Фандом: Гарри Поттер (Harry Potter)

Рейтинг: NC-17

Пейринг/Персонажи: Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

Размер: Мини (2 главы)

Метки: Гет, Любовь/Ненависть, Нецензурная лексика (мат), Упоминания изнасилования

Описание: Историю пишут победители. Побеждённые дарят пострадавшей стороне цветы и зовут замуж, чтобы полностью утопить былое в омуте мрака, будто взаимной ненависти никогда не было.

Мысли сковал холод.

Драко привык сидеть у окна долгими зимними вечерами и глядеть как снежные вихри играют в сугробах. Искристые огоньки с улыбками догоняли друг друга, прежде чем погаснуть и утянуть нудный клич непогоды в вечную мглу. Наступившая в их мире тишина больше не пугала, а успокаивала.

Уют, в его мрачности и змеином шёпоте умиротворял душу и тело юного волшебника. Мраморная статуя, установленная совсем недавно в холле поместья перестала пугать каждый раз, как взгляд утыкался в лица, смотрящие прямо в душу каменными глазами. Ушедшие высечены из единой плиты и стоят рядом. Мертвенно бледные, до потери духа величественные.

Больше всего Драко хотел оставаться в своей комнате, не слышать речей нового режима и уж тем более никак не сталкиваться с представителями обновлённых прав всех колдунов.

Тихий щелчок взбудоражил молодого человека.

— Чего тебе? — грубость в стенах собственной комнаты — то малое выражение вседозволенности, на какую теперь способны чистокровные. — Ну? — Драко оторвался от прелестного вида заснеженного сада, сев вполоборота, всё ещё не намереваясь смотреть на ушастого уродца.

— Господин? — домовой эльф, новичок, приставленный министерством, скорее всего, поклонился. Его имени Драко не помнил. Ему без надобности. — Ваши родители вас ожидают.

Драко кивнул. Раздражённо протёр лицо, отворачиваясь от прислуги, тем самым давая понять, что пора бы мелкому шпиону удалиться. Желательно навсегда.

Заветный щелчок указал на одиночество, Малфой сделал глубокий вдох.

Тотальный послевоенный контроль лишал приватности. Министерство зашло слишком далеко. Драко возненавидел новый порядок. Никаких запрещённых слов и выражений. За каждое звучное…

— Грязнокровка, — резкий укол под язык. Новый, молодой министр лично наложил могучее заклятие, и оно прекращало своё действие лишь в мире маглов. А ходить к этим животным Малфой ненавидел больше, чем слушать навязчивые радио-лекции о равенстве и «возлюби ближнего своего».

Поправив запонки на рукавах, Драко тихо прикрыл дверь и спустился на первый этаж.

У выхода его ждали родители.

Изысканные наряды, равные их всё ещё высокому положению надевали на плечи саван гордости, не место ей в мире чистокровных. Сломленные, но не уничтоженные.

Без слов все трое устроились в экипаже, мысленно приготовились к новой порции лицемерия. Парень девятнадцати лет на миг бросил взгляд в лицо отца. Уставший и излишне дружелюбный, с определённых пор, он будто смирился и уже не стоял на своём. Попирание собственных принципов превратило колдуна с чистой родословной в обычного труса и ничтожного лгуна!

«Омерзительно!» — Драко сглотнул сухой ком возмущений. С одной стороны его семье повезло. Сам Гарри Поттер — герой войны, вступился за их шкуры. Люциуса, как главу семейства, чуток потаскали по судам, немного помяли — показательная порка. А потом отпустили домой, взяв обещание отныне и навеки убрать из своей головы «всё неправильное».

Ровно час, пока часы не пробьют полдень, Люциус вслух зачитывал жене и сыну строки из брошюры, делая вид, а может и не делая, будто согласен со всем.

Драко молчал.

Он знал правду, он всё понимал и был отчасти благодарен себе — когда помог Поттеру. Был горд матерью, она проявила мужество и встала против Тёмного. Того, кого года три как след простыл навеки. А Люциус… Он сделал всё что мог для защиты семьи. Он взял всю вину на себя, утверждал будто силой заставил супругу и наследника вступить в ряды пожирателей. Это было сильно. Именно сила и сломала в итоге Люциуса. Он вёл себя так, словно и правда принял равенство. Их ведь пощадили и дали возможность реабилитировать свою репутацию в магическом мире.

«Никогда они не будут равны нам!» — экипаж несётся слишком быстро. Драко сидит ровно, напротив его родители. Нищета и разруха обошли их чертог стороной. Однако внутри всё сгорело. Драко пылал от гнева, потом смирился из-за безвыходности. Вечная слежка и каждодневные процедуры по отмыванию старых установок утомили.

— Отдашь ей, — Люциус протянул маленький, милый букет лиловых цветов, обвязанный нелепым белым бантиком.

Рука волшебника подрагивала. Драко покосился на цветы и фыркнул…

— Это обязательно?

— Пожалуйста, — Нарцисса поглядела с такой нежностью на сына, что у того просто не осталось выбора. Мать любит его, а он уважает и любит её.

— Она мне противна! — последнее, что сказал молодой колдун, покидая экипаж. Родители отвели взгляды, о чём они думали неизвестно, да и не столь важно.

Чета Малфоев оглядела громоздкое здание, занятое «победителями». А ведь когда-то тут был волшебный театр. Ну что ж, так и быть, наденем маски и сыграем свои роли!

— Прошу, — Люциус не утратил воспитания аристократа. Подал руку жене, как и положено дал знак сыну и втроём они пошли к распахнутым дверям «чистилища». В прежние времена им был открыт прямой путь из собственной гостиной, а сейчас они вынуждены томиться в долгом пути, словно какие-то нищие оборванцы.

У входа караул.

Будто провинившихся школьников, их обыскивают. Мужчина, обходящий Нарциссу по кругу, не отрывает от неё пристального, грязного взгляда и Драко готов оторвать этому ублюдку голову. Люциус тоже зол, но вынужден продолжать играть свою роль в театре абсурда.

— Чистые, — кивает стражник, пропуская семейство Малфоев в угодья нового порядка.

— Чистые, — шепчет Драко, не желая признавать поражения. Он и не проиграл, просто сейчас чистокровные, все без исключения, под пристальным наблюдением.

