на нее из тени. Но ее взгляд не на чем особо не задержался. Лишь на занавеси из грубой ткани, за которой был вход в другое помещение, откуда до ее ушей донесся болезненный стон.
Туда.
Ей хватило четырех шагов, чтобы пересечь комнату, и одним резким движением она отдернула занавеску в сторону. Если бы Мейлисса не была привыкшая уже к запаху крови и гниения со слабой примесью каких-то трав, то непременно бы отшатнулась в сторону, а то и оставила все скудное содержимое желудка где-то на полу этой бедной рыбацкой хаты. Потому что именно смесь этих запахов была первым, что ударила ей в нос, едва она отодвинула занавеску. Второе, что она поняла, что вторая комната была еще меньше, чем первая. Больше кладовка, чем комната, если быть совсем честной, где не было ничего, кроме стола, заваленного какими-то тряпками, черепками и котелком с водой, и широкой лавки, и свисающих с потолка сухих трав. Лавки, где кто-то лежал и страдальчески стонал. Кто-то довольно маленький, покрытый потом, сильно трясущийся, едва не падая с лавки, и перебинтованный отрезами ткани, пропитанными кровью и чем-то еще. Мейлисса даже в полутьме первым делом отметила, что у фигурки явно была отнята левая рука, осталось только плечо и часть предплечья, перемотанные тряпками, кажется, было что-то с ногой, а еще повязки были на шее.
У нее появилось смутное предчувствие еще до того, как она двинулась ближе к фигурке.
Запах стал сильнее, и не было сомнения, что какая-то из ран была инфицирована и загноилась. Мейлисса встала вплотную к лавке и, протянув руку вперед, аккуратно отвела в сторону пряди темных длинных чуть спутанных волос, закрывающих лицо. Заостренное, исхудавшее, с синяками под глазами, которые были сильно зажмурены от боли, и потрескавшимися губами лицо. Совсем молодое и все же, несмотря на печать болезни и мук, знакомое, хотя Мейлисса в жизни его не видела. И не думала, что сможет увидеть.
— Великое море, мне кажется, или это… — пораженно выдохнул Аддам, который последовал за ней.
Мейлисса обернулась.
— Принц Люцерис, кажется, это принц Люцерис, — недоверчиво прошептала она, сама не веря в то, что говорит.
Ведь это было невозможно!
Все знают, что средний сын королевы Рейниры погиб от зубов Вхагар, и та не нашла ничего, кроме куска крыла и плаща, чтобы похоронить, когда искала его вдоль побережья Штормового Предела. Считается, что погиб сколько, уже пару лун как? Но вот перед ней был мальчик, очень раненый и явно уже одной ногой в могиле, но все еще пока живой и очень похожий на наследного принца. Мальчик, к которому ее привела воля Богов и тяга, которая ушла как не бывало. Было ли это какое-то изменение в истории, которое произошло из-за Богов, или принц Люцерис и в прошлый раз чудом выжил после столкновения с дядей в небесах, чтобы потом уже в муках скончаться в безымянной деревушке Тарта?.. Перед ее глазами вдруг пронеслась одна из частей видений, где она видела что-то падающее в штормовых небесах, среди ошметков какой-то разорванной плоти, и солнце с луной, которые очень уж, если подумать, напоминали герб Тартов. Это был прямо намек от Богов, которые подтолкнули ее сюда, но, видно поняв, что она может опоздать, и воздействовали куда более прямо?..
— Мой отец нашел мальчика пару лун назад, когда ловил рыбу, мледи, мы пытались ему помочь как могли. Пытались его кормить похлебкою, и поить водицей, но ему все ток хуже, — вдруг залепетала женщина, которая последовала за ними и начала заламывать руки. — У нас есть ток травник в соседней деревне. Нету мейстеров-то. Он рану на ноге обработал, да на шее. Плечо тож он прижег мальчику, чтобы он не истек кровью из-за отнятой руки, но…
— Рана гноится, — тихо произнес Аддам, с тревогой посмотрев на нее. — Чудо, что он вообще еще жив.
Да, Мейлисса и сама понимала, что мальчик плох, но Боги ее сюда привели не просто так. Не для того, чтобы только посмотреть, как чудом продержавшийся столько лун парнишка отошел в руки Неведомого. Ей хотелось в это верить с неожиданной силой, которая удивила даже ее саму. Хотя, может, не стоит удивляться. Кажется, она теперь будет всегда видеть в лицах девочек и мальчиков, особенно попавших в беду, тени своих потерянных братьев и сестер, которых не уберегла. А может, правду говорят не только о том, что женщины мелочные, но и о том, что у них сердца мягкие, особенно когда дело касается детей.
— Надо вернуть его на Драконий камень, — твердо сказала Мейлисса. — Немедленно.
Аддам сжал зубы.
— Не дотянет, — прошипел он, положив руку ей на плечо, и разворачивая к себе лицом. — До острова, если ты не заметила, пару часов лету! Он умрет по дороге.
Мейлисса нахмурилась.
