Николай Костыркин. Литературный цикл "Кельтика" 

Артур мёртв. Круг Дракона распался. Но легенда только начинается.

До того как его назовут Мерлином, он был Мидиром — сыном Дагды, богом тайных троп и хранителем древней памяти. Также он был Мирддином, внуком богини Керридвен, братом Гвенддид, сыном Морврана и Ллейан. Он пережил множество жизней и носил множество имён.

Теперь он возвращается в мир людей, чтобы рассказать историю, которую веками переписывали другие.

Историю богов и людей. Любви и предательства. Древних сил и новой веры. Надежды и ошибок. Историю Керридвен, Морврана, Кальех, Кромма Круаха, Ллейан, Мананнана, Бригитты и детей, которым суждено оказаться в самом центре надвигающегося Безумия.

Когда прошлое оживает, а древнее пророчество начинает сбываться, граница между мифом и реальностью исчезает.

 
Когда сегодня говорят об Огамe, чаще всего представляют двадцать (+n дополнительных) загадочных знаков, связанных с названиями деревьев. Но средневековая ирландская традиция показывает гораздо более сложную картину.

... – Давай, брюхатая, жми! Догоняй залётных!

– Ишь как животом трясёт! Точно родит сегодня, не соврала!

– Юбку! Юбку рвёт на себе! Вы только гляньте, какие у неё ляхи!

– Обогнала! Ей-Дагда, Конхобарову колесницу обогнала! Риговы кони глотают пыль! Риг, а риг, тех ли ты запрягаешь в колесницу? Видать, эту бабу пристало бы тебе охомутать.

– Ага, в обоих смыслах!

Алчный рёв сотен пьяных, брызжущих похотливой слюной мужчин, перешедших грань, расправу над женщиной превративших в забаву, плюющих в священный источник жизни.

Молчащие в оцепенении женщины, которые даже помыслить не могли, что их мужья, отцы и сыновья ТАК поступят с роженицей, той, что готовит к появлению на свет новую жизнь. Было время, когда мужья в пору родов ложились рядом с жёнами и принимались стонать, кричать и делать вид, что корчатся в муках, только ради того, чтобы навлечь на себя хотя бы часть изматывающей боли, испытываемой их любимыми.

 
...Жалкие лохмотья едва прикрывали их нагие тела. Никто не мог понять, сколько им лет, но речь их была ясна всем - в каждом краю говорили они на местном наречии словами, привычными для жителей тех мест. Даже с саксами они держали разговор по-саксонски, а с ватажниками, прибывшими с Зелёного острова, - на столь непривычном для нас наречии скоттов. И никто не мог заглянуть им в глаза - пропасть бездонная была в них такая, что закладывало уши, а разум цепенел от ужаса.

Говорили эти не то люди, не то призраки древних пиктских вождей об одном и том же, но каждый новый таинственный гость, от которого местная челядь шарахалась, как от мертвецкого дуновения из полых холмов, приносил новую, отличную от прежних историю.
 

Одни повествовали, будто Артос и Медрот сперва схлестнулись из-за какой-то знатной властительницы, в которую влюбились оба. Другие рассказывали, что Артос и Медрот вместе со своими дружинами приняли неравный бой против саксов, совершавших дальнюю вылазку в топкую долину реки Кам. Были и те, кто клялся, что своими глазами (да-да, теми, в которые было страшно заглянуть!) видели, как Большой Медведь, пронзённый копьем Медрота, нанёс ему сокрушительный удар мечом в непокрытую шлемом голову, и прославленный клинок рассёк несчастному череп, и мозги брызнули в разные стороны...
 

Что мы знаем об ирландском фидхелле, он же валлийский гвидбвилл? Нетрудно сказать:
 
Это старинная настольная игра, вроде бы напоминает иные древние игры, такие как: древнегреческие и древнерусские тавлеи, скандинавские тавл или хневатавл.
 
В раннеирландских текстах фидхелл упоминается неоднократно. Из источников можно установить, что:
 
- она имела доску с клетками/полями; в Словаре (Глоссарии) Кормака говорится о четырёхугольной доске и чёрных и белых полях;
 
- играли две стороны;
 
- у игроков были противоположные комплекты фигур;
 
- игра требовала стратегического мастерства и считалась занятием, достойным знатных людей;
 
- в литературе описывается взятие фигуры посредством окружения — это один из наиболее интересных фрагментов, позволяющих предполагать механику игры.
 
- фидхелл имел особый мифологический статус: в ирландских преданиях игра иногда приобретает почти пророческий или магический характер.
 
И на этом всё. Остальное, равно как и реконструкция семантики Огама – исключительно плод мысли современных интерпретаторов. Поэтому с полным снятием с себя ответственности за ненаучность можно рисовать фидхелл на все лады, вкусы, цвета и форму фигур.
 
