Утром из коридора первым увели брата и сестру Кэрроу. У меня ёкнуло в груди, мгновенно пересохло во рту и вспотели ладони, невзирая на холод Азкабана.

Судя по тому, как вслух начала молиться неведомо кому Беллатриса, пришло время вынесения приговора.

Когда Кэрроу вернулись, они держались с той гордостью, которая бывает только у приговорённых.

В камере они молчали до тех пор, пока авроры не ушли.

— Кэрроу? — неуверенно пробормотал Малфой. — Что?

— Пять лет… — всхлипнула Алекто. — У нас пять лет. На пятую годовщину… «победы»! — И она выругалась так, что даже Долохов уважительно присвистнул. — Нам, — её настолько перекосило от омерзения, что я буквально это увидела, — милостиво, — это слово буквально источало ядовитый сарказм и презрение, — дали пять лет!

Пожиратели и я замерли: пять лет — это много или мало? Насмешка судьбы: на годовщину «победы» — даже я чувствовала в этом слове сарказм — казнь…

— Der'mo sluchaetsya, — пробормотал Долохов. — Что ж. Посмотрим.

Следующим увели Малфоя, а у меня нехорошо сжался желудок — что за приговор вынесут сиятельному павлину? Мне-ей вынесли пятнадцать лет просто за то, что она наваляла Гойлу, защищая себя.

А вот Люциус Малфой… Правая — и это точно — рука павшего Лорда.  Ему сколько?

У Ро точно не сказано, но после пятого курса Люциус год провёл в Азкабане, а потом? Вот не уверена я, но вроде он остался на свободе.

А сейчас? Я памятью Гермионы помнила, что про него сказал Сириус — денежный мешок Лорда. Да и в Министерстве он никого не убивал, просто использовал оглушающие и парализующие. Ну и ватноножные.

Люциус вернулся, и выражение его лица было таким, что мне захотелось закопаться.

— Странно, — пробормотал он. — Очень. Мне дали всего лишь шесть лет… Потом, конечно, жёстко ограниченная магия на ещё шесть лет, но…

— I mal'chiki v stil'nyh plashchikah, — пробормотала я. — Шесть лет… Слава Мерлину.

Люциуса буквально перекосило от омерзения. Даже сейчас он выглядел как модель, а я вспомнила фанатские теории, где в числе прочих упоминали, что лорд отнял у Люциуса его волшебную палочку, и тот стал практически пленником в собственном доме.

А вот леди Малфой я-она помнила. И тут сценаристы «Гарри Поттера» катастрофически облажались, выбрав Хелен Маккрори на роль Нарциссы и сделав её пегой.

Нарцисса Малфой здесь платиновая блондинка с сапфирово-синими глазами, потрясающе длинными угольно-чёрными ресницами, с красиво очерченными чёрными бровями и фарфоровой кожей.

В моём прошлом к её ногам пали бы все. Восхитительная красавица.

— Малфой, тебе хватит денег? — О да, этот вопрос волновал всех в коридоре.

— Драко вывернется, но найдёт способ заплатить. Я дал ему право распоряжаться имуществом. Надеюсь, что ему удастся не залезть в финансовое ядро.

Пожиратели вздрогнули, а я удивилась — что тут такого? Вероятно, я задала этот вопрос вслух, потому что Алекто аж взвизгнула от ярости:

— Гряз-знокровка! Вот точно! Финансовое ядро — это то, что являтся самым важным для чистокровной семьи! То, без чего нет и не может быть Семьи!

— Дело в том, — заговорил её брат, — что финансовое ядро — это то, что позволяет войти в Совет Лордов и претендовать на титул. Титул лорда или леди и право принимать решения.

— Правда, войти в Совет не так-то и легко, — хмыкнул Нотт.

И в этот момент пришли за Долоховым. Я вздрогнула — Антон русский… Какой приговор вынесут ему? Особенно учитывая, что он был главой боевиков лорда, да и сам по себе был опасным, и на его руках немало крови.

— Так, — встряхнулся Паркинсон, — насчёт Совета. Сама по себе войти в него ты можешь, если у тебя есть достаточно золота для ядра, причём трогать эти деньги ты не должна!

— А что нужно, чтобы попасть в Совет?

Ну не верю я, что только неприкосновенный сейф в банке! Обязательно ещё пара-тройка… десяток условий. И с полсотни неписанных.

— Умнеешь, — хмыкнула Рабастан. — Войти в Совет может каждый, у кого хватит денег — и мозгов, создать финансовое ядро. Деньги! Их надо много — пятьсот тысяч галлеонов. Полмиллиона.

— С одной стороны, деньги вроде как есть, — фыркнул Паркинсон, — а с другой, тратить их ты не можешь. И думай — сосать лапу, но гордиться, что ты в Совете или потратить — и потерять кресло и кое-какую власть?

