.

Глухой, хлопающий звук выстрела разорвал напряженную тишину где-то сзади. Вася инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая жгучего удара, разрыва плоти… Но ожидаемая боль не наступила.

И в этот миг…

Сапфировый кристалл в его кулаке взорвался не просто светом, а целой вселенной энергии. Ослепительная, неземная синева, холодная и пронзительная, заполнила все вокруг. Деревья, кусты, раскисшую землю, лица ошеломленных врагов — все мгновенно погрузилось в сюрреалистичные, мертвенно-синие оттенки. Источником этого невыносимого, пожирающего реальность сияния был он сам, точнее, кристалл в его руке, ставший миниатюрным солнцем по среди леса.

Вася почувствовал, как его потрепанная одежда — кофта, штаны и надоевшие резиновые сапоги — буквально испаряются, превращаясь в серый пепел, развеянный внезапно налетевшим огненным ветром. Его обнаженная кожа покрылась синеватым металлическим отливом — она преобразилась. Стала гладкой с едва заметным сетчатым узором, проступившим под кожей. Тепло проникло в каждую клетку, вытесняя боль, страх, и отчаяние.

Паралич. Он не мог ни пошевелить пальцем, ни даже моргнуть. Не мог вдохнуть и крикнуть. Он был заключенным в собственном, превращающемся в артефакт теле, лишь наблюдая за адским сиянием через застывшие, широко открытые глаза.

— Скоро все закончится! — голос Муда просто прорезал его заторможенный разум, как раскаленный нож масло.

И так же внезапно как вспыхнуло, свечение погасло. Вася рухнул на колени, судорожно глотая ледяной воздух, чувствуя, как чудовищный огонь отступает от кожи, возвращая жгучую боль в спине. Паралич отпустил так же мгновенно, как и наступил. Он дрожащими руками поднес к лицу кулак, все еще сжимающий кристалл. Тот искрился и пульсировал изнутри синеватыми, электрическими всполохами, как живое, разъяренное сердце. Энергия кипела в нем, готовая вырваться снова.

Вася поднял голову, и его дыхание перехватило.

Лесная поляна преобразилась. Внедорожник, стоял в нескольких метрах, охваченный яростным, багровым пламенем. Огненные языки лизали салон, вырываясь из разбитых окон, черный едкий дым от горящего пластика клубился столбом, смешиваясь с паром от мерзлой земли. Треск огня был единственным звуком, заглушавшим звон в ушах.

От Ахмеда, того самого бойца, что бил его прикладом и тащил к машине, не осталось ничего живого. Лишь небольшая кучка пепла, напоминающая по контуру человеческую фигуру, да искореженный, обугленный до неузнаваемости автомат, валявшийся рядом, как жалкий металлолом. Запах гари и… чего-то сладковато-химического витал в воздухе.

Гвардеец… Тот самый, холодный и расчетливый, что грозился «вытащить» хуггардца из его тела… Его тоже не было. Возле открытой водительской двери пылающего Мерседеса, освещенные адским заревом, лежали лишь два предмета: золотая запонка с темным, оплавленным камнем, похожим на обсидиан, и оплавленный остов дорогих швейцарских часов, стрелки навсегда замерли на каком-то мгновении. Ни плоти, ни костей, ни фиолетовой инопланетной жижи. Ничего. Только эти жалкие остатки роскоши, оплавившиеся в неземном жару. Их владелец испарился, как утренний туман под палящим солнцем.

Вася стоял на коленях посреди этого апокалипсиса, дрожа всем телом не то от холода, не то от шока и невероятной, чудовищной силы, которая только что проявилась через него. Он смотрел на синий кристалл в своей ладони, пульсирующий в такт его бешено колотящемуся сердцу, и на пылающий автомобиль, оставшийся от его преследователей. Слова застряли в горле.

— Не хило так жахнуло!.. — хрипло, произнес Василий, отползая на четвереньках от жаркого пламени вырывающегося из внедорожника. Адское зарево освещало его обнаженное, покрытое сизыми разводами и царапинами тело. Он поднялся на ноги, еще раз окинул взглядом кошмарную картину и произнес: — Охренеть, атомную бомбу в кармане носил…

Ледяной ветер тут же обжег кожу, заставив содрогнуться.

— Бррр…

Он поспешно бросил последний взгляд на дорогущий костер с трехконечной звездой на решетке, нагнулся и поднял с мерзлой земли второй артефакт — синий кристалл.

