Юнги пытался открыть глаза и проснуться, но хера с два у него это получалось. Он уже ненавидел это сраное утро, и все, что хотел, — чтобы шум, доносившийся от мелких засранцев в гостиной, смолк. В комнате было темно, но это ничуть не облегчало понимание — новый день наступил. Снова.

Надо вставать.

Надо, черт возьми, отодрать себя от кровати и выключить блядский будильник, который пиликал над ухом. Юнги с мученическим стоном нашарил телефон и избавился хоть от одного противного звука. Раз сто еще повторив себе «надо вставать», он все же совладал со своим протестующим телом и поднялся. Обнаружил, что одеваться ему не нужно. Круто. Юнги поморщился от запаха, который шел от одежды, в которой он уснул, и поднялся. Вяло доковыляв до кухни, Юнги включил электрический чайник и развернулся к холодильнику.

Надо что-то пожрать приготовить.

— Это мой!

— Нет, мой! Теперь я буду Спасателем Дэку!

— Нет, я!

Детский ор сводил с ума. Сейчас семь гребаных утра! Какого хрена они уже орут?!

— Заткнитесь, мать вашу! — бросил он в стену, которая отделяла его от ужаса в виде двух назойливых пацанов.

На секунду воцарилась блаженная тишина, от которой голова наконец-то перестала взрываться фейерверками, но вскоре все вернулось на круги своя. Эти дети — настоящее исчадье ада. Юнги был уверен: в свои три года он не был таким чертовски шумным. Орать на них оказалось бесполезно, поэтому он плюнул на эту затею и открыл холодильник. На всех четырех полках было пусто, а на самой верхней лежали только пакет молока и четыре яйца. Четыре долбаных яйца, словно с упреком, смотрели на длинный ряд пивных банок в дверце.

— Круто, — выдал он кисло, почесав больной затылок. Клок отросших темных волос превратился в воронье гнездо. Помыться, что ли?

Юнги достал яйца и молоко, умоляя чайник перестать свистеть так невыносимо громко. Застонав от звука, который будто издавала Ушастая, он выключил газ. Аллилуйя!

Так. Теперь сковородка.

Юнги оглядел кухню, которая напоминала поле боя. От пустых стеклянных банок алкогольной хрени ему на миг стало противно. Когда он успел превратиться в алкаша? На миг ему даже стало стыдно за срач, который тут творился, но этот миг довольно быстро прошел. Ногой достав мусорное ведро из-под раковины, Юнги локтем сгреб пустые коробки из-под лапши туда. И сковородка нашлась. Да ему сегодня везет, смотри-ка.

Стараясь не заснуть на ходу, он приступил к готовке. На автомате разбил яйца, добавил молока. Электроподжиг на плите снова отъебнулся. Застонав, Юнги пнул чертову плиту, которая любила трепать ему нервы.

— Сдохни! — шикнул он на нее и с тяжелым вздохом потянулся к зажигалке.

Теперь он пользовался зажигалкой. Чертовой зажигалкой. Теперь его не накрывало истерикой. Теперь он щелкал чертовой зажигалкой и давал ёбаного огня ёбаной плите, чтобы приготовить омлет, всеми силами стараясь не вспоминать те моменты, когда мог выпустить огонь, лишь щелкнув пальцами. Стараний явно было недостаточно, потому что ощущение, будто ему под ребра нож вогнали, до сих пор не исчезало. Живот скрутило острой болью прямо по шву, отчего захотелось кого-нибудь отколошматить. Ну, трындец, вообще! Скрипнув зубами, Юнги выругался себе под нос, и, назло собственному разваливающемуся на куски телу, продолжил двигаться.

С трудом осилив свой кулинарный шедевр, он взглядом попытался найти, куда поставить горячую сковородку, и не нашел ничего лучше большой золотой медали, которая за каким-то хером валялась возле умывальника. Дурацкая надпись «Лучшему курсанту. За отвагу и храбрость!» быстро была прикрыта.

— Жрать пиздуйте, — заглянув в гостиную, хмуро бросил Юнги.

Две маленькие омежки оторвались от игры в Спасателей, дубася друг друга подушками. Один обмотался зеленым шарфом, а второй натянул на себя плед как плащ. В комнате царил свинячий хаос. Они перевернули диски, свалили вещи со стула и оба были с синяками на шее. Юнги, представив, как будет снова верещать их воспитательница, захотел убить мелких.

— Живо прибрались здесь — и жрать. Опоздаете — поеду без вас, усекли? — Он строго посмотрел на детей.

