Было решено не откладывать в долгий ящик расколдовывание Клауса и попробовать снять с него проклятие как можно скорее. Ну, после того, как Елена сходила в душ, чтобы смыть с себя запах своего похода за справедливостью, и быстро отправила сообщение Бродяге, чтобы он потусовался снаружи, чтобы не обострять обстановку, но, если что, на выходе еще раз придушил гибрида, пока он в квартале погром не устроил. А уже потом, после недолгих споров, было решено, что все беременные и инвалиды будут находиться максимально далеко от Клауса в момент расколдовывания, поэтому Елена в компании Ребекки, Деймон и Стефании ушли на второй этаж, чтобы подготовить ритуал, а Кол и Элайджа спустились с гибридом, которому неохотно вернула человечий облик, в подвал.

Не особо веря в успех, Елена все же сделала то, что ей сказала мисс Татушка.

Освятила кровь над четками, засветившимися на миг блеклым сиянием, и приготовилась сама толком не зная к чему именно: к тому, что сюда сейчас ворвется Клаус и потребует объяснений, или ворвутся все братья Майклсоны, которые вечно от нее что-то хочут. Но шла одна минута, вторая, третья, и тишина. Елена уж подумала, что ничего не вышло, и невольно вздрогнула, когда до ее ушей донесся вдруг грохот хлопающих дверей и хруст дерева. Поневоле ее взгляд обратился к ближайшему к ней вампиру, которым оказалась Стефания, и вопросительно вскинула бровь.

— Они ушли, — хмуро бросил в ответ.

Ребекка фыркнула.

— Точнее, весьма драматично ушел Ник, едва очухался, а Элайджа и Кол пошли за ним, — буркнула она и, сложив руки на груди, откинулась на спинку дивана. — Опять меня оставили позади, даже не спросив, как я себя чувствую. Свиньи.

Елена молча закатила глаза.

Она искренне надеялась, что ее дети не унаследуют драматичность этой семьи и не будут притягивать к себе внимание в любых ситуациях, даже если они их не касаются. Лучше пусть будут такими же неугомонными как она, чем вот это все. В конце концов, отругать за непоседливость легче и хоть ясно за что ругаешь, а как отругать за излишний эгоизм и драматичность она не знала. Ровно как и объяснить детям, что это вообще такое и почему это не те черты, которые стоит перенимать у семьи со стороны отцов.

Хлопнув по коленям, Елена встала.

Сидеть на месте и ждать, когда трио чудовищ ее жизни вернется, как верная жена, она смысла не видела. Искать их тоже не собиралась. Они большие мальчики. Большие, старые и бессмертные мальчики. Вернутся уж. Елена в кои-то веки была перед ними чиста: проклятие сняла, и про детей они теперь знают. Ведьмам тоже отомстила. Можно сказать, что весь список срочных дел выполнен, и сейчас Елена вдруг поняла, что может заняться тем, чему так редко могла предаться, а именно ничегонеделаньем.

— Эй, ты куда? — подозрительно спросила куколка, когда Елена направилась к двери. — Нужно же найти их, пока мои братья опять не натворили глупостей!

Елена замерла, а потом медленно обернулась.

— Нет, хватит с меня на сегодня твоих братьев и их проблем, — хмуро буркнула она, смерив куколку мрачным взглядом. — Или вообще хоть каких-то стрессов. Я им не няня. Выпустят пар и вернуться. А сейчас пойду напялю пижаму, найду в этом нелепо-огромном комплексе телек, закажу пиццу и предамся деградированию.

Отвернувшись, Елена решительно распахнула двери, чтобы покинуть гостиную.

— И не вздумайте меня мешать, если не хотите стать милыми розовыми клыкастыми болонками, — на ходу добавила она. — Даже если наступит конец света!..

К счастью, за ней никто не пошел.

