Но когда она наконец увидела Китеж во всей своей, пусть и наполовину разрушенной, и все же славе, то из ее рта непроизвольно вырвался восхищенный вздох и слова о том, как это потрясающе. Ведь это так и было! Туннель привел их на некогда смотровую площадку с обрушенной лестницей, которая явно была не той дорогой, куда изначально вели ворота на нижнем уровне ледника. Вероятно, Яков уклонился с пути и повел ее тайными тропами, пока она была контужена взрывом и была готова идти куда угодно. Эта узкая дорога была высечена в горах, которые некогда окружали город почти по всему периметру и почти вплотную, как еще одна природная стена, защищающая Китеж от внешнего врага. Впрочем, судя по тому, что случилось с городом, в конечном итоге это так же послужило ловушкой, ведь, скорее всего, именно с верхушек этих гор бессмертные обрушили лед вниз.

Хотя сейчас улицы не были завалены ледяными глыбами.

Будто за века, что прошли с тех пор, как те были обрушены на город, их убрали с улиц, а сверху, подобно куполу, нарос новый слой толстого льда, заменивший бессмертным небо. Теперь было такое ощущение, что Лара была не просто в руинах древнего города, а будто бы она попала в какой-то иной мир, где в частично разрушенных зданиях все еще были следы былого величия, развевались от ветра когда-то вышитые золотом знамена и штандарты, а главный храм на возвышении внушал благоговение даже в своем растерзанном виде. Или большой аквариум, сквозь чьи стекла ничего не было видно, и даже солнце было каким-то бледным мутным пятном где-то высоко над головой.

Лара с трудом проглотила желание иррациональное рвануть вниз и исследовать весь этот город вдоль и поперек.

Она покосилась на Якова, который молчал все это время и сейчас смотрел не вниз, где был город, а на дворец, даже огромный комплекс крепостей, примыкающих к одной из гор. А точнее, на одну из двух малых, но самых высоких башен, кажется, частично высеченной прямо в горах, и чей целый, все еще мерцающий золотом купол почти достигал ледяной корки выше, в отличие от ее близнеца, у которого купола не было совсем, и с кем ее соединял мост над пропастью. Это явно был единственный способ туда попасть. Лара прищурилась, когда увидела, что вокруг самого верха, почти под самым куполом, тянулся балкон, освещенный жаровнями, чье пламя было не синим, как пламя греческого огня, а привычным оранжево-красным.

— Это Палата Душ? — чуть слышно прошептала она, не желая нарушать тишину, которая здесь была будто бы живой, и почти осязаемо, с осуждением, могла уставиться в ответ, если ее разорвать каким бы, то не было словами.

— Я думал, что она разрушена, как и все здесь. Я не ожидал, что сам город так хорошо сохранился, — как-то отстраненно произнес Яков, не отводя взгляда от башни, а потом прикрыл глаза и едва слышно продолжил: — Когда солдаты направили оружие на горы и обрушили лед на Китеж, я был там. Я не знал, что точно делал. Не думал о том, что, приказав только что созданным воинам охранять не только город, но и Источник, они тут же оцепят Палату вместе со мной внутри. Я только мог находиться там, слушать этот нескончаемый колокольный звон, грохот ледяной лавины, несущейся вниз, крики моих людей в городе…

— Как ты выбрался? — дрогнувшим голосом спросила Лара, точно зная, что ответ ей не понравится.

Яков открыл глаза и повернул голову к ней.

— Я спрыгнул с балкона, — просто произнес он и самоуничижительно ухмыльнулся. — Малодушно надеялся, что лавина снесет не только город, но и башню с Источником внутри, разрушит его, и что в этот раз я не воскресну, а останусь погребенным под этими камнями и льдом, как и весь город.

— Но этого не случилось, — мрачно прошептала Лара.

— Нет, — просто ответил Яков. — Я вновь воскрес и умер, а потом еще раз воскрес. И так снова, снова, и снова.

Он махнул рукой в сторону города.

— Бессмертные убрали завалы за эти годы, расчистили улицы, укрепили здания деревом, избавились от погибших жителей и монгол, вероятно, движимые желание вернуть к изначальному облику место, где отныне шла их вечная служба, — рассеянно добавил Яков. — Тогда, когда я впервые вернулся после прыжка, то не видел ничего, кроме льда, камней, крови и тел. Почти нечем было дышать и невозможно было передвигаться, выпрямившись в полный рост. Местами даже на коленях нельзя было проползти.

На его губах вновь зазмеилась эта горькая ухмылка.

