Еду для Юнги они нашли в ближайшем магазине, даже далеко ехать не пришлось. Странная атмосфера неловкости постепенно прошла, и со стороны они уже выглядели как двое друзей, остановившихся на ночной перекус в тихом, старом квартале недалеко от центрального района города.

— Где ты так научился драться? — спросил Чимин, завязав нейтральный разговор.

— Отец учил, — неохотно ответил Юнги, откусывая с аппетитом большой кусок уже второго бургера.

— Ты ведь омега, — удивился Чимин, поедая свою порцию.

— Его это не волновало. Он хотел слепить из меня альфу, поэтому изнурял тренировками от восхода до заката, наплевав на сущность и возраст. А тебя кто обучал? Должен признать, ты был неплох сегодня.

Чимин улыбнулся. Похвала оказалась приятной.

— Меня тоже обучал отец, когда я был маленький. Потом я ходил на спецкурсы, а после посещал бойцовский клуб. Драться меня учили тоже с пеленок, что неудивительно, учитывая, к какому клану я принадлежу.

— В будущем будешь большой шишкой, — вытерев губы рукавом, Юнги и не думал о манерах. Увидел бы его Тэсон, в обморок бы упал.

— Да. Однажды я займу место рядом с Правителем.

Чимин не считал это чем-то особенным. Его с детства готовили к этой мысли.

— Ты одобряешь политику Маркуса? — внезапно спросил Юнги, с такой небрежностью отзываясь о правителе, словно он парень с соседнего двора.

— Я не касаюсь пока никакой политики. Отец хочет привлечь меня в бизнес и свои дела, но мы с ним договорились о том, что он мне даст еще время насладиться молодостью и свободой. Через пару лет, возможно, я стану вникать во все это.

— Тебя совсем не волнует то, что происходит вокруг тебя? — Юнги смотрел на Чимина с интересом, без осуждения. Ему словно и правда был интересен ответ.

Чимин задумался. Еще недавно он бы ответил, что его не волнуют все эти морально-этические вопросы, касающиеся рабства оборотней.

— Ты заносчивый, капризный ребенок, конечно, но в тебе нет жестокости. И ты сегодня спас того оборотня, — напомнил Юнги.

— Не напоминай, — поморщился Чимин. — Николаус не даст мне забыть об этом. Не понимаю, что нашло на меня.

— Тот прилизанный убил бы оборотня, если бы мы выиграли, — уверенно произнес Юнги.

— Не знаю, — тяжело вздохнул Чимин. Все его друзья открывались с новой стороны, и выглядеть они стали отвратительно. — Мы с детства соперничали с Ником, а я никогда даже не интересовался, куда девались его оборотни. Еще недавно все было таким простым, а как вы у меня появились, так проблема за проблемой, — признался он.

— Может, ты просто стал видеть реальное положение вещей, а не витать в розовом мире?

Чимин снова вспомнил «Гладиатор» и Николауса с Джеком, слова подруги о том, куда делся их предыдущий оборотень.

— Не знаю. Возможно. Хотя меня больше волнует то, что нашло на Джиху, — нахмурился Чимин, прокручивая в голове еще одну странную сцену.

— Думаю, она считала, что ты принадлежишь ей, — произнес Юнги, открывая уже третий бургер. Чимин порадовался, что взял с запасом. Юнги такой голодный? — Предположу, что девчонка уже видела себя твоей супругой. Ей не понравилось, что ты заступился на меня. Это было, кстати, мило, но я и сам мог справиться.

— Мог бы для разнообразия поблагодарить меня за то, что я уже который раз спасаю твою шкуру.

— Когда это ты спасал меня? — натурально удивился Юнги. — С девчонкой уж я бы справился.

— Я спас тебя от отца. Спас сегодня на ринге, — загибал Чимин пальцы, перечисляя моменты своего геройства. — Да они бы забили тебя насмерть, если бы я их не отвлек. А, и еще я спас тебя от ракшасы.

Юнги фыркнул:

— С последним я бы поспорил.

— Знаешь, ты просто неблагодарная свинья!