Спокойно вернувшись в своей временное обиталище, Елена хотела позвонить Бродяге, но увидев от него сообщение, что он сам ей позже звякнет, не стала этого делать. Скорее всего, Джейсон следил за ее клыкастыми головными болями, и в данном случае оставалось лишь надеяться, что он не вляпаться в неприятности и не раздерется с ними из-за ее поруганной чести.

Елена должна была бы переживать, но тревоги, как ни странно, в душе не было.

Крестный явно был теперь каким-то супер-оборотнем, и если учесть, как он лихо раздавил кости Клауса ранее, убить его не так просто. В крайнем случае, она убьет отцов ее детей и мужа своего за его убийство, а потом найдет способ его вернуть, потому что терять его сейчас, когда едва вернула, Елена не собиралась. Трио Майклсонов тоже найдем способ воскресить, хотя бы потому, что они должны ей алименты, возместить весь моральный ущерб, который она понесла с момента знакомства с их семейкой, да и нянькать оставленную без попечения братьев пузатую куколку, Елена не собиралась.

Отложив телефон в сторону, она направилась исполнять первый пункт своего плана на этот вечер.

Порывшись в своих вещах, которые в ее временное пристанище кто-то, скорее всего Кэролайн, принес ранее, и даже частично развесил в шкаф и сложил в трюмо, Елена нашла подходящую уютную мягкую пижамку с розовыми слонами, переоделась, и, завернув волосы в небрежную дульку и сунув ноги в тапки, на миг загрустив из-за потери тех своих милых тапочек с волками, которые сгорели в огне, потопала искать телек. Он нашелся на втором этаже в еще одной гостиной. Она была небольшая в кремовых тонах, с баром, большим телеком над камином, книжными шкафами, шахматным столиком, и самое главное с большим, плющевым диваном, где валялась куча подушек. Отметив про себя, что позже надо определенно узнать сколько тут вообще комнат, Елена плюхнулась на мягкий на вид диван, и сцапала пульт.

Она ненавидела «Анатомию страсти».

Дженна обожала этот сериал, но не Елена, но в данный момент она вдруг поняла, что это именно то, что ей нужно. Мылодрама о докторишках и их страстях, самое то, чтобы посидеть и потупить, не думая о всяких вампирах, ведьмах, а самое главное о ее собственных драмах. О том, что она хочет что-то пожевать и что забыла найти номер местной пиццерии, чтобы сделать заказ, Елена вспомнила, когда ее носа коснулся аромат пепперони и жаренного сыра. И картошки. О, этот благословенный аромат жаренного картофеля!..

Сделав жадный вдох, она повернула голову к двери.

Кэролайн Форбс, в шортах и майке салатового цвета, в белых гольфах, и с хвостиками, вплыла в комнату, неся в руках пакеты с едой, как самая настоящая фея фастфуда и порно мечтаний любителей кавайных старшеклассниц. Их взгляды пересеклись, и Елена не могла не отметить, что в голубых глазах была забавная смесь вины, и жажды примирения. Еда явно была подношением во имя последнего. Более того, у нее возникло ощущение, что не только ей хотелось забить на все, и хоть на пару часов вспомнить былые их пижамные вечеринки с едой и сопливыми фильмами. Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом Елена молча подвинулась и похлопала по дивану рядом с собой. Кэролайн тут же расплылась в широкой улыбке, и плюхнулась рядом с ней, начав выкладывать еду на стол. Она в кой-то веки уловила ее настроение и не болтала без умолку как привыкла.

А просто была рядом.

Вкус картошки вприкуску с куском пиццы с сыром был настоящей амброзией для ее языка и желудка. Елена даже застонала от того, как было вкусно. Она прикончила целый кусок и потянулась за вторым, когда двери в гостиную опять открылись, и их сеанс дружеского отупления был нарушен беспардонным нарушителем в лице куколки. На ней тоже была пижама, но шелковая, и халатик в тон. Ее волосы были собраны в косичку, в руках банка мороженого и ложки, а подбородок был высоко поднят.

Как будто она собиралась драться за разрешение остаться.

