Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?
Нервное напряжение.
Эта налетевшая в один миг и длившаяся уже почти сутки буря на памяти Деймона была одной из самых сильных, что ему приходилось видеть. А к своему возрасту, он видел их немало. У него мелькала даже непривычно благоговейная мысль, не боги ли чем-то так разгневались, направив на них шторм такой силы, что он даже смог смыть тень горя, нависшую над Драконьим камнем. Еще сутки назад погруженный во мрак и печаль замок ожил, и теперь гудел от незримого нервного напряжения, медленно, но неуклонно разлившегося по коридорам и комнатам, лишая сна и покоя, каким бы тот не был всех, кто здесь обитал начиная от слуг и заканчивая своей хозяйкой.
Деймон мог гордиться Рейнирой.
Она впрямь взяла себя в руки после вынужденной холодной ванны, и полностью сосредоточилась на их не самой оптимистичной реальности. Деймон видел, как тусклый огонь в красивых ее глазах с каждой секундой разгорался все сильнее. Все же, его драконица была не только сильна, но была беззаветно предана своим детям. И узнав, что ее сын, ее драгоценный первенец, отбыл в змеиную яму и был там совсем один, это был тот самый толчок, который ей был необходим, чтобы возродиться из океана горя, где они оба стремились утопиться, малодушно забыв обо всем.
Он не стал сразу ей сообщать, что сейчас они едва ли что-то смогут предпринять.
Деймон дождался, пока служанки помогли ей одеться и немного поесть, а мейстер Герардис напоил ее укрепляющими настойками. И когда Рейнира была готова покинуть покои, чтобы немедля отправиться навстречу большому миру, он мягко перехватил ее и сообщил, что буря слишком сильна, и они не смогут сейчас полететь в столицу. Его драконица в первый миг просто растерянно смотрела на него, будто не понимала, о чем он, а когда раздался очередной раскат грома, вздрогнула и резко обернулась к окнам, будто только сейчас осознавая, что на улице бушует шторм.
Рейнира, конечно же, хотела рискнуть.
Будто скинув горе из-за потери одного ребенка, все застывшие было материнские чувства к другим детям враз пробудились и возросли в несколько раз, побуждая кинуться к остальным своим дракончикам и спрятать всех под своим крылом, прижимая их к себе со всей собственнической любовью, какой обладал каждый дракон. И узнав, что один из ее детенышей был вдали от гнезда, и был в потенциальной опасности, Рейнира не желала даже слышать о том, чтобы ждать пока погода утихнет, чтобы она могла его вернуть к себе, под свое бдительное материнское око.
Деймон разделял ее чувства.
Он не был там, когда Эйрея родилась, и не растил ее с младенчества. Деймом много все еще о ней не знал, и понимал, что их все еще разделяла пропасть, и есть обиды, которые дочь ему никогда не простит. Но она была его дочерью. Его первенцем. И даже тех месяцев, что у них были, было достаточно, чтобы Деймон твердо знал, что если Хайтауэры тронут хоть волос на ее голове, он сожжет их всех. Знал, где-то глубоко внутри, что все же впрямь есть какая-то особенная связь между родителем и его первенцем. Что первый ребенок, каким бы он был, и как бы ты не был с ним далек и мало знаком, он всегда занимает в сердце уникальную нишу.
С Бейлой так не было.
Раньше Деймон этого не осознал.
Это осознание пришло к нему неожиданно, именно в тот миг, когда его взгляд пересекся с глазами его любимой жены, и он увидел в ее глазах не просто страх за сына, а искру безумного родительского ужаса от мысли о потере своего самого первого ребенка. И понял, что чувствует то же самое. От этого Деймон не стал вдруг любить Бейлу меньше, как Рейну, или кого-либо из своих кровных и некровных детей. Просто внезапно очень остро ощутил, чего именно Бронзовая сука все-таки его лишила. Что он из-за нее потерял. Что потерял из-за самого себя и своих поспешных решений.
Но прежде у него было время хоть-то исправить.
А сейчас его вдруг будто не стало.
Деймон на один миг был готов поддаться тому же желанию, что и Рейнира, и рискнуть, бросившись в бурю, чтобы добраться до столицы, схватить этих глупых детей и вернуть их в безопасные стены крепости. Но усилием воли взял себя в руки. Деймон понимал, что они оба уже достаточно проявили слабости из-за потери Висеньи, и сейчас должны действовать, полагаясь не на чувства, а на здравый смысл. И он говорил, что лететь в бурю опасно. Она была в десятки раз сильнее, чем та, в которую Деймон ринулся, когда пытался нагнать Морского Дыма, унесшего Эйрею в Пентос. И могла их погубить еще до того, как они сумеют покинуть зону видимости Драконьего камня, оставив остальных их детей без защиты.
