Глупо.

Эйрея ощущала себя немного глупо, хотя технически из-за всего этого тумана и отсутствия точно встроенного навигатора откуда ей реально было знать, что ее выбросило не в середине хрен знает где, а неподалеку от места, куда не ступала бы ее нога, но там есть цивилизация. Она исподлобья зыркнула в широкую спину своего спасителя, стараясь не оступиться и не бухнуться в глубины моря, сойдя с тропы брода, по которому топала почти вслепую, почти по колено в воде. Эйрея не могла не думать, уже не была ли это еще одна поблажка от Смерти? Потому что даже она не была настолько удачливой, чтобы из всех людей в Вестеросе на небольшую отмель за моллюсками, выброшенными туда бурей, ранним утром приперся именно тот, кого знала лично она, а таких людей уж точно было не так много.

В конце концов, не могло быть совпадением, что она третий раз в жизни сталкивается с этим мужчиной, и дважды тогда, когда ей нужна помощь. Или все же было? Если честно, Эйрея была сейчас совсем не в том состоянии и положении, чтобы всерьез предаваться размышлениям о высоком и вечном. Ей срочно нужно добраться до Драконьего камня. Не только из-за грядущей войны, но и потому, что нужно представиться как можно скорее перед папашиными очами, пока он не натворил непоправимых глупостей.

А он это сделает, как пить дать.

Какие бы у них ни были не самые близкие отношения, но одно Эйрея уже знала точно: Деймон Таргариен терпеть не мог, когда трогали то, что он считал своим. И ее он почти наверняка считал именно таковой. Если не потому, что она его дочь и истинный первенец, так потому, что была несгораемым детектором драконьих яиц, каких на свете больше нет. Уникум, которого он породил, чем, не исключено, что высокомерно гордился, и никто, кроме него, ее убивать безнаказанно не мог. Уж точно не сопляк Зеленой королевы, которую люто ненавидел, как и ее отца. Опять же, Эйрея теперь считала себя ответственной за судьбы принцессы Хелейны и ее детей, которых отправила на Драконий камень. Папаша мог разбушеваться так, что этих трех одуванов не спасет ни один дракон или стражник.

Ведь Эйрея была не настолько наивна, чтобы утверждать, что папаша детей и блаженных убивать в своей ярости не будет. История канона в ее памяти была уже не столь четкой, но Эйрея отнюдь не забыла тот кровавый и жестокий эпизод войны, где папаша нанял Кровь и Сыр, чтобы помучить Зеленых и убить мелкого принца Джейхейриса в отместку за смерть Люка на глазах собственной матери и бабки. Поэтому да, ей нужно как можно скорее вернуться на Драконий камень, пока не случилось непоправимое и ее первые потуги спасти хоть кого-то в грядущей войне не пошли прахом. Эйрея пыталась убедить себя, что дело только в этом, а не в том, что, помимо прочего, хотела как можно скорее убедить еще и одного принца в том, что жива и что винить себя в том, что оставил ее позади, не стоит.

Поневоле ее губы начало покалывать, а внизу живота вспыхнула искра тепла.

Будто вкус того короткого и почти невинного поцелуя не сумела смыть даже буря, а внутри нее чихнул дракон. Это звучало почти смешно. Если не заставляло вновь вспомнить о другой ее проблеме. Крылатой и над которой у нее явно не было контроля. Одни воспоминания о крыльях за спиной и их тяжести заставляли лопатки чесаться, тянуть и гореть, как будто ей на спину положили пару теплых булыжников. Эйрея с ужасом даже сбилась с шага, на миг испугавшись, что они сейчас опять вырвутся из ее спины, заставив потерять равновесие и наведя страху на ее спутника.

Кстати, о нем.