Елена закатила глаза, и просто молча убрала подушку, которая лежала по другую сторону от нее, и подпирала ей локоть, тем самым освобождая место под чью-то тощую задницу. Ребекка, кажется, незаметно выдохнула, и пройдя походкой царицы к дивану, куда более изящно уселась рядом. Она тоже не торопилась заводить разговор. Сгрузив банку с мороженным на стол, куколка украла коробку с наггетсами, и принялась их точить, обратив взор на экран, где Мередит Грей переживала очередной момент своей личной бурной жизни, тесно связанной с больницей «Сиэтл Грейс».

Она не помнила, как задремала.

Просто в какой-то момент после еды и чувства сытости ее разморило, голова просто упала на мягкую спинку дивана, и Елена отключилась. В этот раз, ей ничего не снилось. Ни фальшивых Хогварстов, ни каких-то кошмаров, и никаких лже-Дамлдоров. Она просто уплыла в уютное темное и густое как кисель небытие, наконец-то полностью расслабившись после всего этого стресса, потраченной магии и проклятия, путь недолго, но терзавшего ее тушку. Елена не знала сколько проспала, но проснулась она от странно-ласкового голоса, который нежно просил ее проснуться.

Первые пару секунд.

— …просыпайся уже, Елена Майклсон! Сколько можно спать? — вдруг милый голос сменился пронзительным ультразвуком, в котором смутно узнавала Ребекку.

Елена застонала и неохотно разлепила веки.

— Учись терпению, куколка, а то Хенрик станет неврастеником еще до того, как научиться ходить, — вяло пробормотала она, смотря на нависшую над ней блондинку, и недоуменно моргнула, когда увидела, что у той было на голове. — Я что, еще сплю, или у тебя реально на голове рога?

Ребекка внезапно расплылась в широкой ухмылке и бросила ей в лицо целую охапку чего-то, в чем Елена спросонья не сразу опознала конфетти.

— С Рождеством, соня! — довольно вскликнула она, и начала тянуть ее в положение сидя.

Все еще пребывая в сонном недоумении, Елена послушно села, и ее бровь невольно устремилась к росту волос, когда она увидела, что гостиная успела преобразиться. Гирлянды, дождик и носки на камине. А еще елка. Самая настоящая елка стояла прямо возле окна и сияла десятками огней. И Стефания в бороде с Санта-Клауса возле нее в компании Деймона с ушами эльфа и Кэролайн, на чьей макушке были такие же, как у Ребекки, плюшевые оленьи рожки. У них на лицах были ухмылки и бенгальские огни, которыми они начали размахивать и петь песню Мэрайи Кэри «All I Want for Christmas Is You», отчаянно фальшивя на каждой ноте.

Елена сначала растерялась.

А потом ее губы непроизвольно расплылись в улыбке, а на глазах выступили слезы, когда она с удивлением поняла, что именно было в тех пакетах, которые блондинки и Деймон притащили ранее, и почему не хотели, чтобы совала туда свой нос. Рождество. Эти глупые дурики решили устроить ей запоздалое на сутки Рождество взамен того, что было в край испорчено, если бы Джексон не вытащил ее в то кафе. Она прижала руки к груди, слушая этих чудо-исполнителей, несмотря на то, как их нестройное пение резало слух, а потом громко похлопала, когда песня подошла к концу.

Елена встала с дивана и шагнула к ним, раскрыв руки.

— Оу, ну мои ж вы клыкастые рождественские эльфы, — умиленно пробормотала она, оказавшись в центре групповых обнимашек. — Вот учудили, так учудили.

Ребекка фыркнула.

— Мы беременные, и нам нужны положительные эмоции, — важно заявила она, поправляя рожки и делая вид, что это не ее щеки от смущения пылали алым, как огоньки на елке, и не ее глаза блестели от слез. — В конце концов, не только тебе Рождество испортили!.. Все, пора открывать подарки.