— Сам убирайся! — нагло упер руки в бока Мино.

— Да! — повторил за братом Дэни.

Юнги шумно выдохнул и досчитал до десяти. Нельзя их бить. Нельзя.

— Живо, — почти прорычал он.

Мальчишки вздрогнули, но хотя бы перестали дерзить. Мино показал ему язык и демонстративно скинул подушку с дивана. Юнги хотелось залепить ему подзатыльник, а еще лучше взять ремень. У него была хреновая ночь и хреновое утро. И, скорее всего, будет хреновый день. И он уже закипал от злости. Наверное, поганцы что-то такое почувствовали, потому что как-то притихли и стали убираться.

Так-то.

Хмыкнув себе под нос, Юнги оставил их и направился в ванную комнату. Споткнулся по пути об какую-то игрушку, громко выругался, проклиная весь мир. Утро не задалось с самого начала. Добравшись до душа, Юнги стянул с себя растянутую майку, замызганные штаны, закинул в переполненную корзину боксеры и наконец-то встал под струи едва теплой воды. Устало выдохнув, он почти заставил себя помыться и почистить зубы. После душа легче особо не стало: голова по-прежнему трещала, во рту было гадко, а заштопанная нога ныла.

Приведя себя в более или менее свежий вид, Юнги дошлепал до спальни. Он успел только вытащить из шкафа джинсы, как дверь в комнату настежь распахнулась и в комнату влетел Дэнни. Увидев его голого, омежка застыл. Наверное, их сущность уже начинала потихоньку проявляться, потому что Юнги видел, что они начинают чуять его альфу. Только вот что, блять, с этим ему делать?

— Так и будешь пялиться? — резко спросил он.

Дэнни ойкнул и отвернулся, сжался как-то сразу весь. Он был крутым и смелым только рядом с братом. Юнги это тоже заметил за три месяца их совместного проживания. Напялив первым делом трусы, он снова взглянул на мелкого. Плечи ребенка были напряжены. Паршивее всего было от того, что Юнги ПОНИМАЛ.

— Что замолчал? — бросил он. — Дар речи пропал от моей красоты?

— самодовольно продолжил Юнги, натягивая футболку.

— У тебя шрамы, — тихо-тихо произнес пацан. Так, будто жалел.

Юнги ненавидел жалость.

— А я думал, ты на мои причиндалы смотрел, — хмыкнул он, издеваясь над мальчишкой.

— Что? Нет, конечно! — Дэнни повернулся, вновь возвращая себе воинственный вид.

— Правда? А я думаю — да.

— Ты придурок с завышенным самомнением! Упрямый осел! — выкрикнул пацан, смутившись.

— Над интонацией еще поработай.

Юнги надел джинсы и, подойдя к мальчишке, отвесил ему подзатыльник. Дэнни заголосил, пнул ногой так, что захотелось свернуть его в бараний рог. Боль в ноге отдалась вспышками звезд перед глазами. Схватив рюкзак ребенка, который валялся в углу, и самого омежку за шкирку, Юнги выставил его из комнаты.

— Жду через десять минут вас обоих в машине. Не появитесь — уеду без вас.

Оставив зло пыхтящего ребенка, Юнги вышел из дома и забрался в свой пикап. Потревоженная нога ныла так, что мышцы сводило судорогой. Найдя в бардачке машины свои таблетки, Юнги закинул их в рот и запил водой из бутылки.

Сука. Да когда это уже закончится-то…

Прикрыв глаза, он откинулся на спинку сиденья и постарался переждать приступ. Не первый раз уже. Врачи говорили, что так его тело пытается справиться с опустошением. Говорили, что ему нужно радоваться. Что чудо уже то, что он выжил. Эти идиоты в белых халатах ни хрена не понимали, что Юнги предпочел бы сдохнуть в тот день.

Нервно выдохнув, когда боль отступила, он заметил, как из дома вышли два мелких спиногрыза. Они бодро шли к машине с маленькими рюкзачками за спиной. Они были такими мелкими, что капец просто. Почему дети должны быть такими маленькими? Как вообще люди с ними общаются?

Дэни и Мино забрались на заднее сиденье. Юнги бросил взгляд в зеркало заднего вида, ожидая. Парни показательно пристегнулись, и Мино снова показал ему язык.

— Я тебе его когда-нибудь вырву, говнюк, — бросил Юнги, обернувшись.

