Приняв душ в гостевой комнате, Чимин сел под дверью собственной спальни. Отойти дальше он не мог себя заставить, как бы ни старался. Юнги было больно, но он продолжал молчать и мучиться в одиночку. Чимин не понимал этого, он хотел войти внутрь, забрать всю боль омеги, сделать ему хорошо, доставить удовольствие, но понимал — нельзя. Юнги не хочет. Юнги легче вот так — давя вскрики подушкой, но справляться самому. Это было важно для него. Чимин чувствовал предельно ясно, что Юнги никогда не простит ему, если он воспользуется ситуацией, если надавит. Поэтому Чимин и сидел как брошенный пес у дверей. Сравнение показалось ему абсолютно нелепым и смешным. Он — высший вампир, сумевший взять под контроль всю охрану «Ильчуля», нарушивший целый свод законов, а ведет себя как глупый подросток.

Чимин тяжело вздохнул и вытянул ноги. В доме было тихо и темно. Прислуга удалилась, где-то там внизу, в подвале, наверняка Чонгук трахает Тэхёна. Мысли о Тэхёне отдавались уколом грусти. Все же Чимин почему-то до последнего верил, что у Тэхёна были к нему чувства, что между ними было нечто большее, чем просто дружба. Чимин не думал, что был влюблен в Тэхёна, но этот вампир всегда был для него особенным. Они с малых лет вместе: вместе взрослели, вместе учились справляться с жаждой. Тэхён знал его лучше всех остальных, не знал лишь то, что его друг — ракшаса. И Чимин не хотел вешать бремя знания на друга, ведь сокрытие данной информации — предательство правителя. А предательство каралось смертью, поэтому лучше Тэхёну никогда не знать о его истинном лице.

Ким Тэхён.

Чимин усмехнулся и покачал головой. Тэхёну, оказывается, просто нравится быть выебанным. Забавно. Чонгук сегодня точно удовлетворит все его желания. Ревности не было. Чимин был даже рад, что эти двое нашли общий язык. Весьма вовремя, учитывая, что Чонгук внезапно стал альфой. А у него ведь вырабатывалась смазка. Как вообще это стало возможным? В «Ильчуле» совсем уже с катушек съехали, раз менять природу оборотней начали? Чимин не планировал оставлять это просто так. Он намеревался выяснить, чем занимались в стенах инкубатора на самом деле. Этот проект пора было закрывать.

От мысли пойти против отца и правителя по спине бежали мурашки страха, но Чимин знал, что не сможет дальше жить беззаботно после того, как столкнулся с такой жестокостью. Хотя, может, его противостояние древним закончится, даже не начавшись. Если они прознают, что сегодняшнее нападение на «Ильчуль» его рук дело — ему конец. А уж отец узнает точно. Взять такое количество вампиров, продавить их — это могли делать либо очень древние вампиры, либо ракшасы. Тэсон убьет его первым. Точно. И плевать ему будет на то, кем является его сын.

Чимин ударился затылком о стену и застонал. Как его жизнь превратилась в хаос так внезапно и быстро? В какой момент все пошло под откос? И что теперь со всем этим делать? Он увяз по самые уши, наделал столько всего, что смертный приговор становился вполне себе близкой реальностью. Отец так старался уберечь его, сохранить его жизнь, всегда так заботился и учил справляться с ракшасой. А Чимин по глупости все испортил.

Мысль о том, что скажет отец, вызывала горечь на языке. Чимин не хотел доставлять ему проблем, но понимал, как это выглядит со стороны — ради какого-то омеги-оборотня он пошел против своей семьи, против своих законов, против правителя. Чимин понимал, что должен сокрушаться от вины, должен чувствовать стыд за свои импульсивные поступки, но ничего этого не было. Он чувствовал в глубине души, что поступает правильно, потому что Юнги. Это имя толкало на безумства, которые лишь с первого взгляда выглядели таковыми. Но Чимин осознавал — все не так просто. Он чувствовал, что готов идти дальше, лишь бы омега жил в мире, где ему не нужно носить ошейник. Эти мысли пугали, Чимин гнал их от себя, но они, притаившись, ждали своего часа. Часа, когда он решится изменить весь мир ради одного омеги. Пока же это даже в его собственной голове звучало бредово.

На слабое, тихое «помоги» Чимин среагировал моментально. Осторожно войдя в спальню, он увидел Юнги на краю кровати. Омега лежал на боку, прижав колени к груди. Его одежда промокла от пота, но он не шевелился и даже не подумал притронуться к одеялам, словно считал себя выше всех этих омежьих условностей. Юнги выглядел таким обессиленным и слабым, что у Чимина невольно потянуло в груди. Он сделал несколько шагов к кровати, видя, насколько Юнги плохо. Омега ежился и дрожал, будто в лихорадке. На появление Чимина он никак не отреагировал, отчего Чимин решил, что ему и вовсе померещился голос омеги.

Одежда Юнги промокла от пота, а бледный, болезненный вид вызывал серьезные опасения. Парня трясло так, будто у него была сильная лихорадка.

— Юнги? — Чимин медленно и осторожно подобрался к кровати, обнаружив, что парень вовсе без сознания. — Вот черт! Юнги!

Чимин бросился к нему, в ужасе смотря на пышущее жаром тело. Он помнил омег в течку. Те не выглядели так, будто вот-вот отойдут в мир иной. Да, они были немного нездоровы, но стоило их чуть приласкать, как они становились невероятно отзывчивыми, податливыми и ласковыми. Юнги же был похож на омегу, который находится при смерти. И это чертовски пугало. Просто до паники.