— Шагай спокойнее, — просит Нарцисса. Напряжение и косые взгляды работников министерства доносят укоризненный шёпот. Драко наплевать на чужое мнение. Их обеспеченность, воспитание, слава семейных уз и великих предков не смеют поколебать гордыню. Малфои держат головы высоко, пусть их и пытаются сломить. Нищие рыжеволосые прислужники высокомерного полукровки всё так же кучкуются в одном доме.

Еще более убогие, нежели во времена холодной борьбы.

Драко успокаивается ради матери. Замедляет шаг, дышит спокойнее. Невзирая, что было с ним и его семьёй, они отделались очень легко — он понимает это и не устанет повторять.

Тот же Уизли давал показания на закрытом процессе, выступая свидетелем. На его глазах трое пожирателей унизили будущую героиню. Драко стал невольным участником всего этого мракобесия. Он вообще туда не должен был попасть. Его пытали, чтобы признался, а он даже думать о близости с грязнок… с Грейнджер не мог, не то что насиловать эту суку!

Однако для жертвы она выглядела слишком озлобленной. Видимо плохо её оттрахали, если это и было. Может она сама выдумала, чтобы потом строить из себя непоколебимую мученицу. Уж больно гладко Грейнджер управлялась магией. Она ошибка природы, не более!

Работа кипит и бурлит за столами, выстроенными в длинные ряды. Малфои, признанные помилованными и оправданными за содействие, пересекают мрачный зал. Сцена, адаптированная под открытый кабинет замминистра, усеяна стопками бумаг. Те летают по воздуху к перу из одной стопки, получают роспись и укладываются в другую. Многое изменилось в интерьере и укладе министерства, но и осталось кое-что из былого.

Сам же третий после Грейнджер замминистра занят своей подружкой.

Лаванда сидит на высоком, дубовом столе. Перед ней сам замминистра — Рон Уизли. В понимании Драко — это неприятный рыжий бугай, которого даже костюм и хорошая стрижка не красят. В прочем, Драко — не пылающая страстью девица, чтобы любоваться Уизли-младшим. Куда уж, если Гарри Поттер это не самый излюбленный для Малфоев персонаж, а ведь чистокровные в самый распоследний момент встали на сторону избранного. По своей воле, но под осознанием неприятной истины.

— Малфой?! — Уизли кивает Драко, когда их взгляды встречаются. Люциус и Нарцисса останавливаются в нескольких шагах от сына.

— Уизли, — чистокровный кивает в знак приветствия. Вынужденно держит маску уважения.

— Вас обыскали? — вопрос брошен будто промежду прочим, вроде спокойно и даже дружелюбным тоном. Да только это пуще злит Драко.

— Мы тут не для нападения, — чуть грубо. Чистокровный понимает это по испугу на лице матери. На её счастье, Уизли реагирует бесстрастно. Кивает и переключает всё внимание на девушку.

Перед самой кабинетной дверью в закулисье, Драко мнётся. Ему вдруг становится любопытно, отчего Грейнджер и Уизли разругались? На последнем курсе и во время войны вроде как они жить друг без друга не могли. Хотя она постоянно была в компании с ним и избранным, может Драко накручивает? Или её таки… осквернили и сломали? Тогда почему Уизли не остался рядом?

— Вас пригласят, ожидайте, — пожилая ведьма кивнула на потрёпанные кресла.

«Гермиона Грейнджер. Замминистра Магического контроля по борьбе с мыслепреступниками и отступниками!» — высечено на золотой плитке курсивом. А чуть пониже приписано: «Героиня войны». Она имеет положение выше, чем у Уизли, но менее значимое по сравнению с Гарри Поттером, возглавившим новую организацию борцов с тёмной магией и мыслепреступниками. Он первый заместитель министра и имеет ранг 1. Высший, доверительный.

— Пафосно, — тихо отмечает Драко. Он завидует? Возможно. Обида не уходит, ведь если бы не Малфои, каков мог быть исход войны? Вот именно! Гарри Поттер и все его приспешники могли кануть в лету. Драко отмахивается от мыслей. Лучше пусть во главе всего магического мира будет Поттер, Тёмный слишком категоричен, а его паранойя рано или поздно уничтожила бы мир.

— Люциус Малфой, вас ожидает Гермиона Грейнджер!

— Только меня? — уточняет чистокровный.

— Только вас!

Родители поочерёдно проходят обязательный тест на мыслепреступников и отступников.

Вердикт выносит героиня. По итогу Нарцисса и Люциус держат в руках по бланку, где в графе «опасен (а)» стоит красная печать: «НЕ ОПАСЕН (А)!»

Когда очередь доходит до самого Драко, родители шепчут ему вслед, подсказывая о чём следует думать и как нужно себя вести. Юноша, со свойственной ему самоуверенностью отмахивается.

Дверь со скрипом открывается и молодой, одетый в чёрный костюм волшебник растворяется в дымке.

Первое, что видит юноша, это не героиню, а старика.

— Прошу сюда, — скрипящим голосом произносит мужчина и потирает длинную седую бородку, криво ухмыляется золотыми зубами.

— А где Грейнджер? — Драко приподымает одну бровь и брезгливо косится на неприятной внешности колдуна.

— Прошу… — тот не отвечает. Лишь указывает костлявой рукой на чёрное кресло, вырезанной из могильной плиты правдолюба.

Тяжело вздохнув, чистокровный повиновался.

Едва он устроился в кресле, как тут же прозвучало громкое и уверенное…

— Не опасен!

— Что? — Драко поднял взгляд. Перед ним больше не было старика. Вместо него над юным волшебником возвышался красивый молодой мужчина, облачённый в боевые доспехи древности.

— Вы свободны, — рыцарь отдал Драко бланк.

— И это всё?

— Да.

Малфой усмехнулся, а вместе с тем поспешил уйти. Родители уже ждали его и с облегчением всплеснули руками, как только сын показал вердикт.

— Её не было в кабинете, — напомнил Люциус.

— Минутку, — Нарцисса подошла к секретарше. О чём-то с ней пошепталась и уже через пару мгновений кивком призвала мужчин своего семейства следовать за ней.

Дверь в кабинет вновь отворилась, а блеклый дым окутал всех троих.

***

Министерство магического контроля возглавлял сам Гарри Поттер. Неудивительно, что его приспешники близкие ему друзья.

Гермиона Грейнджер это вообще отдельный вид управленца. И если с рыжим неудачником всё ясно, то у героини войны в арсенале пыток над чистокровными противниками есть очень много запрещённых приёмов.

— Чем обязана? — она поменялась.