И потопала к елке, где и впрямь был целый ворох свёртков и коробок. Елена покосилась на остальную часть собравшихся и успела заметить, как Кэролайн пыталась скрыть улыбку, а Деймон закатил глаза, одними губами произнеся что-то подозрительно похожее на «королева драмы». Недолго думая, она последовала за куколкой, ощутив вдруг почти детское нетерпение и любопытство, что там под елкой ее ждет. В конце концов, ритуал открывания подарков всегда был для нее, еще с поры жизни как Гарриет, чем-то сокровенным и драгоценным. Правда, у нее не было подарков для кого бы то ни было, ведь все сгорело в доме, а в ту пору, что она, куколка и Кол застряли во временной петле, трудно было что-то толком купить, когда двое из тех, кому подарки предназначались вечно были рядом.

Впрочем, большая часть подарков оказалась не совсем подарками. Это были детские штучки. Вещи, пеленки, игрушки и все прочие. Судя по всему, Кэролайн и Ребекка, которые явно все это покупали, просто пошли и вынесли весь детский магазин. Самый дорогой детский магазин, судя по фирменным биркам с громкими именами дизайнеров, которых знала даже Елена, давно не особо близкая с миром моды. Она беззлобно заметила, что даже трое младенцев не успеют примерить все перед тем, как вырастут из этого тряпья, на что Ребекка безапелляционно заявила, что детей тут будет скоро пятеро. Тыкать в то, что Дженна и Аларик если и приедут в этот город, то, скорее всего, не настолько долго, чтобы тетушка успела родить, и жить будут, скорее всего, не в комплексе, Елена не стала, не желая портить беззаботное настроение, окутавшее гостиную. Было пару подарков, которые преподнесли им Деймон и Стефания, и они тоже явно не особо мучились, а просто сходили в ювелирку и купили по браслету. Кэролайн получила-таки бриллиантовый браслет от своего парня, Ребекка получила рубиновый браслет, а Елена — с изумрудами, который дополнил ее поневоле собравшийся комплект с этими драгоценными камнями.

Ей было хорошо.

Она неожиданно это осознала, когда Деймон напялил ей на голову ободок с рожками дьявола, гордо заявив, что прикупил его специально для нее, Ребекка мечтательно рассматривала очередную распашонку, а Кэролайн спохватилась и громко взвизгнула, что у них же есть кексы и глинтвейн без алкоголя, которые необходимо попробовать прямо сейчас. Скромный праздник, который для нее устроил крестный, был особенным и согрел ее сердце как ничто другое, но и эта небольшая вечеринка была чем-то исключительным. Здесь тоже не хватало Дженны, Аларика и Джереми, и Елена поклялась себе, что следующее Рождество вся ее семья и друзья будут отмечать вместе, но… Дело было даже не в импровизированной вечеринке, а в намерении всех этих клыкастиков, которые постарались устроить все это в короткие сроки. Постарались, чтобы порадовать в том числе ее.

Это было бесценно.

И еще раз доказывало, что даже в бессмертных кровососущих чудовищах есть что-то человеческое и доброе. Нет, она и так это знала, но и доказательства этому видеть было приятно. И так не хотелось, чтобы это кончалось. Хотелось подольше удержать это чувство веселья и спокойствия, которых ей порой так не хватало. Хотя Елена была благодарна даже за такие островки мира и покоя, что ей выпадали перед очередной гонкой, которая могла начаться в любой момент и по любому поводу.

Она тряхнула головой.

Нет, сейчас Елена не хотела ни о чем думать.

Она хотела просто сидеть тут, среди оберток и распашонок для ее абрикосен, на мягком ковре под елкой, есть кексы, пить глинтвейн, даже если он похож больше на компот, и впитывать атмосферу праздника, который ей второй раз за пару дней устроили люди, а точнее, нелюди, за кого Елена, как ни ворчала, и как бы порой они все ее так или иначе не бесили и не доводили до белого каления, будет биться с каждым идиотом, кто посмеет только подумать, что может у нее украсть этих друзей, в которых она наконец позволила себе вложить свое доверие и была уверена, что не зря. Что от них нож в спину не получит, как уже бывало в прошлой жизни.