Чимин даже на расстоянии чувствовал его жар, его боль, от которой крутило кости.

Поспешно бросившись к упаковкам лекарств, Чимин отметил, что жаропонижающее и подавители Юнги все же принял. Целых три таблетки. Но что-то не похоже было, что они действовали. Так. Значит, надо позвонить врачу. Доктор Сун. Точно. Он-то уж должен знать, что делать.

Ракшаса внутри заволновалась вместе с ним. Смотря на бледного, сжавшегося в комок омегу, монстр внутри готов был в панике завыть, и плевать, что не оборотень. Внутренняя сущность рвалась наружу с такой силой, что у Чимина закружилась голова. Нет, блин. Нельзя. Нельзя! Не сейчас!

Пошатнувшись, Чимин с трудом подавил ракшасу и набрал номер врача. Юнги не реагировал. Он будто вовсе был без сознания. Дьявол! Не нужно было его слушать и оставлять одного. А вдруг он болен и… не выживет? Слушая гудки в телефоне и смотря на ёжившегося парня на постели, Чимин готов был уже сорваться с места и бежать за доктором, где бы он, черт возьми, ни находился.

Возьми телефон, старый хрыч! Боже. Просто возьми телефон. Ну же.

— Слушаю. — Старческий, сухой голос принес столько облегчения, что Чимин почувствовал, как у него подогнулись коленки. — Чимин? В чем дело?

Наверное, его выдало нервное дыхание или, наоборот, отсутствие дыхания, но голос доктора Суна больше не звучал небрежно.

— У моего омеги, — прочистив горло, начал Чимин, — Юнги. У него течка, кажется. В смысле, у него началась течка, но он просил оставить его одного. И я оставил. Я не думал… Черт, — Чимин взволнованно взлохматил себе волосы и прикусил губу резцами. Его голос стал шипящим из-за резцов, которые не желали укорачиваться. — У него лихорадка. Он выпил таблетки от жара, но не помогло. Он не реагирует на меня. И выглядит плохо. Очень плохо. Что мне делать?

— Успокойся и посмотри рану на боку, на которую я обратил внимание в прошлый раз.

Спокойный голос доктора Суна немного привел в чувства, и Чимин закивал. Осторожно подобрался к омеге. Тот как раз лежал на правом боку, поэтому приподнять футболку и осмотреть рану было несложно. Теоретически. На деле же Чимина трясло так, будто у него самого лихорадка. Дрожащими пальцами он приподнял кофту на боку, отмечая, что Юнги вообще не реагирует.

— Он без сознания, — прошептал Чимин напугано. Удержать ракшасу было уже вовсе невозможно. Монстр вырывался наружу.

— Прекрати так паниковать! — прикрикнул доктор Сун. — Что с раной? Она почернела?

— Эм… нет.

— Ты уверен, что рана не черная? — не обращая внимания на его панику, спросил доктор. — Она выглядит как обычно?

— Да, — закивал Чимин. Он следил за ней. После того осмотра он постоянно следил за этой раной. Она была… обычной, ничего не менялось.

— Хорошо. Он течет?

Чимин впал в ступор. Откуда он мог знать-то? Юнги весь сырой!

— Просто приспусти ему штаны и посмотри, — раздраженно потребовал доктор. — Или посмотри, есть ли пятно на кровати. Или принюхайся.

Чимин выбрал последний вариант.

— Запах есть, но слабый очень, будто что-то блокирует его, — поделился Чимин. — Что с ним?

— Скорее всего, он в самом деле блокирует течку, — ответил непонятно доктор.

— Что это значит?

— Что с ним все в порядке. Пару раз кончит, и все в норму придет, — небрежно отозвался доктор, потеряв к Чимину всякий интерес.

— Нет. Вы должны прийти! Он… ему плохо! — Чимин испугался того, что доктор Сун сейчас повесит трубку. Он не должен бросать его сейчас.

— У омеги течка, которую он блокирует. Просто пусть расслабится и перестанет препятствовать этому. Если смазки мало, попробуй его возбудить. Чем обильней будут выделения, тем будет легче.

— Но…

— Чимин, у меня на операционном столе парень с оторванным крылом, — раздраженно произнес доктор. — Я не могу заниматься твоим течным омегой. С ним все в порядке. Ему просто нужно кончить. Несколько раз. Мне объяснять тебе, как это делается?

Чимину захотелось послать к черту старикашку, который не понимал всей серьезности ситуации, но доктор Сун просто попрощался, не слушая его дальнейших возражений.

Оставшись один на один с Юнги, Чимин поспешно пытался придумать, как помочь.

Крылья!

Он может снизить температуру тела оборотня крыльями.

Чимин быстро забрался на кровать, сел, привалившись к стенке, и притянул дрожащее тело на себя. Юнги не очнулся, только слабо застонал и поморщился так, будто ему невыносимо больно было даже находиться без сознания.

— Сейчас будет лучше. Сейчас. Потерпи еще немного, — лихорадочно шептал Чимин, выпустив крылья.

