Хотя кому Иоланта лжет?

Именно это она и делала.

Вчерашний день, чье утро было богато на события, не закончился на столкновении с братцем и его компашкой. В гостиной ее встретили не десятки укоряющих и сердитых взглядов однокурсничков по факультету, а рыдания трех знакомых дурынд, с которыми она, так уж вышло, жила в одной комнате. Их успокаивала староста девочек и уговаривала пойти в больничное крыло или обратиться к декану. Иоланта почти воспользовалась моментом и хотела было проскользнуть в спальню, пока все обращали внимание больше на ее соседушек, не особо вникая, чего они вообще тут ревут в три ручья.

А потом увидела их уши.

Большие, шикарные такие, слоновье черные уши с нежно-желтым мехом по краю и, с большей долей вероятности, таким же мехом на ладонях, которым они могли обзавестись, только если не слушали ее и начали ковыряться в ее вещах. Иоланта как раз на днях, нервничая из-за церемонии определения чемпионов, закончила плести более сложные чары вокруг своей кровати. Не была уверена, что сработает, так как ее магия хоть и стала послушной, но все еще не была такой сильной, как прежде.

Макмиллан первая ощутила ее взгляд и вскинула голову.

Почти сразу и остальные курицы заметили ее, а потом и вся гостиная, где было неприлично много народу. Повисла тишина. Вой белух в брачный период смолк, и Иоланта приготовилась к тому, что в нее сейчас начнут тыкать пальцами и обвинять в том, что она их прокляла и опорочила их пустые тыквы слоновьими пушистыми ушами. Но было тихо. Девчонки не сердито, а скорее зашуганно зыркали на нее, может, кроме Эббот, которая в их компании всегда была самой бойкой, прикрывая мохнатыми руками огромные мохнатые уши, которые не скрывали даже волосы. Остальные тоже помалкивали, ограничившись недружелюбными взглядами разной степени. Прошла минута, вторая, а потом Иоланта плюнула и, вскинув подбородок, направилась в спальню, где явно ей предстояло ночевать одной.

Так и вышло.

Соседки ни днем, ни на ночь не вернулись, поселившись в больничном крыле. Иоланта этим вдоволь воспользовалась. Покормила беднягу Люциуса и вернула его в уютную клетку, чтобы он отошел от стресса, сходила в душ и переоделась. На кухню идти желание отпало вовсе, поэтому пришлось разорить всю свою заначку на черный день. Ночь она проспала непривычно крепко, а ранним утром свалила из спальни и гостиной, понимая, что вчера, может, ее игнорили барсуки, но сегодня, когда шок уже прошел, ей могли устроить темную. Или еще что-то в том духе.

Вот так Иоланта и оказалась здесь.

Она окопалась в другой части библиотеки, вместо той, что облюбовала раньше, и, обложившись книгами, засела в засаде. Строго говоря, Иоланта не просто так тут сидела и пряталась. Раз уж ее опять запихнули в Турнир трех самоубийц, то это не значит, что она совсем решила опустить руки и не будет бороться. Но что было в прошлый раз, Иоланта не помнила так уж четко. Все же сколько времени прошло. К тому же в этот раз у нее нет Молнии, чтобы выпутаться из испытания с драконом, и нет друга-ботаника, который мог достать ей жабросли по настоянию лже-учителя. И если во втором случае Иоланта могла воспользоваться чарами головного пузыря, благо время у нее есть и она успеет потренироваться, то вот что делать с драконом…

Это не считая, что перед ней стояла дилемма с палочкой.

Церемония взвешивания маячила куда ближе и была буквально через пару недель, если память ее не подводила. И как выпутаться из этого так, чтобы не сесть за погром и воровство, Иоланта так и не придумала. Хотя у нее и была уже одна идея. Мамина палочка. В магическом мире не было такой уж редкостью то, что дети пользуются палочками родственников. И по оттенку дерева ее палочка и мамина отличались не так уж сильно. Для неопытного глаза. Но Олливандер был не просто не неопытным, но еще и явно обладал каким-то даром, когда дело касалось палочек. Не зря же так верещал, что у нее есть палочка и он ей ничего не продаст.