В отличии от той девчушки, теперь повзрослевшая девушка уже не казалась таким недоразумением. Лохмы волос превратились в аккуратную укладку. Одежда, сшитая ткачихами-травницами под особый заказ, защищала волшебницу от неопрятности.

«У неё фигура есть?» — отметил с усмешкой Драко.

— Давно мы не виделись, мисс Грейнджер, — с широкой улыбкой проговорил Люциус и поклонился ей.

У Малфоя-младшего в глотке пересохло. Чистокровный волшебник поклонился этой… И как вообще Драко прошёл тест, если мыслит именно таким образом. Героиня войны противна ему. Родители навязывают парню мысль, а того воротит.

— Год уж как, — а она всё помнит, под контролем держит. В прошлом году она лично тестировала всех троих. Помимо неё в кабинете были стражники. А теперь что, Грейнджер не боится их?

— Чудесно выглядите, — вымученная улыбка на алых губах Нарциссы казалась вот уж совсем неуместной. — Очень изысканное платье, — волшебница закивала в такт своим словам.

— Цель вашего визита? — Гермиона нахмурилась. Видимо незваные посетители порядком её утомили.

По поведению девушки ясно одно, она так же, как и Малфои не чувствует радости, общаясь с ними. И Драко это зацепило за живое. Грязнокровка вертит от него нос, ну надо же!

— Драко хотел вам кое-что сказать, — оживлённо проговорил Люциус и поглядел на сына. Дальше дело за ним.

— Я слушаю, — Гермиона внимательно оглядела Драко и устремила проницательный взгляд в холодные глаза бывшего противника. Её манера менять тембр голоса на командирский слишком ощутима и часто неприсущая молодым леди. Только железным сукам. А точно ли те трое пожирателей её трахнули? Может она их сама…

— Драко… — Нарцисса негрубо подтолкнула сына в бок.

Юный волшебник сделал к Грейнджер шаг, но ближе подойти не осмелился. Сунув руку в нагрудный карман, он выудил из-за пазухи букетик и внимательно посмотрел на маленькие цветочки. Они свежи и источают дивный аромат.

Шальная мысль распотрошила нутро…

«Она первая девица, которой я дарю цветы» — Астория и Пенси были казнены. Они замышляли убить Поттера и даже когда Тёмный пал, подруги не успокоились. Во главе с Забини собрали отряд смертников и отправились на последнюю диверсию. Там и сгинули.

Одну из них Драко мог взять в жёны. Раньше он не задумывался, а теперь вот приходиться оказывать суке-грязнокровке знаки внимания в надежде, что она согласится стать его…

— Драко… — Люциус и Нарцисса во все глаза смотрели на сына, будто на последнюю надежду.

— Это тебе, — Драко протянул Гермионе букет.

Брать его девушка не спешила. Смотрела внимательно и не будь она той самой, всё могло кончиться иначе. Но это же Грейнджер…

— Какой интересный цвет, лиловый. В стародавние времена его дарили в виде тканевых цветков тем, перед кем провинились. Почему вы не выбрали розы или ромашки? Можно было найти что-то более интересное. Например, цветок папоротника. Редкий, как и ваше умение выживать!

Едва сдержав злость, Драко опустил букет на стол Гермионы и отошёл к родителям.

— От лица всех чистокровных волшебников, мы хотим принести тебе извинения и соболезнования, — отчеканил молодой волшебник, сдерживая желание вцепиться в горло грязнокровки. Ведь дело даже не в её происхождении, если быть честным. Сама она невыносимая! Неудивительно, почему Уизли в итоге сбежал к дурочке с косичками.

«Браун не так привлекательна, но её лёгкий характер притягивает больше, чем солдатская строгость юной Гермионы!» -Драко вдруг осознал, что наконец оценил внешность Грейнджер. Неужели она и правда привлекательна. Он поднял голову чтобы убедиться или опровергнуть свои доводы.

— Почему вы так разглядываете меня? — сощурилась Гермиона и сменила позу на более напряжённую.

Мысли Драко тут же всполошились, а Нарцисса вовремя разрядила обстановку.

— Вы повзрослели и похорошели, — женщина взяла сына и мужа за руки.

— Приятно слышать, — и никаких эмоций. Правда ли ей приятно или она издевается? С Грейнджер не ясно. — Я принимаю ваши извинения.

— Спасибо, — закивал Люциус. — Спасибо мисс Грейнджер. Не смеем вас задерживать.

Откланявшись на прощание все трое, поспешили на выход.

Зал они покидали быстро, широко шагая. Кто-то глядел им вслед, другие больше не отвлекались от работы. На выходе Драко кинул беглый взгляд и заметил, как Уизли целует в губы Лаванду, а та виснет на нём. Душу что-то кольнуло.

«Изгой!» — подумал Драко и в мыслях всплыло воспоминание. Есть ещё кое-кто, одинокий и явно страдающий от тоски. Какой бы грязнокровка не была величественной, она холодная, а душа её сухая.

— Скорее, — поторопил Люциус, ему не терпелось покинуть министерство. Малфои уселись в экипаж и заметно расслабились. Только Драко размышлял над родительской идеей жениться на героине войны.

Как показала практика, девушка и сама может быть не в восторге от предложения. Ни единого случая парень не смог вспомнить, когда бы эта девчонка, а теперь уже служительница закона магического мира, могла на него глядеть хотя бы нейтрально. Всё кривляясь и с подколкой, вечно грубая и даже опасная. Тот знаменитый удар он не забыл.

И очень хотел ударить её в ответ, пусть и не таким варварским способом.

После нежеланной беседы Драко ощущает себя обессиленным. Он и в старые времена на дух не переносил эту мразь, что уж теперь говорить. Пусть она сейчас и влезла в правовую систему, а всё одно — никчёмная зубрила.

— Сынок, а теперь послушай, — начинает Нарцисса, опустив ладонь на запястье сына. — Всё прошло очень неплохо, нам следует не терять ниточку. Как прибудем в поместье, напиши ей письмо. Ещё раз следует выразить соболезнования, свои чувства…

«Хотел бы я выразить ей свои чувства…» — а они его сейчас переполняют! Только отнюдь не те, о которых шепчется мать. Плюнуть бы на всё да в даль, чтоб ни духом, ни мыслью…

— Что я ей напишу? Как люблю и ночами не сплю.

— Нужно не так резко, — на удивление младшего, отец принял резкие издёвки за правду. — Сперва опиши свои лёгкие волнения…

— Хватит, прошу, — Драко не хотел перечить Люциусу, всегда видел в нём авторитет, но сейчас его бесила настойчивость с какой родители будто сговорившись пихают грязнокровку под него!

