Иоланта примерно столько стояла и пялилась на со скрипом раскрывшийся проход в Тайную комнату. Она, как и в прошлой жизни, все еще не понимала, когда говорит на парселтанге, а когда на английском. Но, судя по тому, что вход открылся после того, как несколько раз произнесла слово «откройся», пытаясь представить, что перед ней змея, Иоланте эта способность и тут передалась. Она не знала, плакать ли от этой информации, или истерично смеяться.

В конечном итоге, Иоланта выбрала третье.

Отступать она, как водится, не привыкла, поэтому раз уж решила пошарить в Тайной комнате, то, больше не думая, с разбегу сиганула вниз, бросив на себя отталкивающие грязь чары. Было даже весело. В прошлый раз Иоланта была мелкой и напуганной, а в этот раз скорее усталой и чуточку в истерике. Так что если она ржала, как гиппогриф, когда катилась на заднице по грязным трубам в логово потенциально живого василиска, едва ли ее кто-то осудит. Как и в прошлый раз, Иоланта приземлилась в впечатляющую кучу мелких косточек и, едва отряхнулась, сделала пару шагов по маршруту, который не забыла за столько-то лет, нашла такую же впечатляющую и длинную сброшенную шкуру змеюки размером с пару вагонов метро.

Только сейчас она не торопилась.

Иоланта задумчиво оглядела размерчик шкуры, ее довольно неплохую сохранность и прикинула, сколько сие чудо может стоить на черном рынке. Шкурка была задубевшей от времени и была не первой свежести, но шкура василиска — это шкура василиска. Тысяч пять галлеонов, а то и больше, точно будет стоит. Как раз хватит на тот дом-чемодан, который хотела купить летом, причем на не самый дешевый, а просторный, с хорошими чарами, и полной обстановкой, которую сможет заказать по своему вкусу.

Шкура василиска отталкивает большую часть чар, так что пришлось повозиться, чтобы уменьшить ее, аккуратно сложить и убрать в карман. После чего Иоланта уже куда более спокойная, и даже в кой-то мере довольная из-за того, что теперь у нее буквально почти был свой дом в кармане, потопала вперед. Кости животин под ногами противно хрустели, а в трубах стоял противный запах сырости, гниения, затхлости. Круглая дверь со змеями, смотрящаяся в этих местах такой неуместной показалась впереди уже за следующим поворотом. У нее вновь невольно промелькнула мысль, что когда Салазар Слизерин строил себе тайничок в школе, тут явно не было труб. Скорее тут тоже было подземелье, а уже после здесь были проложена канализация. Ведь даже стена, где была двери, выглядела старше и темнее, чем трубы, и была более грубо вытесана.

Иоланта замерла напротив двери.

Под ложечкой засосало, ладони вспотели, а покалывание в шраме стало чуть сильнее. Она помялась еще около примерно с минуту на месте, а потом сделала вдох и решительно расправила плечи. Иоланта уже здесь, и отступать было глупо. В этот раз змеи зашевелились после первой же попытки. Они с томительной медленностью и такими громкими в этом закрытом пространстве начали складываться, отпирая древний замок. На мгновение Иоланта, позабыв обо всем, просто любовалась искусной работой и хотела бы узнать чары, которыми была создана эта дверь. Это была не какая-то там халтура, а впрямь потрясающая работа и хитрый замок, срабатывающий только на звуковой сигнал и только определенный язык. Она почти не сомневалась, что ничто другое, кроме парселтанг, бы ее не открыло.

Даже Бомбарда.

Стоило переступить порог, как в огромных палатах зажглись зеленые магические огни. Один за другим, пока не дошел черед до жаровен, осветивших огромную, даже исполинскую голову, предположительно изображавшую самого Салазара. Иоланта с оттенком облегчения отметила, что рот статуи был закрыт, а в пределах видимости не наблюдалось никаких василисков. Более того, она заметила, что в местах, где не было луж воды, лежал приличный слой нетронутой пыли, а сам рот, предположительный вход в гнездо зверюги, была впечатляющая паутина, заставлявшая задаваться вопросом, нет ли отсюда выхода в Запретный лес, откуда в палаты мог пробраться какой-то из детей Арагога.