— Или он умрет тут, а нам придется вернуться к королеве, которая накажет нас обоих и явно не будет слушать каких-либо аргументов, — раздраженно сказала она. — А так мы вернем, или хотя бы попытаемся вернуть, ей сына, которого она думает, что уже пару месяцев как потеряла.
Аддам пожевал губу.
— Может обратимся к лорду Тарту? — предложил он, с сожалением бросив взгляд на вновь застонавшего мальчика. — У него точно есть мейстер.
— А еще он может сдать нас лорду Баратеону, который принял сторону узурпатора, — парировала она. — Конечно, мы можем сжечь его и весь Тарт, но принцу этим мы не поможем. Опять же, он может помочь, но за это время нас королева уже объявит предателями и выпишет смертный приговор.
Мейлисса вновь посмотрела на трясущегося исхудавшего мальчика на лавке, а потом в глаза Аддама.
— Его нужно вернуть домой, — вновь жестко сказала она, зная это с такой же смутной уверенностью, что гнала ее сюда. — И либо он умрет по дороге, либо Боги, не забирающие его вот уже пару месяцев, несмотря на страшные раны, пощадят его и сейчас.
Аддам тяжело вздохнул.
— Это они тебе так нашептали? — тихо с иронией спросил он, бросив на нее взгляд то ли недоверчивый, то ли тревожный, прежде чем повернуть голову к крестьянке и куда более доброжелательно добавил: — Добрая женщина. Мы очень признательны, что вы позаботились о принце Люцерисе и королева Рейнира этого не забудет. Клянусь, мы лично привезем вам от нее награду за спасение сына. А сейчас, не найдется ли у вас еще каких-то одеял? Понимаю, что для вас такие вещи дороги, но в небесах принц замерзнет и ваша забота о нем все эти луны пойдет прахом.
Им нашли два одеяла и старенький отрез парусины.
Это явно были богатства со всей деревни, и Мейлисса поклялась себе, что они обязательно сдержат данное Аддамом слово, даже если королева не захочет награждать людей, которые заботились о принце Люцерисе все эти луны. Даже если Боги будут настолько жестоки, чтобы все же забрать мальчика в свои объятия, эти люди все равно заслуживают награду за свою доброту и участие. Теперь предстояло аккуратно укутать принца и донести его до Вермитора, чье седло было достаточно вместительным, чтобы там могло поместиться двое. Они расстелили парусину на полу, а когда Мейлисса приподняла голову и спину мальчика, чтобы Аддам накинул на него одеяло, он в очередной раз застонал. Да так тихо и жалобно, что ее сердце поневоле сжалось от печали за этого несчастного ребенка.
А потом вовсе замерло.
— Muñaвалир. мать?.. — тихо-тихо просипел принц Люцерис, чья голова сейчас лежала на ее плече, чьи расфокусированные глаза были чуть приоткрыты и были направлены на нее.
Мейлисса мимоходом удивилась тому, что они были не карими как у брата, а голубыми, хотя по хроникам у всех старших сыновей королевы были карие глаза. Но как показал даже тот недолгий опыт, что у нее уже был, хроники были сильно искажены, или написаны с досадными ошибками. Она не была уверена, что юный принц, — такой юный! — толком мог ее разглядеть. Но ее серебряные волосы и полутьма сделали своего дело и для ребенка, находящегося в бреду не один месяц, она вполне могла сойти за мать.
Она могла тут же начать отрицать, или промолчать, но вновь не нашла в себе силы это сделать.
В конце концов, это было просто напросто жестоко, поправлять мальчика, в чьем хриплом голосе было столько надежды. Пусть лучше он цепляется за иллюзию того, что мать наконец нашла его и была рядом, чем погрузить в очередной бредовый сон, который не дарил покоя.
— Да, я здесь, trēsyвалир. сын, я пришла забрать тебя домой, — мягко прошептала Мейлисса, и со всей лаской, на какую только способна, оставила легкий поцелуй на потном лбу.
Принц Люцерис жалобно всхлипнул, теснее прижавшись к ней, а потом вновь отключился.
Она ощущала на себе внимательный взгляд Аддама, но не обернулась. Еще раз поблагодарив людей, спасших принца, они вместе донесли страдающего мальчика до пляжа. Быстро стало ясно, что даже если Вермитор ляжет на брюхо, то поднять раненного принца ему на спину почти нереально. Поэтому, немного подумав, Аддам предложил отнести принца на скалу, нависающую над пляжем, используя ее как платформу в драконьем логове, чтобы с нее Мейлисса могла забраться на спину дракона, и она смогла бы аккуратно усадить боком принца перед собой, закрепив его ремнями.
Путь на Тарт ей показался мигом.
А путь обратно — вечностью.
Они еще даже толком не успели отлететь от острова, как принца начало трясти еще сильнее. Более того, седло было большим, но все же не настолько, чтобы Мейлисса могла удерживать его, и при этом не касаться воспаленной культи. Ее руки, которыми она обнимала мальчика и в то же время держалась за рожки, быстро начали неметь. Но она упорно цеплялась за них и тихо напевала в темную макушку, которая упиралась ей в подбородок, бессловесную мелодию, какую когда-то напевала Брану и Арье, когда они вопреки приказам матери порой пробирались в комнату своего старшего брата-бастрада, забирались в кровать и грели свои холодные пяточки о его… ее бока. Даже сквозь слои ткани она ощущала жар, исходящих от худого, даже костлявого тела, но Мейлисса также ощущала биение его сердца, говорящее, что мальчик еще жив, и в этом черпала силы.