Сами ведь ненавидели таких как Грейнджер, и Драко перенял их взгляды. Теперь прежний мир рухнул, а новый совсем отвращал.

***

Весь следующий день Драко провёл в семейной библиотеке. Он не мастер тёплых слов. На помощь пришли любовные романы. Один наиболее читабельный рассказывал о страсти дракона к волшебнице. Ради неё он обратился в человека. И конечно же эта история кончилась вечной любовью.

В его семье не принято излишнее выражение чувств. Хотя Драко и видел украдкой пылкие поцелуи родителей, они его отчасти поражали, но сам он так не сможет.

— Сынок? — Нарцисса стояла в дверях.

— Да, — он закивал и присел в кресло.

Мать устроилась на диване напротив. О чём она будет говорить ясно без лишних намёков. Драко морально приготовился. Заветный треск отвлёк…

— Не сейчас, Криби.

Домовик сбежал в сад.

— Драко, — Нарцисса прикусила губу. — Напиши ей письмо.

— Она нам не ровня, — он всю ночь обдумывал происходящее. Не так-то просто взять и стереть установки, коими ковалось сознание мальчика годами.

— Настали другие времена, — вздохнула женщина и провела по вышитой на груди лилии рукой. Та зацвела, украшая платье волшебницы нежным сиянием. — Всё изменилось. Кто был врагом, теперь имеет над нами власть.

Драко подумал, а потом кивнул. Мать продолжала:

— Она героиня великой войны. А ты чистокровный… — теперь это ничего не значит. — Ты аристократ с хорошим приданым. Вы молоды и знаешь, я вижу в ней потенциал. Она изменилась, стала почти такой же, как мы.

Драко это заметил, но не хотел обдумывать.

— Напиши ей письмо, какое мог бы написать другу или товарищу. Если не ответит, придумаем как увлечь её иным способом.

Волшебница исчезла. Оставшись наедине с самим собой, Драко взял пергамент и подманил пальцами перо. Строки сами родились. Юный волшебник прикрыл глаза и стал надиктовывать. Что-то пришлось зачеркнуть, что-то подправить. Черновой вариант был щепетильно изучен. Когда Малфой закончил, дождался сову и отправил письмо.

Тут же пожалел.

Родители хвалили и ждали с нетерпением, а Драко был уверен, прозорливая Грейнджер давно раскусила их план. Она откажет ему и на этом точка. Глубоко в душе он боялся этого, всё же самолюбие немалое. Но и в тот же миг хотел скорее прекратить свои унижения и не смотреть на то, как его глубокоуважаемые родители скачут перед этой стервой.

Ответ пришёл через семь дней, утром.

Люциус вскрыл письмо и стал читать. За столом повисла тишина. Сын и его мать неотрывно глядели на лицо отца семейства.

— Драко, далее тебе следует прочесть самому, — воспитание не позволило пересечь грань. Мужчина отдал парню письмо и вернулся к завтраку.

— Что там? — со страхом спросила Нарцисса. — Есть просвет?

— Есть, — улыбнулся Малфой-старший и принял из рук домовика свежую салфетку.

***

Драко долго не мог решиться на прочтение. Но любопытство…

«Что она могла написать ему?»

На деле ничего такого, о чём следовало бы беспокоиться.

Сперва Грейнджер вежливо ответила на вопросы из письма Драко, затем описала вскользь свои дела, так как её настойчиво приглашали на ужин к чите Малфоев, отчего девушка пришла в небольшой восторг и решила согласиться. А далее, те самые строчки из-за которых Люциус побагровел, словно стал юным мальчиком, впервые получившим знак внимания от девочки.

«Мне приятно, Драко, что ты и твои родители изменились. Я всегда хотела посетить ваш большой и красивый дом, жаль, что в тот раз для меня визит кончился плачевно.

Может в этот раз всё будет иначе?»

— И я надеюсь, — Беллатриса может воспрять из мёртвых если узнает, что грязнокровку будут охаживать в Малфой-мэноре. Может и к лучшему, что тётя погибла.

Подготовка к приёму началась незамедлительно. После ещё пары формальных писем установили дату. К ней подготовились по всем канонам высшего общества. Нарцисса, как прекрасная хозяйка, умудрилась наполнить мрачный особняк светом и яркими красками, которые могут приглянуться гостье.

Грейнджер явилась в точно оговоренное время. Пунктуальная и надменная, по крайней мере Драко видел её такой. В изысканном наряде, с аккуратно собранными волосами и источающую дивный аромат. Он не сразу узнал её. Неловко поцеловал тыльную сторону её руки и отметил…

«Чернила и бумага, истинный её запах…» — мысленно рассмеялся. Грязнокровка вся в работе, чего ещё от неё ожидать?

В принципе всё шло натянуто-неплохо. Люциус избирательно выражался, рассказывая о вкусах его семьи, Нарцисса улыбалась и угощала Грейнджер добавкой каждого изысканного блюда. Один Драко молчал и тупил взгляд. И еда в горле вставала, да и общество не для него. Он помнит её в момент насилия — перепуганную и вымазанную грязью. Она кричала и билась в чужих объятиях, а пожиратели смеялись, упивались её ужасом. Драко хочет забыть… он закрыл глаза и присел, закрыл руками уши, а она надрывно вопила. Он пытается выбить из головы эти мысли. Она ведь совсем девочка, Мерлин! Драко очень её жалел, но встать на защиту так и не смог, побоялся. С тех пор груз тягостных мук совести давит на него.

Она видела его трусость и как сейчас спокойно сидит и с полуулыбкой беседует с его матерью. Она знает, он ничтожный слизняк! И он это знает. Да не пойдёт она за него. На это он искренне и надеется. Пусть посмеётся и уйдёт. Глядеть ей в глаза совестно.

— Что ж, мне, пожалуй пора, — её голос развеял в мыслях Драко тишину. — Спасибо, что пригласили. Всё было очень вкусно.