Опять же, была проблема в том, чтобы вообще взять мамину палочку в руки.

Иоланта не хотела бы, чтобы та обратилась в пепел, как палочка оригинальной Ио, когда она коснулась ее. Все так, это одна из немногих вещей, которая осталась ей от Лили Эванс. К тому же, нужно не только ту взять в руки, но и не вести себя так, как будто у нее в руках ядовитая змея. Нужно, чтобы все, и Олливандер особенно, поверили, что она привыкла пользоваться сим агрегатом, которым владел любой уважающий себя волшебник.

Иоланта сняла очки и потерла глаза.

А потом с тихим стоном уронила голову на сложенные поверх книжки по уходу за венгерской хвосторогой руки. У нее пухла голова, а ощущение незримого напряжения и фантомного ощущения, что за ней все наблюдают, уже начало по-тихому сводить с ума. А ведь это только второй день после отбора! Что будет дальше? Впрямь пойдет спать в какой-то пустой класс, с палочкой в одной руке и ножиком в зубах для проформы, ожидая удара из подтишка в любой момент? Черт! Ну как же все-таки не хватало Выручай-комнаты!..

— Вот ты где! — вдруг рядом с ней воскликнул голос, отчего Иоланта невольно дернулась и вкинула голову.

Она удивленно уставилась на Грейнджер, которая испуганно зажимала себе рот и оглядывалась по сторонам, кажется, выискивая мисс Пинс, готовую отругать ее за нарушение драгоценной тишины ее вотчины, и Луну, чей взгляд был, как всегда, мечтательный, а руки молча протягивали в ее сторону сверток, подозрительно пахнущий яблочными пирожками, чей аромат заставил ее желудок невольно забурчать. Жрали-то уже давно.

Иоланта рассеянно приняла подношение, автоматически бросив взгляд на ноги Луны, чтобы убедиться, что та обуви.

— Да, тут я, — растерянно пробормотала она, даже на всякий случай оглядевшись, чтобы в этом убедиться. — А вы тут чего делаете?

Гермиона отняла руки от рта, в миг забыв о том, что нужно вести себя тише в этой обители пыли и пергамента, и уперла руки в бока, жутко напоминая этой позой Молли Уизли.

— Тебя ищем, конечно! — возмущенно, но тихо произнесла она, быстро оглядев ее с ног до головы. — Такое ведь случилось! Я перечитала свод законов и прецеденты ранее, и я абсолютно уверена, что втягивание в турнир против воли и заключение подобного контракта с несовершеннолетними незаконно!

Иоланта вновь потерянно моргнула.

То ли впрямь переутомилась, то ли… Эта Гермиона и Луна заодно вовсе не думали, что она намеренно кинула свое имя в Кубок. Иоланта почему-то даже не допустила мысль, что тут эти двое не отвернутся от нее, как Уизел и остальные в прошлый раз. Что здесь Гермиона сама, по своей воле, взглянет на это с ее стороны и будет возмущаться, а Луна… Ладно, тут она впрямь косякнула. Лавгуд тогда еще не была ее не то что другом, Иоланта, тогда Гарриет, о ней даже не знала. Но, зная уже обе ее версии, вынуждена признать, что никакая из версий Луны бы от нее не отвернулась.

В груди начало распухать что-то теплое и удушающие.

Она так старалась делать вид, что они не дружат, что ей не нужны друзья, особенно в таких знакомых и в то же время незнакомых лицах, и она к ним определенно не привязана, несмотря на неуправляемые всплески неохотной привязанности… Но это было делать все труднее и труднее. А сейчас, когда на нее глядели две пары искренних глаз: одни затянутые мечтательностью, а другие — искренним возмущением, в этом уголке библиотеки, где витал запах пыли и теплых яблочных пирожков, это делать вообще было почти невозможно.

Опять.

— …ты еще не говорила с директором? Он же должен что-то сделать! Это же возмутительно! — тем временем все еще продолжала возмущаться Гермиона.