Юнги рассмеялся. Впервые. Его смех был настолько красивым, что Чимин готов был простить ему все на свете. Он залюбовался открытой и настоящей улыбкой на лице парня, чувствуя внутри то самое «ту-дум», как в чертовых дорамах.

— Ладно, ладно. Прости, — Юнги поднял руки вверх, сдаваясь, и закончил уже серьезно: — Спасибо. Никогда не думал, что буду говорить это вампиру, но ты вроде бы неплохой парень.

— То-то же, — давя дурацкую лыбу, бросил Чимин. Было так приятно сидеть с Юнги в машине, есть бургеры и разговаривать как близкие друзья. — У тебя явно хорошее настроение сегодня.

— Я чувствую себя лучше без ошейника и без этой хрени, которая блокирует мою силу, — признался Юнги.

— У тебя есть идеальная возможность сбежать, почему ею не пользуешься?

— Надеюсь на вольную?

— Ты сам разорвал наш договор, когда пытался меня убить.

— Я не собирался тебя убивать. Будь ты обычным вампиром, я бы просто тебя вырубил. Ты сам напоролся на лезвие, «убивая» себя. Так что можно это не считать.

— Ха. Это считается. И никакой тебе вольной больше!

— Тогда я подожду, когда ты займешь свое место рядом с Маркусом и добьешься свободы для оборотней, — внезапно серьезно произнес Юнги.

— Ну ты загнул, — хохотнул Чимин, едва не поперхнувшись снова от подобных разговоров. Политику Правителя никто и никогда не обсуждал. Он древнейший вампир, сумевший привести вампиров к победе. Обсуждать его решения не принято в их обществе.

— Тебе нравится идея рабства? — спросил Юнги. Он не обвинял, не пытался как-то надавить, просто интересовался.

— Да. Мне нравится. А тебе разве бы не понравилось? — прямо спросил Чимин. Он не хотел затрагивать серьезных тем, но разговор все равно как-то зашел на опасную тропу. — Держать чужую жизнь в своих руках, иметь власть над другим существом. Это сладкое чувство.

— Власть развращает. Посмотри на своих друзей. Разве правильно так издеваться над нами? Принуждать. Насиловать. Убивать за какой-то жалкий Кубок. А во что вы превращаете омег из «Ильчуля»? Их с детства натаскивают на удовлетворение вампира в постели, приучают быть послушными. Их личность просто стирают чередой наказаний и поощрений. Если ребенок — омега, его жизнь с пеленок в этих центрах превращают в ад. Альф ждет участь не лучше. Их или отправляют в донорские центры, или оставляют как быков-осеменителей.

Чимин снова почувствовал в себе шевеление ракшасы, стоило только подумать о тех детях из комплекса. Хотелось обреченно застонать. Почему он продолжает думать об этом? Почему его сейчас гложет чувство вины, будто это он подал идею рабства?!

— Эй, это не я создавал «Ильчуль», и не я порабощал оборотней, — напрягся Чимин. — Не вешай на меня все свои беды. Я лишь пользуюсь той системой, которую вы допустили.

Юнги несколько секунд смотрел на него, словно переваривал его слова, а потом нервно выдохнул.

— Ты прав. Я просто… не знаю, что на меня нашло.

У Чимина под ребрами заныло от несчастного, такого усталого вида омеги. Юнги выглядел так, будто война для него никогда не заканчивалась, будто он в одиночку собирается сражаться со всей системой, во что бы то ни стало, будет биться в глухую стену, даже если остальные сдадутся. Чимин не понимал, почему ему так плохо от этого. Почему ему сейчас хочется тупо пойти к Правителю и потребовать отмену рабства? Сделать что угодно, лишь бы подарить лучик надежды этому омеге.

— Хочешь, я их вытащу? — бездумно предложил Чимин, подавшись эмоциями.

— Ты про что? — нахмурился Юнги.

— Про омег из «Ильчуля» в городе.

— Оттуда невозможно выйти, — уверено произнес Юнги, так, будто не просто слышал, а знал наверняка. — У них хорошо проработанная охранная система.

— Но ты ведь хочешь их спасти, а я могу это сделать, — пожал Чимин плечами, словно они говорили о походе в супермаркет. — Но взамен кое-что хочу от тебя. Я вытаскиваю омег и детей из «Ильчуля», а ты отсосешь мне и дашь себя потрогать. Везде.