Значит, спит тварюга.

Впрочем, Иоланта быстро забыла о василиске, когда шрам вновь слабо кольнуло. Ее взгляд вновь проскользил по помещению и почти бессознательно поднялся выше. К потолку. Прямо к слабо светящему шару, который можно было бы принять просто за еще один волшебный источник света. Если бы не усилившееся покалывание в шраме, ее чуточка и тень чего-то отчетливо напоминающего диадему, медленно плавающего вокруг своей оси внутри. Иоланта облизала губы и сделала шаг вперед.

А потом еще и еще.

Шар дернулся, и чем ближе она подходила, тем ниже он опускался, пока наконец не завис прямо напротив головы Салазара. Это было впечатляюще и понтово. Видимо, уже в молодости Реддл жаждал помпезности. Поэтому заморочился с чарами, которые, реагируя на посетителей, опускал шар вниз, вместо того, чтобы тупо призвать его или диадему внутри. Если это конечно возможно. Шар-то явно служил еще и какой-то защитой. В любом случае, Иоланта не знала, что чувствовала от того, что была права и нашла кусок души Волды Морды раньше срока в этом подземном гадюшнике.

Не было радости, и не было триумфа.

Скорее, она только сейчас задумалась о том, что ну нашла этот чертов крестраж, ну опытным путем установила, что, несмотря на общую мертвость ошметка души внутри нее, в отличие от прошлого раза, тот все еще реагирует не только на вспышки ее сильной злости, но и на присутствие другой части своей души. И что теперь? С собой его таскать? Хреновая идея. Помнится, в прошлый раз из-за такого аксессуара наблюдалось повышенное бешенства в радиусе пары метров у всех, а особенно у тех, кто таскал его на себе. Но и тут оставлять его теперь уже нельзя.

Это было слишком опасно.

Вдруг Волдеморт Морда вселится в кого, как в Квирелла, припрется сюда и заберет его? Не-не, надо его если не забрать, то перепрятать, пока Иоланта не придумает, как от него избавиться. На миг ее взгляд скользнул к закрытому рту статуи Салазара, а потом она тряхнула головой. Нет, Иоланта двинутая, но не настолько, чтобы будить древнюю рухлядь, чтобы скормить ей кусочек души Реддла. Во-первых, она, скорее всего, будет следующая, а во-вторых, она, конечно, не член Гринписа, но жестокое обращение с животными не терпит. Даже с василисками. А подать той подобную закуску определенно вписывалось в понятие истязание братьев меньших. Сначала потянувшись к рукаву за палочкой из остролиста, Иоланта замерла, а потом неуверенно вынула из другого рукава бузинную палочку.

Так надежнее будет.

Поколебавшись, она затаила дыхание и ткнула кончиком в шар, почти готовая к тому, что ее сейчас как откинет на другой конец зала, а на ее заднице появиться синяк размером с нее же. Или долбанет. Повезет, если просто слабым током. А не повезет… К счастью, ничего не случилось. По шару прошла рябь, как будто она коснулась воды, и все. Попытка проткнуть шар не увенчалась успехом. Иоланта в первые пару раз тыкала с опаской, а потом уже с энтузиазмом. Даже пальцем ткнула. Но все, что получила, так это странно чувство, что трогает холодное желе. Энтузиазм быстро погас, когда стало ясно, что местный Реддл не просто бросил свой кусок души ваяться в канализации, как тот, другой, а оставил его в коконе из какой-то мудреной защиты.

Вновь поколебавшись, ибо использовать бузинную палочку казалось все еще чем-то неправильным, Иоланта решила испробовать распознающие чары.

