Он старался стоять ровно и сохранять спокойное выражение лица, зная, сколько людей на него смотрит и наблюдает, но отчего-то это ему удавалось с трудом. Его руки, сжатые в кулаки, скрытые плащом, мелко трусились, сердце колотилось как барабан, а кровь шумела в ушах. Он даже перед своим первым боем так не нервничал, как сейчас! Хотя с чего бы? Ему же не впервой встречать высокопоставленных гостей или иметь дело с королем!.. Эти переживания были особенно нелепы, если учесть, что гости, которых ждал не только он, но и весь Винтерфелл, были на самом деле его отцом и братом.

И тем не менее.

Ведь в этот раз Робб будет принимать их не член семьи, брат и сын, а как временный Хранитель Севера и хозяин Винтерфелла принимающий короля и его правую руку. Какая глупость! В этот момент, он как никогда сильно терпеть не мог все эти приличия. Он просто хотел, чтобы его отец и брат вернулись домой, и они впервые за долгое время будут под одной крышей. Все из них. Санса, Арья, Бран, Рикон, мать. Вся семья. Более того, они собираться по редкому в эти счастливому поводу: на его свадьбу с Дейси.

Невольно его взгляд на миг скользнул к его невесте.

Она стоял чуть поодаль, рядом со свой матерью и сестрами, которые прибыли с Медвежьего острова днями ранее. Ему так хотелось, чтобы она стояла рядом с ним! Робб был уверен, что он бы в половину так не нервничал, если бы Дейси была рядом. Его воительница всегда была уверена в себе, и смело двигалась вперед. Казалось, она ничего не боялась. И ему не помешало бы сейчас толика ее храбрости. И спокойствия. Того самого, с которым она встретила его взгляд и игриво подмигнула.

Угол губ Робба невольно дрогнул в ответ.

Он ощутил прилив жара, как и каждый раз, когда Дейси была рядом, уже привычную смесь смущения и благодарности. Не перед Дейси, нет. Смущение накатывало на него из-за Талисы, чей лик уже почти стерся из памяти. А ведь он впрямь думал, что полюбил ее. Но когда в его жизнь вошла Дейси не только как товарищ по битве, но и женщина, то чувство теперь казалось впрямь лишь похотью. Робб ведь чуть не женился на Талисе! И вот здесь его омывало чувство благодарности к брату. Он не был глуп, и понимал, что либо мать, либо Джон приложили руку у тому, что Талису отправили прочь.

Скорее всего последний.

Все же, как бы мать не была против союза с Талисой, именно Джон был королем, в чьих рука была все власть, доступная для того, чтобы отослать целительницу. И Робб был трусливо благодарен за то, что брат уберег его от порывистого шага и дал ценный совет о том, что стоит искать не страстную похоть, а верного спутника. Северянку. В последнее время, Робб все чаще думал, как раньше сам не обратил внимания на эту потрясающую женщину, которая была совсем рядом, вместо того, чтобы смотреть на чужеземок.

И скоро она будет его во всех смыслах.

Его щеки невольно запылали, когда Робб вспомнил, что они не выдержали до свадьбы и уже принадлежали друг другу во всех смыслах этого слова. Он честно пытался не поддаваться соблазну и отвести свою невесту под алтарь невинной девой, как того требовали приличия. Хватит того, что Робб, как бы в конечном итоге ни была мимолетна страсть с Талисой, обесчестил одну деву, так и не скрепив союз браком. Он не хотел нарушить слово и навредить репутации той, к кому чувствовал нечто настолько глубокое и горячее, чего никогда еще не ощущал. К той, с кем был уверен, что сможет построить такой же крепкий союз, как и у его родителей, в конечном итоге переросший из брака по расчету в самую настоящую любовь.

Но Дейси считала, что он-идиот.

Жизнь была слишком коротка, сказала она ему в их первую ночь, чтобы думать о приличиях, особенно в условиях войны и приближающейся Долгой ночи, и если Робб решит на ней не жениться после того, как они взглянуть, она просто его убьет. Именно тогда, Робб и понял, что это его женщина. Та, на кого он может положиться, и с кем может создать семью. Кто будет править с ним в Винтерфелле на равных, когда придет час стать Хранителем Севера. Та, что родит ему пяток сильных и истинно-северных сынов и дочерей, которых никогда не обвинят в том, что они слишком южные, чтобы быть Старками.