В этот момент вернулся Долохов, который выглядел так, словно готов материться, но воспитание не позволяет.

— Пожизненное! — взвыл он. — Мне дали пожизненное! — и он заржал. — Буду первым призраком в Коридоре Смертников. Стану пугать авроров и коменданта.

Мы вздохнули: пожизненное — это значит, что Долохов умрёт в Азкабане: пневмония, бронхит его доканают быстро… Возможностей умереть здесь полно. Медики? Какие такие медики?

Да и выйду ли на свободу я? Или найду свой последний приют в ледяных стенах Азкабана?

Паркинсон получил десять лет, но я не была уверена, что он выживет, Кёйпер и Булстроуд получили по пятнадцать, но не с их здоровьем столько прожить. Я и сама чувствовала, что заболеваю.

За семейством Лестрейндж пришли целым взводом — почти полсотни авроров набились в Коридор. Как же их боялись-то! А что творилось, когда Лестрейнджи были в полной силе? Авроры писались и кирпичи откладывали? Нда. Могу представить, как они от лорда пищали от ужаса и забивались под плинтус.

Беллатриссу и её мужа выводили из камеры под прицелом двух десятков палочек и по одному, тотчас заковывая в тяжёлые даже на вид кандалы, которые, судя по тому, как скривилась Беллатрисса, подавляли магию.

Я-она о таких читала — жуткая, если честно, вещь.

Но при всём при этом что Беллатрисса, что Родольфус, что Рабастан держались даже в этих кандалах так, словно они были на приёме у Её Величества. Вот что значит порода!

Выводили их по одному, в «коробочке», заставив их согнуться, что напомнило мне тюрьмы в моём прошлом мире.

— Им… — я запнулась, — смертный приговор?

— Ну уж точно не пожизненное, — буркнул Люциус. — «Светлые» не хотят рисковать. Слишком Лестрейнджи богатые, сильные, с огромной библиотекой и внушительной коллекцией артефактов. Так что Альбус и остальные мечтают запустить руки в эти сокровища.

— Боюсь, что от библиотеки Блэков за эти годы не осталось ничего. Растащили всё, а Поттер — хотя какой он Поттер, только по фамилии! — плевать хотел на это, — подал голос Булстроуд.

— Думаю, Уизли растащили весь дом, вплоть до дверных петель, — вздохнула я. — Я видела, как они смотрели на обстановку, а в глазах счётчики.

Говорить нам не хотелось, так что мы молча ждали возвращения Лестрейнджей. Когда мы увидели их… В глазах у Беллатриссы, её мужа и деверя стыло леденящее бешенство — то бешенство, которое грозило затопить огнём весь мир.

Что ж за приговор им вынесли?

— Беллс.. — окликнул её Люциус. — Что такое?

Она усмехнулась, но в её глазах застыло какое-то загадочное выражение, да и у Родольфус выглядел странно. Что они задумали?

А ведь они явно что-то задумали!

— Пять лет! А потом нам подарят последний, м-мать его, поцелуй! — взревел Рабастан.

Коридор замер — «Светлые» явно захотели разом избавиться от всех аристократических семей, ну или сильно проредить их.

— И кто из аристократов — тёмных, тогда останется вообще? — пробормотал Руквуд, — Статут. Имя Лестрейнджей стоит под Статутом. Сокращение семейств, которые подписывали Статут… — он осёкся… — Дамблдор хочет отменить Статут?!

— Da ebat' ego v rot... Ohuet'... On s uma soshyol? Eto katastrofa, — потрясённо пробормотал Долохов. — Статут был введён не просто так!

— Чего он хочет? — осипшим голосом пробормотала я. — Без Статута мы беззащитны перед простецами! Нас сожрут… или в лаборатории! Я читала про исследования нацистов во времена Второй мировой! И японцев с их «Отрядом 737»!

— Да и в Советской России было такое, — буркнул Антонин.

— А где вообще хранится английская версия Статута? Или она одна во всех странах?

Я читала про то, что Дамблдор ненавидит магов, что мечтает объединить два мира, что хочет стать самым-самым магом, единственным и сильнейшим… Но всё это фанатские теории из прошлого мира, а что тут?

— Единственный экземпляр хранится в Риме, в Ватикане, — буркнул Гринграсс, получивший всего-то три года, — и подписи там стоят более чем весомые. Дамблдор не сможет отменить действие Статута на территории только одной Магической Англии.

— К тому же Статут подтверждён главами церквей и главами государств — от Англии подпись Их Величеств Марии и Вильгельма, в других странах Статут тоже подписывали главы государств.

— Но во Франции была революция, — удивилась я. — Да и в Германии.

— Во Франции после революции правительство подписало Статут. В Германии, когда к власти пришёл Гитлер… Статут был заново подписан только после победы союзников.

⏪ СЮДА ТУДА ⏩