Он закрыл омегу в кокон, сразу понижая свою температуру. С первого раза сконцентрироваться не получилось, он был слишком взволнован. Собственная беспомощность ломала, пугала так, что в голове настоящая каша. Чимин крепче обхватил Юнги руками, нервно выдохнул, поцеловав его в макушку, и заставил себя собраться. Собственная терморегуляция поддалась ему, позволяя осуществить задуманное. Юнги неосознанно прижимался к нему, словно искал опору. Чимин поглаживал его по рукам, создавая особый микроклимат внутри их кокона. Они полулежали так долго. Чимин прислушивался к дыханию омеги, которое становилось более спокойным, контролировал температуру и молился всем богам, чтобы они помогли. Он осторожно убрал взмокшую челку с лица Юнги, чувствуя чужую боль даже через бессознательное состояние. Впервые стали закрадываться мысли о прошлом омеги. Каким он был в детстве, кто его семья, что с ним происходило до Кертиса. Где служил, что за мудак-отец. Что он любил. Почему так сильно ненавидит вампиров. И самый страшный вопрос — что случилось бы, если бы Юнги попал к другому вампиру. От этого мурашки по коже пробежали, а в груди начала клубиться ярость. Рабство, которое раньше казалось чем-то обыденным и нормальным, теперь выглядело настолько мерзко, что Чимин не был уверен в том, сможет ли жить дальше, ничего не меняя.

Прошло много времени, прежде чем Юнги зашевелился и разлепил мокрые ресницы. Все заботы и тревоги как рукой сняло.

— Привет, — улыбнулся сонному парню Чимин. — Как себя чувствуешь?

— Лучше. Ты…

— У тебя был жар, который я снимал крыльями. Нам придется еще немного так полежать, чтобы я выровнял температуру, хорошо?

Юнги, на удивление, не стал возражать, но в теле снова появилась напряженность. Чимин ласково погладил его по плечам.

— У тебя не крылья, а просто современный климат-контроль, — хрипловато произнес Юнги без враждебности в голосе. Он растерянно заморгал, словно не до конца понимая, как оказался здесь и что происходит.

— Точно, — Чимин снова улыбнулся, начиная выравнивать собственную температуру тела. Хотелось отстрочить этот процесс, чтобы побыть еще немного с омегой. — Тебе точно лучше?

— Да.

— Жар вроде бы спал, — Чимин прикоснулся к чужому лбу, который уже не был таким горячим, и порадовался тому, что омега даже не дернулся. Напротив, прикрыл глаза и затих, дыша чуть глубже обычного. — Ты ведь понимаешь, что все повторится снова, если ты будешь блокировать свой организм?

— Обычно прокатывало, — не стал отпираться Юнги. Он выглядел уставшим, и сильно хотелось погладить его, помочь. Хоть как-то.

— Предполагаю, что твой организм сейчас говорит тебе своеобразное «спасибо», — продолжил Чимин. — Прекрати ему сопротивляться.

— Точно. Расслабься и получай удовольствие. Это ты хотел сказать? — измученно ухмыльнулся Юнги.

— Не совсем, — вздохнул Чимин и поцеловал омегу в макушку. Он чувствовал его напряжение всем телом, но не мог ничего сделать. — Я уже понял, как ты любишь свою омежью сущность. Это все из-за твоего отца, да?

— Я рассказал про своего отца? — удивился Юнги.

— Только то, что он мудак. Из-за него ты ненавидишь свою природу?

— Вряд ли ты сможешь понять, насколько это все отвратительно, — продолжил разговаривать Юнги тихим тоном, словно только в коконе крыльев мог говорить спокойней, без опаски осуждения. Чимин чувствовал, что омеге тут легче, как бы он себя не вел и что бы ни говорил. В коконе крыльев он чувствовал себя в безопасности, и это приятно радовало.

— Что именно? — допытывался Чимин, пользуясь мгновением откровенности.

— Потеря контроля, чертово возбуждение, слабость, унизительная слабость, когда мозг отключается против воли, и ты уже ничего не соображаешь от боли, когда реально готов сесть на любой хер, лишь бы эта сводящая с ума боль прекратилась, — едва слышно произнес Юнги и поежился, словно вспоминал все те течки, что довелось ему пережить.

— Ты всегда справлялся один? — уточнил Чимин. У него желудок сворачивался узлом от мысли о страданиях омеги.

Юнги угукнул и зажевал нижнюю губу в попытке скрыть смущение от собственной откровенности. Чимин нутром чуял, что тут не все чисто, но не стал давить. Неспроста омега вот так вот сильно настроен против своей природы.

— Это мерзко, правда же? — внезапно произнес Юнги.

У Чимина больно сжалось сердце от этого отвращения омеги к своему телу и к своей сущности. Насколько же сильно он непримирим с собой?

— Нет. Ты не прав. Не знаю, с чего вообще тебе в голову подобное пришло, — покачал Чимин головой, неосознанно прижимая Юнги чуть крепче к груди. — Это естественно для вашего вида. Часть природы. Как дыхание. Или как наша жажда крови. В этом нет ничего мерзкого. Это естественно и прекрасно. Я был бы счастлив, если бы ты позволил мне провести течку с тобой.

— Тогда помоги мне, — твердо и решительно произнес Юнги.

Чимин никак не ожидал услышать подобное согласие. Он, вообще-то, думал, что Юнги его снова прогонит и выставит за дверь, какие бы там отношения у них ни были. Чимин видел, насколько страшно и невыносимо для Юнги терять контроль над собой, насколько его страшит мысль, что его в таком состоянии увидят, что воспользуются его уязвимостью, что он станет слабым и безвольным.

— Мне кажется, ты знаешь, что делать со мной, лучше меня, — тихо произнес Юнги, смотря прямо перед собой.

— Ты доверяешь мне? — удивился Чимин.