Родители Драко рассыпались в комплиментах и на какой-то миг юноше показалось, им правда жаль, что она спешит покинуть Малфой-мэнор. Домовик отдал девушке пальто, Люциус помог Гермионе его надеть. Нарцисса отдала ей в дорогу что-то из выпечки, девушка откланялась и заперев за нею дверь, Люциус вдруг сказал…

— Приятная молодая особа, как оказывается…

— Да, она очень умная и вежливая… — и оба промолчали об одном: если бы не происхождение Грейнджер…

— Ты куда? — мать взяла сына под локоть. — Что скажешь на счёт неё? Как думаешь, она сможет с нами…

— Я хочу подышать! — взмахнув своей палочкой, Драко перенёсся в сад. Прохладный вечер укутывал тихий снежок. Неспешный, серебристый в сиянии молодого месяца.

Грудную клетку теснили чувства. Они возникли не на пустом месте. Драко не мог дать им объяснения, но с каждым новым днём они лишь крепчали и кидали его в жар, как только он вспоминал грязнокровку. Она опоила его? Что она сделала? Он бросился в дом. Нашёл принесённую ею в подарок бутылку ликёрной настойки из диких слив. Разбил о мраморный пол!

— Ведьма! — слёзы накатились на глаза. А из темноты раздался голос отца…

— Позови её на свидание, Драко. — почти не дыша, безэмоционально послышался голос матери…

— Так надо, родной. Она и правда милая, неужели ты хочешь до конца своих дней быть под наблюдением? Министерство не даёт нам спокойно дышать. — но важно то, о чём все трое промолчали. Помимо Грейнджер в мире магии осталось очень маленькое количество подходящих для Драко партий. Гермиона, на их печаль, единственная наиболее привлекательная личность среди прочих. К тому же для всех выгодная.

— Я тоже почти не дышу… — он не слышал себя, не понимал, что творится с ним.

На следующий день сова с его письмом улетела в министерство и вернулась тем же вечером с ответом от Гермионы…

— Да, давай встретимся.

*** 

Они были скованны.

Говорили о пустом. Ни объятий, ни поцелуев. Никакой романтики. Главное, что их видели вместе нужные «волшебники». Так и прошли их три встречи. Четвертой стала помолвка. Гермиона будто сама вела игру, только свою. Она сразу ответила «да», когда Драко явился к ней с предложением руки и сердца.

В тот же день они раскрыли карты перед друзьями и родственниками. Отправили письма во все концы света.

— Твои родители тоже будут присутствовать на нашем венчании? — Драко уже спокойнее реагировал на маглов.

— Нет, — она пожала плечами и чуть качнулась. Бусы на её груди скользнули в сторону, и молодой волшебник засмотрелся на глубокий вырез чёрной блузки. Громко сглотнул, отвернулся. — Они меня не помнят, — пояснила Гермиона. — Не знаю, хочу ли возвращаться в их жизнь после всего…

Драко кивнул. Это её личное, он не хочет лезть слишком глубоко в её душу. Да и ей его сочувствия как плевок в лицо.

— Предлагаю жить в Малфой-мэноре, там много места и удобств.

Она прикусила губу, подумала и слегка кивнула в знак согласия.

— Мне нужна отдельная комната и кабинет, я продолжу работать.

Драко поднял на неё удивлённый взгляд. Она собирается жить отдельно? И спать не с ним. Что ж, её воля. Прикинув несколько секунд, он нашёл подходящие под её запросы комнаты и узнал, что Гермионе будет прислуживать её личный домовик. Свободный и получающий от героини войны оклад.

Решив ещё пару нюансов, будущие супруги попрощались. Покинув её кабинет, Драко заметил недовольного Уизли.

— Неожиданно, — с каким-то пренебрежением или даже злобой, проговорил рыжий мужчина. Он больше не мальчишка. Да и Драко с некоторых пор жених.

— Надеюсь, ты тоже скоро созреешь, Уизли, — Драко кивнул на хмурую Браун.

Рон преодолел то малое расстояние между ним и Малфоем, встал у того перед лицом и грубо прошипел…

— Откажись от этой затеи, пожиратель!

Будто от пощёчины Драко отшатнуло назад. Он распахнул свои глаза и с ужасом, естественно наигранным, громко сказал так, чтобы слышали многие…

— Я больше не пожиратель смерти!

По залу пошли перешёптывания. Гермиона появилась неожиданно и живо успокоила всех, включая рыжего. Она обратилась к Драко тихо и слегка пригнувшись, отчего локон коснулся уха и щеки молодого волшебника.

— Не стоит. Нам это ни к чему.

Мурашки пробежали по его мраморной коже. Как и его отец, он воспитанный и достойный аристократ. С уважением поцеловал руку своей будущей жены и с наслаждением глядя на покривившееся лицо Уизли, удалился прочь, раз за разом вспоминая её милое…

«Нам».

Спустя несколько дней, когда наступили первые весенние деньки и из желудей показались маленькие создания — духи дерева, Гермиона прибыла в Малфой-мэнор.

Её вещи занесли помощники, а у дверей встали стражники.

— Они останутся в нашем доме? — с удивлением спросила Нарцисса. — Но вам тут ничего не грозит.

— Гарри так распорядился, — пояснила Грейнджер снимая перчатки. — И так предписывает протокол. Я вынуждена его придерживаться.

— Мы всё понимаем и не возражаем, — поклонился Люциус, приветствуя будущую сноху.

Молодая волшебница расположилась в пустующем крыле. От ужина она отказалась, зато в полночь покинула поместье. Вернулась под утро с размазанной помадой на губах и дурацкой полуулыбкой. Возмущённый Драко хотел было отчитать будущую супругу, но та вынула из рукава палочку и пригрозила…

— Не повышай голос. А заодно помни, мы тут оба не по своей воле, так что давай не будем впадать в бессмысленную ревность и прочее! Занимайся своими делами, а я своими!

Он опешил. Такой откровенной наглости Драко не ожидал. Так значит она и правда не собирается видеть в нём мужа? Он ей тоже для чего-то нужен?! Возмутительно. Отчасти это справедливо, Малфои ведь хотят породниться с Грейнджер чтобы использовать её в своих интересах и наконец вновь получить прежнее положение и вес в обществе. Но чтобы и она ради чего-то шла замуж, это странно…

Карты вскоре открылись.

Гермиона попросила первый взнос на реставрацию постоялого двора для сквибов лишившихся крова. Деньги были выделены тотчас. Что-что, а вот состояние Малфоев не истощилось, напротив, во время правления Тёмного увеличилось. Дорожить им начинал и сам Драко, ведь золото может простить любой грех.

Следующий взнос так же был отписан без сопротивлений. Как и множество последовавших за ним. Гермиона ничего не тратила на себя, всё для других. Для тех, кто прежде считался мусором магического мира, а ныне важная его часть. Внимательно Драко следил за реакцией родителей и не верил, что они сумели обратиться.