— Ты серьезно? — Юнги смотрел на него как на психа.

— Вполне.

Чимину нравилось видеть, как загорелись глаза омеги, как оттуда медленно уходила безнадежность.

— Согласен?

— Ты можешь ведь и не спрашивать моего разрешения, — Юнги все еще пытался найти подвох, но все было прозрачно и ясно.

— Я хочу, что бы ты был со мной добровольно, — пожал Чимин плечами. — Так что, согласен?

— Как ты собираешься ворваться на охраняемый объект и украсть омег?

Юнги все еще выглядел шокированным и сбитым с толку, но Чимин уже завел машину и выехал на дорогу. Предвкушение очередного безумства уже не пугало, а наоборот, будоражило. Сегодня и так был сумасшедший день, стоило завершить его в тех же красках.

— Мне будет нужна твоя помощь, — направляясь к «Ильчулю», сообщил Чимин.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой внутрь? — предположил Юнги настороженно.

— Нет, — резко ответил Чимин, сжав руль сильнее. От одной мысли, что Юнги окажется внутри, ракшаса едва не вырывалась наружу. — Нет, ты останешься снаружи. При любом исходе. Я просто не знаю, куда потом деть такое количество омег. У меня, знаешь, как бы нет гарема. Есть безопасное место для них где-то среди ваших?

— Допустим, — осторожно ответил Юнги.

— Ты можешь не выдавать мне координаты, просто нужно сделать так, чтобы за омегами кто-то приехал. Это реально или ваше Сопротивление настолько ничтожно, что даже оторваться от преследования не сможет? — с издевкой произнес Чимин, сворачивая с магистрали по направлению к комплексу. Чувствуя сомнения Юнги, он добавил: — Вы ничего не теряете. Держи, — протянул он свой мобильник. — Через двадцать минут мы будем на месте, еще десять мне потребуется, чтобы вытащить омег.

— Ты идиот, что ли? Собираешься в одиночку напасть на охраняемый объект, который сейчас кишит военными из-за недавнего инцидента, и выйти оттуда с омегами и детьми?

— Альфы находятся в других корпусах, вытащить их не смогу. Если они не глупы, то воспользуются ситуацией, но в целом, да. Я собираюсь зайти туда, вывести всех, передать на руки твоим друзьям и свалить, — подытожил Чимин. — Звони. У нас не будет второго шанса.

Юнги нервно покрутил телефон в руке. Он сомневался, раздумывал и явно не привык действовать экспромтом, хотя надо было отдать ему должное. Слова Чимина воспринял серьезно, не стал паниковать и требовать подробностей, рассчитал риски и пришел к своим каким-то выводам. Чимин, мчась по ночным улицам Сеула, поглядывал на омегу. Юнги в раздумьях ушел глубоко в себя, и выглядел таким привлекательным, что хотелось остановиться и поцеловать его. Чимин чувствовал его изменившийся запах крови, взволнованный, быстрый поток, запах собранного, уверенного хищника, который выходит на охоту. Юнги начал набирать чей-то номер, когда они свернули к району Ханджу. Стеклянные высотки центра сменялись жилыми кварталами, неспешно движущимися автомобилями и уютными магазинчиками по ту сторону аллеек.

— Это Шуга, — сухо и тихо произнес он в телефон. — У меня нет времени объяснять. Неважно. Через полчаса будут освобождены омеги и дети из «Ильчуля» в Сеуле. Неважно, что со мной! Слушай, что я тебе говорю, — помассировав виски, прорычал Юнги в телефон. — Просто слушай. Подготовь автобусы. Надо будет переправить их в безопасное место, ты меня понял? Через полчаса. Успеешь? Подчисти линию потом. Да, я в порядке.

Больше Юнги ничего не говорил, закончил разговор и вернул телефон.

— Надеюсь, ты сейчас меня не разыгрывал.

— Не переживай так. Единственный, кто тут рискует, это я, — подмигнул ему Чимин.