Не обычную бурду, а те, что использовала именно в свою артефакторскую пору. Нынче подобные сложные чары она даже не пробовала использовать. Еще не настолько ее магическое ядро восстановилось и укрепилось. Но с другой стороны, это же бузинная палочка! Та самая, Старшая супер-пупер палочка, которой можно одним взмахом сносить и поднимать из пепла города, если верить легендам. Естественно, Иоланта в эту фигню не верила. Нет, она знала и чувствовала, что эта палочка очень мощная. Черт возьми, ее создала сама Смерть! Но все же это не чертов жезл судьбы или палка-всемогушка.

Впрочем, все равно ничего не вышло.

Нет, к ее тайному восторгу, чары вышли как надо, и она даже не ощутила слабости. Но, видимо, шарик вокруг диадемы был не только защитой, но и отталкивал нахер любые чары, которые ты к нему применяешь. Хочешь не хочешь, но нельзя было отрицать, что Волда Морда, как минимум в молодости, был гением по части магии, пока все так безалаберно не профукал в погоне за властью и бессмертием, увязнув в темной магии по самую макушку. Хотя, видимо, не все чары шар отталкивал, поскольку, когда Иоланта без надежды решила испробовать на нем еще и чары левитации, чтобы вынести его отсюда, то шарик спокойно взмыл в воздух и последовал за ней.

Ну, и гении бывают лошарами, че.

Иоланту это не могло не порадовать.

Находиться в этих палатах, где невольно всплывали в голове вьетнамские флэшбэки о том, как она была в их копии в прошлой жизни, и зная, что в башке Салазара, буквально за каменной перегородкой, дрых живой василиск, было стремно. Даже если она не права, и этот змей все же издох, находиться здесь ей все равно не улыбалось. Поэтому едва стало ясно, что если не расколдовать, чтобы вытащить диадему из шара, его тупо можно вынести, Иоланта в темпе вальса покинула палаты, предварительно их заперев, и на всякий случай бросила на двери сигнальные чары. Если кто откроет дверцу, используя парселтангский ахалай-махалай, то она узнает об этом.

Орудовать сразу двумя палочками было странно.

Но иначе левитировать одновременно себя и шарик Иоланта не знала как. Не обнимать же ей с ним! Выбравшись наверх, она убедилась, что Миртл не успела ничего заметить и заперла вход в ад, клянясь себе, что больше туда ни ногой. Ну его нафиг. У нее возникла мысль и на раковины наложить оповещающие чары, но решила, что это излишне. Если откроют саму дверь в Тайную комнату, то и так будет ясно, что кто-то смог открыть и эту дверь. После чего выглянула в коридор, чтобы убедиться, что путь чист. У нее уже возникла гениальная идея, где спрятать шар с крестражем внутри, но туда еще надо дойти.

Хотя путь был сравнительно короткий и без лишних свидетелей.

Ведь шарик она решила спрятать в самом безлюдном, унылом и заброшенном всеми живыми месте во всей школе, куда не только директор, даже местные домовые эльфы не заходили. Ведь даже им не хотелось слушать монотонные лекции профессора Бинса, которые он читал, даже зависая в своем кабинете, где находился между уроками. Да, Иоланта решила спрятать крестраж большого и ужасного в кабинете профессора истории, который был мертв задолго до рождения вышеупомянутого.

В его кабинет, даже в коридор, где тот был, ведь и впрямь никто не заходил, наверное, с того мига, как он помер в кресле в учительской! Это был проверенный уже финт. Иоланта периодически туда совалась, чтобы побыть одной или потренироваться в магии. И профессор Бинс не возражал. Он даже ее не заметил!.. А какой там есть один сундук, погребенный под горами старого пергамента, книг и пыли. Его даже не сразу найдешь, если не знаешь, что он там есть. И воздействовать крестражу будет не на кого, если из-под своей защиты он в принципе мог испускать хоть какие-то дурные флюиды. А если и мог, профессору Бинсу чуть-чуть экспрессии даже не повредит. Глядишь, и уроки будет вести не так занудно.

Иоланта вполне успешно справилась со своей миссией.