Прижав оба кристалла к груди, словно драгоценности, Василий повернулся и заковылял в сторону, откуда прибежал скрываясь от погони — туда, где в кустах должен был быть его разбитый ЗИЛ. Чувство направления было четким, но не его — Муд безошибочно вел его сквозь ночной лес, минуя кустарники, обходя затопленные балки. Ноги цеплялись за корни, колючки царапали голую кожу, но он шел, подчиняясь внутреннему компасу.

— Муд, –выдохнул он, собравшись с мыслями и переварив произошедшее. —Что, черт возьми, произошло? Почему кристалл так… жахнул? От них… даже пепла толком не осталось. Как в фантастике какой-то!

— Это энергетический кристалл модуля памяти, — спокойно, без эмоций, ответил голос в голове. — Его основная функция — генерировать и аккумулировать энергию для работы процессорного ядра и навигационных систем. Я перенаправил критический объем энергии в виде направленного импульса во внешнюю среду. Мощность была достаточной для полного уничтожения органической материи на молекулярном уровне.

— А-а-а, ясно, — саркастично протянул Вася, спотыкаясь о корень.— А почему ты этого не сделал, скажем, раньше? Они меня чуть не прикончили! Избили как сидорову козу! А потом этот… этот костюмчик вообще собирался меня как барашка на потроха пустить! — возмущение поднималось комом в горле. — Где ты был, когда мне прикладом по башке лупили?!

— Мне требовалось время, — голос Муда оставался невозмутимым, — чтобы перестроить и перенаправить часть нанофагов, интегрированных в твои ткани. Для экранизации твоего организма от обратной волны излучения и компенсации термического удара. Без этого ты бы сгорел за доли секунды вместе с ними. Процесс требовал точной калибровки и был запущен только в момент критической угрозы.

— Понятно… — пробормотал Вася, уже не зная, злиться ему или благодарить. Он выбрался на более-менее открытое место. — А до грузовика еще далеко? Я уже околел до чертиков! Ноги не чувствую! И это после того как чуть не сварился!

— Расстояние: тридцать семь метров. Время в пути при текущей скорости: приблизительно две минуты пятнадцать секунд. Твоя базальная температура составляет 35.8 градусов по Цельсию. Показатели находятся в зоне допустимого гипотермического стресса для твоего организма. Риск системного отказа или смерти от переохлаждения в ближайшие сорок минут минимален.

— Ох, как меня греют твои точные цифры! –фыркнул Дымовский, ускоряя шаг к желанной тени грузовика.— Я вот о чем думаю, что мне одеть-то?! У меня кроме трусов в сумке ничего и нет, Муд! Ходить голым по осеннему лесу, не самая удачная перспектива для молодого ассенизатора!

— Ты можешь реквизировать элементы одежды у убитого тобой противника, — деловито предложил Муд. — Его биологический носитель прекратил функционирование рядом с передним правым колесом твоего транспортного средства.

Вася замер у заднего борта ЗИЛа.

— Труп?.. — переспросил он, и голос его вдруг осип. В голове всплыли его выстрелы в темноту, в свет фар. — Какой… какой труп? Разве это были не гвардейцы Эрисмана?!

— Нет, это приспешники гвардейцев, обычные представители твоего вида. Твои выстрелы, произведенные во время отступления, оказались баллистически точными. Ты нанес двум противникам критические повреждения, несовместимые с жизнью. Один прекратил функционирование здесь. Второй в ста семи метрах южнее, возле крупной сосны.

Молча, превозмогая боль в ребрах, Вася обошел кабину. Луч тактического фонаря видимо, выпавшего из крепления на дуле автомата при ударе выхватил из кромешной тьмы сначала спущенную спарку, потом следы их дикого сноса с дороги. А затем — фигуру в темной форме, раскинувшуюся лицом вниз у переднего колеса. Темное, почти черное пятно густой крови медленно растекалось под его головой, смешиваясь с дождевой водой. Рядом, как брошенная игрушка, валялся автомат Калашникова.

— Бляха тертая… — выдохнул Вася, чувствуя, как ледяная волна мурашек, не связанная с холодом, пробежала от копчика до затылка. Он подошел, боязненно озираясь в темноту, и перевернул тело голой пяткой. Под лучом фонаря явилось бледное испачканное грязью лицо молодого бородатого парня. Ровное, аккуратное пулевое отверстие, как черная точка, красовалось точно между бровей. комок подступил к горлу.

— Прости. Но штаны и куртка мне сейчас нужнее, чем тебе там… наверху.

Мысль о том, что это его пуля остановила это сердце, легла тяжелым, холодным камнем на душу. Но пронизывающий до костей холод, страх замерзнуть насмерть в этом проклятом лесу или быть найденным его подельниками, оказались сильнее брезгливости и угрызений.

