Аромат.

Густой запах спелых и даже переспелых яблок витал по саду, по которому Елена неторопливо прогуливалась, рассеянно поглаживая живот. На плантации оборотни ее встретили удивительно тепло и даже дружелюбно, и она провела несколько конструктивных и вполне себе просто приятных часов здесь, знакомясь ближе со своей новой стаей и с Кэри, и пообщавшись с Тайем, Мэттом и Джереми, по которым так соскучилась.

Даже за Локвудом.

Помимо этого, она сообщила им новость о том, что отныне они могут тут не просто ночевать на свой страх и риск, а именно жить, ибо эта плантация теперь была их. Это вызвало сначала тишину, быстро сменившуюся восторгом и даже плачем среди некоторых из волков, уже и не мечтавших пустить где-либо корни. А когда буря немного улеглась и было решено сие событие отпраздновать небольшой вечеринкой, Елена тихо вышла в сад.

Ей нужно было перевести дух.

Все же такая ответственность за стольких людей была несколько подавляющей, и ей нужно было побыть наедине со собой и подумать. В частности о том, что плантация — это, конечно, хорошо, но этого было недостаточно. Волкам нужна еда, горячая вода в трубах и электричество в этом самом доме. Что-то она сомневалась, что Майколсоны будут вечно оплачивать тут счета. Опять же, Елена не могла не подумать о том, что плантация впрямь огромна, что здесь может поселиться еще с десяток людей. С десяток волков. Все же стая Полумесяца и ее стая, выходит, тоже. И Елена допускала мысль, что не все из них на болотах обитали от хорошей жизни. И если бы не проклятие…

— Красная? — вдруг окликнул ее голос за спиной, вырывая из потока мыслей.

Елена вздрогнула и резко обернулась.

— Джексон!.. — выдохнула она скорее с облегчением, чем с испугом, и слабо улыбнулась. — Ты меня напугал.

Кеннер ответил ей такой же неуверенной улыбкой и, отойдя от яблони, из-за которой так незаметно вышел, сделал пару шагов в ее сторону.

— Каюсь, не хотел, — сказал он, и, пожал широкими плечами, вдруг протянул ей небольшой букетик желтых полевых цветов. - Кстати, это тебе.

На пару мгновений они смолкли, и она не могла не отметить неловкости и неуверенности, повисшей в воздухе между ними. Елене это не нравилось. Они были знакомы не так уж и долго, но часть ее хотела бы узнать его лучше. Хотела преодолеть возникшее напряжение. Хотела, чтобы Джексон был рядом. Это было странно и несколько выбивало из колеи. Елена предполагала, что это все волчьи инстинкты и те непонятные духовные узы помолвки, которую заключили старейшины стаи Полумесяца между детьми Кеннеров и Лэбонэир, о которых говорил Джексон ранее.

О чем-то ином ей задумываться даже не хотелось, чтобы не усложнять себе жизнь еще больше, чем уже было.

— Я рада тебя видеть, — искренне сказала Елена, первой нарушив тишину, и с улыбкой приняла скромный букетик, с наслаждением вдохнув их тонкий аромат. - Спасибо, они чудесны. Мне очень давно никто не дарил цветов.

Джексон вздохнул.

— Прости, Красная, — выпалил он. — Я повел себя как придурок в прошлый раз… Не должен был так наседать и чего-то требовать. У тебя сложная жизнь, а тут я еще…

— Стоп, — мягко, но твердо сказала Елена, останавливая его сбивчивую речи и делая еще один небольшой шаг вперед, пока они не оказались лицом друг к другу. — Ты хочешь спасти свою стаю и семью. Так что не удивительно, что ты злишься. Особенно в твоем состоянии, когда все эмоции выкручены на максимум.

Джейсон дернул бровью.