— Во благо, — отмечала Нарцисса, вручая девушке мешочек, полный золота.

— Благодарю, — Гермиона исправно присылала отчёты для Малфоев о том куда и сколько потратила монет.

А вот юный волшебник всё пытался понять, неужели в нём совсем не заинтересованы? Он что, просто инструмент в этой истории? Не смевший ждать любви в этом союзе, но вынужденный томиться в размышлениях и одиночестве Малфой-младший стал страстно желать чаще видеть свою невесту. Говорить с ней вечерами и держать её за руку. Одно дело, когда он в её сторону плевался и фыркал и совершенно другое, если она отвечала взаимной неприязнью.

Всё чаще их дом стала навещать одна и та же сова.

В один промозглый вечер, такой же поганый как настроение Драко, молодой волшебник заметил красное сердечко на конверте, принесённое той самой пернатой почтальонкой.

Драко усмехнулся. У его невесты появился поклонник? Как грубо и недостойно. Сомнения съедали его, ведь Гермиона отвечала на эти дурацкие послания. Она каждый раз томно улыбалась. Терпение Драко лопнуло, и он за ней проследил.

Совершенно непривычная картина открылась его взору, когда он под оборотным зельем вошёл в магический кабак, где Гермиона в ином образе раскрепощённой дамы сидела рядом с молодым волшебником и смеялась от души. Лезвие ревности нанесло увечье в сердце Драко. Он недолго наблюдал, подслушивая шепотки от постояльцев о том, что затянувшийся роман Грейнджер скоро сойдёт на нет, она ведь собралась замуж.

— Вам понравился наш фирменный отвар? — поинтересовался юный сквиб, услужливо кланяющийся посетителям.

— Отвратительно! — Драко бросил несколько монет и поспешил скрыться. Его замечание осталось без внимания, он ведь рассчитался галлеонами.

В тёмной прохладной комнате кручина одолела Малфоя-младшего. Не так он всё себе представлял, совершенно не так…

***

Дни сменяли друг друга. Свадьба откладывалась по нелепым причинам, Драко догадывался о настоящей причине. Его сны изменились, приобрели аромат, и он принадлежал Гермионе Грейнджер. Тихой, серьёзной, охладевшей ко всему, кроме страдающих душ.

В последний день весны, когда летний зной немного согрел холодное поместье, Драко решил прекратить личную жизнь его невесты. Этому способствовали усмешки в спину. Однако главная причина — ревность, теперь чётко давала о себе знать. Несмотря на личную неприязнь, давно условную, он её будущий муж! Он дождался, когда она вернётся поздней ночью, дал ей время освежиться и переодеться, а после постучал в дверь её спальни. Пришлось игнорировать внимательные взгляды её личных телохранителей.

Возникший перед ним домовик откланялся и попросил не беспокоить госпожу, опираясь на её усталость.

— Пшёл вон! — оттолкнув худощавого уродца, Драко толкнул дверь и та, на удивление, распахнулась настежь, а едва он вошёл в спальню, захлопнулась.

Гермиона сидела у окна, читала письмо. Её расстроенный вид немного остудил пыл Драко. Она отложила конверт в сторону и подняла голову.

— Для аристократа ты не очень-то и хорошо воспитан.

— А ты для невинной трудоголички, весьма распутная, — он был так зол из-за её замечания, что уши буквально закипели от ярости. Ему захотелось показать будущей жене, что место её у него в кровати. А её рот не должен так искажаться в надменной улыбке.

— Это моё личное дело, зачем пришёл? — она вскинула бровь.

— Напомнить тебе, что наша свадьба скоро состоится. Поэтому прошу тебя прекратить вести неподобающий образ жизни и чтить традиции семьи Малфоев.

Героиня войны сощурила глаза.

— Не волнуйся, всё что было отныне — в прошлом. Больше никаких «пятен» на вашей чистокровной репутации. Ты доволен?

Драко кивнул, но с места не двинулся. Казалось бы, он всё решил, так почему стоит будто к полу приколоченный?

— Я смотрю, ты чего-то очень хочешь? — она поднялась и прошла в центр комнаты. На ней была нелепая пижама, а волосы заплетены в косу на бок. Выбившиеся пряди и отсутствие макияжа в тёмных тонах превращали героиню войны в ту самую девчушку, от которой вечно разило зельями и книжной пылью. На ней нет каблуков, отчего рост её стал куда ниже. Чувствуя своё превосходство, Драко подошёл к невесте.

Поиметь её он хочет, вот чего! Пусть война проиграна, но внутренняя борьба нет. Гермиона проницательная и загадочная. Ей всего двадцать, как и ему, но тяготы войны на десятилетие их состарили. И лишь сейчас, когда она стоит перед ним в розоватом халатике, а под ним магловская майка и шорты для сна, его осенило…

— А ты? Чего хочешь ты? Где бывала ночами и по чьей вине твоя отвратная, с оттенком гнилой вишни помада, размазана по всей мордашке? — с ухмылкой он добавил… — В прошлом? Неужели…

— Держи себя в руках, будь добр, — ей не страшно, по крайней мере так она показывает своим спокойствием.

Драко не без удовольствия хватает грязнокровку за талию и притягивает к своему телу.

— Отпусти меня, мерзкий выродок! — а она не изменилась. Всё так же испепеляет его своими большими глазами. Стерва, испытывает неприязнь, как и сам Драко. Волнительно и горячо, он отмечает тягу к обусловленной боли.

Эта грязь нравится парню. Нечто запретное, но позволительное и даже одобренное министерством «абсурда» творится между бывшими (вечными) врагами. Теперь уже почти союзниками. Всё так запутанно…

— Моя невеста не хочет выполнять свой долг?!

— Вот именно, — девушка отталкивает его, отходит назад. — Невеста, а не жена. Мой путь на эшафот долгий, всё может измениться!

— О, как мило, — Драко запрокидывает голову назад и искренне смеётся. — Связь со мной для тебя равна казни, грязнок… — он уже ощущает привкус металла на языке. Магия работает исправно.

— Договаривай, — она усмехается. Издевается, сука!

— После тебя.

— Грязнокровка! — и ничего. Как стояла, так и стоит. — Чего уставился, хорёк немытый? — посмеивается волшебница из рода маглов. — Я могу говорить это слово, потому что я… — она резко меняется в лице.