— …хватит вертеться, Арья! — тихо зашипела рядом с ним мать, невольно вырывая его из мыслей.

Робб с едва заметной улыбкой покосился на нервно топчущуюся на месте сестру, которая то и дело смотрела в небо.

После знаменитого и уже известного всему Северу «путешествия» его сестры за Стену, откуда ее прилетит вызволять сам король на настоящем драконе, какого тут не видели со времен Танца, мать с удвоенной цепкостью следила за Арьей, чьего смирения хватило ровно настолько, чтобы усыпить чужую бдительность и получить больше свободы. Робб в тайне разделял чувства матери. После того, как он близко подошел к потере членов своей семьи, в его душе поселился едкий страх, что в следующий раз они так легко не отделаются. Что отец, его брат, мать и сестры… Что он сам, что все они подошли слишком близко к грани смерти. И приближающаяся новая война с врагом куда опаснее, чем в прошлый раз, не давала этому страху рассеяться, а питала его все сильнее день ото дня.

Робб сжал по бокам кулаки.

Нет, он не хотел думать о том, что грядет.

Сейчас стоило сосредоточиться только на воссоединении их семьи и его завтрашней свадьбе. На счастливом моменте, который в самый темный час будет дарить ему тепло, надежду и желание бороться с любым врагом, вставшим на его пути. Даже с самой смертью в лице мертвецов, шедших из-за Стены в этот самый миг, пока человечество собирало последние урожаи, строило новый мир и готовилось принять бой против тех, кто посягает на их уничтожение, чтобы заморозить континенты и насадить свое неестественное и мертвое правление над всем живым, что было в мире.

— Знамена! Я вижу знамена! — вдруг крикнул солдат, наблюдающий со стены за тем, что творилось за пределами крепости.

Хотя это было излишним.

Глухой животный рев разнесся по небесам, более чем ясно возвещая о том, что король уже рядом. Робб быстро облизал губы, чувствуя, как в душе вспыхнула нервозность уже иного рода. Ему приходилось видеть это чудовище, сошедшее со страниц книг по истории, которого оседлал Джон. Но только издалека. И этого ему было достаточно. Этот зверь был исполинским, отчего любой, даже самый крупный хищник, да и любое живое создание, казалось букашкой. Таргариены явно были сумасшедшими, раз вообще додумались подходить к этим огромным зверям, да еще и летать на них.

Нет, Робб любил брата, но это все равно было безумием.

У него возникло острое, мимолетнее желание зарыться пальцами в шерсть Серого Ветра, чтобы успокоиться, но его лютоволк, как и все остальные его братья и сестры, включая волчицу Сансы, были взаперти. Все же сейчас в Винтерфелле было слишком много важных гостей, а скоро будет еще больше, чтобы отпускать стаю лютоволков свободно гулять по крепости и окрестностям. Поэтому пришлось подавить этот детский порыв и выпрямиться. Его взгляд устремился к воротам, которые медленно начали открываться, готовясь спустить долгожданных гостей. Но до того, как он увидел пешую колонну, рев стал ближе, и буквально пару мгновений спустя тень накрыла Винтерфелл.

Робб услышал, как по двору пронесся ропот.

Несмотря на то, что Джон уже посещал крепость на драконе, и многие лорды видели зверя на Юге, для большинства этот исполинский зверь был в диковинку. Даже для него. Поневоле он вскинул голову, как все присутствующие, и удивленно понял, что дракон его брата стал больше. Размах зеленовато-бронзовых крыльев стал шире и мог накрыть собой весь двор, грудная клетка расширилась, и рога стали более витыми и длинными. Дракон Рейгаль сделал круг над Винтерфеллом, огласив окрестности еще одним ревом, будто оповещая о своем присутствии, после чего начал снижаться и исчез в Богороще. Робб едва не послал стражу встретить Джона там, пока не понял, что спина дракона была пуста.

Значит король решил прибыть с остальным.