— О, да, — криво усмехнулся он. — Иногда ощущаю себя так, будто одновременно обкурился травкой и объелся стимуляторов, но при это без эффекта кайфа. То есть я все время на взводе, реагирую на каждую мелочь, но мне не весело.

Елена моргнула, а потом тихо рассмеялась.

— Никогда еще не слышала, чтобы обостренные эмоции после обращения описывали подобным образом, — весело сказала она, а потом импульсивно шагнула в сторону, и обвила его локоть рукой. — Пошли, погуляем. Мне часто это помогает успокоиться, а сейчас мне тем более полезно разминать ноги и дышать свежим воздухом.

Джексон не стал возражать.

И какое-то время они просто гуляли по яблоневому саду в полном уютном молчании. Елена поневоле вновь расслабилась и даже прикрыла глаза, полагаясь на Джексона и свои обостренные чувства, чтобы не запнуться и не упасть. Ее мысли поневоле в кой-то веке ускользнули от проблем и сосредоточились только на предстоящем рождении малышки, которая все более активно билась в утробе, желая вырваться на волю. До ее рождения осталось катастрофически мало времени, и Елена все более серьезно рассматривала идею выпотрошить карточку Клауса, которая у нее осталась с тех пор, как ей дала ее еще Ребекка. Нужно купить хотя бы минимум вещей и найти роддом.

Не в комплексе же рожать.

А еще нужно уговорить либо Элайджу, либо Тая — или самого Клауса, отец же в конце концов, если к тому мигу он опять чего не отчудит — присутствовать на родах, чтобы, если что, они могли внушить персоналу все, что нужно, если ее малышка решит появиться на свет с буквальными фейерверками и землетрясениями. Все же, она будет отчасти ведьмой. К тому же, дочь Клауса. Так что без драматичного выхода в мир точно не обойдется. Елена просто чувствовала, что что-то будет. Хотя, она уже искренне надеялась, что впрямь обойдется только небольшими магическими шалостями. А не то, что ей придется рожать посреди какого-то поля боя, или того хуже.

— Елена? — прервал ее размышления тихий голос Джексона, который, кажется, тоже думал о чем-то своем.

Она лениво приоткрыла один глаз.

— Хмм? — задумчиво протянула Елена и чуть смущенно добавила: — Ты что-то сказал, да?

Джексон мягко ухмыльнулся.

— Да, Красная, — дразняще сказал он и посерьезнел. — Я сказал, что некоторые из моей стаи хотят стать… как я.

Елена застыла.

— Гибридами? — недоверчиво спросила она, отпустив руку Джексона и встав перед ним. — Я думала…

— Они устали, — перебил ее он, засунув руки в карманы джинс. — Кто-то уже был волками дольше, чем людьми. Мы живем дольше, чем люди, да, но мы не бессмертны, Красная. Кто-то просто устал бегать только на четыре лапах, а кто-то понимает, что если наши женщины не начнут рожать детей как можно скорее, то мы вымрем в ближайшие пару десятилетий!..

— Но и придется пить кровь, — мягко сказала Елена. — Тебе самому же это не очень нравится, я же вижу. Это попирает саму суть тебя. Ведь ты в первую очередь был волком. Даже Тай, который был оборотнем не так долго, перед тем как стать гибридом, в глубине души порой испытывает смятение, его такие разные сущности борются друг с другом, хотя по нему не скажешь.

Джексон пожал плечами.

— Все изменений в истории мира не проходят без боли и смятенья, — со слабой улыбкой сказал он. — Сейчас стоит на кону не просто гордость и традиции, а само наше выживание. И как бы мне не хотелось, чтобы все было иначе, я… Я понял, что мы не можем больше надеяться найти ведьму, которая на поможет. Что я не могу взять тебя за волосы и тащить к алтарю. Я не хочу этого. Даже то, что я сейчас прошу у тебя твоей крови ради обращения моих сородичей, меня беспокоит. Ты хорошая, Красная. И впрямь пытаешься помочь нам больше, чем кто либо за многие годы…

— Твоя бабушка думает иначе, — буркнула она, чем заслужила еще более широкую улыбку Джексона.