Мино даже отдаленно испуганным не выглядел. Эти мелкие как-то быстро просекли, что он не может их ударить. Ударить по-настоящему. Хотя первый месяц они от него по углам щемились. Вот где рай был.

Заведя мотор, Юнги отъехал от дома.

— Мы поедем к онни? — спросил Мино через пару минут.

— Нет. К вашей бабке, — включая радио, бросил Юнги.

Салон заполнил грубый рэп, который на минутку успокоил ему нервы. А нервы ему вскоре потребуются железные. Встреча со старухой обещала быть жесткой. Мать крайне редко соглашалась сидеть с детьми Суён. Она выгнала дочку из дома шесть лет назад, и почему-то статус бабушки ее нисколько не смягчил. Старуха, конечно, хорошо относилась к внукам, но была с ними холодна и строга.

— Она снова тебя прогонит, — сложив руки на груди, сказал Мино. — Спорим?

— Заткнись лучше, — без запала ответил Юнги и потянулся одной рукой к зазвонившему телефону.

Хоуп.

Взгляд сам собой упал на часы, мелькавшие на приборной панели. Да твою же… Юнги подумал просто сбросить звонок, но ему пиздец как нужна была работа в мастерской.

— Эй, бро, ты время видел? — сразу заголосил друг. — Ты уже как полчаса должен быть на работе.

— Я еду, — мрачно ответил он. Гордость просто верещала от такого обращения, от понимания, что он теперь подчиненный, что работает в сраной автомастерской сраным автомехаником.

— У нас тут дел выше крыши, бро. Ты не можешь отлынивать от работы постоянно! Ты ведь не бухой снова, не? — напряженно спросил Хоуп.

Юнги стиснул руль крепче одной рукой. Ему хотелось вдавить педаль газа в пол, но спиногрызы, блять, сзади!

— Нет.

— Ты уверен? Твой голос… Слушай, Шуга. Я все понимаю, но так нельзя. Ты херишь свою жизнь, бро…

— Я не бухой, бля! Сука, дай мне еще десять гребаных минут! — сорвался он на друга.

Да сколько можно-то? Почему все считают, что лучше него знают, что ему делать со своей жизнью?!

— Сегодня суббота. Суббота — это такой день, когда чертовы детские садики не работают, знаешь? Поэтому я сейчас отвезу мелких к старухе и приеду.

На секунду воцарилась тишина. Юнги бы даже не удивился, если бы Хоуп его уволил. Он бы и сам себя уволил. Потому что… просто потому что он хреновый автомеханик.

Захотелось закричать. Поджечь что-нибудь. Взорвать. Гнев и раздражение клокотали у него в груди месяцами. Ярость временами заполняла его настолько, что он с трудом мог контактировать с людьми, а уж если его узнавали на улице — тем более. Он все еще помнил, какой разнос ему устроила круглолицая и Хоуп, когда пару месяцев назад в газетах появилась статья с ярким заголовком «Бывший Спасатель набросился на мирного гражданина». Они все вывернули так, будто у него мозги набекрень стали, будто он слетел с катушек. Люди всегда его опасались, даже когда он был их героем. Но потом… потом все полетело в трубу.

— Я тебя понял, бро. Буду ждать, — уже спокойно произнес Хоуп. — Удачи тебе.

Да. Она ему потребуется.

— Кстати, тут к тебе кое-кто приехал, — внезапно сообщил друг. — Эм, из агентства «Два меча». Говорит, что ему нужно с тобой поговорить. Он просил твой номер…

— Пошел он в жопу. Пусть проваливает.

Юнги скривился лишь от одного упоминания имени лучшего агентства, на которое работали лучшие Спасатели страны. Люди, у которых выявлялись особые силы, теперь не прятались по норам. Теперь они шли учиться в специальные школы, чтобы получить дипломы Спасателей и законно применять свою силу на благо нации. Они работали в различных Агентствах и приходили на помощь, когда это было необходимо, будь то пожары, стихийные бедствия или борьба с преступниками. Самым известным и крупным Агентством считался штаб «Два меча» — именно там работали лучшие из лучших. Именно под этим гербом из сложенных мечей выходили на улицу Герои нации, элита Спасателей.

— Я скажу, чтобы он подождал в приемной, — ответил Хоуп вопреки его просьбе.

Да насрать. Он может там хоть до второго пришествия сидеть и ждать. Юнги даже не было любопытно, зачем козлы из агентства вновь объявились. Ему казалось, они все решили три года назад.