— Яркая представительница этих самых… — подобно её бывшему рыжеволосому оборванцу, Драко позволяет себе выражаться безграмотно и бессвязно, чтобы хвалёная Грейнджер ощутила разницу, чтобы хоть так уколоть её самолюбие. На самом деле он давно перестал относиться плохо к Уизли и Поттеру. Они в определённый момент были едины и это не могло пройти мимо. Только с Грейнджер всё совершенно по-другому.

Сейчас они закончат разговор, и она вернётся к письму. Это всё, что героиня может себе позволить, вспоминать и маяться. А Малфой из славного рода великих и чистокровных прикажет растопить в своей спальне камин. Домовик нальёт ему горячую ванну, а та по площади больше всей бывшей квартирки Грейнджер. На ужин аристократу подадут баранину и изысканное вино, а вот героиня будет давиться вчерашним сухим печеньем из ближайшей пекарни. Из чего делается вся выпечка в суровые послевоенные времена, знают абсолютно все. Остатки и прах, пара магических капель, отруби и пыль!

Ах, нет, теперь она в его доме, она часть его жизни, и он готов разделить с ней всё. Ужин, постель и мысли. Потоком они льются сквозь разомкнутые, бледные уста…

— Грязнокровка… — и ничего. Он удивлён, а она прячет палочку. — Ни к чему, — он машет ладонью около своего лица. — Пусть мне будет больно. Или… ты меня пожалела? — шаг за шагом он идёт к ней, а она пытается держать дистанцию. Он тянет руку, хватает за тусклую ткань майки. Оттягивает её, замечает кружевной бюстгалтер. Девушка лупит его по рукам…

— Я позову стражу! — грозится.

— Зови, — рассмеявшись Драко добавляет, — Пусть они смотрят, как мы с тобой…

Пощёчина. Малфой тяжело дышит, как и Гермиона. Она отдаляется и становится у окна.

— Пошёл вон! Не смей прикасаться и даже намекать мне на… — её губы сами собой сжимаются в полоску. Ей трудно и неприятно, наверное, вспомнила что-то.

— Гонишь меня из моего же дома? — отчего-то его сердце сжимается. Он не хочет, чтобы грязнокровка страдала. Ей хватило. То, что вчера было грубостью на школьном дворе, сегодня может стать поводом для кровопролитной войны. Ни полукровки, ни грязнокровки, никто из чистокровных не заслуживает этого. Грейнджер родилась такой, значит её магия и таланты имеют право существовать, он должен принять её или правда, никогда больше не прикасаться.

Не успев сблизиться, отдаляются. Горечь на кончике языка мучает. А от идеи разорвать с ней помолвку перехватывает дыхание и кислород исчезает.

— Хорошо, — она мгновенно раздражается. Срывается с места и обходя его, бросает… — Тогда уйду я!

Он успевает схватить её за талию и прижать спиной к своей широкой, крепкой груди. Гермиона не сопротивляется. Замирает и тяжело дышит, как и он.

— Забудь прошлое, — шепчет Драко на её ухо. Гнев и обида на неё развеиваются. Теплота её кожи приятная, а сама героиня войны просто девчушка, запертая в лабиринтах памяти. — Теперь ты со мной, тебе не нужны твои любовники. И тот… с кем ты была в последнее время тоже не нужен!

Ошеломлённая Гермиона оборачивается на жениха. Смотрит своими огромными, карими глазами. Губы её дрожат, хочет сказать что-то, но не может подобрать слов. Наверное, забота от бывшего пожирателя смерти её ударила под дых.

— Ты давно знаешь?

— Давно. Все знают, — до него дошли слухи, да и сам всё видел совсем недавно, отчего мучался каждую ночь, пока она была вне Малфой-мэнора.

— Мне плевать, — она выглядит усталой и отрешённой. — Мне на всё плевать!

Больно слышать такое. Драко высокомерный, но не бессердечный. Ему так же бывает страшно и совестно. Он сжимает её запястье, невербально умоляет открыться и довериться. Одиночество губит не хуже голода или войны, оно проедает нутро, вызывает дикую боль.

— Твой рыжий не смог стать твоим якорем, поэтому ты несёшься сквозь шторм по волнам слёз и страха.

— Ох, какие строки, — прежняя Грейнджер, чуть нахальная и раздражающая возрождается из пепла. — Думаешь, ты знаешь меня и мои желания?

— Я свои желания знаю, — немедля он целует её в губы. Мгновение, и она отвечает. Сперва несмело, а потом ласково кладёт ладошку на его прохладную щёку.

Её постель застелена и пуста. Пора все исправить. Негоже его невесте шляться по кабакам и искать себе одноразовые отношения на ночь. В её сердце рана, он должен залечить. То, что пережила школьница во время смуты, то как сражалась и сумела выжить не должно отражаться на её будущем. Драко подхватывает девушку, несёт к кровати, опускает на шёлковую простынь. Он заглядывает в её глаза и видит просто девочку. Отважную, но бессильную перед древним, могущественным злом.

Он и сам малоопытный в делах сердечных. Вечная строгость запутали, подавили чувства. Взращённый, как яркий представитель своего рода, ныне двадцатилетний юноша, толком не познавший истины мира. Он завидует Поттеру, тот отважный герой. Проникается к Уизли за его взгляды, коими теперь забивает себе голову. А что до грязнокровки…

— Скажи, как ты хочешь, чего тебе нужно? — он облизывает губы, ощущает вкус шоколада и млеет. Гермиона сладкая.

— Тогда, на колени… — неуверенно приказывает она, а грудь её часто вздымается. Не думала, что станет делать это с бывшим врагом, с тем, кто долгие годы не давал покоя.

Как он смотрит на неё, совсем по-другому. Пылко и с таким огнём, что в самую пору сгореть двоим. Она складывает ручку в кулак и уперев парню в грудь, медленно отталкивает его.

— Можешь бить, мне понравится! — говорит он и ушам собственным не верит. Стягивает с себя шёлковый халат, ожидая приказов от неё.

Перед ней на коленях, в пижамных штанах и с желанием прикоснуться к её груди. Гермиона встаёт перед женихом, снимает халат и стягивает майку через голову, снимает шорты. У неё великолепная фигура, но она худая и хрупкая. Драко нравится, они похожи. Без спроса он гладит её по ноге. За это получает пощёчину.

Кровь вскипает и наконец он чувствует дуновение лета. В распахнутое окно влетает ночной жар. Гермиона огненная, а Драко ледяной. Они оба тают, отчего капли пота стекают по коже.