— Моя бабушка одна из тех упрямцев, который во время пожара будет сопротивляться до последнего и не выйдет из пылающего дома, веря, что еще все обойдется, — почти с нежностью, но в то же время с раздражением произнес он и покачал головой. — К тому же, она одна из старейшин и просто не может принять то, что если мы хотим выжить, нам придется поменяться. И чем-то пожертвовать.

Елена вздохнула.

— А как же… Связь сира? — тихо спросила она. — Ты же знаешь, что все гибриды связаны со мной… И что так или иначе, они станут частью моей стаи, а не только твоей. Не проще ли все же принять меня как альфу и слить наши кланы в один, как сделала уже Северо-Атлантическая стая? Тогда им не придется становится гибридами и разрываться между верностью стае Полумесяца и мной!

Джексон нахмурился и отвел взгляд в сторону.

— Как бы это ни было паршиво, но число тех, кто хочет избавиться от проклятия любым способом, все же еще меньше, чем тех, кто готов ждать еще, — мрачно произнес он. — И я не уверен, что даже если приму тебя как альфу, равного, вне церемонии брака, они тебя примут. Боюсь, злость пересилит благодарность и кто-то захочет бросить тебе вызов, чтобы отнять у тебя право альфы. И твоя беременность может не остановить. Мы бережем своих щенков, но это не значит, что даже среди нас не бывает моральных уродов. Но если продолжать откладывать, то мы либо все вымрем, либо нас перебьет Клаус. А может, Марсель или еще кто-то. Наша слабость сейчас как никогда сильно открывает любому ненавистнику волков возможность нас уничтожить, и мы должны наконец действовать. Лучше мы все впрямь объединимся в одну стаю или станем гибридами, чтобы хоть часть из нас могла защитить остальных. Потому что по одиночке мы сдохнем.

Елене не чего было возразить.

Клаус сейчас отвлекся, больше занятый ведьмами, которые его прокляли, или тем, что залазит ей под кожу, чем волками, но как надолго? Его взгляд и непостоянный характер всегда блуждал в поисках новой цели: будь то завоевание власти, женщина, чье-то преследование или новая война. Он не знал покоя, и не умел наслаждаться миром. Хотя лично она думала, что Клаус был беспокоен больше потому, что главной своей цели достиг.

Он стал гибридом, как желал буквально тысячу лет.

И теперь не знал, куда себя деть, когда его цель и желание, пережившие века, были достигнуты и исполнены. Ему ведь, по сути, совсем не нужен этот город и власть. Не нужны волки. Насчет себя Елена старалась особо не задумываться. Нужна ли она ему потому, что он хотел удовлетворить давнюю страсть по женщинам с этим лицом, или потому, что впрямь он жаждал именно ее. О том, как надолго его займет дочь, она тоже старалась не думать. Или, наоборот, думала даже слишком много. Может, поэтому хотела собрать вокруг себя волков. Чтобы у нее за спиной тоже была сила на тот случай, если придется вступать в конфронтацию с семьей отца ее дочери. Нет, Елена искренне хотела им помочь. Правда. Да и то видение с Аписи не выходило у нее из головы и часто давало о себе знать. Но все же не врала себе и признавала, что эгоистичные помыслы у нее тоже были. И, что греха таить, гибриды туда бы вписались даже лучше, чем волки.

Елена закусила губу.