                                                             ***

Ынджу тоскливо смотрел в решетчатое окно под самым потолком и слушал неровное дыхание своих соседей-омег да звуки тяжелых армейских сапог в коридоре. Здание было буквально под завязку заполнено военными, которых нагнали сюда после утреннего происшествия. Небывалого события, которое пошатнуло устои мира «Ильчуля».

Ынджу знал, что все омеги в комнате тоже думают о том, что произошло. Они все знали Сокджина. Парень попал к ним три года назад, поговаривали, что он из Сопротивления. Сильный, упрямый, гордый омега, непокорный. Работникам комплекса так и не удалось вытравить из него это, что восхищало остальных омег и дарило надежду. Благодаря ему многие тут выжили, обрели веру и воспрянули духом, готовые сражаться с вампирами. А потом случилось небывалое.

Сокджина выкрали. Никто не сомневался, что это сделали оборотни из Сопротивления. И все стали ждать, что за ними придут тоже, что их тоже спасут, освободят из этого ада, вытащат их малышей. Но время шло, руководство комплекса усилило охрану, всех закрыли по комнатам, и стало тихо. Тошнотворная тишина, нарушаемая голосами военных и смехом со двора.

— Мы им не нужны, — озвучил мысли Домиан, один из самых молодых омег в комнате.

Ему было всего двадцать. Молоденький такой, но уже успевший пройти здесь огонь и медные трубы. Его привезли всего полгода назад, и первое время он все еще наивно верил, что Сопротивление придет за ним. Каждый из них проходил через это. Каждый, попадая сюда с воли, не верил, что это навсегда. Каждый ждал, что Сопротивление узнает о нем и их спасут. Но со временем становилось понятно: никто не придет.

— Вы еще не поняли? — нервно и горько хохотнул Домиан, не получив никакого ответа. — Им был нужен только Сокджин, на нас они плевать хотели. Сопротивлению мы не нужны.

— Не говори так, — осадил Ынджу мальчика. — Если бы они могли, они бы спасли нас, — стараясь поддержать тот огонь, что вселил в них Сокджин, произнес Ынджу уверенно. Все три года, что тут был Сокджин, они жили этой надеждой. Вера помогала им пережить все ужасы и не сломаться.

— Но они не придут больше, — в голосе Домиана слышались слезы отчаяния.

Ынджу понимал, что парень прав. Только глупцы или самоубийцы сунутся сейчас на территорию комплекса, когда он так охраняется! Их сейчас стерегли как военный объект. И Сопротивлению потребовалась бы армия, чтобы вызволить их из этой крепости. Армия, которой у них не было.

— Не сегодня, так завтра или послезавтра. Они придут и за нами, — отрезал Ынджу.

Домиан замолчал, всхлипнув в подушку.

В комнате вновь повисла тишина. Ынджу снова взглянул на решетки окна, думая о тех малышах, которые сейчас на другом этаже. Недавно эти твари забрали у него третьего ребенка.

Почувствовав странное, царапающее давление в воздухе, Ынджу напрягся. Щекочущее ощущение в груди, призывающее склонить голову и подчиниться.

— Вы это тоже чувствуете? — зашевелился на своей койке тихий Сумин.

Ынджу сел на кровати, озадаченно осматриваясь. Ощущение усиливалось. Остальные омеги тоже почувствовали это.

— Да. Я тоже.

— Что это такое? — забеспокоились остальные. Их в комнате было пятеро, и каждый приподнялся, переглядываясь друг с другом.

— У меня был как-то высший вампир, немного похоже на их энергию, — поделился информацией Сэй.

— Ну-ка, помогите мне, — Ынджу поспешно встал и пододвинул кровать к единственному источнику информации.

Во дворе поднялся какой-то шум, раздались крики, в коридоре послышался топот и сирена.

Сэй и Сумин помогли Ынджу подняться на спинку кровати и дотянуться до окна. Он жадно и взволнованно всматривался в темноту, разгоняемую изредка крутящимися прожекторами с вышек. Но то, что он увидел, потрясло его до такой степени, что с трудом удалось удержаться. Там, во дворе, прямо навстречу военным шел какой-то парень в маске и капюшоне. Его лица не было видно, но его сила ощущалась даже за каменной стеной. Сила высшего вампира, который продавливает все пространство вокруг, заставляя своих сородичей склониться, подчиниться. Вокруг этого высшего буквально искрил воздух от невероятной по объему и мощи силы, которой владели лишь древние. Вся охрана вокруг бросала оружие, становилась на колени, как будто они теряли волю, становясь управляемые марионетками. Все вампиры вокруг, а их тут было около сотни, расступались перед ним, пропуская вперед.