— Не смей без разрешения! — строго чеканит она.

— Слушаюсь, — он невольно прикладывает свою ладонь к горящей щеке. Напряжение во всём теле увеличивается. Не без смущения Драко поправляет нижнее бельё под тонкой тканью пижамных штанов. Так вот что будоражит его… Открытие и для самого Малфоя-младшего.

— И рот закрой! — на этот раз пощёчина прилетает с другой стороны. И она великолепна. Молодой волшебник просто пылает. Внизу живота туго, он хочет раздеться.

Гермиона обходит его, встаёт сзади и найдя пояс от халата, заставляет жениха встать на четвереньки.

— Получи, мерзавец! — бьёт его, но он почти не ощущает удара.

— Сильнее, — ему до жути хорошо. Самому страшно от своих мыслей и желаний. — Поругай меня, умоляю.

— Закрой пасть, сучонок! — она избивает его до тяжёлого дыхания, но Драко даже и ухом не ведёт.

— Можно поцеловать тебе ноги? — он сжимается, когда она, резко рассмеявшись, откидывает голову назад.

«Идиот!» — щеки розовеют.

— Сперва уговори меня, — легко и непринуждённо она принимает его игру. Стыд мгновенно отступает. — Умоляй, слизняк!

Лоб в пол. Он кланяется. Как же приятно. Она такая сильная и опасная, несломленная. Великолепно!

— Прошу, пожалуйста…

Голос его тихий, будто неживой.

— Громче! — вновь пощёчина.

— Ай! — он приподнимает голову. — Сука ты!

Поток брани и шлепки халатным поясом кипятят кровь. Возбуждению нет предела. Она подаёт ногу, он целует. Меняет на другую и приказывает лизать и он слушается.

— Этого мало, — замечает девушка чем пуще волнует мысли чистокровного.

Она призывает своего эльфа, отдаёт тихий приказ и спустя пару мгновений тот приносит госпоже чёрную, кожаную плеть. Драко сглатывает, понимает, он будет рад каждой её инициативе.

— Ползи ко мне! — мастерски она стегает его. Он шипит и бранится, зажмуривается от нестерпимой, резкой боли.

Абсолютно голый, в позе виноватого пса со стояком, Драко говорит когда позволят, делает что прикажут.

— Можно мне… — он приподнимается, хватает её за бёдра и припадает влажными губами к низу живота. Быстро спускается ниже. Гермиона не сопротивляется. Обессиленно падает на постель, разводит несмело ноги.

Неопытность чистокровного заводит её сильнее, чем всё то, что когда-то было. Его горячий язык шустро скользит, ласкает и буквально выбивает из груди стоны, сводя Малфоя с ума.

В нём пылает страсть и в какой-то миг бросившись на девушку, чистокровный волшебник шипит от боли. Она врезалась ногтями в его спину и оставила красные следы.

— О, да-а-а! — предоргазменный выдох сменяет резкая боль. Гермиона кусает парня за плечо. Они почти ненавидят друг друга в эти мгновения, он рвёт на ней бельё, она остервенело стягивает с него остатки одежды.

Она мокрая и стонет. Голова идёт кругом, Драко входит в девушку и оба выдыхают в унисон. Её чёрный маникюр до крови врезается в его бледную кожу. А сам Драко успевает схватить невесту за горло и сдавить его. Он почти насилует, она захлёбывается от удовольствия. Несмотря на всё происходящее молодой волшебник уверен в одном: ему важно доставить ей удовольствие. А ещё в нём буянит злоба.

«Да как ты смела спать с какими-то проходимцами!» — больше она не захочет ни с кем, кроме него.

Шторы колышутся от порывов ветра. Ваза с засохшими цветами падает и бьётся на осколки о мрамор. Гермиона стонет под ним, а ему кажется, что он умирает и всё происходящее предсмертный сон, пока последнее дыхание покидает его тело…

— Быстрее, — умоляет она и больше не делает больно. Только цепляется длинными пальцами за его шею. Жмётся и обнимает.

Без ответа он выполняет просьбу, не смея сорваться на соблазнительную перспективу быть первым в их паре. Она должна понять, что с ним так хорошо, как ни с кем другим!

— Д-да-а-да… — почти неслышно шепчет и выгибается девушка. Драко чувствует её удовольствие и ему делается невыносимой пытка ждать. Тело предаёт, и он срывается на стоны следом за ней. Белый шум заполняет пространство. Парень без сил опускается на девушку, чуть забывшись.

— Драко… — она толкает его вбок, и он сползает на постель рядом.

Долго они молчат. Она восстанавливает дыхание, а он пытается принять свою тёмную сторону.

— Не уходи больше, — просит он.

Из её глаз катятся слёзы. Да что этот аристократ знает? Как ей страшно и тяжело. Но она и сама никогда не думала о его чувствах. А те родились недавно. Постепенно крепнут и настанет день, когда в Малфой-мэноре будет цвести сирень.

Древнее дерево. Высохшее сто лет тому назад. Его цветочки в нелепом белом бантике по сей миг наполняют приятным ароматом шкатулку с секретами грязнокровки. Последняя веточка отцвела, но оставила после себя надежду.

Пружины заскрипели, когда молодая ведьма поднялась и быстро оделась. Драко последовал её примеру. Выражение её лица взволновало его.

— Что-то не так? — она направилась к столу. Вынула папку и выудив чистый пергамент, в потёмках стала что-то писать.

Он ждал ответа и наконец вскипел.

— Грейнджер, я с тобой говорю!

В ответ она поставила заколдованную печать на документе. Встала и протянула ему.

— Возьми, это то, что ты хотел.

— Что? — нахмурил парень брови. Взял из её рук документ и тут же громко возмутился… — Я не ради этого с тобой лёг! Я не продаюсь, грязнокровка!

— Как и я! — она резко обернулась на него и указала на дверь. — Вам нужна свобода от контроля министерства, я вам её даю. Мы квиты, уходи.

— Я…

— Просто уйди! — крик пронёсся по пустому коридору. Дверь приоткрылась и страж дал героине войны знак. Она отмахнулась, давая понять, что всё хорошо.

Дверь заперлась. Драко пошёл к выходу, волоча за собой скомканный в руке халат. Перед тем как провернуть ручку, он бросил комканную ткань к ногам. Разорвал документ и обернувшись, дрожащим голосом спросил…

— Можно мне остаться?

Финал