Она дотопала до кабинета без свидетелей, спрятала шарик в сундуке и вышла из кабинета, довольно отряхивая руки. Иоланта мысленно похвалила себя за то, что, несмотря на общие косяки, она все же большая умница. И решила, что обед пропускать все же дело неблагодарное, а прятаться от сплетен тем более. Решительно расправив плечи, Иоланта направилась в сторону подземелий, чтобы забуриться на кухню и выпросить у Динки что-то вкусненькое. Она почти ни на кого не наткнулась, а кого все же увидела, то гордо проигнорировала, а уже на кухни разжалобила Динки не только на порцию обеда, но и на дополнительный кусок пирога с патокой.

Ммм, красота.

Иоланта с энтузиазмом набросилась на запеченную дольками картошку с пряностями и ножку в сухарях, ощутив внезапный голод, но успела съесть только половину, когда услышала, как открылась дверь в кухню. Это было неожиданно. Сюда редко кто заходил, кроме эльфов и ее самой, насколько она знала. Иоланта сидела спиной к двери, так что ей пришлось обернуться, чтобы увидеть внезапного визитера. И она едва не застонала, когда увидела, как, пригнув голову, чтобы не удариться лбом в низкую по меркам всего замка дверь кухни, вошла до боли знакомая мужская фигура старосты Пуффендуя. Она капризно отвернулась до того, как их взгляды пересеклись, и делая вид, что не заметила его, пока Седрик не раскланялся с Динки, и, вежливо попросив чашечку какао, уселся напротив нее, сцепив руки. И начал сверлить пристальным взглядом своих серых глаз. Молча. Пока она не выдержала и не подала голос первым.

— Только не говори, что ты случайно именно сейчас сюда случайно приперся, Диггори, — пробурчала Иоланта, закинув в рот очередной ломтик картошки, хотя аппетит отчего-то испортился.

— Не буду, — тут же согласился Седрик. — Потому что это правда не так. Я искал тебя.

— Зачем? — спросила Иоланта, и махнула в воздухе вилкой, на которую было наколото мясо. — Надеюсь не для того, чтобы прочесть длинную лекцию о нравственности и о том, что красть палочки директоров нехорошо…

— Ты ее не крала, — уверенно перебил ее Седрик.

Иоланта вскинула бровь.

— Часть школы, которая откуда-то это просекла не прошло и часа, уверена, думает иначе, — с усмешкой произнесла она, и отправила мясо с вилки в рот. — Кстати, не знаешь, откуда публика узнала о моем фиаско на церемонии?

Седрик поджал губы.

— Не знаю, — хмуро сказал он и чуть обиженно добавил: — Но это не я, если ты об этом.

Иоланта этот вариант даже не рассматривала.

— Даже мысли не было, что это ты, штормоглазка, — честно сказала она, вскинув руки. — Кто угодно, но не ты.

Губы Диггори тронула легкая улыбка, а плечи чуть расслабились. Иоланта с удивлением поняла, что он впрямь думал, что она могла подумать, что это его рук дело.

— Штормоглазка? — с весельем спросил он. — Это еще что такое?

Иоланта прищурилась.

— Лучше привыкай, и не развивай тему, иначе я припомню тебе гнома пару лет назад, который тебе на весь Большой зал читал стихи о твоих глазах цвета асфальта, — хитро сказала она, с еще более широкой усмешкой наблюдая за тем, как он морщиться.

— Только не снова, — деланно простонал Седрик. — До сих пор стыдно, когда вспоминаю.

Иоланта приподнялась на месте, протянула руку вперед и похлопала его плечу.

— Таков удел славы главного красавчика школы, — в притворном сочувствие произнесла она и села обратно, наслаждаясь алыми пятнами на его щеках.

Впрочем, уже через миг Седрик посерьезнел.

— Я знаю, что ты не намеренно забрала у директора палочку, — вновь повторил он, и мрачно добавил: — Я был там и все видел. И… Все в порядке?

Иоланта удивленно моргнула.