В сумке, валявшейся на сиденье, он нашел сверток с чистым бельем — трусы, носки, серая майка. Это единственное что у него осталось из вещей.

Вася, скрипя зубами от отвращения и холода, натянул на свое дрожащее тело нижнее белье, затем пришла очередь формы. Одежда смертельно пахла потом, кровью и глиной, но ледяной ветер, продувавший насквозь его обнаженное тело заставил отбросить последние сомнения. Он натянул грубые штаны и застегнул куртку поверх майки. Ткань была слегка влажной, но хоть какая-то спасала от холода. Стряхнув грязь с ног и протерев их тряпкой он натянул носки и зашнуровал берцы снятые с убитого. Они оказались на размер больше, но после резиновых сапог казались растоптанными домашними тапочками.

— Что там с движоком… — прохрипел он себе под нос, дергая окоченевшими пальцами ручку капота. Крышка с скрежетом поддалась. Луч фонаря, дрожащий в его руке, выхватил из темноты подкапотный ад.

Из радиатора, словно копье из раны, торчала огромная, заостренная сучковатая ветка. Она пробила тонкие соты насквозь. Ярко-красный антифриз, похожий на кровь, медленно вытекал из рваныой раны радиатора, заливая блок цилиндров, генератор, орошая все пространство маслянистым, дымящимся на холоде, кипятком. Он стекал ручьями на землю, образуя зловещие лужицы в грязи. Запах горячего антифриза смешивался с гарью и маслом.

— Бляха тертая игольным ушком… — сдавленно, с горькой досадой вырвалось у Васи. — Приплыли, золотарь… Совсем приплыли.

Он, пошатываясь, обошел грузовик, луч фонаря выхватывал все новые повреждения. Три задних колеса были безнадежно спущены, покрышки изрешечены пулями, Стальная бочка для нечистот тоже превратилась в решето. Ее задняя часть напоминала гигантский дуршлаг, так же, как и кабина — зеркал нет, стекол нет, лишь острые осколки торчали из рам. Даже в крыше кабины зияла рваная дыра — след рикошета. Каким чудом в него не попали, оставалось загадкой, как и уцелевшее лобовое стекло.

— Бобик… сдох, — хрипло, с надрывом, словно хоронил друга, выдохнул Вася, прислонившись лбом к холодной, пробитой двери. Он вложил в этот грузовик столько сил, столько времени — ремонты, тюнинг, бесконечные починки. А теперь… Теперь это была просто груда искореженного металла, неподвижная недвижимость посреди леса и грязи его необъятной равнодушной родины. Начавшийся холодный дождь стучал по железу, словно отбивая дробь по покойнику. Надежда вытекла здесь , вместе с антифризом..

Из глубины сознания, донесся ровный, бесстрастный голос Муда:

— Нужно уезжать. Требуется произвести «полевой» ремонт для восстановления базовой работоспособности транспортного средства. Сейчас основная цель — дотянуть до авторизованного сервисного центра, где возможен капитальный ремонт. У меня есть пара идей для модернизации этого архаичного транспорта.

— Каким боком я тут ремонт произведу?! — взорвался Вася, отшатнувшись от кабины и жестикулируя в сторону парящего подкапотного пространства. — У меня что, с собой запасной радиатор валяется? И ведро антифриза? Или, может, три новых колеса?! Муд, ты совсем ненормальный! Надо валить отсюда пешком, пока не припёрлось подкрепление этих ублюдков! Пока не поздно!

Голос симбионта оставался ледяным, но в нем появилась стальная нотка:

— Отрицаю. ЗИЛ является носителем значительного объема вычислительных и оперативных модулей М. У. Д. Я. Его нельзя оставлять. Если гвардейцы Эрисмана обнаружат его, они рано или поздно получат доступ к зашифрованным данным о местонахождении обломков где можно будет найти энергокуб, а так же данные о наших маршрутах. Этого допустить нельзя. Ты обязан завести его и уехать. Любым способом. Немедленно.

— Бляха, полированная игольным ушком… — прошептал Вася, глядя на торчащую из радиатора ветку-копье и лужи ярко-красного антифриза. — Да это ж невозможно! Вообще!

— Нет ничего невозможного для разума, способного к адаптации и решению нестандартных задач, Василий, — прозвучало с холодным превосходством. — Приступай. Или… — в голосе Муда мелькнула угроза, — ты хочешь, чтобы этим занялся я? Физический контроль над твоими моторными функциями остается в силе.

Вспомнив адскую боль, Вася вздрогнул, как от удара током.