— Магические контракты нерушимы, как шкуры желтоперых шмурзиков, способных пережить даже Адское пламя, — пропела Луна, уже севшая напротив Иоланты, рассеянно листая книжки, которыми она обложилась, построив ими вокруг себя чуть ли не форт.

Гермиона замолкла, и невольно они переглянулись.

Кто такие желтоперые шмурзики, Иоланта понятия не имела, как и Грейнджер, но и уточнять желания не было. Все равно же ничего толком не поймут, даже если Луна прочтет им лекцию об еще одном выдуманном магическом звере. Вздохнув, Гермиона села на стул рядом с Иолантой, повернувшись всем телом к ней. Ее лицо стало вновь серьезным, а губы были поджаты.

— Нужно поговорить с директором, или кем-то из Министерства, — решительно сказала она. — Нельзя же вот так это допускать! Ты не можешь участвовать! Это испытания для взрослых волшебников! Ты можешь там погибнуть!..

И вновь Иоланта ощутила это стеснение в груди, когда поняла, что, кажется, Грейнджер, эта Грейнджер, впрямь беспокоится о том, что она могла умереть.

— Я говорила, — терпеливо сказала она, ребром левой ладони ударив по книжке перед собой. — Все бестолку. Я — чемпион Кубка и участник Турнира, с которого я либо выйду своими ножками, либо меня вынесут этими самыми ножками вперед.

— Не говори так! — возмутилась Гермиона, в чьих карих глазах мелькнул неподдельный страх.

Она порывисто схватила со стола одну из небольших книжек, кажется, по лечению магических ожогов, и шлепнула ее по плечу. Иоланта обиженно охнула и потерла руку, хотя было не так уж и больно. Гермиона открыла было рот, чтобы извиниться или же продолжить свою тираду, но тут она замерла и хмуро посмотрела на обложку книжки в руках, после чего окинула взглядом остальные талмуды, коих на столе валялось с десяток точно.

— Магические ожоги? Уход за драконами? Места и среды обитания магических ящеров? Что за странный выбор литературы? — подозрительно спросила она и прищурилась. — Тебе уже что-то сказали об испытаниях?

Иоланта закатила глаза и выдернула из ее рук книжку, совсем не удивившись, что Гермиона быстро все просекла и составила логическую цепочку. Все же не зря в обоих мирах Грейнджер называли одной из умнейших ведьм. Но что она могла ответить? «Я уже через это проходила и знаю, что первым испытанием будут драконы»? Конечно же, нет. Но также она знала, что Гермиона, раз уже села на нее, так просто не слезет, не узнав правды.

— Я просто готовлюсь сразу к худшему, — ляпнула Иоланта, откладывая книжку о ожогах в стопку, где лежало то, что ей могло относительно пригодиться. — Ты что, не заметила, что имеешь дело с вредным пессимистом?

Гермиона прищурилась.

Ну и не удивительно.

Обе Гермионы, которые она знала, совсем не зря называли умнейшей ведьмой десятилетия. Провести эту было можно, все же она еще молода, но прежде чем Иоланта что-то успела выдумать, ей на помощь вдруг пришла Луна.

— Большие звери почти всегда часть первого испытания в Турнирах Трех Волшебников, — рассеянно произнесла она, уже успев вскрыть сверток с пирожками и взять себе один. — И в этот раз, скорее всего, будет. Так что ты правильно делаешь, что готовишься к встрече с чем-то большим и, может быть, дышащим огнем.

Луна наклонилась вперед.

— Как-то там был даже акромантул и тролль, — шепотом сообщила она, как будто по большому секрету, и, разогнувшись и откусив кусочек пирожка, уже громче добавила: — Хотя не знаю, почему участвовал последний. Ведь тролли совсем не звери. А очень даже милые нежные создания.

Иоланта невольно скривилась, невольно вспоминая о том, что было на первом курсе в ее первой жизни, и куда именно ей пришлось сунуть свою палочку, чтобы не стать размазанной лепешкой мяса и костей на полу из-за дубины «милого и нежного» тролля. Гермиона тоже не удержалась от гримасы, хотя в этом мире и эта версия лично не сталкивалась с этой тварью. Разве только на страницах книжек, где они изображались не менее отвратительно, чем были в реальности. В любом случае, это немного удовлетворило Гермиону, и за это Иоланта была благодарная Луне, старясь игнорировать это тепло и удушливое чувство, которое, кажется, было впрямь привязанностью.