Ответить Юнги ничего не успел — Хоуп отключился. Но вскоре стало не до мужиков из агентства — впереди замаячил дом матери. Небольшой двухэтажный домик выглядел под стать старухе. Крепкий, строгий и смотрящий на всех свысока. Он реально был выше всех остальных домов на улице.

Мелкие на заднем сиденье игрались в планшете, но на остановку среагировали. Наученный горьким опытом, Юнги не стал их вытаскивать сразу.

— Ставлю свой обед на то, что она тебя прогонит, — снова весело произнес Мино.

Весело сучонку.

Юнги даже отвечать не стал. Вышел из машины и направился в дом, чувствуя, как его накрывает нервозностью от встречи с матерью. Он не боялся ее отказа, его крутило от воспоминаний. От этой детской площадки, на которой он был местным предводителем всей малышни, потому что у него уже тогда была сила. Потому что уже в четыре он мог развести костер лишь силой мысли. Потому что уже тогда горел изнутри ярче, чем любой Спасатель. Потому что уже тогда заявлял всем вокруг, что станет круче самого известного и всеми любимого Спасателя — Монстра.

Отец гордился им. Сестра восхищалась и всем в школе трындела, что ее брат обязательно станет Героем нации. Юнги помнил, как они с отцом сидели вот на этой скамейке и болтали обо всем на свете. Помнил, с какой радостью отец воспринимал все его успехи, как они тайком ото всех ели пиццу на веранде, когда Юнги приняли в специальную военную академию Спасателей. Помнил, с какой гордостью позже отец говорил всем, что его сын стал лучшим курсантом, и как гордился им, когда Юнги взяли на работу в агентство.

Юнги отвернулся от сада, затолкав все эмоции поглубже, и поднялся на крыльцо. Постучал громко. Мать открыла предсказуемо быстро. Ему даже говорить ничего не пришлось. Она лишь смерила его холодным взглядом и посмотрела поверх плеча на припаркованную машину. Ей еще и пятидесяти не было, но в волосах появились седые пряди, хотя ее это не портило нисколько.

— Нет, — коротко и жестко произнесла она сразу, даже «привет» не сказав.

— Хочу напомнить, что они твои внуки, старуха.

Сжав кулаки, Юнги попытался унять раздражение.

— Я не буду сегодня присматривать за ними. Мне некогда.

— Опоздаешь к косметологу? — насмешливо бросил Юнги. По пламени, вспыхнувшем в глазах матери, понял, что уже наступил на мину. — Слушай. Мне нужно на работу, верно? Сегодня суббота. Посиди с ними до обеда, потом я отвезу их к Джейни.

— Нет.

Его мать была женщиной, которая выглядела как Железная леди. Она всегда хорошо одевалась. Всегда была собрана. И всегда имела дерьмовый характер. Все говорили, что он на нее похож. Да ни хрена!

Если бы у него еще были силы, он бы уже подпалил что-нибудь от злости. Она их бабка. Мать девчонки, которая их родила, разве нет? Ну пусть они разругались в хлам, так теперь эти дети на нем. А он ни хрена не отец года! Ему на фиг не сдались эти дети тоже. Он не просил! Ему всего двадцать шесть. Какого, блин, черта? Старуха ведь знала, что Суён просто сбросила на него своих детей и сбежала с новым хахалем. Что ему нужно было делать? Отдать их в приют? Он и сам не общался с сестрой шесть гребаных лет! У него и так сейчас в жизни полный треш, а она посидеть даже с мелкими не может? Да что она вообще за бабка такая?!

Юнги чувствовал, как закипает.

— Ты снова плохо спишь? — внезапно спросила мать, окинув его сканирующим взглядом.

— Я охуенно сплю. Присмотри за пацанами, ладно? Всего лишь до обеда.

Он еще пытался говорить спокойно и быть спокойным. Он сможет. Надо всего лишь стиснуть зубы и молчать.

— Тебе нужен омега, — гнула свое старуха.

Ну, началось.

Юнги закатил глаза и взлохматил себе волосы, чтобы не сорваться.

Это уже было выше его сил. Серьезно. Она специально, что ли?

— Прекрати, — жестко произнес он. В его голосе прозвучало столько стали, что даже мать заглохла.

— Не смей на меня давить своими альфими феромонами, козлина! — быстро опомнилась она, стряхнув его сорвавшееся давление как труху. Она и сама была альфой. Может, поэтому они особо не ладили никогда.

— Я и не давил! Просто хватит уже всякий раз поднимать эту тему! Я не собираюсь ни с кем связываться, старуха!