— Это странно, да?

— Почему?

— Потому что я должен тебя ненавидеть, но почему-то не могу себя заставить это сделать.

— Это ведь хорошо.

— Нет, Чимин. Это совсем не хорошо.

— Тогда давай договоримся. Пока у тебя течка, мы будем доверять друг другу, а потом ты снова можешь меня ненавидеть. Идет?

Юнги издал непонятный смешок.

— Идет.

— Раз мы пришли к соглашению, то я приготовлю ванну, — предложил Чимин, убирая крылья.

На лице Юнги снова промелькнуло разочарование. Он не хотел выходить из кокона крыльев? Чимин не решился сейчас расспрашивать его, учитывая их хрупкое перемирие.

— Ты пока полежи, а я подготовлю ванну и приду за тобой.

Юнги снова кивнул, зябко обнимая себя руками. Он больше не поднимал глаз и не выглядел таким дерзким и наглым, как недавно. Оставлять его такого было тяжело, но Чимин сделал над собой усилие и отправился в смежную ванную комнату. Закрыв дверь, позволил себе нервно выдохнуть и взлохматил волосы. Общение с Юнги было похоже на прогулку по минному полю, где одно неосторожное слово могло разнести их обоих на части. А Чимин сапером не был.

Тряхнув головой, он подошел к большой ванной, которая располагалась в стороне от душевой кабины, и включил воду. Настроив нужную температуру, Чимин включил телевизор на стене и выбрал музыкальный канал. Ему хотелось создать тут приятную, расслабленную атмосферу, поэтому он переключил основной свет потолочных светильников на люстру, что несколькими ярусами свисала почти до самой ванны. Свечи в канделябрах вспыхнули мягким, интимным светом, добавляя романтики. Чимин никогда этой люстрой не пользовался, хотя, обустраивая все здесь, планировал однажды привести избранницу и устроить свидание. Только вот так никого и не привел. Добавляя пену в воду, Чимин подумал о том, как странно, что первым, ради кого он так старается, будет омега-оборотень, который ненавидит вампиров всей душой.

Усмехнувшись себе под нос, Чимин поднялся, достал из шкафа новые халаты и повесил их рядом с белыми махровыми полотенцами. Юнги хотелось окружить заботой настолько, что свербело под ребрами. Ракшаса внутри вела себя беспокойно, и, прислушиваясь к ней, Чимин сам начинал волноваться, робеть и сомневаться. А сомнения им сейчас не нужны. Хватит и сомнений Юнги на десятерых.

— Не трясись, ему будет хорошо, — подмигнул Чимин отражению и немного пригладил волосы, чтобы выглядеть <i>прилично</i>.

Дождавшись, когда вода наберется, он вернулся в спальню. Юнги по-прежнему был на постели, только теперь сидел, сложив руки на коленях, как примерный мальчик.

— Готово. Идем? — привлек Чимин его внимание.

Юнги вскинул на него чертовски неуверенный взгляд с примесью страха и легкой паники, но быстро взял эмоции под контроль и поднялся.

Чимин пропустил его первым и, как бы ни планировал быть самоуверенным альфа-самцом, все равно занервничал. Что дальше? Как вести себя? Как помочь омеге расслабиться?

Натянутую тишину расслабляли звуки тихой мелодии из телевизора. Чимин порадовался, что догадался его включить.

— Лепестков роз не хватает, — осмотревшись, выдал Юнги с усмешкой.

Его колючки иногда так неожиданно и сильно ранили, что становилось не по себе. Чимин уговаривал себя не реагировать, но все равно было неприятно от того, что его старания обесценивают и смеются над попытками сделать ситуацию приемлемой.

— В следующий раз закажу, — ровно ответил Чимин, начиная раздеваться. — Я приму ванну с тобой, — сообщил прямо.

Юнги явно был не в восторге от этой идеи, но ничего не ответил. Начал стягивать с себя одежду, бросая ее прямо на пол. Чимин первым забрался в большую ванну с подогревом, удостоверяясь, что вода теплая, и протянул руку обнаженному Юнги. Парень с неохотой, но позволил ему помочь забраться в воду. Чимин не стал отпускать его далеко, сразу прижал к груди окаменевшее тело.

— Только не трахай меня в воде, — потребовал Юнги. В его голосе угадывалась не просьба, а почти приказ. И это развеселило Чимина, снимая напряжение.

— Ты невероятен, — засмеялся он, откидывая голову назад. — Ты, кажется, только и думаешь об этом. Успокойся. Пока ты не попросишь, я не стану, идет?

— Ждать долго не придется. Я скоро умолять начну, — горько ответил Юнги.

— Не будешь, — возразил Чимин, снова начиная поглаживать по каменным плечам. — Ты не потеряешь голову, если перестанешь сдерживать себя. Прекрати сопротивляться своим инстинктам и, уверен, ты обнаружишь много нового для себя. По собственному опыту знаю. В детстве я так сильно пытался сдерживать ракшасу на медитациях в храме, что, казалось, сойду с ума. Думал, что, если позволю ей выбраться на волю, она сожрет все живое. Я боялся этого монстра, пока не понял, что он часть меня, что мы одно целое. Так и ты. Омега внутри тебя — часть тебя. Прими ее, позволь ей немного побыть свободной.

— Ты иногда говоришь такие мудрые вещи, что мне кажется, будто тебя подменили, — произнес задумчиво Юнги. — То ты ведешь себя как эгоистичный придурок, рожденный с золотой ложкой во рту. То кажешься взрослым и рассудительным, прячущимся за маской разгильдяя.