— Ну уж нет! Спасибо, не надо! — поспешно буркнул он, отпрянув от двери. — Я… я как-нибудь сам разберусь!

Направляясь к корме грузовика, где был закреплен ящик с инструментами, Вася чувствовал себя абсолютным идиотом словно снова оказался в армии. Ремонтировать неремонтопригодное? В чистом поле? Под дождем? С тремя спущенными колесами и дырявым радиатором? Это был цирк. Но цирк, где клоуна могли убить в любую секунду.

Он дернул заклинившую защелку инструментального ящика. Ржавая крышка со скрипом открылась, обнажив хаотичное содержимое: гаечные ключи, пяток отверток, набор разнокалиберных головок и вороток, обрезки троса, старые патрубки, огромную банку WD-40, проржавевшие пассатижи, связку хомутов и самое главное в ремонте российского автопрома — моток проволоки и два мотка синей изоленты.

Небо над лесом начало медленно сереть, окрашивая верхушки сосен в холодный, предрассветный пепел. Влажный туман стелился по земле, цепляясь за кусты и искореженный металл ЗИЛа. И вдруг, нарушая гнетущую тишину, в лесу раздался громкий рокот — двигатель грузовика, против всех законов механики и логики, ожил.

Вася, весь перемазанный в грязи, мазуте и красных разводах антифриза, отпрянул от капота. На его изможденном лице расплылась дикая, до ушей, улыбка победителя.

— Получилось, бляха тертая! — выдохнул он хрипло и тут же нырнул обратно под капот, освещая дрожащим лучом фонаря свое «колхозное» творение.

Он выкинул пробитый радиатор в кусты. Вместо него патрубки системы охлаждения, разных диаметров и степени потрепанности, были скручены между собой проволокой и хомутами в подобие петли, закольцовывая большой и малый контур. Термостат валялся где-то в кустах — он был лишним роскошеством в данной системе. Вместо антифриза в систему была залита гремучая смесь: дождевая вода, отфильтрованная через грязные носки убитого боевика и шипящей газировки из двух бутылок, найденных в кабине. В ход пошло всё, нашлось под рукой.

Но с колесами была настоящая беда. Три задних колеса были спущены , а левая сторона задней оси выглядела особенно плачевно после парочки метких попаданий. Пришлось заняться самым ненавистным делом Василия — бортировкой колес. К счастью, в ящике нашлись две запасные, новенькие камеры, молоток, больше похожий на кувалду для сноса стен, и целый арсенал монтировок разной кривизны.

Два часа потного ада, пыхтения и непрерывного мата ушли на левую сторону. Муд «помогал» как мог: его голос в голове Васи сыпал абсолютно бесполезными техническими терминами из учебников и книг по авторемонту, наделял руки чудовищной силой в самый критический момент, когда Вася, как одержимый, лупил кувалдой по неподатливому борту дубовой покрышки, пытаясь осадить ее на диск. Процесс был варварским и максимально колхозным: сначала уголком и кувалдой осадили борт от диска, потом, перевернув колесо, двумя монтировками выдрали стопорное замковое кольцо, убрали второе кольцо, заменили пробитую камеру на новую (которая, к удивлению, держала воздух!) и собрали все обратно с нечеловеческим усилием и непрерывным потоком мата. На правой стороне спарки была установлено запасное колесо.

— Ну, что, Хтау?! — Вася, вытирая пот и грязь рукавом куртки, запрыгнул на водительское место. Двигатель тарахтел неровно, но работал. — Пробуем вырваться из этой гребанной западни? В его голосе звучала усталая надежда.

— Расчет текущей тепловой нагрузки, — сухо ответил МУД, — показывает, что в таком режиме охлаждения двигатель сможет проработать без перегрева приблизительно двадцать две минуты. При условии поддержания низких оборотов. После этого потребуется остановка и ожидание снижения температуры двигателя и охлаждающей жидкости до приемлемой температуры. Цикл можно будет повторить. Эффективность охлаждения снижается с каждым разом.

— Хоть так, — буркнул Вася, осторожно трогаясь с места. ЗИЛ, как раненый зверь, скрипя, пополз по грязи, выбираясь на едва заметную колею.

— Странно, что эти мрази до сих пор нас не нашли... Он нервно посмотрел в зеркала, но они были разбиты, отражая только мрак леса.

Голос Муда прозвучал в его голове ледяной струей, уничтожая последние проблески облегчения:

— Не обольщайся, Василий. Не переживай напрасно об их отсутствии. Гвардейцы Эрисмана знают, что мы здесь. Они позволяют нам двигаться. Пока.