Это было умно, Робб не мог это не отметить.

Северянам все же было бы куда приятнее, если бы их новый король встречал их на ногах, как все, а не со спины дракона, поневоле нагнетая страх и вызывая неприязнь к Таргариенам, которая укоренилась за многие годы в этих землях и людях, как ни крути. Прошло еще примерно полчаса, прежде чем в ворота въехала процессия. Ему не нужно было поворачивать головы, чтобы увидеть, как у матери перехватило дыхание при виде мужа, которого не видела долгие месяцы. Он и сам вновь ощутил, как его переполняет волнение, когда Робб наконец увидел едущего впереди отца в непривычно дорогой одежде и Джона, на чьем челе была золотая корона.

На миг он ощутил затаенную… зависть.

Да, зависть.

Отец и Джон, сидя бок о бок на гнедых жеребцах, с гордо выпрямленными спинами, этой аурой силы, что их окружала, и такими похожими суровыми лицами, заставляли его поневоле ощущать себя чужаком. Подкидышем в собственной семье. Мальчишкой, который просто играет в лорда, пока взрослые не видят. Не сыном Неда Старка. Точнее, не тем сыном, которого бы тот хотел. Ведь в конечном итоге Нед Старк предпочел быть рядом с Джоном, на Юге, который терпеть не мог, а не здесь, с ними, со своей семьей.

Это были горькие мысли.

Мысли, от которых Робб не мог избавиться, как ни старался, хотя часть него и понимала, что это по-детски. Отец не просто выбрал племянника, которого вырастил как сына, и сбежал от них, а занимал должность второго человека в королевстве, едва вышедшего из нового восстания и оправляющегося от правления узурпатора, порядком разорившего и развалившего страну. Что на нем лежал теперь груз не только за Север, но за весь Вестерос. Но маленький червячок сомнения и капризного эгоизма то и дело его грыз, но все же Робб не давал ему стать сильнее и пустить корни глубже. Шел час, когда им всем нужно быть едиными как никогда, и нельзя допустить даже малейших распрей. Хотя бы не в кругу их семьи. Едва лошади замерли, все во дворе встали на колени и склонили головы, как подобает перед королем.

— Встаньте, — холодно и тихо произнес Джон, но его голос, казалось бы, прокатился по всему двору, где повисла идеальная тишина, нарушаемая лишь фырканьем лошадей.

Зашуршала ткань, залязгали доспехи, и Робб встал на ноги, как и все остальные.

Вот что едва первым делом не вырвалось у него изо рта, когда Джон и отец подошли ближе. Нет, отец выглядел уставшим, но куда более здоровым, чем все эти месяцы назад, когда он вырвался из Черных клеток и хотя хромал, шел без трости. А вот Джон… Он, казалось бы, стал еще бледнее, если такое вообще возможно, тени под его глазами были почти черные, как и сами глаза, где едва уже можно было разглядеть тот непривычный проявившийся пурпур вместо серой бури Старков. Черты лица Джона тоже заострились, и Робб с беспокойством, уже совсем лишенным еще миг назад одолевшей его горечи, подумал, насколько под всей этой тяжелой королевской одеждой и плащом его брат должно быть стал худ.

— Ваша светлость, — почтительно сказал он. — Винтерфелл ваш.

На миг их взгляды пересеклись, и Робб, пару секунд напряженно всматриваясь в эти холодные чужие глаза, с облегчением мысленно выдохнул, когда увидел, как в них на миг мелькнуло знакомое тепло, а угол бледных губ дрогнул. Значит, его брат еще борется с этим проклятием, что на него навели в своей жестокости боги, и не совсем оледенел. На место горечи окончательно пришел стыд за прошлые мысли. Он же знает, что Джон и сама не любит Юг. Что ему был милее Север. Знал, как тяжел был для брата вес короны. И какой непосильный долг у него был перед страной, которую нужно было не только поднять после долгого упадка, но и подготовить к Долгой ночи, неуклонно грядущей на них из-за Стены.

И отец был единственным, кто искренне ему в этом помогал.