— А ты просто пугливая колючка, — вынес Чимин вердикт. Юнги издал искренний смешок и немного расслабился. — Хватит анализировать все и вся, просто дай себе немного свободы.

— Сложно говорить о свободе, когда на тебе рабский ошейник.

— Тебе он мешает? Так давай снимем его, — Чимин легко расстегнул купленный недавно ошейник и отбросил в сторону.

— У тебя проблем не будет из-за него?

— Учитывая, что я уже сделал, на эту мою оплошность вряд ли внимание обратят.

— Не боишься? — устраиваясь удобнее между его ног, Юнги больше не пытался отстраниться. — Рано или поздно они догадаются, что нападение на «Ильчуль» дело рук ракшасы. И найдут тебя.

— Со мной все будет в порядке, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, придурок.

Чимин снова рассмеялся и обнял парня крепче.

— Просто подумал, что если Маркус узнает, что ты ракшаса, то убьет тебя.

Чимин задумался. Описываемое будущее было реальным и жутким. Когда-то он и сам сильно загонялся по этому поводу, но отец тогда убедил его успокоиться и жить так, как жил бы любой подросток — без страха, без оглядки. Просто нужно было быть осторожным и контролировать себя чуть лучше, чем остальные. Чимин и контролировал. Он никогда не использовал силу ракшасы, никогда не выпускал ее без разрешения, держал всех на расстоянии, не позволяя подойти слишком близко. Даже Тэхён никогда не видел его в естественной среде обитания, что говорить о других. Но после сегодняшнего нападения ищейки правителя начнут копать. И вполне возможно, что они как-то выйдут на отца и придут в дом.

— Давай не будем думать об этом сейчас, — отмахнулся от невеселых мыслей Чимин.

— Жалеешь о том, что помог?

— Нет. Просто боюсь за отца, — поделился Чимин своими страхами.

— Он тоже незарегистрированный? — продолжил допытываться Юнги.

— Йа, до чего же ты любопытный, — Чимин чмокнул его в ухо.

— Фу, прекрати! — Юнги поморщился и отстранился, чем вызвал новый приступ смеха. — Не лижи меня как собака.

— Хорошо, не буду. А ты прекрати выпытывать у меня подробности, которые твое Сопротивление может использовать во вред моей семье.

— Я думал, ты легко все разболтаешь, — признался Юнги.

— Ты ошибаешься. Как бы я ни относился к тебе, все же понимаю, что ты оборотень, который хочет свергнуть мое правительство, — произнес Чимин прямо. — Давай не будем сегодня говорить обо всем этом противостоянии вампиров и оборотней. Давай просто побудем Чимином и Юнги, безо всяких статусов. Идет?

— Ладно. Как там Чонгук? — поинтересовался Юнги.

— Эм… предполагаю, что трахает Тэхёна, — пожал Чимин плечами.

— Ты давно его знаешь, этого Тэхёна?

Расслабляясь, Юнги сам прижался к его груди так доверчиво, что Чимин не сразу нашелся с ответом. Он продолжал держать парня в объятиях, но и подумать не мог, что это будет так влиять на него.

— Практически с пеленок. Тэ живет недалеко от меня, наши отцы дружат, вот и мы подружились. Он мой лучший друг, не беспокойся.

— Ты ему доверяешь?

— Больше, чем кому-либо, — без сомнений произнес Чимин. — Тэхён мне почти как брат, мы дружим уже уйму лет.

— Мне кажется, он еще безумнее, чем ты.

— Он амбициозен, жаден до власти и бывает жесток, но в нем много хорошего. Тэ всегда готов выручить, он всегда был со мной рядом и примет меня любимым. Однажды, я все же расскажу ему о том, кто я. А то, что он предпочитает горячих альфа-самцов, не делает его безумным. Ему просто нравится быть оттраханным, что тут такого? Это ничего не говорит о нем как о личности.

— У тебя все так просто.

— Возможно. Но недавно просто не было, когда Чонгук схватил меня лапой за яйца, — поежился Чимин от воспоминания. Это было не самое приятное воспоминание. Кто бы подумал вообще, что его Чонгук-и, этот трепетный и нежный мальчик, может быть таким агрессивным.

— Схватил лапой за яйца? — Юнги от удивления даже развернулся к нему лицом. — Ты серьезно?

— В свое оправдание хочу сказать, что сначала он нас вообще хотел убить, — хмыкнул Чимин. Говорить о таком было немного стыдно, но выгораживать себя Чимин не собирался. — Но потом нам с Тэ удалось направить его агрессию в иное русло.

— Он ничего тебе не сделал? — аккуратно спросил Юнги.

— Нет, конечно.

— А если бы твоего друга не было рядом, ты бы отдал ему меня?

У Чимина был ответ. И ответ ему не нравился, ведь заключался в том, что ради Юнги он бы и под Чонгука лег, и плевать, что такое не практиковал никогда.

— Тэ оказался рядом, тебе нечего думать об этом. А что, захотел альфу?

— Нет, — поспешно отозвался Юнги. У Чимина отлегло на сердце, потому что если бы Юнги потребовался альфа, пришлось бы тяжко.

— Тогда ничего, что с тобой вампир, а не оборотень?

— Думаю, это даже лучше. Тебя хотя бы не ведет.

— На альфу ты бы реагировал иначе?

— Нет, не думаю. С альфами у меня как-то не сложилось.