Она пролетели мимо Пергаментов, когда впереди показались две крылатые точки.
Очень быстро они превратились в Лунную Плясунью и Вермакса наследного принца. Мейлисса не была уверена, что королева Рейнира их послала за беглыми всадниками. В конце концов, что два молодых дракона могли сделать против одного Вермитора или даже Морского Дыма, который был в любом случае больше? Да это и не важно.
Она позже объяснится с королевой.
Сейчас было важно только доставить принца Люцериса к мейстеру Герардису. Ощущая ее настрой, Вермитор ускорился и то и дело предупреждающе щелкал челюстями в сторону молодых драконов, когда те пытались приблизиться слишком близко. Будто ощутив настрой более старого дракона, Морской Дым тоже стал огрызаться, и наследному принцу и леди Бейле не оставалось ничего, кроме как лететь неподалеку подобно конвою, хотя всем было ясно, что если бы Мейлисса и Аддам хотели уйти, то ушли бы.
Уже начинало вечереть, когда Драконий остров показался впереди.
Изначально, Мейлисса хотела добраться до драконьего логова и там передать принца страже, чтобы они унесли его к мейстеру, но к тому моменту, как показался остров принц начал дышать все более поверхностно, а губы стали синеть. Он уже не стонал, а только чуть хрипло поскуливал ей в шею. Поэтому вместо того, чтобы направить Вермитора к входу в логово, она направила его прямо к Башне Морского Дракона, где располагались покои мейстера. Крыша крытой галереи, по которой можно добраться до основной части крепости в покои мейстера, жалобно застонала, когда на нее приземлился Вермитор всем весом, но выстояла. Мейлисса этого почти ожидала, ведь это крепость драконьих владык, и было бы странно, если бы ее стены и крыши не могли выдержать вес драконов. Ей негде было спешиться, кроме как упасть и расшибиться во дворе, где уже кричали люди. На миг она ощутила себя глупо, все еще не добравшись до драконьего логова, пока не увидела, как Вермитор опустил голову и вытянул шею в сторону балкона, где было воронье лежбище.
Как раз так чтобы она могла пройти по его шее и спуститься прямо на балкон.
Мейлисса давно не боялась высоты, не после того, как фактически покорила Стену, используя только пару топоров, но все же эта плоть не была такой сильной, как прежняя. Не настолько, чтобы она могла с уверенностью утверждать, что сможет поднять на руки больного принца и, пройдя по шипастой шее, буквально над пропастью, не упасть и не уронить свою ношу. Но выбор уже был сделан, а? Принц вновь захныкал, и, отбросив последние сомнения, Мейлисса отпустила рожки и кое-как одной рукой отстегнула ремни, другой рукой придерживая мальчика под голову. После чего, оставив одну ногу в стремени на боку седла, подхватила принца обеими руками и, подогнув другую ногу, чтобы упереться ей в седло, медленно начала выпрямляться, пока и вторая нога не покинула стремя. На миг у нее перехватило дыхание от осознания, что она буквально висит без опоры в воздухе, после чего Мейлисса решительно стиснула челюсть и, стараясь забыть, где была, перешагнула через верхнюю часть седла.
Я просто иду, я просто иду.
Она торопливо зашагала по шее Вермитора, между шипов на ней, стараясь просто не думать, что дорога под ее ногами живая и находится над пропастью. Мейлисса мысленно поблагодарила дракона за то, что он был терпелив и позволил ей так ходить по себе, а когда спрыгнула на балкон, вызвав очередной переполох среди воронья, которое и так верещало, едва Вермитор оказался на крыше, и тихий всхлип принца, удивительно твердым шагом, если учесть, как у нее онемели ноги и болели бедра, пересекла лежбище. Мейлисса без труда вышибла одним ударом ноги незапертую дверь и начала быстро спускаться по винтовой лестнице. Она буквально ощущала, как утекает время, и пламя жизни юного принца, столько недель упорно горящее несмотря на раны, наконец начинало сдавать.
Но Мелисса была с этим категорично не согласна.
Как там говорила Арья? Что мы говорим смерти? «Не сегодня». Вот и она неожиданно упрямо твердила смерти, чье дыхание ощущала за своей спиной и чья рука уже тянулась к мальчику на ее руках, что «не сегодня». Что раз уж Боги, какими бы жестокими и кровожадными мудаками они ни были, привели ее к этому мальчику, то точно не для того, чтобы он умер у нее на руках. Нет. Нет же? Нет, нет, нет. На ее руках много крови и будет еще больше, но кровь принца Люцериса их точно не запятнает.
Нет.
Не сегодня.
#сотня
#впроцессе
#gameofthrones
#глава14
#houseofthedragon
Спасибо за шикарную главу!