Эйрея не могла не заметить, что он то и дело кидал на нее настороженные взгляды через плечо и молчал, как будто боялся издавать хоть звук. Ей это не нравилось, а на языке появлялся странный вкус горечи. Эйрея не хотела, чтобы он ее боялся. Она неожиданно сильно захотела, чтобы вернулся тот разговорчивый парень с широкой улыбкой и свободно расправленными плечами, который нашел ее в том переулке в порту Чаясьего города и помог добраться туда, куда лежал ее путь. Тот самый, что подчевал ее веселыми байками и чью задницу она кинула за борт спасать не для того, чтобы он тут съеживался перед ней, как будто она его в любой миг сожрет. Хотела вновь увидеть настоящего Аддама, а не эту покорную копию, которая и пяти предложений ей не сказала с тех пор, как нашла на том островке, и даже не осмелилась спросить, как она, такая красивая, там вообще оказалась.

— Прекрати на меня так смотреть! Я не кусаюсь! — сердито рявкнула она, когда увидела очередной брошенный украдкой взгляд через плечо, брошенный в ее сторону.

— Конечно, миледи, — кротко произнес Аддам и отвел взгляд.

Эйрея заскрипела зубами.

— Не «миледи» меня, — процедила она. — Я было думала, что ты мне друг, а ты!..

Аддам напрягся, крепче сжав рукой свое ведро для моллюсков.

— Ты… То есть, вы дочь принца Деймона, — осторожно произнес он, каа будто это все объясняло.

Эйрея оскалилась.

Внутри ее жил вспыхнул огонь, а лопатки вновь начали ныть. Но усилием воли она подавила эти чувства. Их подавила, а вот порыв дать пинка под зад Аддаму нет. Эйрея была уверена, что такой парень, как он, проживший в море больше, чем на суше, сейчас, в штиль, не потонет. Поэтому не без удовольствия пнула его в упругую булку, сбивая с края брода в воду. Аддам не ожидал такой подставы. Он забавно вскрикнул, всплеснул руками, выпустив из рук ведро, и с громким всплеском полетел прямо в воду.

— Ты что творишь, безумная? — возмущенно воскликнул Аддам, быстро всплыв на поверхность, и, тряхнув головой, расплескивая капли воды, пропитавших его гриву в морских косах, наконец забыв о приличиях. — Я же мог утонуть!

Эйрея фыркнула.

— Ты сын морячки и вырос считай на палубе корабля, — небрежно отмахнулась она. — Вероятность того, что ты потонешь, равно той же вероятности, с которой ты сегодня ожидал найти на отмели дочь принца в таком виде, как будто она полночи мутузила кого-то в самой захудалой таверне!..

— Или мутузили ее, — насмешливо парировал Аддам, окинув ее многозначительным взглядом. — Или ее мутузили. Вариантов очень много, что уж говорить.

Она прищурилась, и указала в его сторону острием Черного Пламени, который все это время тащила в руках, поскольку Смертушка может и была так добра, что вернула ей все ценности, потопленные в море. Но не ножны от фамильного меча. Толи не посчитала их досточно ценными, толи вредничала.

— Аддам, друг мой любезный, — елейно начала Эйрея. — Ты разве не слышал такую мудрую поговорку, как «даму обидеть может каждый, но не каждый успеет убежать»?

Все веселье тут же испарилось с его лица, глаза забавно съехались в кучу, уставившись на меч, которым она на него указывала. Аддам сглотнул, отчего его кадык дернулся верх и вниз, и она почти видела, как он всерьез задумался о том, чтобы вплавь добраться до берега, который был уже в зоне видимости, но не настолько близко, чтобы до него мог добраться человек даже в хорошей физической форме, в которой он без сомнения был.

Эйрея фыркнула.

— Боги, это шутка, — раздражено сказала она и, опустив меч, протянула в его сторону руку. — Давай, вылазь из воды и потопали. Если бы ты вдруг не оробел в конец и спросил хоть что-то, кроме как я, не ранена ли, то уже бы знал, что наш добросердечный король Визерис почил в бозе…

Аддам, все же решивший вернуться на тропу брода, куда только успел ступить, едва не ушел опять под воду.

— Король… мертв? — недоверчиво прошептал он, уставившись на нее круглыми как пара медяков глазами.

— Да, и как видишь по моему виду, мне пришлось очень быстро уносить ноги из столицы, где Зеленые отнюдь не с распростертыми объятиями жду мою кузину, — раздраженно сказала Эйрея, опустив руку, за которую Аддам так и не взялся.