— Не зови меня «старуха», сколько раз можно говорить об этом?! — взвизгнула она, мгновенно приходя в бешеное состояние. — Я не обязана сидеть с ее детьми! Если бы был жив твой отец, если бы ты…

Она внезапно замолчала. Резко, оборвав себя на полуслове. Ее голос дрожал от злости, которая схлынула по щелчку пальцев, стоило последним словам сорваться. А Юнги почувствовал себя так, будто его хорошенько приложили на тренировке. Будто кто-то пробил ему ребра и выдернул сердце, а потом сжег его живьем. В последнее время ему казалось, что он начал справляться с этим лучше, но нет. Оказалось, совсем нет. Даже и близко нет. Чертова нога снова напомнила о себе в самый неподходящий момент. Он схватился за столбик крыльца, сжал его до побелевших костяшек.

Что он мог сказать ей? Все, что мог, уже сказал. В тот день. В больнице. Когда жизнь их семьи рухнула безвозвратно. Он до сих пор помнил мягкую, вымученную улыбку отца. Он помнил. Помнил все, черт их всех дери!

— Прости, — выдохнула мать.

Юнги не мог набраться смелости и поднять глаза.

Он всегда считал себя ебать каким крутым перцем, но сейчас не хватало решимости просто поднять взгляд. Три года назад она сказала ему, что он не должен себя ни в чем винить. Но Юнги знал, что в глубине души она винила его сама. От этого до сих пор скручивало и ломало пополам. Потому что ни на одну гребаную секунду он не переставал винить себя тоже. И как бы ни пытался приглушить боль алкоголем, не помогало. Ни черта не помогало. Все свалилось разом, придавило его, раздавило в лепешку, не оставив ничего от прошлого Мин Юнги.

— Я присмотрю за ними, — сжалилась мать.

Юнги кивнул. Просто кивнул и отпустил столбик крыльца. Отвернулся от нее и направился к машине нетвердым, но быстрым шагом. Она крикнула ему что-то в спину, но он не отреагировал. Ему надо свалить отсюда. Просто сесть в машину и свалить к ебеням. Иначе он сейчас развалится прямо здесь. Рассыплется, как песочный человек.

— Выгребаемся. — Он резко открыл заднюю дверь, натыкаясь на удивленные мордахи. — Узна́ю, что вы шкодничали, — получите по заднице, — предупредил он мелких.

— Серьезно? Она согласилась?

Отстегивая ремень безопасности, Мино уже не выкаблучивался. Пацаны стали выглядеть обеспокоенными, хотя Юнги был уверен: они не боялись своей бабки. Та была хоть и строгой, но не жестокой с ними.

— Когда ты за нами приедешь?

— После обеда. В три. Давай поживее, Дэни, — раздраженно бросил он, смотря на то, как маленький омежка возится с ремнем безопасности.

— Я… у меня не получается.

Юнги заметил, как задрожали его пальцы, и возненавидел себя еще больше. Мысленно выругавшись, он залез в салон и сам отстегнул ремень.

— Ты ведь вернешься за нами, правда? — вцепился в его ладонь пацан. Глаза у мелкого были огромными. Большими и красивыми. А еще в них без труда читался страх.

Юнги вытащил мелкого из салона и поставил рядом с братом. Оба смотрели на него нервно. Как бы они ни вели себя дома, стоило им оказаться где-то еще, и они начинали выглядеть тревожно и взволнованно.

— Ведите себя хорошо, — произнес он, щелкнув пацанов по носам.

И Мино, и Дэни забавно поморщились, вызывая улыбку. Он разваливался на части, и эти дети пока были единственным, что удерживало его на плаву. А он даже не мог позаботиться о них.

— Но я не буду против, если вы ей все разнесете там на хрен, — хмыкнул он.

Омежки привычно заулыбались.

— Если она вас выгонит, позвоните, усекли? И не дай вам не ответить на мой звонок! — пригрозил он им.

Спиногрызы это восприняли хорошо. Если он угрожал им позвонить, они слышали это как то, что он будет помнить о них. Не оставит. Не бросит. Напряжение ушло с их мордашек.

— А теперь идите в дом и изводите ей нервы до трех, — поторопил он малышню.

В сторону дома Юнги больше не смотрел. Подтолкнул детей к калитке и сел в машину, лишь мазнув взглядом по старухе в зеркале, когда она вышла навстречу внукам. Сорвавшись с места, Юнги помчал на работу.