Робб первым шагнул вперед, и обнял Джона, краем глаза видя, как обычно сдержанная матушка не выдержала и торопливо покинула ряд приветствующих, чтобы прильнуть к отцу. Ему только силой воли удалось подавить дрожь от прохлады, исходившей от брата даже сквозь толстую одежду. Робб поневоле крепче обнял Джона, как будто пытался подарить ему хоть каплю своего тепла.

— Паршиво выглядишь, Сноу, — все же не удержался и с легкой ноткой поддразнивания шепнул он брату на ухо перед тем, как они разомкнули объятия.

Угол губ Джона вновь дрогнул в слабой улыбке.

— Зато вы, лорд Старк, так и пышите здоровьем и счастьем, — чуть дразняще произнес тот перед тем, как Арья наконец решила, что была милой слишком долго, а мать была достаточно отвлечена, чтобы не ругать ее за нарушения приличий.

Бойкая сестричка буквально втиснулась между ними и обняла Джона поперек талии.

— Я соскучилась, — пробормотала она ему куда-то в камзол, стискивая так, что заскрипела ткань.

Джон на миг замер, прежде чем обнял Арью и коротко коснулся губами ее макушки.

— Я тоже, волчонок, — тихо сказал он, и, подняв руку, подозвал к себе замявшегося Рикона и Сансу.

Рикону не нужно было второе приглашение, а вот Санса сначала поколебалась, явно все еще помня, что у них были не самые теплые отношения, несмотря на потепление с тех пор, как она побывала в столице, но тоже шагнула вперед. Потом дошел черед до Брана, который специально сегодня выбрался во двор на сделанных для него костылях, чтобы похвастаться тем, что он может теперь стоять. Чувствительность частично вернулась только в левое колено и стопу, и, скорее всего, большего ждать уже точно не стоило, но теперь младший братишка Робба хотя бы мог передвигаться на костылях, а не был обречен быть прикованным к креслу на колесах или кровати, как было до того, как ему помогло Дитя Леса.

Атмосфера во дворе начала теплеть.

Слуги занялись работой, помогая приехавшим гостям спешиться и уводили лошадей, а лорды расслабились после зрелища, прибывшего дракона и вдоволь наглазелись на короля. К тому мигу, как отец приветствовал младших, и подошел к нему, Робб почти полностью погрузился в чувства целостности и счастье из-за того, что его семья наконец была вся вместе, дома.

— Ты молодец, мой мальчик, — гордо сказал отец, когда они разошлись после короткого объятия. — Винтерфелл процветает.

Робб невольно зарделся.

Рационально он понимал, что отец еще не просмотрел документы, и бухгалтерские книги, и что отчетов, которые были отосланы в столицу мало, чтобы понять, как именно ему удавалось вести дела, и что отец сказал это скорее просто потому, что таким образом выражал свою любовь и гордость. И все же, Робб ощутил прилив удовольствие оттого, что отец бы им доволен. Это чувство помогало избавиться от этого горького ощущения покинутости и окончательно давало понять, что он все же достойный сын своего отца. Уже только когда часть прибывших отправились готовиться к пиру, а он, отец, и Джон спустились в склепы, чтобы почтить мертвых, Робб вспомнил о том, что еще тревожило его помимо всего прочего.

Письмо от лорда Станниса.

Оно пришло утром, прямо перед прибытием королевской процессии, и он даже не успел его прочесть. Но Робб уже заранее предчувствовал дурные вести. Лорд-протектор редко писал ему напрямую. В основном отчеты шли напрямую короне или отцу, или ему, но через живых посланников. Но раз он прислал ворона, значит это было что-то действительно важное. Письмо почти жгло ему рукав, куда он поспешно его сунул, но Робб не решался нарушить тишину склепов, куда они спустились, чтобы навестить деда, дядю Брандона и тетю Лианну.

Это был гнетущий визит.