— Твой отец приложил к этому руку? — продолжил расспрашивать Чимин, беря в руки мягкую мочалку и наливая немного геля.

Юнги издал непонятный звук, похожий на насмешку. Видно, отношения с родителями у него были не лучшими.

— Мне просто хотелось бы знать, почему ты так ненавидишь свою природу, — не получив ответа, Чимин начал осторожно намыливать плечи и шею парня. — Не хочу повторять его ошибок.

— Он отбил у меня всякое желание заниматься сексом, — бесцветным тоном ответил Юнги.

Чимин замер с губкой в руках, боясь услышать чужую историю изломанной личности.

— Он насиловал тебя? — прямо спросил Чимин, тихо, боясь наступить на одну из мин и разлететься на куски.

— Нет. Нет. Я знаю, о чем ты подумал, но меня никто не насиловал, — покачал Юнги головой, но его плечи были каменными, будто он снова где-то там, в далеком прошлом, один на один с чем-то, с чем не мог справиться. — Я должен был стать сильнее. Даже в течку я должен был оставаться сильным. В общем, когда я в течку возбуждался, он… наказывал.

Чимин почувствовал, как кровь стынет в жилах, а сердце перестает биться против воли. Ракшаса внутри так сильно рвалась наружу, чтобы разобраться с этим ублюдком, что заломило в висках. Голова закружилась от мысли, что у кого-то поднялась рука на маленького омегу, заставила его ненавидеть свое тело, свою сущность.

— Потом, когда я уже вырос и научился контролировать течку, то попробовал всунуть в себя что-то такое… ну, поменьше, и не смог. Это сводит с ума, — нервно хохотнул Юнги. — Когда все твое тело буквально требует что-то в себя, а ты не можешь. Не можешь даже палец, блядь, в жопу засунуть!

— Ш-ш, — Чимин выпустил крылья и снова укрыл их.

Юнги шумно выдохнул, закрыл глаза, но расслабился. Значит, не показалось. Он и правда реагировал на крылья.

Чимин хотел понять, что делать теперь, как помочь, как стереть все плохие воспоминания и заменить их на что-то хорошее и приятное, не приправленное привкусом боли и страха.

— Тебе просто не попадался хороший любовник, — попытался Чимин сгладить градус напряжения. — Вскоре мы сможем засунуть в твою попу не только палец, и тебе это будет нравиться. Обещаю, я все исправлю, ты только доверься мне, хорошо?

— Не понимаю, зачем тебе вообще все это рассказываю, — поник Юнги.

— Спасибо, — Чимин поцеловал его в изгиб шеи и продолжил водить мочалкой по телу. — За то, что поделился. Все будет в порядке, Юнги. Мы справимся с твоей течкой. А потом я сам найду твоего отца и съем его сердце.

— Он уже мертв.

— Ему повезло. Иначе ему пришлось бы встретиться с ракшасой.

— Он не пережил как раз-таки встречу с ракшасой, — хмыкнул Юнги.

— Так вот откуда ты знаешь так много про мой вид, — догадался Чимин. — Твой отец был военным?

— Да.

— А твой папа? Он жив?

— Нет. Его убили тоже.

— Ракшаса? — тихо спросил Чимин. Он боялся услышать ответ, боялся, что это станет непроходимой стеной между ними.

— Да.

Короткий ответ прозвенел как выстрел. Чимин нервно сглотнул. Теперь стала понятна ненависть Юнги к вампирам.

— Мне жаль. Я для тебя тоже враг.

— Не смеши. Для того, чтобы быть моим врагом, тебе еще работать и работать.

Чимин незаметно перевел дыхание. От облегчения у него ослабли и руки, и ноги.

— Это радует.

— А где твоя мама? — внезапно поинтересовался Юнги. — Она жива?

— Нет. Умерла при родах. Меня растил отец. Держи, — Чимин передал мочалку омеге.

— Я думал, ты меня купать собрался, — хмыкнул Юнги, начиная лениво водить пеной по своему телу, и как бы невзначай касался крыла.

— Размечтался, — шутливо ответил Чимин, видя интерес омеги к своим рудиментам.

Он о многом хотел еще расспросить. О том, кто убил родителей Юнги. Кем были эти самые родители, если они натолкнулись на ракшасу во время войны. Ракшас видела лишь верхушка власти оборотней, и из этого следовало, что родители Юнги не были простыми военными, они явно занимали какое-то особое положение в стае. Но сейчас было не самое лучшее время для расспросов и неприятных воспоминаний.

— Твои крылья не нуждаются в мытье? — поинтересовался Юнги.

— Собираешься их отполировать? — Чимин чуть пошевелил крылом. — Было бы неплохо. Я их давно не чистил, — солгал он. Крылья вообще не нуждались ни в каком уходе, достаточно было просто нырнуть в реку раз в пару месяцев с расправленными крыльями, и дело сделано.

— Мне не сложно. Они прямо перед моим носом, — Юнги стал осторожно водить мочалкой по крылу, а потом прикасался пальцами, смывая пену водой.

Ощущения были щекотными, но приятными. Еще никто так не прикасался к его крыльям. Юнги выглядел таким увлеченным и спокойным в коконе крыльев и в легком свете подвесной люстры, что его не хотелось тревожить и указывать на то, что омега в нем все же просыпается.

Чимин не стал вмешиваться в процесс, позволил парню почистить свои крылья, а Юнги будто отключался на время, завороженно и так старательно поглаживая крылья. Чимин, привалившись спиной к ванне, с улыбкой наблюдал за работой омеги под тихую музыку из колонок. Лепестков роз и правда не хватало.