Ему было непривычно брать на себя роль гласа разума.
Обычно Деймон был тем, кто рисковал и не слушал чужих советов, а не тот, кто давал их и пытался удержать от опасных поступков. И был почти уверен, что его уговоры и вполовину не были бы так убедительны, как вид ворвавшихся в покои юных Джоффри и Люцериса с горящими глазами и кинувшихся обнимать мать за ноги, и последовавших за ними более спокойным шагом Бейлы и Рейны, на чьих руках взволновано ерзали Эгг и Визерис. На краткий миг Рейнира забыла обо всем, бросившись обнимать вошедших детей, да целовать их в макушки и щеки так, будто не видела их целю вечность, в том числе не обделив близнецов своей лаской. А когда вновь вспомнила о том, что двух дракончиков в ее выводке нет, то с большой неохотой, но согласилась с тем, что для отправки в столицу нужно дождаться окончания бури. Или хотя бы выждать, когда та начнет утихать.
Но это не значит, что она была спокойна.
Что они все были спокойны.
И с каждой минутой, что становилось все более ясно, что буря не стихает, и может продлиться еще одни сутки, напряжение сгущалось все сильнее. Оно было густое как мед и не давало дышать. Деймон с трудом мог сидеть на месте, а дети, ощущая его не могли уснуть и отказывались уходить куда-либо, где в зоне видимости не было бы их родителей. Рейнира и он сам не хотели выпускать их из поля зрения, будто от этого и они куда-то упорхнут. В какой-то момент, они все переместились в семейную гостиную, куда слуги принесли легкие закуски для того, чтобы Рейнира и дети подкрепились.
У него было страстное желание выпить вина.
Но опять же, Деймон уже вдоволь позволил себе насладиться этой слабостью и упустил двух своих детей, решивших, что они уже взрослые и могут соваться в самое змеиное гнездо без защиты родителей или хотя бы дополнительной охраны. Или хотя бы достаточно большого дракона, чтобы он вызывал страх, а не был едва способен нести на себе двух людей. Он даже не позволил себе поддаться желанию начать ходить из стороны в сторону, как это делала Рейнира уже битый час, оставляя уже почти видимый след от стены до окон гостиной.
Деймон пытался уговорить ее присесть или что-то еще съесть, чтобы набраться сил, но это было бесполезно.
Еще какое-то время она иногда все же замирала на месте, чтобы посмотреть в окно, или чтобы обратить внимание на детей, но постепенно даже Визериса с Эггом сморил сон и теперь они спали в принесенных слугами кроватках ближе камину, а юные Джоффри и Люк свернулись в калачики на диване, рядом с притворяющейся, что она читает Бейлой, чья нога нервно подрагивала, и Рейной, что-то вышивающей с таким видом, как будто каждый раз втыкая иглу в ткань, она представляла на ее месте своего врага.
Время текло невыносимо медленно.
Гром за окнами не стихал, а ливень, казалось бы, становился только сильнее. Деймон не был уверен, который сейчас час. Может быть, давно уже день? Или же все еще длится эта невыносимо долгая ночь? В какой-то момент, к своему недовольству, Деймон понял, что его клонит в сон. Все же, все выпитое за эту неделю вино не полностью покинуло кровь, а из еды он так ничего и не съел. Умом Деймон понимал, что ему нужно поспать. Что буря явно не кончится еще пару часов точно, а когда это случится, от него будет мало проку, если он стоять на ногах не сможет.
Деймон зажал пальцами переносицу, прогоняя сонливость, и намериваясь все же отвести жену в кровать.
Нужно было позвать нянек, чтобы они отвели детей в детскую, и отправить спать близнецов. Впрямь не было смысла сидеть в гостиной и мучиться. Это никому не поможет. Ни им всем, ни Джейсу с Эйреей. Он положил руки на спинки кресла и решительно встал на ноги, стараясь проглотить стон от ощущения того, как кровь приливает в онемевшие от сидения в одном положении конечности. Деймон с горечью подумал о том, что стареть все же очень неприятно. И ему совсем не хотелось еще через пару лет начать мучиться с ногами, как было с бабушкой Алисанной.
Он еще не готов стать беспомощным стариком!..
Эта мысль промелькнула в его голове так же быстро, как затухла. Но не потому, что Деймон отбросил ее в сторону, а потому что их тихий и напряженный миг тягостного ожидания был нарушен неожиданно громким звуком распахнутых дверей. Рейнира тут же замерла и резко развернулась, близнецы перестали притворяться, что заняты чем бы то ни было, Люцерис мигом открыл глаза и сел на месте, будто и не спал вовсе, и только младшие трое детей все еще безмятежно спали. И на маленькую долю секунды Деймон даже им позавидовал, ибо вид запыхавшейся и красной от бега фрейлины жены явно не предвещал ничего хорошего.
