Всё изменилось, когда мальчику исполнилось одиннадцать. На улице стояла жара. Первое письмо с красивой сургучной печатью появилось на пороге дома Дурслей. Сначала одно. Его бросили на коврик, и Вернон, собравшийся на работу, побледнел, увидев адрес и имя получателя, словно это была повестка на казнь — ещё и лично ему. Мужчина разорвал конверт, не дав Гарри даже приблизиться.

Но это не помогло. За первым письмом пришло второе, третье, четвёртое. И чем больше Вернон сопротивлялся, тем больше их становилось. Брок сидел на шкафу и наблюдал, как взрослый мужчина в панике закрывает окна, заклеивает щели и ругается на почтальона. Это, пожалуй, было даже забавно. Хотя по-настоящему забавным было другое: за все эти годы Дурсли так и не заметили, что в их доме почти всегда живёт кот. Даже сейчас, в гостиной, среди всей семьи мистера Лапку замечал только Гарри, который аккуратно стоял у стены.

Воспитание Брока дало свои плоды: мальчик, хотя уже юноша, не напоминал того тощего ребёнка, которого встретил Рамлоу несколько лет назад. Теперь Гарри спокойно стоял в углу гостиной и молча наблюдал за происходящим. Он не пытался подпрыгнуть и поймать конверт, не пытался выяснить, кому он так понадобился.

«Слишком спокойный», — подумал Брок. Это можно было счесть опасным знаком, но Рамлоу видел: дело не в том, что Гарри «не чувствует» или не хочет, а в том, что он просто научился избегать ненужных конфликтов.

…

В ту ночь, когда Дурсли решили бежать, пытаясь скрыться от писем или тех, кто их присылает, Гарри под присмотром Брока успел собрать в свой школьный рюкзак из тайника вещи: пару тетрадей, деньги и новую сложенную одежду (футболку, рубашку и брюки), которую мальчик смог купить в магазине на те деньги, что приносил ему Брок. Сначала Гарри сопротивлялся этому, но позже Рамлоу убедил его в необходимости этих средств. Гарри сам их не добывал и не крал, а откуда их брал Брок, мальчику никогда не рассказывали.

— Ты со мной? — шепнул Гарри в прихожей, когда Вернон уже тащил чемоданы в машину.

Брок отправил картинку: «Да. До конца».

Он не собирался бросать мальчика. Сначала для него это было своего рода искуплением и платой за второй шанс — пусть и в обличии кота. Но Гарри был тем ребёнком, перед которым сложно устоять. Рамлоу и сам не заметил, как привязался к мальчику. Теперь он не собирался оставлять его одного — и уж тем более оставаться со старухой Фигг.

Возможно, именно магия помогала коту оставаться незаметным. Ведь даже в машине, где места и вовсе было мало, на него не обратили внимания.

Дорога была долгой и извилистой; несколько раз они останавливались в сомнительных гостиницах. Дадли вечно ныл, Петунья поджимала губы, Вернон что-то гневно бормотал себе под нос. Только Гарри был спокоен, одной рукой поглаживая кота, который сидел у него в ногах.

Рамлоу нечасто позволял себя касаться, но замкнутое пространство и нервное состояние семьи Дурслей убедили мужчину немного отступить от своих правил и позволить ребёнку прикасаться к себе вот так.

Спустя несколько дней они оказались на каком-то острове в лачуге, где пахло сыростью и плесенью. Места для Гарри здесь не оказалось, и он устроился на полу рядом с Броком. Возможно, мужчина сейчас радовался своей меховой шубе: ему было тепло, в отличие от ребёнка. Да и повышенная волосатость сейчас помогала согревать Гарри, который неосознанно прижимался ближе.

У Поттера за эти годы выработалась привычка чувствовать и слушать свою интуицию. Сейчас, глядя на дверь, мальчик понимал, что надолго здесь не задержится. Когда он сообщил об этом Броку, тот согласился и приказал ему переодеться во что-нибудь более приличное, чтобы не смущать пришедших своим видом.