В романах «Внуки богини» и «Жёлтая смерть» я намеренно оставляю читателю пространство додумывать, как выглядел фидхелл, однако ввожу так называемые старые правила: игроки, ловя ауэн (вдохновение), каждый ход делают одновременно со стихотворной импровизацией на рандомную тему. Второй игрок при следующем ходе эту тему может подхватить, переиначить, довести до логической точки повествование или закрыть в своём ответе тему, заданную по другую сторону доски. Задача игроков – «пересочинить» друг друга так, чтобы соперник не знал, что ответить, дабы тема обоюдной импровизации «играла» дальше.
 
Немного похоже на рэп-баттл, но… не сравнивайте меня с Ноланом, у меня тут гораздо интереснее.
 
На видео: владыка Предела мёртвых Араун играет со Скатах, богиней-тенью.

А теперь — один из главных спойлеров сразу двух романов моего цикла Кельтика — "Внуки богини" и "Жёлтая смерть".

Итак, перед вами пространство, которое в цикле называется Огненный Аннуин, огненная часть потустороннего кельтского мира, — таким его видит наша команда. Вулканы. Глубокие расщелины, пышущие огнём. Нестерпимый жар.

Здесь, в глубинах Огненного Аннуина, живёт бог Нудд, когда-то удалившийся от всех. Нкогда он был известен как Нуа, Небо, предводитель Туа Де Дананн, Народа богини Дану, Детей Неба. Здесь, в Огненном Аннуине, в недрах всего сущего, молотом на наковальне, он куёт свою вселенную. З

десь он пленил и испытывал Вейланда, легендарного кузнеца, ставшего прототипом булгаковского Воланда. Вейланд — знаменитый кузнец, чьё мастерство прославлено во всей германской героической традиции. В "Беовульфе" великолепная кольчуга Беовульфа прямо названа Welandes geweorc — «работа Веланда».

«Women… – the Grim One thought. – Even when you defeat them, you still have to ask for what you have already earned.»

«Men… – Scáthach thought. – You always have to give in to them in order to accomplish what you have planned.»

Read my novel “Grandchildren of the Goddess” by following this link: https://www.wattpad.com/story/409293650-%D0%B2%D0%BD%D1%83%D0%BA%D0%B8-%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BD%D0%B8-%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD-%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB-%D0%BA%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0?fbclid=IwY2xjawT6lKNwZG9mBWV4dG4DYWVtAjEwAHNydGMGYXBwX2lkEDIyMjAzOTE3ODgyMDA4OTIAAR6KK8SY47bhlMIVrkQGoT0dr0FMgNrYppULmoptv3vn275w0Vv8K2eBz0Ulbg_aem_AB_pUX9uKPxt5ahS0iCseg

(AI translation from Russian)
 

— I’m not leaving, and you can both go to hell! I like it here.

Arawn thoughtfully scratched his chin with his whole hand.

— Very well. Stay, — he said at last.

— Ha! — Mathilda flared up. — Ha! And ha again! As though whether I stay here or not depends on your gracious permission! I am Wotan’s daughter!

The Dark One glanced questioningly at the Wise One, who merely shrugged.

— And I am the lord of Annwn. He, — Arawn pointed at Pwyll, — is one too, technically.

Mathilda, in her every gesture, seemed determined to prove the truth of the saying already uttered here: an uninvited guest was worse than a Saxon. She did not even raise an eyebrow at the Dark One’s words, continuing to skin the sacred Pig of Annwn she had apparently caught wandering away from the Herd.

Arawn approached the woman and noted to himself that she was not at all bad-looking. Beautiful, even. It would be a shame, of course, to dispose of her if she continued in this vein. Yet, to his great surprise, the Dark One felt not the slightest need to draw a boundary between Annwn and this fair-haired warrior, evidently a mortal daughter of some god—or whatever this unknown Wotan might be—whom she was so unwilling to return to after death.

— Stop skinning the Pig. You’ll kill her outright.

— You’re a strange one! — Mathilda exclaimed in amazement. — I already killed her. Can’t you see? Hmm. Are all your pigs this fat?

— May I? — Arawn held out his hand, intending to take the woman’s long knife.

After hesitating for a moment, she finally handed him the scramasax, immediately taking a demonstrative step backward until she stood beside her longsax, which lay nearby. Arawn pretended not to notice.

— Look, — he said, slicing several pieces of pork from the carcass and placing them before the woman. — As you can see, the Pig has grown whole again, as though I had taken nothing from her.

And then the gods remembered the Somber One — and his words:

“You will never succeed.”

The Somber One was not difficult to find.

“Has the boundary been drawn in the wrong place again?” Nuada asked the Somber One, who was busily feeding his pale, red-eared hounds pieces of wild boar meat on a barely trodden hill, bathed in the deep crimson-black light of the setting sun.