Когда Юнги развернулся в большой ванне к нему лицом и подходил ближе к основанию крыльев, его щеки уже зарделись.

— Думаю, достаточно, — Юнги смял мочалку и сел перед Чимином на колени.

Вода с пеной закрывала его по грудь, но даже того, что было видно, хватало, чтобы насладиться. Он выглядел невероятно милым и настолько желанно-сексуальным и неопытным, что у Чимина самого ехала крыша.

— Достаточно, — прошептал он в ответ и потянулся к омеге.

Прикоснулся к его губам, целуя аккуратно, нежно, безо всякого напора. Юнги нерешительно ответил, повторил за ним, прикрывая глаза и будто растворяясь в моменте. Чимин не трогал его руками, только держал в коконе крыльев и целовал, трепетно и осторожно, утихомиривая разогнавшееся сердцебиение.

Отстраниться от него такого было мучительно сложно.

Чимин хотел остаться вот так навечно, целовать эти губы, собирать его дыхание и слышать взволнованный стук чужого сердечка. Белоснежная нежная кожа манила нещадно, Юнги весь был искушением, которое невозможно не вкусить. Чимин кончиками пальцев дотронулся до бедер парня под водой и скользнул выше, кладя ладони на бока Юнги. Тот отреагировал с запозданием. Вздрогнул, но все же потянулся навстречу, и Чимин почувствовал, как его обдало волной гордости за смелость парня. Продолжая его целовать, он легко и ловко усадил Юнги к себе на ноги и погладил по спине. Юнги стал целоваться агрессивнее, вцепился в его плечи, выпуская когти, и выгнулся в спине. Чимин медленно и успокаивающе снова погладил парня по бокам и спине, слега огладил его ягодицы и оставил ладони там, чуть сминая задницу.

— Не трахай меня в ванной, — оторвавшись от его губ, со сбившимся дыханием произнес Юнги. Его голос стал ниже, требовательней, но в нем без труда все еще чувствовалось волнение.

Чимин улыбнулся и, вопреки желанию немедленно перейти к действию, согласился;

— Хорошо.

Они еще немного понежились в воде, а потом сполоснулись в душе. Уже обтираясь полотенцем, Чимин заметил, как взгляд Юнги снова темнеет, теряя связь с реальностью, становится туманным, влажным и таким призывным, что сложно сдержаться. Его движения становились медленнее, он заторможенно вытирался, то и дело просто зависая с полотенцем. Чимин помог ему надеть халат и отвел обратно в спальню.

— Если ты не сделаешь что-нибудь, я просто свихнусь, — простонал Юнги на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ему снова становилось хуже.

— Иди сюда, — Чимин забрался на кровать рядом и притянул парня к себе. Юнги даже не сопротивлялся, уткнулся ему носом в шею и жадно задышал. — Тебе нужно кончить.

— Мне нужно сдохнуть, — прорычал Юнги, чуть царапнув зубами шею.

— Это ты всегда успеешь, дай я тебя немного поласкаю.

Чимин неспешно стянул с него халат и прижался к голому телу, начиная неторопливо поглаживать по спине, рукам и бедрам. Юнги дышал нервно, часто, по-прежнему зажимаясь, но не в силах отодвинуться.

— Ты такой красивый, Юнги, такой соблазнительный, хороший мой. Я позабочусь о тебе, не сделаю больно, веришь?

— Тебе нравилось, как сосал Чонгук? — внезапно невнятно спросил Юнги, явно уже перестав фильтровать слова.

— Твой ротик мне нравился больше, — честно ответил Чимин, не став уточнять, что техника у Чонгука была на высоте.

От мысли, что альфу обучали такому, на мгновение стало дурно, но прижимающийся к нему обнаженный Юнги выбивал все посторонние мысли своим присутствием. Он хватался за Чимина, сминал кожу, будто не мог оторваться, будто только так мог избежать боли. Чимин немного терялся, не зная, как поступить, но до него быстро дошел тот простой факт, что каким бы самодостаточным, сильным и колючим этот парень не был, сейчас он омега и ему необходимо полностью раствориться в своей сущности, почувствовать чужое доминирование, необходимую заботу, собственную нужность.

— Отсоси мне.

Юнги шумно выдохнул на эту просьбу, но не двигался, а словно сражался с самим собой, где инстинктивно пытался угодить альфе, но разумом сопротивлялся и считал это занятие унизительным для себя. Чимин поглаживал его по волосам, не торопя, выжидая. Он не знал, что лучше — надавить дальше, приказать или отступить, но Юнги решил все сам. Пряча глаза, опустился ниже, а у Чимина голова пошла кругом от возбуждающей картины. Его собственный член отреагировал мгновенно на подобную близость к Юнги. Сердцебиение снова ускорилось, а крылья вырвались сами собой от нетерпения, возбуждения и сладкого предвкушения. Чимин боялся, что просто с ума сойдет, если Юнги сейчас передумает, но не торопил его, просто смотрел, пожирая взглядом восхитительного, неуверенного парня, который неловко устроился у него между ног и склонился над пахом.

Чимин протянул руку и зарылся пальцами в волосы омеги.

— Ты уже делал это, — напомнил он. — Давай, обхвати губами.

Вспоминая, как там было хорошо и горячо, Чимин был заведен так, что при других обстоятельствах уже бы трахал неуверенную омегу, но с Юнги так нельзя. Нужно ждать. Чимин и ждал, и ожидание это окупилось с лихвой, когда Юнги все же взял его член в рот.

