Часть 1.

Сколь много дней с того момента,

Как здесь играл и день и ночь,

Под старой ивой, где и дочь

Отцовского товарища краснела».

Что ж сделать, время уж ушло,

Никто не помнит о прошедшем,

Поведать правду про него,

Про юношу, что был успешен,

Порой не хуже Демосфена,

Мог речь излить, а иногда,

И Аполлона лучше был,

Своей красой он дам хмурил.

Но что ж пора вам рассказать,

Историю, что в наше время,

Дивительной назвать нельзя,

Но в те года, открыло б сердце,

Прекрасным дамам, и мужьям,

Что в светских балах танцевали…

Вокруг шум и гам. Люди кружатся в танце. И только один, из всей толпы, выделяется Григорий Ламберт. По фамилии - француз, по внешности настоящий славянин. Голубые, как пучина морей, глаза, волосы, словно поле пшена, стояли в ряду с багровым сюртуком и лакированными туфлями.

Григорий безмятежно стоял в стороне, ожидая, что, как по обычаю, подойдёт к нему девушка и попросит его танца. Взгляды одиноких и одновременно прекрасных дам устремились на него, не пришлось ждать и дюжину минут.

 Тогда же он решил действовать. Подойдя к девам, он пригласил самую красивую даму на танец, взял её за руку и…

 В этот же момент, в бальный зал, с ужасным грохотом влетел старого вида мужчина. Он был высоким, с седыми, как пепел волосами, крепким, будто утёс, и суровым, военным взглядом. Всё в зале остановилось.

- Гриша! Что ж ты, бестолочь, себе позволяешь! Почему я! Я! Тот, кто вернул былой статус и славу нашему роду благодаря войне, должен возвращаться с важной поездки!  - Воскликнул с гневом мужчина.

Не обращая внимания на мужчину и держа даму за руку, Гриша начал танец. Пожилой дворянин ещё громче и яростнее закричал:

 - Да как ты смеешь! - На виске старика выскочила вена, - Как ты! Мой сын! Смеешь не слушать меня!

 Всё так же, не обращая внимания, парень крутился с растерянной дамой в танце. Тут уже все поняли, что ничего хорошего из этого не выйдет.

- Вышли все вон! Покрасневший от злобы громко и грозно рявкнул отец Григория.

 Все сразу же выбежали из комнаты. Даже дама, что была в танце с Гришей убежала.

 Тишина. В одном, большом зале, стоят две фигуры.

 Так, прошло минут  десять. Никто не решался начать разговор, ни Григорий, который не хотел говорить с отцом, ни сам отец, успевший успокоится. Во всём поместье не было ни звука, все гости успели разбежаться кто куда.

 Первым решился заговорить отец.

 - Гриша, ну что же ты…  Со вздохом и грустью начал отец - что ж ты не слушаешь меня... Я же просил, пока я решал важные дела с другом, ничего такого не устраивать. Не хотел я этого… Эх…

 После этих слов отец ушёл из зала. В этот день они больше не виделись.

Шли дни. В поместье ничего не менялось часами. Тиканье часов, тихая работа дворовых вдали, всё предвещало что-то плохое.

Это длилось несколько недель, пока в один день отец не вбежал в комнату Гриши.

- Собирайся, сын. Пора тебе.

 Не понимая в чём дело, Григорий начал собираться, в чём ему помогали дворовые. Уже через несколько минут он стоял на улице перед каретой. Там стоял и отец. Он сразу указал на карету, и они вошли.

- Что ж, сынок. Раз слушать ты меня не изволил, то вынужден я наказать тебя - С явной горечью говорил старик - Право, Гриша, право! Не хотел я так делать, но что уж тут. Отправишься ты, к моему другу, у которого я недавно был. Отработаешь у него…

- Но, отец…

- Никаких но!

 После этих слов старик вышел из кареты и дал отмашку кучеру. Они поехали.

 Поездка была долгой. Поля сменялись лесами, леса полями, прохладное весеннее солнце ещё не сильно грело, а по ночам и вовсе был жуткий холод. Так они ехали 2 дня.

 На 3 день на улице стояла тучная погода. Когда Григорий уже доехал и вышел из кареты, то серые облака, как бы предвещали тяжёлую и трудную работу.

 Сама усадьба насчитывала не более восьми домов, самый большой из которых был построен у очень высокой и старой ивы. Тут же навстречу Григорию вышел приказчик, чуть выше самого Гриши, на вид старых лет, и спросил:

- Вы, Григорий Николаевич?

- Я. - Ответил Григорий.

- Тогда проследуйте за мной.

Приказчик вошёл в большое здание, Григорий следовал за ним. Там, в музыкальной комнате уже сидел глава усадьбы. Он восседал на огромном расписном и дубовом кресле, сам ему, уступая в размерах, с черными, как смоль, волосами и карими глазами. Выглядел он как в детских сказках о богатырях, даже сидя, он был выше приказчика. Одет был в белую косоворотку и самодельные лапти.

 - Здравствуйте, Александр Кузьмин! - Тут же сказал приказчик, - я могу идти?

 - Иди,  Ванюш, на кухню, отдохни, -  мягко сказал гигант.

 В тот же момент в комнате остались только Григорий и Александр Кузьмин.

- Ну, ты, Гришка, молодец. Давно не видел я твоего отца таким злым. Он встал с кресла, чуть ли не касаясь головой потолка. - Но ничего, поработаешь немного. Особо сложных заданий я давать не буду. Пойдём.