— Я знаю, что это из-за меня, — тихо сказал Гарри. — Дурсли боятся. Ведь это мне письма приходят, верно? Это из-за магии? Что мне делать, когда эти люди придут за мной?

Брок послал ему образ: «Будь хорошим мальчиком. Слушай, запоминай и никому не верь».

Гарри почти улыбнулся. Он знал, что именно так кот и ответит.

И тут в дверь постучали так, что она слетела с петель. На пороге стоял гигант с мокрыми лохматыми волосами и тёмными глазами, в которых было больше доброты, чем опасности.

— Гарри Поттер? — спросил он.

Гарри поднялся с пола. Он не стал прятаться или пытаться стать незаметным. Он понимал, что рано или поздно это должно было произойти, раз письма слали так настойчиво.

Брок, оставаясь на заднем плане, сидел и анализировал, кто перед ними. Новая фигура в жизни мальчика: потенциальный «спаситель» или манипулятор. Чего от этого ожидать? На собственной шкуре Брок убедился, что за личиной добряка может скрываться монстр — и наоборот. Только вот последнее почти не встречалось.

— Да, сэр, — вежливо ответил Гарри.

Из речи великана Гарри вычленил, что он особенный, что он маг и что его родители тоже были такими. Сейчас он должен ехать учиться в магическую школу. Ему вручили экземпляр письма, которое так усердно отправляли Дурслям. Когда Хагрид — так представился посетитель — попытался подробнее рассказать о письме, Гарри спокойно посмотрел на него и вежливо остановил:

— Я прочитаю сам, сэр.

Это прозвучало очень по-взрослому, учитывая хаос, который сейчас творился. Старшие Дурсли кричали и пугались. Дадли тоже истерил, великан с ними переругивался. Только Гарри с Броком оставались спокойны. Они отошли в сторону и прочитали письмо, которое так долго пытались вручить.

В глазах пришедшего Брок отметил толику уважения к мальчику. Что ж, это было неплохое начало.

Шум и ругань утихли только спустя время. Отправиться за покупками для школы, как было сказано в письме, решили утром. Дадли с родителями удалились в комнату. В небольшой гостиной остались Хагрид, Гарри и кот.

— Хорошая животинка, — сказал великан, заметив в комнате третьего участника.

Гарри на это лишь кивнул. До утра оставалось не так много времени, и мальчик так и не смог уснуть. Брок составлял ему компанию.

Рано утром они втроём покинули лачугу и отправились на магическую улицу.

Косой переулок пах магией — был пропитан ею. Это чувствовали и Брок, и Гарри. Пожалуй, на Тисовой улице этого ощущения сильно не хватало.

Брок шёл рядом, стараясь выглядеть как «обычный кот» или книззл. Выделяться было опасно, а быть незаметным — полезно. Рамлоу замечал, как многие оглядывались на мальчика, особенно когда Хагрид говорил, кто идёт. Возможно, одеть мальчика в одежду по размеру было хорошей идеей. Однако Брок замечал в глазах прохожих не только улыбки, но и презрение. Уже сейчас было ясно, что Гарри здесь будет «весело». Хагрид уже сообщил, что мальчик — герой, и все о нём знают: о нём написаны книги, и его имя часто упоминается в газетах.

Что ж, символ. Живой. Любой шаг будет оцениваться — как каждое слово и каждое действие. Благодаря стараниям Брока Гарри это уже понимал. И его это совершенно не радовало. Исчезнуть из семьи Дурслей было бы замечательно — особенно учитывая, что с каждым годом магия внутри него становилась сильнее, и мальчик это чувствовал. Сдерживаться было сложнее, но попасть из знакомого мира в совершенно чужой было далеко от детских мечтаний. Как, если честно, и от мечтаний Брока.