Настроение, и так паршивое с самого утра, опустилось еще ниже и грозило уйти в глубокий минус. Они никогда особо не ладили с матерью. Да со своим характером она вообще ни с кем не ладила! Чертова старуха!

Юнги нервно выдохнул и включил музыку громче. Надо было успокоиться и перестать сжимать руль с такой силой. Разговоры с матерью никогда до добра не доводили, они всегда выбивали его из хлипкого равновесия, превращая в рычащего на всех пса, который вот-вот бросится на любого. И наплевать бы на нее, да не выходит. Задевает. Каждое гребаное слово. С тем же успехом она могла взять дробовик и стрелять в упор.

Юнги снова выдохнул, взлохматил волосы, агрессивно посигналив еле плетущейся машине впереди. Сонные мухи, бля! Быстрей нельзя? Он хотел обогнать букашку, но впереди замаячила пробка. Шикардос.

Стукнув по рулю от досады, Юнги затормозил, пристроился за букашкой и без сил растекся по сиденью. Взгляд, поблуждав по длинной пробке, упал на билборд, маячивший рядом. С большого экрана всем подряд солнечно улыбался задрот Дэку. Слегка взлохмаченные волосы, дурацкий смущенный взгляд, словно ему все еще некомфортно перед камерой. И улыбка Спасателя Дэку, от которой пищали все подряд и которой доверяли. Знаменитая улыбка парня, в которого верил, наверное, весь мир. Юнги знал от круглолицей, что Дэку теперь и за границу приглашали, что он теперь охренеть каким успешным Спасателем стал. Хотя это Юнги и без круглолицей понимал. В их городе и шагу нельзя сделать, чтобы не натолкнуться на глупую морду Дэку. Малышня поголовно хотела стать на него похожей, все альфы пускали на него слюни, а омеги мечтали о том, чтобы он их спас. А он и спасал. Каждый день он продолжал кого-то спасать. Юнги слышал, что у него теперь новая команда из каких-то крутых перцев.

— Мама! Мама! Смотри, это Дэку! — закричала мелкая девчонка на тропинке, тыча пальцем в сторону билборда. — Какой он красивый! И смелый!

— Да-да, — рассмеялась женщина, бросив теплый взгляд на экран, где Дэку, облаченный в свою привычную зеленую форму и фирменные красные ботинки, вытаскивал пострадавших из вагонов сошедшего с рельс поезда.

— Мам, я хочу выйти за него замуж! — объявила восторженная девчонка.

Юнги фыркнул. Вот уж вряд ли. Он-то знал, что задрот предпочитал парней-альф.

— Увы, милая, но у Спасателя Дэку уже есть пара, — внезапно произнесла женщина.

Юнги невольно посмотрел на бабу внимательней. Что за херню она несет?

Кто-то сзади посигналил, и Юнги обнаружил, что причиной пробки стал уже он сам. Чертов Дэку! Он даже спустя столько лет портит ему жизнь!

Сзади снова пиликнули.

— Я тебе сейчас башку оторву, еще раз «бибип» твой услышу! — рявкнул он, выглянув из окна.

Сигналить перестали, и он смог завести свой старенький пикап и двинуться в путь.

Автомастерская на Чунгу-до была не самой успешной, но клиенты водились, что делало бизнес Хоупа прибыльным. Во многом благодаря особенности друга. Хосок управлял металлом, мог гнуть его как душе угодно. Но только мелкие детали. Что-то путное у него не получалось, поэтому его отчислили на втором курсе в академии. Хосок горевать не стал — открыл автомастерскую, которая вскоре стала приносить ему деньги.

Юнги загнал свою тачку на парковку для служащих и направился в здание, чтобы получить план заданий на сегодня. В гаражах уже стояли машины, где возились механики. С коллегами как-то не сложилось. На него смотрели косо и не рисковали подходить. Дружелюбием Юнги никогда не обладал, поэтому забил на мишуру сразу, как устроился сюда. Его бы отсюда, конечно, давно выперли, если бы не Хосок.

— Эй, ну наконец-то! — встретил его в административном корпусе Хоуп. Здесь обычно встречали клиентов и получали разнарядку рабочие, а друг ошивался у себя в кабинете, двери которого сюда выходили.

— Не начинай только, — сразу поморщился Юнги.

— Ты, вообще-то, работаешь на меня, помнишь? Не наоборот, — хохотнул друг.

Юнги знал. И в глубине души был благодарен Хоупу за то, что тот его терпит и не гонит, даже несмотря на то, что некоторые клиенты часто жаловались на грубость сотрудника.