 - Хорошо…

 Выйдя дома, Александр хотел направиться на поле, но Гриша, остановившись на крыльце, начал смотреть под старую иву. Там сидела молодая девушка. Волосы, будто лучи весеннего солнца в самый тёплый день, румяное, как лепестки розы, лицо и светло-зелёные глаза. В такой пасмурный и серый день она выглядела настолько прекрасной, что казалось именно сейчас, пока ты смотришь на неё, все тучи улетят прочь. В этот момент девушка посмотрела в сторону  Григория и с явным стеснением отвела взгляд.

- Извините, Александр Кузьмин, а кто та девушка?  Не сводя с неё глаз, спросил Григорий.

 Александр остановился и осмотрелся. Когда же он увидел эту даму под ивой, то улыбнулся и сказал:

 - Познакомиться с ней сегодня, ещё успеешь.

 После этих слов Гриша пошёл вслед за главой усадьбы.

Часть 2.

Я глупым был, и сколько раз,

Решенья принимал не те.

Однажды встретив «то» в тебе,

Не сказано неверных фраз.

Уже через тридцать минут они находились на месте, с ними стояло два коня. Несмотря на явную непогоду, на поле работало около десяти или пятнадцати человек. Тогда Александр сказал:

- Что ж. Это и есть твоя работа.

 От неожиданности Гриша чуть не упал.

- Мне нужно работать в поле?!

Глава усадьбы засмеялся.

- Конечно, нет! Что уж ты! Тебе просто нужно смотреть за крепостными. Чтоб никто не нуждался, ни в питье, ни в еде. Проработаешь так недельку и поедешь обратно.

- Но почему, Я, должен следить за тем, чтобы они ничего не хотели? Разве не проще будет, чтобы они вечером поели? Зачем мне загружаться то?

- А вот потому, Гришка, эти люди мне дороги. Ты просто постой тут и давай им еду и воду из того мешка, коль захотят. А как начнёт смеркаться иль дождь пойдёт, то собирай всех и езжай обратно.

Гриша с тяжестью вздохнул и кивнул головой.

- Вот и молодец.  Ответил на это Александр и уехал на одном из коней.

 Так сидел и сидел Гриша на коне, выдавал и выдавал крепостным еду и воду. Люди работали, а от скуки Григорий понемногу начинал дремать. Особо не обращая внимания на окружение, Гриша лежал на коне, а в какой-то момент в поле все начали бегать. В один момент к Грише подбежал один из крепостных.

- Барин! Прошу, уезжайте! К нам направляется ужасный ливень! Если не поедите, то точно промокнете!

В этот момент, Гриша уже сладко спал и не хотел просыпаться. Крепостной пытался разбудить его, но ничего не получалось.

Уже через мгновение пошёл ливень. Ледяной дождь хлынул на всех. Тогда Гриша и проснулся. Не понимая, что происходит он сразу же поехал в сторону усадьбы, но дождь был быстрее коня. Когда Гриша уже почти прибыл, вся дорога была размыта, но он не обращал на это внимание.

Подъезжая к воротам, Гриша начал тормозить, но из-за грязи конь скользнул и тогда сам конь, вместе со своим наездником упали. При падении Григорий ударился головой и отключился…

Спустя какое-то время, он проснулся в мягкой кровати. Рядом с кроватью сидела та же девушка, что была под ивой. Она спокойно сидела и вязала. Не замечая, что Гриша проснулся, она тихонько напевала спокойную песенку.

В это время, за дверью были слышны громкие разговоры. Дворовые обсуждали ситуацию. Немного приподнимаясь над кроватью, Гриша смотрел только на деву, что сидела неподалёку.

- А ты кто?  Спросил Григорий.

- Я? Переспросила немного растерянная девушка. - Я  Софья Александровна.

 Немного удивлённый парень полностью сел на кровать. У него ничего не болело, но немного кружилась голова.

- Так Вы дочь Александра Кузьми… Не успев договорить, в комнату с грохотом ворвался отец Григория.

- Гриша! Что ж, ты, бестолочь!  Подбежал к кровати старик. - Ну как так можно? Сколько можно заставлять меня переживать!

- Отец, но…

- Никаких но!  Тогда отец обнял сына.

 В комнату, сразу за стариком зашёл Александр Кузьмин.

- Всё-таки, Николай, не можешь ты быть строгим. Вот он и вырос у тебя таким избалованным. А ты, Софиюшка, молодец, что присмотрела за Гришенькой.

Александр подошёл ближе к кровати.

- Ты, Гриша, пролежал так целых три дня. А вот Софиюшка, доченька моя, вызвалась посидеть с тобой.

- Ладно. Давайте не будем мешать ему. Пусть он отоспится. Резко сказала Софья. - Он точно устал…

 После этих слов все вышли, и Григорий остался один.

 На следующий день Григорий уже мог спокойно ходить. На улице была ясная погода. Гриша вышел из дома и увидел, что под той же старой ивой сидит Софья. Он подошёл к ней и сел рядом.

- Гриша, а ты знаешь, почему недавно наши отцы встретились?

- Нет, зачем?  Немного не понимая суть вопроса, ответил Григорий.

 Немного стесняясь, Софья продолжила.

- Они встретились, чтобы обсудить наш брак...

 И так с того момента уже прошло десять лет. Григорий и Софья счастливо и спокойно живут вместе. Николай Ламберт, отец Григория, умер от старости, а Александр  Кузьмин всё так же живет в своей усадьбе.

«Уж сколько лет с того момента,

Как мы болтали день и ночь,

Под старой ивой, что уж ныне,

Давным-давно судьбиной тут забыта».