Ынджу заставил себя отпустить решетки. Он никогда не видел такой силы, и это потрясло его до глубины души.

— Всем одеться и встать подальше от двери, — приказал Ынджу. Он пока и сам не понимал, что тут делает этот вампир, но что-то происходило.

Все омеги испуганно засуетились, стали собираться, обулись. Через мгновение они услышали шум в коридоре. Ынджу задвинул молоденького Домиана себе за спину, с замиранием сердца ожидая чего-то. Внезапно дверь в их спальню открылась. На пороге стоял один их охранников, его глаза были подернуты мутным свечением, что свидетельствовало о сильном внушении. Все замерли. Охранник открыл дверь и остался стоять у комнаты. Никто не решался выходить. Все боялись, не понимая, что происходит. Ынджу рискнул первым, осторожно дошел до двери и, обогнув неподвижного, будто статуя, охранника, выглянул в коридор. Все комнаты на этаже были открыты. Из комнат кое-где выглядывали озадаченные омеги.

А потом Ынджу увидел его, того самого вампира в маске и капюшоне. Он остановился в начале коридора.

— Без паники и спешки, но быстро выходите из здания. На входе вас ждут автобусы Сопротивления, они отвезут вас в безопасное место, — объявил вампир. Его голос звучало молодо.

Ынджу заглянул к себе в комнату.

— Слышали? Давайте, быстрей. Сумин, организуй выход из здания, — отдал он указание и снова выглянул наружу. В коридоре стали появляться растерянные омеги. — Не создавайте шума, двигайтесь слаженно и быстро, не прикасайтесь к вампирам, они под внушением, — громко и четко пояснил он остальным.

Сумин действовал быстро. Сокджин их натаскал за три года, научил, как действовать, если за ними придут. Но никто и подумать не мог, что спасать их будет вампир! У Ынджу поджилки тряслись, но ему нужно было попросить за детей.

— Простите, — он подошел к вампиру в маске. Тот медленно повернул голову в его сторону. — Там дети, на втором этаже.

— Веди, — коротко бросил тот.

Как этот вампир умудрялся говорить и контролировать такое большое число сородичей, было непонятно. Ынджу слышал, что древние могли управлять своими же сородичами как марионетками, но не таким же количеством!

Ынджу поспешно стал пробираться через ряды омег, которых Сумин и Сэй организованно стали выводить из здания. Даже Домиан не бежал сломя голову, а помогал остальным выбраться. Не поддался эмоциям, сосредоточился, и Ынджи гордился им в этот момент.

Быстро добравшись до второго этажа, где стояла дверь с пропускной системой, Ынджи отошел чуть в сторону.

— Здесь.

— Сможешь их вывести тихо? — спросил вампир. Его голос звучал медленно. Оно и понятно. При таком-то уровне концентрации! Удивительно, как он вообще мог говорить!

— Думаю, да, — собравшись, выдохнул Ынджи.

— Тогда действуй.

Вампир снес дверь одним ударом, пробрался внутрь. Взял снова всех вампиров под контроль. Ынджу быстро стал выпускать старших ребят, назначил главных, а потом они разобрались с малышами. Никто не плакал, не кричал. Молодые омежки тоже чувствовали давление вампира, оттого и притихли, не смели шуметь. Ынджу быстро организовал их отход.

— Альфы? — Ынджу снова обратился к их спасителю.

— Меня не хватит на еще один корпус, — процедил вампир. — Выметайтесь отсюда. Живо. Я открыл им двери, они сами сообразят, что делать.

Ынджу не стал спорить, представляя, сколько, должно быть, этот монстр в столь хрупком обличье тратит сил на такое давление. Детей было много. Но одну группу за другой удалось спустить на первый этаж, где Сэй и Домиан помогали провести дальше.

Вампир, дождавшись, когда все со второго этажа будут выведены, спустился вниз.