— Пристроил свою малышню?

— Да.

Юнги спрятал руки в карманы, снова вспомнив встречу с матерью. Хосок сразу просек, что лучше не лезть в эту тему, хотя смотрел обеспокоенно. Юнги был рад, что друг не начинает его пытать разговорами, несмотря на свое волнение.

— Ладно. Эм. Тебя тут, кстати, все еще ждут.

Юнги вспомнил про хмыря из агентства и скривился в лице.

— Хули он не уехал?

— Сказал, что его вопрос срочный и важный.

— Насрать. Давай разнарядку. Я пойду в пятый блок.

Юнги сам направился к стойке, за которой сидела Мишель. Девочка встречала клиентов и варганила кофе. Обычно она смотрела на него с разинутой варежкой и влюбленными глазенками, но сегодня будто хотела уменьшиться. Это показалось Юнги подозрительным. Ему настолько не понравится хмырь в кабинете?

— Хоуп? — Он перевел взгляд на друга. — Либо ты говоришь, в чем дело, либо я на хрен сломаю тебе нос.

— Да погоди ты, — нервно бросил Хосок. — Я же сказал. Тебе лучше поговорить с этим человеком. У него к тебе предложение.

— Ага, ну да, — кивнул Юнги, намереваясь снести дверь и вышвырнуть хмыря из агентства пинком.

— Шуга, ну послушай же. Это может быть твоим шансом. Не отказывайся от него, ладно? — отведя его за локоть в сторону, где располагались диванчики и чертов фикус в горшке, затараторил Хосок. Он заговорил тихо, но отчетливо, впечатывая в него слова, как металл. — Ты ведь знаешь, кому принадлежит это агентство? Ты сам был частью этой команды. И знаешь, какой властью и деньгами они обладают. Они могут помочь тебе, могут найти врачей, целителей, которые вернут тебе силу. Бро, я же вижу. Ты подыхаешь без своей силы.

Юнги сжал кулаки, которые так и чесались от желания пустить их в ход.

Да ёпт. Что они все никак не уймутся?

— Они сказали, что у них приказ от самого Монстра, понимаешь?

Хоуп продолжил держать его за локоть. Юнги скинул его руку.

— Ты должен их выслушать. Спокойно выслушать. И согласиться, — подытожил Хосок.

Юнги собирался их спокойно послать на хрен, но другу об этом говорить не стал.

— Где этот посланник? — спросил он.

— В моем кабинете.

С подозрением посмотрев на него, Хосок указал на дверь.

— Хорошо.

Похлопав друга по плечу, Юнги направился в кабинет друга. Кажется, кто-то сегодня огребет за всех.

— Шуга, только не громи мой кабинет! — крикнул ему в спину Хосок.

Юнги едва не пинком открыл дверь и вошел внутрь. Ему хотелось убивать, но стоило увидеть гостя, как накрыла волна других эмоций.

Хосок, сука. Мог бы и сказать!

— Привет. — Чонгук поднялся на ноги и повернулся к нему со своей невинной мордахой.

Пацан не изменился ни фига. Такой же высокий, холеный, в шикарных шмотках и с аурой прилежного богатенького мальчика с каменным покерфейсом на лице. От него все так же веяло силой. Такой чертовски знакомой. Чон Чонгук, в кругах Спасателей известный больше как Цунами.

— Ну здорово. — Юнги прошел вперед и рухнул в кресло.

Они знали, кого подослать к нему.

Юнги даже стало немного стыдно за свой внешний вид, когда Чонгук осматривал его, стараясь не морщить нос в брезгливости. Он понимал. На Спасателя Шугу не похож больше совсем. Его даже на улице почти не узнают.

— Как ты? — посмотрев ему в глаза, спросил Чонгук. Удивление явно было сильным, раз оно пробилось через его хваленое самообладание.

— Ты ведь не за жизнь пришел поговорить. Давай ближе к делу.

Чонгук сел обратно на диван. Ему потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. Надо же. Настолько был не подготовлен к встрече?

— Мне говорили, что ты отдыхаешь, что на реабилитации, — потерянно произнес пацан.

На реабилитации, да.

Юнги фыркнул. Ему хотелось обвинить их. Всех. Всю команду. Но он понимал, что они не виноваты. Виноват лишь он. И в том, что он остался совсем один, виноват тоже лишь сам.

— Давай к делу, лады? — поторопил его Юнги. — Я как бы работаю тут.

Чонгук будто и не верил в это.