Как ни странно, вместо нового вопросы, его взгляд вновь съехал к мечу в ее руках.

— Это королевский клинок Таргариенов из настоящей валирийской стали, — с благоговением произнес он, не мигая глядя на меч. — Черное Пламя, да? Это же он!..

Эйрея закатила глаза.

— Да это он! А теперь может ты сфокусируешься на реальной проблеме, мой легко отвлекающийся на мелочи друг? — с нажимом произнесла она и щелкнула пальцами у него перед лицом. — Король мертв, королева хочет посадить на трон своего сына-алкаша в обход признанной наследницы, а мой батя думает, что они меня убили, что вполне можно считать актом выступления против истинного наследника трона! Понимаешь, что это значит?

Кофейная кожа Аддама приобрела сероватый оттенок, а в карих глазах начал зарождаться ужас.

— Война, — тихо пробормотал он, и опустил плечи. — Это значит, что скоро будет война…

Эйрея кивнула и утешительно хлопнула его по плечу.

— Да, друг моя, будет война, — со вздохом сказала она. — И чтобы предотвратить массовые смерти еще вначале, мне нужно добрать до Драконьем камня и дать понять, что Зеленые меня не убили… Или хотя бы туда ворона отправить, даже если меня совсем не радует перспектива визита в Высокий прилив. Принцесса Рейнис уж точно не будет меня рада видеть…

Аддам поджал губы.

— Могу понять… — тихо пробормотал он, и эти слова явно были не для ее ушей.

Она не знала почему, но что-то в этих словах ее зацепило. В словах и глазах, где отразилась на миг странная смесь из обиды, горечи, страха и почтения. И это было явно что-то более личное, чем просто чувства парня, рожденного не в высшем слое общества, по отношению к высокородными. Эйрея все думала об этом и думала, пока они вновь продолжили путь по броду, все больше чувствуя, что упускает нечто важное.

Почему Аддам мог побаиваться и в тоже время обижаться на принцессу Рейнис? Или она все же ошиблась, и просто надумала себе всякого? Или же эта буря чувств была направлена не совсем на принцессу, но на кого-то с кем та связана? Пока Эйрея была погружена в мысли, берег бы все ближе, и вот наконец брод кончился, и вместо ила с водой, ее стопы ощутили прохладный песок дикого пляжа Дрифтмарка. Это был не тот пляж, где они проснулись с Джейсом, после того как хорошенько приняли на грудь, но очень похожий.

— Ну, что моя герой, до Высокого прилива проводишь? — подала она голос, понимая, что не знает, куда дальше идти и ощущая, что теряет время.

Аддам кивнул.

— Этот пляж дольше того, где мы… — начал было он, но тут его взгляд скользнул в сторону, его лицо побледнело, и Аддам с ужасом пробормотал: — Опять он…

Еще до того, как обернулась, Эйрея услышала драконий рев. Вскинув голову и прищурившись, она увидела, что в небесах парил уже знакомый ей дракон-киднеппер. Морской Дым явно облюбовал Дрифтмарк, раз столько тут тусуется и пугает бедняг вроде Аддама, который уже видно не в первый раз его видит. Эйрея нахмурилась, когда увидела, что Морской Дым внезапно резко сделал поворот и, быстро набирая скорость, направился… к ним? Вдруг ее схватили за руку, и потащили куда-то в сторону.

— Бежим! — в панике крикнул Аддам.

Эйрея побежала.

Позади них Морской Дым издал новый и еще более громкий рев, давая понять, что он приближался, и она неожиданно задалась вопросом, не могут ли драконы сходить с ума? Потому что какого пекла он сейчас летел на них с такой скоростью? Не сожрать же! Рыбы везде полно, и здесь и на Драконьем камне специально выращивают овец для драконов, чтобы тварюшки всегда были сыты и не воровали у простого люда. Так какого?.. Они пересекли часть пляжа, а потом начали взбираться на песочный пригорок, когда земля содрогнулась от приземления на пляж дракона.

Аддам споткнулся.