На первом этаже их ждал еще один сюрприз. Ынджу едва не споткнулся на месте, увидев легендарного омегу, о котором знали все оборотни. Мин Юнги.

Вампир, увидев его, зашипел.

— Я сказал тебе оставаться снаружи.

— Мне нужно найти его, — Юнги выглядел взволнованным, но собранным. Он разговаривал с вампиром как с равным.

Ынджу, помогая детям перейти в коридор, поглядывал на эту парочку.

— Кого? — не стал отмахиваться от Юнги вампир, но не дал ему проскользнуть дальше, вглубь коридора.

Ынджу сразу догадался, о ком говорит Юнги.

— Вы ищете Сокджина? — подошел он к ним.

— Вы знаете его? Он здесь?

В глазах знаменитого омеги были тревога и волнение, от которых Ынджу стало не по себе. Так Сокджина спасло не Сопротивление? Нехорошее предчувствие закралось в сердце.

— Его нет здесь. Это его украли утром, — произнес Ынджу, видя шок на лице Шуги. — Я думал, это вы его вытащили…

— У этого вашего Джина был еще ребенок Сону? — уточнил вампир.

— Да, — кивнул Ынджу.

— Откуда ты знаешь? — напрягся Юнги, повернувшись к вампиру.

— Он у меня. Все, выходим.

— У тебя? Что это значит?

— Потом, — прошипел вампир, обнажая резцы. — Выходи отсюда, черт тебя дери! Я с трудом себя контролирую!

Ынджи не понимал, почему столь сильный вампир помогает им, но был благодарен судьбе за него. Было видно, что Шуга еще много что хотел сказать, но взял себя в руки и помог вывести остальных во двор. Там вовсю шла погрузка в грузовые машины. К ним присоединились альфы из другого комплекса. Все бежали к ним, догадались, что делать, сориентировались. Ынджи и сам растерялся от того, сколько народу было во дворе — и подчиненные вампиры с оружием и беззащитные омеги, дети, альфы. Но Юнги быстро сориентировался, взял все управление в свои руки и умело организовал отступление. Автобусы и грузовые машины один за другим выезжали за ворота. Кое-кто из вампиров выходил из-под внушения, и Юнги без проблем, тихо разделывался с ними. Вампир же, который помогал им, находился чуть в стороне, держа всех под контролем. И если бы не он, никогда бы в жизни им не уйти живыми от такого количества охраны.

Чимин держался до последнего, но силы таяли с кошмарной скоростью. Он никогда не использовал свои способности на полную мощь и не был уверен, что продержится еще. Им удалось вывезти практически всех оборотней. Некоторых просто на носилках укладывали в машины, настолько они были истощены. Ракшаса рвалась наружу, но Чимин не давал ей волю. Не хотелось пугать и так дрожащих оборотней.

Схватив суетившегося вокруг Юнги, Чимин предупредил его:

— Я отключусь минуты через четыре. Внушение продержится еще минут пять. Убирайся отсюда.

Говорить и держать всех под контролем было невероятно сложно. Юнги не стал ничего уточнять и расспрашивать, он метнулся к очередной машине. Ускорил погрузку. Чимин смотрел на него со стороны, на его умелые и профессиональные действия, и на то, как его слушались другие оборотни, как смотрели на омегу с восхищением и со слезами на глазах. Многие узнавали его, плакали, но Юнги не обращал на это внимания, действовал жестко и быстро.

Чимин не знал, что будет дальше. Он даже предполагал, что Юнги бросит его здесь и свалит с остальными, но не испытывал ничего, кроме легкого сожаления. Чимин чувствовал, что поступает правильно, несмотря на то, что нарушает не один десяток правил. Возможно, после сегодняшней ночи его вообще закроют в храме, но Чимин не сожалел. Ему нравилось видеть Юнги таким — активным, деятельным, уверенным.

Четыре минуты истекли довольно быстро. Последнее, что успел увидеть Чимин, это взгляд Юнги. Омега смотрел на него. Чимин подумал о том, что он просто идиот, раз считал это достаточным. Видеть Юнги.

Упав на асфальт, Чимин чувствовал себя хорошо. Он знал, что впервые в жизни поступил абсолютно правильно.