— Не то, чтобы я сразу мог даже ползти, — произнес Яков. — Ноги придавило камнями, и пока я смог от них избавиться, то успел умереть несколько раз от нехватки воздуха…

— Сколько ты здесь провел, пока смог выбраться? — еле слышно спросила Лара, ощущая, как еще немного и из губы, которую она яростно кусала, вот-вот пойдет кровь.

— Неделю, две? Я толком не помню, — небрежно ответил Яков, и Лара была абсолютно уверена, что он ей врет.

Но не подала виду.

Она понимала, что он не хотел об этом больше говорить, и видела, что, даже находясь здесь, видя свой город спустя такого количества времени, это все для Якова было тяжело и навеивало множество ужасающих воспоминаний. Лара была польщена уже тем, что он поделился с ней теми крохами своего прошлого, которыми явно делился не с каждым и, может быть, даже не делился этим со своей дочерью. И что Яков вообще был с ней здесь вместо того, чтобы вести свой народ в новый бой с Троицей, или быть где-то еще, кроме как рядом с чужестранкой, которое Лара все равно оставалась, какие бы отношения и события их не связали за эти такие длинные, но насыщенный пару дней.

— Спасибо, — невольно сорвалось с ее губ. — Я знаю, что ты не должен был меня сопровождать, особенно если учесть, сколько проблем я доставила твоему племени…

Яков положил ей руку на плечо и мягко сжал, тем самым прерывая поток ее слов.

— Лара? Заткнись, — с ноткой поддразнивания в голосе произнес он, и она тут же поняла, что это была маленькая месть за то, как в архиве Лара сказала то же самое.

Она закатила глаза.

— Обращать мои же слова против меня? Это немного подло, — в тон ему спросила Лара, сложив руки на груди, и стараясь не думать о том, что в прошлый раз последовало после этих слов, тогда, в архиве. — Я от тебя…

Взрыв, куда более громкий, чем в прошлый раз, заставивший сотрясаться землю и утроив мелкий дождь из льда и снега, прервал ее на полуслове. Лара, одновременно с Яковом, вскинула голову вверх, и увидела, что на толстой ледяной корке, заменявшей этому затерянному городу не одно столетие небо появились трещины прямо над центром Китежа. Она видела смутные тени вертолетов сквозь лед, и понимала, что еще несколько таких взрывов, и Троица прорвется внутрь ледника.

— Надо спешить, — мрачно произнес Яков, и направился к остаткам лестницы, ведущий вниз, к площадке ниже, где был сложен большой сигнальный костер.

Лара не спорила, поскольку и сама это понимала.

Внутри нее будто вмиг включились часы, начавшие отсчитывать время до… Она сама не знала точно, до чего. До прорыва Троицы, которое рано или поздно случится? До конца срока, который у нее остался, чтобы найти Источник и увести его отсюда? Лара не знала почему, но у нее было паршивое предчувствие, что этого было не единственное, на что прокатиться судьба уже отмерила ей время, которое вот-вот кончиться.

Они тихо и незаметно спустились на площадку, держась за уцелевшие перила, а потом перепрыгнули на крышу ближайшего дома. Черепица опасно заскрипела под весом их тел, но выдержала. Лара пригнулась и подошла ближе к Якову, присевшему почти у самого края, и смотрящему на что-то внизу улицы. Археолог в ней почти дрожал от предвкушения и любопытства, которое росло все больше по мере того, как ее глаза жадно смотрели на дома вокруг, разной степени разрушенности, мощенные переулки, отчасти сохранившиеся статуи и некогда изящный фонтан посреди небольшой площади, хорошо просматриваемой с того места, где они затаились. Лара бы многое отдала, чтобы здесь оглядеться. Тут наверняка есть интересные фрески, может быть, какие-то сохранившиеся книги, артефакты, следы быта былых времен… Но вид бессмертных, патрулирующих улицы, несколько поумерил даже ее пыл.

— У нас два пути, — тихо произнес Яков, не поворачивая головы и продолжая следить взглядом за воинами. — Можем пройти через нижние кварталы, а может напрямик. В первом случае, меньше шансов наткнуться на патрули, а во втором почти стопроцентная вероятность, что нас заметят…

— Какой короче? — вскинула бровь Лара.