— Хорошо. Очень хорошо, — похвалил его Чимин, чувствуя, что это каким-то образом подбадривает омегу и придает ему смелости.

Он старался не толкаться, но это было так хорошо, что Чимин и сам боялся потерять рассудок. Юнги с его членом во рту выглядел настолько возбуждающе, что голова шла кругом.

— Молодец. Хорошая омежка. Пососи, Юнги.

Юнги старался доставить удовольствие и будто бы сам получал наслаждение от своих действий. Убедившись, что процесс не доставляет ему неудобств, Чимин позволил себе сжать волосы на затылке парня. Хотелось быстрее и резче, хотелось глубже. Так сильно, что Чимин готов был завыть.

— Расслабь горло, родной.

Чимин чуть сильнее дернул парня на себя и несколько раз двинул бедрами, входя глубже. Юнги расслабился, перестал так сильно зажиматься и стал вылизывать его так крышесносно, что стоны срывались сами собой. Чимин мог кончить от одних этих губ, этого восхитительного, горячего рта, но не стал.

— Хватит. Иди ко мне, — Чимин потянул Юнги на себя, затягивая в страстный поцелуй.

Юнги терся об него всем телом, отрекаясь от сомнений. Он будто уже ничего не понимал, выпустив инстинкты на свободу. И это радовало. Чимин гордился его смелостью.

— Давай тебя немного растянем.

Юнги встал над ним на четвереньки, заключая в плен рук, его взгляд был лишен всякого смысла, там только жажда и похоть, завораживающая, яркая, бушующая ураганом. Чимин погладил его по бедру, ягодицам и аккуратно ввел палец во влажную дырочку. Юнги выдохнул тихо, сжался. Его слегка затрясло, но Чимин не стал останавливаться. Он одной рукой начал дрочить возбужденному парню, а другой разрабатывал неподдающиеся стеночки.

— Ну же, омежка, расслабься. Ты такой хороший, такой послушный, солнце. Я так хочу в тебя, хочу заполнить собой твою дырочку, растянуть тебя и трахать так, чтобы ты кричал от удовольствия, — шептал Чимин, добавляя второй палец.

Юнги дрожал, по-прежнему дышал нервно, не поднимая головы, но не дергался, не уходил от прикосновений, лишь прикусывал губы.

— Расслабься, — снова попросил Чимин. — Еще немного. Вот так. Хорошо, умничка. Молодец. Ты хорошо справляешься, такой узкий, горячий.

Чимин аккуратно сменил их позиции, уложил невменяемого парня на кровать, развел ему ноги и снова стал разрабатывать пальцами влажный, сочившийся смазкой анус. Юнги поднял дрожащие ресницы, смотря мутным взглядом, отчего по спине бежали мурашки. Чимин облизнулся, погружая пальцы глубже, держа парня взглядом.

— Не надо, не зажимайся. Больно не будет, — пообещал Чимин, поглаживая бедра, которые Юнги хотел свести.

Когда пальцы внутри стали двигаться легче, Чимин услышал первые стоны Юнги. Тот сам двинулся навстречу, и это было бесценно. Чимин поцеловал грудь и живот Юнги, поглаживая свободной рукой раскинувшееся перед ним расслабленное тело.

Потребовалось много времени, чтобы добиться полного доверия, но Чимин не спешил, он стал двигать пальцами чуть быстрее, замечая, что Юнги скоро уже вовсе отключится от реальности. Решив, что растяжки для течного омеги уже достаточно, Чимин аккуратно заменил пальцы членом. От первого толчка он вздрогнул вместе с Юнги, теряя голову окончательно. Внутри было так узко, так хорошо, что разум улетучивался. Юнги схватился за его плечи, притянул к себе, обхватывая ногами.

— Все хорошо, Юнги, — прошептал Чимин на ухо, чуть царапнув мочку.

Вошел глубже и поцеловал парня, жарко, страстно, отдаваясь полностью. У него мутнело сознание, а желание войти еще глубже заполняло до остатка. Они целовались так яростно, бешено, что Чимин не мог больше сдерживаться, начиная двигаться быстрей. Юнги простонал ему в рот, выгибаясь навстречу, такой восхитительно горячий, податливый.

— Укуси, — шепнул он, сжимая его так плотно внутри. Юнги сам подставил шею и закрыл глаза.

Чимин был только «за». Он поцеловал в доверчиво подставленную шею, лизнул бьющуюся жилку и вонзил резцы, сразу начиная вытягивать кровь. Юнги застонал в голос, выпустил когти, царапая спину, и бурно кончил. Чимин вытянул еще немного крови, дурея от удовольствия, и несколькими глубокими толчками кончил в парня. На миг все поплыло перед глазами от ошеломительного и лучшего оргазма в его жизни. Юнги под ним нервно и часто дышал, выглядя таким беззащитным и уязвимым, что невозможно удержаться. Склонившись, Чимин снова прикоснулся к приоткрытым губам. Юнги отвечал ему, прижимался нежно и так доверительно, что страшно было это самое доверие не оправдать. Ласкаться с ним было так приятно, что Чимину хотелось урчать от удовольствия, особенно когда Юнги был таким податливым в его руках, таким расслабленным и разморенным.

После они еще долго целовались, прижимаясь потными телами. Чимин чувствовал себя таким счастливым, прижимая к себе парня, целуя его губы, играя с его языком.