— Там… там!.. — рвано выпалила эта несчастная женщина, махнув рукой куда себе за спину, как будто им это должно что-то сказать, и Деймону мигом захотелось свернуть ей шею.
Он сделал пару широких шагов вперед и навис над мгновенно съежившейся фрейлиной.
— Что «там»? — рявкнул Деймон, схватив ее за плечи. — Яснее изъясняйся!..
Фрейлина пискнула и мелко затряслась.
— Там… там… в логово… дракон… прибыл дракон, мой принц, — проблеяла она, побледнев как полотно и смотря на него, словно овца на голодного дракона. — Дракон принца Джекейриса.
Рейнира за его спиной охнула.
— Джейс… — выдохнула она, и, шурша юбками, пронеслась мимо него и фрейлины, о которой в миг забыла.
Деймону не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что едва слова сорвались с губ фрейлины его жены, Бейла, Рейна и Люк вскочили на ноги и помчались следом за матерью в сторону логова. Недолго думая, он последовал за ними, рявкнув фрейлине остаться с остальными детьми. Наверное, для слуг и охраны в этот час они все выглядели далеко не по-королевски, вот так, почти наперегонки, мчась по коридорам крепости до логова, хотя Деймону было плевать на мнение черни. Все, чего он хотел, так это как можно скорее увидеть свою дочь и пасынка, хотя еще не решил, чего больше хотел с ними сделать, когда увидит: убьет сразу или после осмотра на предмет ран и пары подзатыльников им обоим, и неважно, что Эйрея девушка.
Путь до логова показался одновременно длинным и коротким.
Длинным, потому что Деймон со вспышкой раздражения и толикой недовольства понял, что ему пришлось приложить усилия, чтобы догнать своих дочерей и жену, и делать вид, что совсем не задохнулся. А коротким, потому что, когда они спустились в логово, он вдруг ощутил странное предчувствие. Дурное. И, казалось бы, оно должно рассеяться при звуке драконьего визга, а потом и вида впрямь молодого Вермакса, недовольно топчущегося на платформе и смахивающего с себя капли воды, попадая тем самым на толпившихся вокруг хранителей. Но нет. Оно только усиливалось и усиливалось, мешая дышать, и заставляя стучать в ушах кровь.
Деймон замер не доходя до края платформы.
Несмотря на все еще ослабшее больное после неудачных родов тело Рейнира умудрилась первая достигнуть промокшего насквозь всадника молодого дракона. Ее вскрик эхом пронесся по пещерам, а руки с такой силой вцепились в сына, что Деймон даже пожалел парня. Рейнира вполне сейчас могла выдавить из сына весь кислород из-за прилива радости и облегчения. Тех самых чувств, что никак не приходили к нему. Скорее это были злость и что-то слишком уж похожее на страх, чего Деймон не привык ощущать так уж часто. Чуждое ему было это кислое, даже едкое чувство.
Эйреи не было.
Деймон сразу это понял, но все же, движимый наивной надеждой, несколько раз огляделся вокруг, чтобы убедиться, что его дочери действительно здесь не было. В груди стало еще теснее, и полный муки взгляд с будто в миг осунувшегося лица пасынка, который тот бросил на него через плечо отчаянно прижимающей парня к себе Рейнире, только усиливал это паршивое чувство. Ему не впервой терять детей, но тогда были младенцы, которые не успели познать мира. Не взрослые дерзкие девицы, в которых было слишком много уникального потенциала, и кого еще Деймон желал лучше узнать!..
— А где тетушка? Джейс, где Эйрея? — пронзительно спросил Люк, озвучив вопрос, который крутился в голове Деймона, но так и не сорвался с уст.
Взгляд молодого Люцериса лихорадочно рыскал по платформе, пока не впился в брата, который застыл в объятьях матери, и, кажется, даже перестал дышать. Ощутив это, и быть может наконец поняв, что кое-кого не хватает, Рейнира отстранилась от сына и, оглядевшись, обернулась к нему с нарастающим ужасом и тревогой в ее красивых сиренево-голубых глазах. Отдаленную часть Деймона уже не в первый раз поразило и заставило влюбиться эту женщину еще сильнее то, как она относилась ко всех их детям: общим и нет.
— Матушка, — хрипло нарушил тишину Джейс, впервые подав голос, когда Рейнира обернулась к нему, и положил руки ей на плечи, будто пытался утешить.