Странно.

Неужто настолько забыла, что это такое, что теперь это чувство причиняло почти дискомфорт и было какое-то незнакомое? Или это память тела, эхо оригинальной Ио, которая этого чувства-то никогда и не знала? Иоланта не могла точно сказать, да и не собиралась в этом копаться. Это было не такой уж важной проблемой, особенно на фоне тех, что были перед ней сейчас.

— …почему тогда одни драконы? — тем временем бормотала Гермиона, и по ее глазам было видно, что она уже перебирает справочники о всех больших и опасных магических животных. — Нужно мыслить шире и почитать о других зверях тоже!

Иоланта мысленно застонала.

Это было не совсем то, чем она хотела заниматься. Просто лишняя морока и не более того. Но опять же Гермионе этого так просто не скажешь, если не собираешься выдавать истину. Иоланта было открыла рот, намериваясь позвать их на улицу или пойти поесть, чтобы просто покинуть библиотеку и избежать лишней информационной нагрузки. Но Гермиона уже успела встать и, что-то бормоча себе под нос, исчезнуть среди стеллажей.

Блин.

— Попробуй с ней поговорить, — чуть невнятно произнесла Луна, первой нарушив тишину.

Ее щеки были забавно круглые из-за пирожка, который бодро жевала, губы блестели от масла, из-за лучей солнца, льющихся из окна, ее волосы слегка сияли, и Иоланта была почти уверена, что под столом она качала ногами, как ребенок.

— Боюсь, наш Гермиончик слишком в ударе, чтобы услышать хоть что-то, Сейлор Мун, — мрачно пробормотала Иоланта, потянувшись и сама за пирожком, решив, что голод не выход, и если помирать от осевшей в легких пыли, то хотя бы сытой.

Теперь главное, чтобы их не застукала мадам Пинс, которая запрещает жрать в ее храме. И за это запросто может съесть тебя. Обе версии Гермионы вообще-то тоже были бы в ужасе и ярости на такое, но, видно, сегодня было исключение из правил, раз местная Грейнджер закрыла глаза и была негласной соучастницей контрабанды пирожков в храм науки.

— Я иногда с ней говорю, — тем временем продолжила Луна как ни в чем не бывало, делая еще один укус. — Моя мама верила, что волшебные палочки такие же живые, как части созданий, из которых была сделана их сердцевина. И что, если быть добрым и терпеливым, даже чужая палочка может сотрудничать.

Луна мило наморщила нос.

— Хотя ее палочка не любила разговоров, — добавила она и мечтательно улыбнулась. — Но любила, когда мама ей пела.

Иоланта почти привычно пропустила слова Луны мимо ушей, уже научившись фильтровать ее внятные слова и мечтательное бормотание о неведомых зверях. А потом так и замерла с поднесенным для очередного укуса пирожком около рта, проводив застывшим взглядом эту загадочную как Мона Лиза девочку, которая доживав пирожок, и пробормотав что-то о том, что поможет Гермионе поискать книги, встала и тоже скрылась среди стеллажей.

Она была уверена, что Луна не просто так завела разговор о палочках.

Как и в том, что та не совсем отдавала отчет в том, почему именно об этом сказала. Как, в общем-то, и почти всегда, когда выдавала свои неясные пророчества. Вот только Иоланта не думала, что ей это поможет. В конце концов, петь или болтать с палочками даже она не собиралась, а впрочем... Если поможет? Вдруг сработает? Выбор-то невелик. Палочку свою светить по-любому нельзя, а другого выбора, кроме использовать мамину, нет. Хотя... Можно выйти в Хогсмид и попробовать купить новую. Вроде у Киддела там был второй магазин. Но Иоланта заранее чувствовала, что это дохлый номер. У нее была уже палочка, и не одна халтурная работа этого мастера ее не примет. Скорее вспыхнет, как палочка оригинальной Ио.

Но и все же палочке мамы петь не собиралась.