Его босые ноги скользнули по песчаному склону, и он начал падать, потянув за собой и ее, так как все еще сжимал ее руку. Они кубарем скатились вниз, неприятно ей напомнив о первой встрече с папашей и их покатушкам по тропе, а лопатки, где теперь была такая нежная кожа, вспыхнули от боли. Хуже того, Эйрея с ужасом поняла, что ее вторая рука, в которой она судорожно сжимала меч, была пуста. О том, что такое падение ее палочка, засунутая за пояс брюк, могла не пережить, она успела только подумать. Ведь кое-как приподнявшись, она почти синхронно с Аддамом вжалась в песчаную насыпь спиной, за что ее бедные лопатки совсем не сказали «спасибо». А все потому, что морда Морского Дыма была прямо перед ним, отрезая всякую возможность к отступлению.

— Что он от нас хочет, а? — жалобно прошептал Аддам, толи бессознательно, толи намеренно нащупав ее руку, и сжав ее почти до боли.

Если бы Эйрея только знала.

Она пристально уставилась на дракона, стараясь не глядеть особо пристально на его зубы, и попыталась уловить хоть что-то, как в прошлый раз. Но ничего. Более того, Эйрея с недоверием поняла, что Морской Дым сейчас смотрел вообще не на нее. Он повернул голову боком и, не мигая, с неким ожиданием и жаждой смотрел на Аддама. Бедного Аддама, чью дрожь Эйрея ощущала всем телом и так сильно, как будто это ее трясло. Она покосилась на него, сжав покрепче его ладонь, и хотела хоть как-то утешить или что-то подобное, и с еще большим удивлением поняла, что, как бы Аддама не трусило, страх с его лица постепенно сходил, а глаза не менее пристально глядели на Морского Дыма.

Даже не пристально, а будто он впал в некий транс.

Уже почти без удивления она смотрела на то, как Аддам поднял свободную руку, и потянулся к Морскому Дыму, который, кажется, только этого и ждал. Едва рука коснулась чешуи, как дракон прикрыл глаз и заурчал, а Аддам в миг перестал трястись. Не было сомнений, что между ними возникла связь. Связь, как у всадника и его дракона. Но как?! Аддам даже не близко не был похож на Таргариена или на валирийца вообще! Нет, он был довольно красив, но все же не как валириец. Конечно, те ж ее сестры тоже мало были похожи на потомков Повелителей драконов былого…

Щелчок в своей тыкве Эйрея почти услышала.

Сестры, при виде которых в первый раз, она отметила, что они внешне больше походили не на папашу, а скорее на ее знакомца, ради которого нырнула за борт во время бури, чтобы спасти его зад. Не только из-за цвета кожи, а именно внешне. Знакомца, который имел и довольно сильное сходство с Лейнором Веларионом, и с портретами самого Морского Змея, которого лично еще пока не встретила. Знакомца, по имени Аддам, чья мать была морячкой и торговкой, рожденный и живущий в городе Халл и кто имел брата по имени Алин. Знакомец, очевидно приручивший Морского Дыма.

Эйрея прикрыла глаза и откинула на песок позади себя, проглотив разочарованный стон. Ну как? Как она не доперла сразу, что этот Аддам есть тот самый Аддам, который бастард Корлиса Велариона, в чьей крови всего капля крови Таргариенов все же была. Аддам, оседлавший Морского Дыма во время так называемого Кровавого Засева, которого в этот раз собиралась тупо не допустить, потому что ей не нужны буйные всадники до кучи, и единственный из бастардов, кто не предал кузину во время войны и погиб во имя нее? Ведь все знаки были прямо перед ней все это время, а она и не соединила точки!.. Она застыла, когда на нее вдруг сошло еще одно озарение.

И тем более быстрее, чем любая лодка.

Эйрея резко распахнула глаза и повернула голову к Аддаму, все еще зачарованно и почти с детским восторгом касающемуся чешуек Морского Дыма и не знающему, что у него вот-вот случится экспресс-урок по вождению и управлению драконом, а на ее губах медленно расплылась хищная ухмылка.