Сам Робб честно признавал, что редко навещал мертвых. Даже в детстве он сюда спускался больше поиграть с братьями и сестрами, чем для того, чтобы выразить почтения почившим родственникам. Или с отцом, когда были важные годовщины, и тот учил его тому, что мертвых не вернуть, но и забывать нельзя. Даже если ты их не знал. Что однажды он и сам успокоиться здесь, и если он не хочет стать просто очередной статуей в склепах, Робб должен научить и передать важность поминания предков своим детям. Тогда этого его пугало, как и вообще сама мысль, что когда-то он, и хуже того, отец, тоже ляжет в один из этих каменных саркофагов, чтобы навечно остаться в этой темноте. Сейчас пугало не меньше, но он больше начинал понимать важность того, что нужно помнить о былом не только как о историях из книг, но и передавать то, что ему поведал отец из уст в уста.

Робб стоял чуть поодаль, пока отец и Джон положили к ногам тети Лианны по голубой розе.

— Это так странно, да? — вдруг нарушил тишину склепов Джон, все еще смотря на изваяние. — Мы все уже старше, чем она когда-либо будет.

Отец тяжело вздохнул.

— Таков путь жизни, — глухо сказал он с затаенной болью в голосе, которая, кажется, всегда жила и будет жить в отце.

Робб только сейчас по-настоящему осознавал, как сильно и необратимо потеря сестры ранила Неда Старка. И как тяжело ему было нести все эти годы вес тайны рождения ее сына, которого он сберег и вырастил как своего.

— Тебе всегда будет шестнадцать, матушка, — рассеянно продолжил Джон, кажется, даже не услышав отца. — И при этом ты скоро станешь бабушкой. Интересно, обрадовало ли бы это ее?..

Робб на миг удивленно вскинул бровь.

Он знал, как и все в королевстве, что король обзавелся королевой, и сожалел, что не мог побывать на свадьбе брата. Но Робб не знал, что та уже беременна. Это была хорошая весть для Семи королевств. Наличие у короля, особенно только занявшего трон и не имевшего других родственников, кроме тетки, наследника могло еще больше укрепить королевство. Принести ощущение стабильности. И все же было странно осознавать, что у него, брата, скоро будет свой ребенок. Ведь по сути им даже и двадцати нет. В чем-то Робб честно признавал, что он лично ощущал себя ребенком, как бы ни старался это подавать. А теперь он скоро станет дядей.

Дядей будущего короля.

А отец станет дедом.

Робб проигнорировал короткий укол недовольства из-за того, что не он, как положено старшему сыну, первым подарил отцу внука. Он уже завтра жениться, и вполне возможно, что к концу этого года отец станет дважды дедушкой. У него в голове мелькнула мысль о том, что ему хотелось бы, чтобы дети Джона и его дети стали также дружны, как были они. Но еще рано загадывать.

— Скорее позабавило, — с тихим смешком сказал отец, невольно вырвав Робба из размышлений. — А потом обрадовало. Уверен, она бы чисто из вредности спорила до самого конца, что это будет девочка, если бы ты сказал, что это мальчик, или мальчик, если бы ты был уверен, что это девочка.

— Хмм, — задумчиво протянул Джон. — Девочка… Мальчик… Сейчас все дети важны. Они наше будущие.

Он обернулся к Роббу.

— Завтра мы будем праздновать расширение нашей семьи, брат мой, — торжественно сказал Джон, и отчего-то он невольно подобрался и распрямил плечи. — Завтра будет время только для веселья, удовольствия и радости.

Джон сурово нахмурился.

— А потом мы начнем эвакуацию Севера. Дети, женщины, старики, все, кто не могут сражать, — жестко закончил он, и судя тому, как чуть опустились плечи отца, для него это не было новостью. — Враг ближе, чем мы думаем. Мертвецы пока безуспешно, но уже пробуют пересечь Стену. Один даже сумел добраться до Тюленьего залива, хотя и быстро сдох. Мы больше не можем ждать, и верить, что время еще есть. Пора переходить к активным действиям.

После чего отвернулся и широким шагом отправился к выходу из склепа, оставляя позади отца и Робба, ощущавшего, как в животе разверзлась ледяная яма тревоги и даже страха перед тем, что не просто грядет, а уже почти подступило к его порогу. И невеселым осознание, что письмо лорда Станниса можно спокойно выбросить в огонь, ибо его содержание больше актуально. Их король знал, что творить в его королевстве быстрее, чем могли дойти любые сообщения.