— Что? — растерянно спросила она. — Почему ты…

— Директор тебя не наказал или того хуже, не отчислил, верно? — настойчиво спросил Седрик, чуть наклонившись вперед. — Было много свидетелей, и мастер Олливандер подтвердил, что палочка выбрала тебя, как бы это не было странно, так что…

И тут она наконец поняла, зачем он ее искал. Кажется, Седрик искренне волновался из-за того, что ее накажут за ненамеренно воровство у директора. Это было… мило. Правда. Неожиданно и мило. В груди даже странно потеплело от такой незатейливой и искренней заботы. Давно с ней такого не было.

— Я не наказана, — мягко заверила она. — И не отчислена. Уж как староста ты-то должен знать, что чтобы кого-то выкинули из Хогвартса, нужны действительно веские основания. Уж точно серьезнее, чем случайное воровство палочки директора, решившей вдруг сменить хозяина. Что-то вроде убийства другого ученика или жесткие пытки, совершенные вне кабинета Зельеварения, где у профессора Снейпа на сие действо выдано персональное разрешение.

Седрик засмеялся.

— Я рад это слышать, — с искренним облегчением в голосе сказал он. — Правда.

Иоланта слабо кивнула и было думала, что на этом все, что, может, Диггори сейчас уйдет. Но вместо этого он дождался какао, которое ему принес один из эльфов, и, уже сев в куда более расслабленной позе, стал мирно его потягивать. Это было… неловко. Не ему, явно не ему, а ей. Вроде как, Иоланта ощущала, что нужно что-то сказать, но что? И зачем? Более того, у нее возникла нелепая мысль, что он искал ее компанию не только ради того, чтобы узнать, не наказана ли она, а потому, что ему вдруг захотелось провести время в ее компании. Действительно, нелепо. В конце концов, у главного красавчика школы что, больше дел нет? Но почему-то отделаться от этой мысли не получалось.

— Почему ты еще тут? — не выдержала и выпалила Иоланта. — Нет, не пойми неправильно, я тебя не гоню, штормоглазка. Но… Я едва ли приятная компания в большинстве дней, и только в этом году нашлось два человека, готовые ее терпеть. Поэтому… Не знаю, почему ты тут, а не скажем в Больничном крыле, со своей девушкой? Слышала, ее кто-то хорошенько проклял и все такое.

Седрик сначала замер, а потом посмотрел на нее столь многозначительно, что ей даже стало неловко. Ровно на секунду. Она ответила ему невыразительным взглядом, вскинув повыше подбородок. Даже если он впрямь понял, что это Иоланта прокляла его подружку, она уж точно не собираться признаваться. Но к ее большому удивлению, он сказал совсем не то, что она ожидала.

— Мы с Чжоу расстались, — признался Седрик. — Она оказалась совсем не той милой девушкой, которой я ее считал.

Иоланта растерянно моргнула.

— Ну, сочувствую, — неуверенно сказала она, чувствуя себя так, как будто в кой-то мере это была ее вина в их расставании. — Теперь тебе придется вдвое быстрее бегать от поклонниц.

Седрик издал смешок.

— Да, наверное, — ответил он, и, как-то слишком пристально смотря на нее, добавил: — Хотя им едва ли повезет. Не люблю девушек, которые за мной бегают и едва могут связать пару слов в моем присутствии.

И Иоланта не знала почему, но в этот момент, она ощутила непривычное смущение и тепло в щеках. Она неловко заправила за ухо растрепанную прядь волос, частью себя с ужасом понимая, что ведет себя как какая-то глупая полная гормонов идиотка. Но прежде, чем успела что-то ляпнуть, что непременно поставило ее в неловкое положение, Седрик вдруг резко встал на ноги.

— Идем, я думаю, что знаю, как немного развеять мрачность сегодняшнего дня, — внезапно сказал он, и протянул ей руку.

Иоланта ощутила очередной прилив несвойственной ей неловкости, но до того, как успела взять себя в руки и одуматься, уже протянула руку вперед и вложила ее в теплую ладонь Диггори, который тут же потянул ее за собой прочь из кухни и ее так и не доеденного до конца обеда, да забытого напрочь куска пирога.