— Напрямую, конечно же, — со вздохом ответил Яков и махнул головой на улицу ниже. — Через рыночную площадь, потом налево, там будет лестница, ведущая на Кузнечный переулок, а там будет еще поворот, и мы окажемся на главной площади. Там уже будет массивная раздвоенная лестница, ведущая к воротам святилища. Скорее всего, они будут заперты, но там, под лестницей, есть потайная дверь. Для экстренных случаев, так сказать. Вот через нее можно будет попасть внутрь. Может быть, если Господь будет нам благоволить, то даже незаметно.

Лара вздохнула.

Звучало легко в его устах, но она понимала, что этот не самый длинный путь будет преодолеть не так уж и легко. Ближе к храму, где хранился Источник, наверняка ходить куда больше бессмертных, готовых убить любого, кто заберет то, что они охраняют уже не одну сотню лет. Впрочем, какой бы путь они не выбрали, все равно бы столкнулись с ними, так что…

— Не хочешь проверить, слушают ли они еще тебе или нет? — безнадежно спросила Лара, покосившись на Якова, чьи губы скривились в кривой ухмылке.

— Не хочу, — горько сказал он и пожал плечами. — Хотя могу. Но все же не уверен, что они будут слушать. Скорее просто убьют. А потом еще и еще. Так же, как пытались, когда я искал выход из этого ожившего на глазах ада все эти десятилетия назад. Я ведь может их и создал, но я им не хозяин.

Она вновь вздохнула.

— Ну, тогда нет смысла чего-то ждать, — пробормотала Лара, и, убедившись, что бессмертный в поле ее зрения завернул за угол, подобралась еще ближе к краю крыши и спрыгнула вниз.

***

Марш-бросок через руины города Китежа, где еще местами были видны следы былого величия, пришлось удлинить.

Лара и Яков смогли пересечь рыночную площадь, не наткнувшись на бессметных, как и часть Кузнечного переулка, где было несколько хорошо сохранившихся кузниц, кажется, даже еще используемых. Но потом из-за угла появились солдаты и пришлось свернуть в один из закутков, которые привели их на соседнюю улочку, где некогда, судя по всему, были разные лавочки. Яков шепотом рассказал ей, что здесь в основном работали ювелирные мастера, чему Лара могла лично убедиться, когда они спрятались в одном из полуразрушенных зданий, увидев еще несколько солдат.

Да, это был не подходящий момент.

Скорее всего, Лара даже не проживет до следующего заката, но все же она не смогла удержаться, и присвоила себе небольшой трофей в виде серебряного ожерелья с голубыми камнями, случайно найденный ею в одном из ларцов, высеченном из камня, где хранились несколько видом украшений. Какая часть нее хотела продолжить традицию, начатую еще даже не ее отцом, а прапрапрадедом, который любил собирать разные безделушки, антиквариат и артефакты по всему свету. В поместье уже была обширная коллекция, собранная за столько поколений, сейчас частично хранившуюся на складах, куда их вывез дядя Атлас, и которую она так любила рассматривать в детстве, желая внести в нее и свой вклад. Конечно, она вообще может не покинуть это место, но кто знает? Лара и Яматай моментами не была уверена, что сможет оставить позади.

— Я думаю, что тот комплект с рубинами подошел бы тебе больше, чем это не самое сложной по своей работе украшение, — с нотками сарказма произнес Яков, наклонившись к ней ближе, и опалив ухо своим теплым дыханием, когда Лара тайком пыталась засунуть свой трофей в небольшой поясной мешок.

Она покосилась на него и тихо фыркнула.

— Я взяла не то, что я собираюсь носить, а то, чем хочу пополнить коллекцию артефактов и вещиц, которую собирал мой отец и мои предки, — чопорно отозвалась Лара, и, убедившись, что украшение надежно спрятано, полностью развернулась к нему. — В конце концов, я исследователь и археолог. И возвращаться из экспедиции без трофеев? Это было бы позором!..

Яков нежно закатил глаза.

А потом они покинули свое недолгое убежище и продолжили путь к храму, то и дело вскидывая головы, когда раздавались новые взрывы и улицы города орошали осколки льда и снега. И вновь удача им улыбнулась, и удалось избежать столкновения с бессмертными, хотя Лара не могла не заметить, что они становились все более беспокойными. Возможно, из-за взрывов, а, может быть, они чуяли Якова, как тогда, в архиве. Потайной вход впрямь был потайным, поскольку без помощи Якова, она бы вряд ли быстро смогла обнаружить небольшую дверь под массивной лестницей, ведущей к воротам. За ней обнаружился узкий пыльный коридор, по которому им пришлось идти друг за другом, а Якову вовсе пришлось пригнуть голову, так как низкий потолок был явно не предназначен для человека с его ростом. Довольно скоро коридор кончился такой же узкой лестницей, которая привела их наверх, в альков, один из многих, что были во дворе.