Деймон не мог не заметить, что пальцы мальчика дрожали, и ощутил, как на грудь лег еще больший груз. Что-то случилось. Не только с Эйреей. Не зря же мальчик обратился сначала к Рейнире, проигнорировав явно витающий в воздухе вопрос о том, где его спутница, с которой он отбыл в столицу. На задворках его сознания уже начала скрестить догадка, но Деймон был слишком поглощен тем, что его дочь пропала, чтобы поймать ее за хвост.
Да это и не понадобилось.
— Джейс? — растерянно пробормотала Рейнира, вцепившись в предплечья сына. — Что? Где Эй…
— Живая, — коротко выдохнул Джейс, и тем самым ослабив напряжение в воздухе, но всего на миг. — Она должна скоро прибыть с тетушкой Хелейной на ее Пламенной Мечте, вместе с сиром Эрриком… Я не смог взять их... ее с собой. Не смог. Вермакс слишком мал, чтобы нести столько людей. Я…
Его лицо пересекла болезненная гримаса, голос дрогнул, в глазах вспыхнуло отчаяние. Мальчик кивнул в сторону, и Деймон только сейчас заметил, что двое хранителей неловко держали на руках двоих белокурых детей: одного завернутого в плащ, а другого в одно лишь одеяло, расшитое какими-то насекомыми. И что части визгов, которые он думал, что издавал Вермакс, исходили от двух дракончиков, вившихся вокруг ног хранителей.
Дети этого сопляка Эйегона.
Единственные внуки Визериса.
— Я мог забрать только близнецов, — все так же сипло произнес Джейс. — Я мог забрать только их…
И тут Деймон понял, что за догадка все это время билась в его голове, но чей смысл он не мог уловить. Не хотел. Хотя и знал, что рано или поздно это случится, и говорил себе, что уже смирился. Что его не будет это трогать. Визерис этого не заслужил! Не заслужил, чтобы он по нему печалился после того, сколько раз отвергал в пользу других и не принял их с Рейнирой любовь. Не заслужил, чтобы Деймон много о нем вообще думал, но…
— Матушка, — тем временем вновь произнес Джейс. — Дед, он… Он мертв.
Рейнира ахнула и замотала головой, не желая верить, что отца больше нет, а Деймон... В его голове набатом билось лишь: мертв, мертв, мертв. Его брат был мертв. Его слабовольный мягкий брат ушел, и Деймон едва ли сейчас вспомнит, что было последним, что он ему сказал. Явно что-то резкое. Было неожиданно больно. Он думал, что давно отпустил все чувства к брату, и ничего, кроме горечи и обиды, не осталось. Но, видно, это не так. Визерис ушел, и в его черством сердце образовалась еще одна трещина, рядом с раной от потери маленькой Висеньи, их с Лейной сына, и остальных родственников, которая как и остальные трещины едва ли когда-то заживет. Она будет кровоточить и саднить при каждом вздохе и выдохе.
Но опять же настолько, чтобы мешать ему жить.
И сейчас он четко осознал, что мирное время кончилось и что никто не будет ждать с распростертыми объятиями Рейниру в столице, чтобы она заняла свой трон. Его дочь и пасынок явно сбежали из столицы вместе с гвардейцем, и слабоумной дочерью Визериса, оказавшейся, видно, не совсем бестолковой, раз уж бежала с ними, прихватив своих детей от мужа-брата. Наследников потенциального узурпатора. И если сын Рейниры с детьми врагов добрался до дома, то его дочь все еще была неизвестно где с людьми, в которых Деймон едва ли мог вложить хотя бы толику своего доверия.
А значит в опасности.
Как и они все.
#янегребаныймальчик
#впроцессе
#кроссовер
#глава79
#гаррипоттер
#harrypotter
#houseofthedragon
С другой стороны, его возлюбленная и фееричное ожидание Пламенной мечты без неё. По сути он подросток, юношеский максимализм цветет буйным цветом мб то время, пока они не будут знать что с Эйрей, а Джейс будет варить в голове суп "что если... или я должен был" - как раз сдвинет с пьедестала "хорошего сына" и поставит во главе что-то другое. Не думаю, что Джейс потеряет свои стратегические таланты, скорее он будет ставить во главе угла личное благо своих близких, а не успешность геополитических решений (хотя здесь это взаимосвязано). Плюс Эйрея не потерпит контроль над собой, поэтому Джейсу придется учится ей доверять, собственно, с этим у него пока проблем не было. Просто немного другой уровень доверия, более глубокий, чем сейчас.
Вообще очень интересно, как будут дальше развиваться события.