Конечно. Кто мог раньше подумать, что Мин Юнги будет на кого-то работать.

— Хорошо, — сдался пацан, хотя шестеренки у него в голове явно забегали быстрее. — Нам нужна твоя помощь.

— «Нам» — это кому?

— «Два меча». В городе появился «свадебный убийца».

Чонгук подтолкнул к нему черную папку, на которой вызывающе красовалась эмблема скрещенных мечей. Юнги посмотрел на эмблему, чувствуя, как внутри все сжимается в ответ.

— Уже три свадьбы высокопоставленных людей закончились смертью обрученных. У нас не получилось найти ни одной ниточки, которая могла бы привести к убийце.

Юнги нервно застучал пяткой кроссовка по полу. Он все еще не понимал. Это дело ведь даже не уровня «Двух мечей», зачем они прислали пацана к нему? О какой помощи может идти речь, когда он калека?

— И решили ловить на живца, — сообщил Чонгук. — Мне не нравится эта идея, но Монстр утвердил.

Юнги снова усмехнулся. Монстр только на камеру был добродушным мужиком.

— Не удивлен.

— Чимин будет приманкой, — огорошил еще больше Чонгук. — Мы уже пустили слух о его скорой свадьбе.

Охренеть. Так вот о чем говорила та баба на тропинке.

— И? — поторопил его Юнги. — Я все еще не врубаюсь, почему Монстр послал тебя ко мне.

— Дэку нужен жених. Но никто не поверит, если мы возьмем первого встречного, — продолжил Цунами нести какую-то ахинею. — Нам нужно, чтобы ты стал его женихом.

Юнги пару секунд смотрел на Чонгука, ожидая, что тот сейчас скажет, что пошутил. Да, это не в его духе, но Юнги бы в это поверил больше, чем в то, что они на полном серьезе предлагают ему заявить всем, что они с Дэку решили пожениться.

Смешок сорвался с губ, а следом еще один и еще. Юнги захохотал так громко, что на глаза выступили слезы. Ебать. Он впервые за три года так смеялся!

— Невероятно, — покачал он головой, с трудом остановив глупый смех. — У Монстра уже, видимо, кукуха поехала.

— Все серьезно, Шуга, — даже не улыбнулся пацан. Он был напряженным и натянутым, как стрела. — Погибают невинные.

Дэку. Жениться на Дэку. На гребаном Пак Чимине.

Юнги снова вспомнил дурацкую улыбку ботана и то, как шпынял его в школе.

— Ты лучшая кандидатура. Убийца поверит в то, что свадьба Чимина настоящая. Все были уверены, что у вас с Дэку роман, — произнес Чонгук так, словно верил в эту муть.

— У нас не было романа, — жестко напомнил Юнги. Он терпеть не мог эти дурацкие слухи! Они выводили его из себя.

— Сейчас неважно, что там между вами было. Главное — люди поверят в ваш брак. Убийца поверит.

— Круто, что зашел и все такое, но больше с этой хренью не приходи.

Юнги махнул на папку и поднялся. Чонгук поднялся следом за ним. Напряженный, вытянутый в струну.

— Все погибшие молодожены были похищены, — сухо произнес пацан. — Их тела…

Его голос внезапно дрогнул. Юнги сомневался, что на свете есть что-то такое, что может задеть холодного мальчика.

— Он вырезал части их тел. Внутренние органы, их глаза и половые органы.

Юнги затошнило от одного описания. Он порадовался, что ничего не ел с утра.

Капец. Что за псих объявился у них в городе?

— Но это еще не все. Он прислал части их тел во всех агентства, и в наше в том числе.

— Даже так? — хмыкнул Юнги, не представляя, что за борзый перец позволил себе плюнуть в лицо всем Спасателям. — И он еще бегает на свободе?

— К сожалению, да. Каждый Спасатель в нашей стране ищет этого психа, но, как я сказал раньше, безуспешно.

— Ну так я уже не Спасатель, — напомнил Юнги. — С чего я должен соглашаться, рискуя собой из-за вашего хиленького плана?

— Потому что на телах жертв мы обнаружили следы распада, — добил его Цунами.

Юнги почувствовал, как сердце ухнуло в пятки.

Распад.

У него перед глазами снова промелькнули люди, которые осыпались пеплом. Они не успевали даже закричать, просто распадались на ёбаные молекулы.

По спине пробежал холодок. Когда он поднял взгляд на пацана, тот понимающе кивнул, уже зная, каким будет ответ его бывшего капитана.