— Раньше были открыты для людей. Они могли приходил сюда, чтобы насладиться красотой садов, а когда приходил черед празднеств в общественном храме проходили службы, — рассеянно произнес Яков, когда они медленно, оглядываясь вокруг.

Напротив был полуразрушенный храм, а посреди этого большого двора и на лестницах, ведущих на стены, по периметру, были установлены несколько статуй в виде гарцующих коней, покрытых золотом, легионеров, а также мраморных дев в тогах с фруктами в руках или музыкальными инструментами. Ну, все это было в руках тех, у кого эти каменные части теле уцелели.

— А еще здесь, вдоль стен, когда-то росли оливковые деревья, который мы привезли сюда прямиком из Византии, как часть культур и цветов… — совсем тихо продолжил Яков.

— Это ведь не просто комплекс крепостей, верно? Это твой дом, — аккуратно спросила Лара, настороженно оглядываясь в поисках бессмертных.

И в то же время, пытаясь представить этот внутренний двор, где было куда больше разрушений, чем в городе, залитый солнечным светом, мраморным стенами, белыми и целыми, а не пожелтевшими, закопченными и осыпавшимися от времени, какими они были сейчас, может быть, украшенные мозаиками и фресками, полным разговаривающих людей в одеждах на византийский манер из ярких насыщенных цветом дорогих тканей, вазонов с цветами и кадками с оливами.

Яков поморщился.

— Да, — неохотно ответил он и кивнул на внутреннюю крепость, куда лежал их путь. — Не буду врать, паранойя был одним из пороков, которым я некогда страдал, когда город становился все больше, богаче, а круг людей, знавших об Источнике, становился шире. Именно поэтому, я и моя жена… Наши покои были прямо под Палатой Душ, куда можно попасть только через мост, тянущийся из соседней башни, полной элитных отрядов солдат.

Его губы скривились в мрачной ухмылке.

— Боялся, что кто-то захочет украсть Источник для себя, — с презрением добавил он, явно ненавидя того себя, каким Яков некогда был, когда жил здесь. — Это так глупо… Я так хотел построить место, где мои люди могут спокойно и сытно жить, не боясь преследований, которые для меня длились десятилетиями, а для них — целыми поколениями. Чтобы мы не зависели от покровительства капризных и изменчивых императоров или королей, чтобы могли исповедовать ту веру, какая жила в наших сердцах, были равны… Чтобы мы могли пустить корни.

Яков покачал головой.

— Но вместо этого я стал одним из тех, от кого мы бежали, а это место стало могилой. Господь, видимо, увидел, как моя душа была извращена, и покарал всех, кто за мной пошел, — устало закончил он, окинув разрушенных двор еще одним печальным взглядом, полным застарелой вины и боли, которая его, казалось бы, уже никогда не покинет.

Лара робко коснулась его руки.

— Но в конечном итоге, ты увидел неправильность своего пути и Потомки, те люди, которые сейчас там, наверху, пытаются дать нам время, жили почти так, как ты мечтал, — тихо произнесла она, и, поймав взгляд его прозрачно-голубых глаза, продолжила: — Да, должно быть, трудно жили, да, были испытания, но все же, не все же было плохо, верно?

Яков чуть заметно улыбнулся и сжал ее пальцы.

— Да, не все, — после небольшой паузы согласился он, прищурив глаз. — Не все.

И, решительно расправив плечи, Яков отвел взгляд от нее и кивнул на широкую лестницу справа.

— Нам туда, — коротко произнес он. — Там будет еще один, малый двор, для более узкого круга лиц, что здесь проживали, а там мост и ворота, ведущие в крепостной вал. К сожалению, только кажется, что путь близкий. Но на самом деле еще предстоит пересечь долгий путь, прежде чем мы доберемся Палаты.

Лара вскинула бровь.

— Ну, если удача нам и тут будет улыбаться, то, может быть, мы сможем преодолеть этот путь, не попавшись бессмертным, и даже уберемся отсюда еще до того, как Троица прорвется внутрь, — как можно более бодро сказала она, и быстрым шагом направилась туда, куда указал Яков.

И Лара не заметила, что он не сразу пошел следом, как и не видела, что его прозрачно-голубой взгляд был полон печали, толики внутренней борьбы, и огромной всепоглощающей вины, когда Яков смотрел ей вслед.