— Сколько? Сколько хотят перейти в мою стаю сейчас и стать гибридами? — смиренно спросила она, ощущая, как остатки умиротворения покинули ее, и нервно начала теребить букетик в руках. — Нет, я все еще думаю, что тебе лучше еще раз поговорить со всеми членами совей стаи, и обсудить варианты. Но я буду тебе отказывать в том, чтобы сделать кого-то гибридами. Только я не могу сейчас дать сразу много крови, а полнолуние уже скоро. Мне нужно будет время, чтобы сцедить достаточно, чтобы не навредить себе и малышке. И нужно будет предупредить Тая и Мэтта, что у нас пополнение. Им лучше быть рядом с новообращенными, как и, думаю, тебе самому. На случай непредвиденных ситуаций…

Джексон сделал небольшой шаг вперед, и положил руки ей на плечи, отчего Елена смолкла на полуслове.

— Спасибо, — тихо сказал он, поймав ее взгляд. — Правда, для меня это очень важно. После того, как я довольно грубо повел себя в прошлый раз, да и изначально не очень проникся идеей сделать из моей стаи гибридов, и сейчас ты могла отказаться помогать, но все же не обижаешься и помогаешь.

Как ни странно, Елена ощутила прилив тепла к щекам от его пристального взгляда, искренних слов и тепла широких ладоней, которое ощущала даже сквозь ткань кофты. Это было совсем противоположное тому, что в ней вызывал Клаус. Первородный гибрид весь из огня, темной жажды, страсти и бури. Он обжигал даже тех, кого все же любил и кем дорожил, он был непредсказуем и едва ли Елена могла на него положиться.

И не скоро сможет.

А Джексон был… теплым и надежным.

Почти как Мэтт, на которого знала, что может положиться на него даже после того, как она разбила ему сердце их расставанием. Но если к Мэтту романтические чувства давно остыли, то Джексон вызывал в ней еще и прилив симпатии как мужчина. Вызывал влечение, как бы Елена ни старалась его подавить. Да, она не знала его еще настолько хорошо, но уже чувствовала к нему невольное доверие, а это уже много значило, если учесть, что она вообще теперь мало кому могла доверять. Елена почти была уверена, что если бы она дала все же вырасти между ними чему-то большему, то была бы счастлива. Более того, Джексон бы сражался за нее до последнего свое вдоха даже с Клаусмо, и любил бы ее дочь как родную.

Но этому не бывать.

Елена в очередной раз напомнила себе, что о любых отношениях в ее случае пора забыть, если она не хочет, чтобы ее стаю, Джереми и того, кто ей будет нравится, постигла участь семьи Кэтрин. Ей нужно заботиться только о волках, брате, Мэтте, Тае и, самое главное, дочери. О ней в первую очередь. И все. Хотя бы потому, что это было бы с ее стороны эгоистично, так подставлять такого хорошего парня как Джексон, который заслужил большего, чем такая сломанная ии проблемная девица как она. Поэтому Елена как можно более дружелюбно улыбнулась Джексону, и как можно более мягко отстранилась от него, стараясь сделать так, чтобы не обидеть его.

— Не стоит, — тепло сказала она, и легонько ударила его по плечу букетиком, который все еще держала в руках. — Я еще ничего толком не сделала. И даже если бы ты больше никогда не захотел меня видеть, то я бы все равно постаралась вам помочь. Вы не заслужили жить так, как вам пришлось из-за проклятия.

Джексон улыбнулся шире.

— Ты впрямь поразительная, Красная, — дразняще сказал он, и вновь предложил ей свое локоть, явно намекая на продолжение прогулки, и ей бы отказаться.

Только Елена решила, что может сближаться с мужчинами как с партнерами, сближаться с Джексоном не стоит. Но дружить они все же могут ведь, верно? Особенно если их стаи все-таки станут одной. К тому же, никто не отменял тот факт, что их все еще связывали узы сира и даже той духовной помолвки, которая невольно досталась ей в наследство от далекой родственницы. Им все равно придется иметь дело друг с другом. Она хотела этого. Поэтому она вновь ему улыбнулась, и, положив руку ему на локоть, они продолжили прогулку по яблоневому саду, кажется, одинаково наслаждаясь редким моментом мира, которого в этом городе так не доставало.