Вот главы от лица Синдер (особенно последующие😁), как по мне, самые интересные.

  Нико Робин была вынуждена прийти к выводу, и уже не впервые, что этот мир имеет очень мало общего с её родным. Такие мысли у неё крутились в голове, пока сама она делала глоток чая, глядя на Нью-Йорк, очень метко прозванный «городом, который никогда не спит». Ночью небо становилось простым тёмным занавесом, в то время как звёзды заменяли уличные фонари, фары и небоскрёбы — ещё одно подходящее название, с её точки зрения. Большинство зданий были сделаны из стали и стекла, моторизованные экипажи стояли в пробках бампер к бамперу, в то время как в общей сложности девять миллионов человек населяли сам остров, размерами меньше, чем большинство всех других островов, которые она когда-либо видела в своём родном мире.

  Здесь всё было настолько по-другому, что Робин даже не могла определить самые сильные изменения. Отсутствие Гранд Лайна или структура с континентами? То как все крупные массивы суши оказались сдвинуты вместе, а не располагались на бесчисленных мелких островах, соединённых одними лишь Блю (п.п. имеются ввиду моря, но Робин их называет Блю.)? Или же всё дело в отсутствии Мирового Правительства? Ближе всех к нему, из тех о которых Робин слышала, можно считать Организацию Объединённых Наций, которая вряд ли даже встречу за ланчем могла бы организовать, не говоря уже о том, чтобы контролировать мир.

  Нет... нет, величайшие перемены оказались не такими уж и масштабными. А чем-то более личным для неё.

  — Здесь нет понеглифоф, — сказала себе Робин, осторожно закрывая учебник истории, посвящённый Древнему Египту — культуре, безусловно, увлекательной, но Розеттский камень и иероглифы не были понеглифами. — Здесь нет Пустого Столетия, — продолжила Робин, озвучивая эти слова, чтобы им же противостоять, когда её взгляд вдруг наткнулся на знакомое окно через дорогу на Сентрал Парк Саус. Окно пентхауса на самом верху высотного здания, выходящее на так называемый Центральный парк. И почти сразу же, как только Робин это сделала, она увидела, как в дверях показалось знакомое лицо — вся квартира просматривалась через окна, которые давали полный обзор на 360 градусов.

  Ло вошёл в свою квартиру, неся что-то похожее на костюм в чехле, перекинутом через одно плечо, в то время как на другом он нёс с полдюжины сумок.

  Она закрыла глаза и почувствовала себя... потерянной. Её цель — узнать, почему её родина была разрушена и из-за чего она была разрушена — теперь оказалась совершенно недостижима. Робин никогда по-настоящему и не ожидала узнать, что произошло в течение Пустого Столетия. Это всегда оставалось целью далёкой и недостижимой, которую никогда в реальности и не осуществить. Лишь причина двигаться дальше. Мысли об этом оказалось достаточно, чтобы отправить её в детство. Не просто сдаться и умереть. Робин убедила себя, что однажды она узнаёт правду о мире, правду, которую Мировое Правительство держало в тайне.

  Правду, которой они боялись так сильно, что были готовы прибегнуть к массовым убийствам и чудовищным зверствам, лишь бы она не увидела свет.

  — Привет, Робин, — заговорил Ло, зная, что она слушает. Даже если понятия не имел, насколько она близко к нему была. Максимальный предел того, на какое расстояние она могла проецировать свои конечности, составлял примерно восемьсот метров, а это означало, что большую часть времени она была вынуждена двигаться вместе с ним к месту назначения, но такого расстояния ей всё равно было более чем достаточно. Однако ему же казалось, что она всегда рядом и всегда его слушала. — Есть что-нибудь стоящее, с чем тебе хотелось бы сегодня поделиться?

  Робин сделала глоток чая, наблюдая, как Ло раскладывает свои вещи на столе, а из стены кремового цвета выросла её рука.

  — Ничего неожиданного. Уильям замышляет тебя убить и пытается выяснить, кто ты такой. Однако его банды очень недовольны новым откатом. В настоящее время он их приструняет, и, могу добавить, довольно жестоко. Другие банды почуяли запах крови. Я так полагаю, что очень многих гангстеров просто разорвут в клочья, — ответила Робин со зловещим смешком.

  Банды и пираты. Не одно и то же, но похожие.

  Мировое Правительство больше за ней не охотилось. Она, наконец-то, вырвалась из их лап. А вот правительства этого мира всё ещё слишком сильно напоминали ей Мировое, и даже если это не так… Робин всю свою жизнь провела с пиратскими командами и преступными организациями. Ей они были знакомы. Она использовала свои таланты для сбора информации и устранения людей, чтобы привлечь их внимание, потом втиралась к организации в доверие, но, в конце концов, случалось одно из трёх: её находило Мировое Правительство, организация её предавала, или же она сама предавала организацию.

  Иногда Мировому Правительству просто улыбалась удача, и оно выходило на её след. В большинстве же случаев организация решала, что награда за Робин ценнее, чем её услуги. А в других преступники оказывались настолько ужасными, что она уничтожала их сама, использовав их по максимуму.

  — Как бы ты всё оценила по десятибалльной шкале, где пять баллов — необходимость прямого вмешательства? — спросил её Ло, замолчав, когда заметил что-то на кухонном столе. — Ты принесла мне чай?

  — Кофе тебе не подходит, — заявила Робин, внимательно наблюдая за ним.

  «А что будет на этот раз?» — задалась она вопросом.

  Предаст ли её Ло, или же она предаст его?

  — Я постоянно его пью, — пожаловался Ло, не упуская из виду, что она вошла в его квартиру без разрешения. Или что она наблюдала за ним с того самого момента, как он вошёл в здание.

  — Это обработанные химикаты, — парировала Робин, поддразнивая. Она его прощупывала. Провоцировала. И присматривала за ним — она и раньше пробовала кофе. В восторг от него не пришла, но он был полезным. А то, что в этом мире называлось кофе, было произведено искусственно и массово. Робин не была до конца уверена в том, что это такое, зато была уверена в том, что это ни в коем случае нельзя называть кофе. И она сомневалась, что в упаковке с уже молотым продуктом найдётся хоть одно кофейное зёрнышко.

  — А я люблю эти обработанные химикаты, — продолжал ворчать Ло, но она всё же увидела, как он открывает банку с чайными листьями, чтобы понюхать их с любопытством. — У-у-у, мятный, — похвалил он, переключившись на заварку и зачёрпывая излишнее количество чайных листьев, прежде чем поставить чайник.

  Робин склонила голову набок, слегка скривив губы.

  «Как необдуманно», — и оставила своё мнение при себе. Она напомнила себе, что Ло — человек молодой. А молодые люди считали себя непобедимыми вплоть до самой смерти. Ло и в голову не приходило, что она может отравить его или же убить просто потому, что он ей больше не нужен.

  Уильям Фист оказался преступником довольно хитрым — в этом ему стоило отдать должное. И эффективным. Пятнадцатипроцентный откат для организации становился бременем тяжким, независимо от её размера, но Уильям Фист справился с этим фактом настолько изящно, насколько это было возможно в его ситуации. Бухгалтерию свою он сводил кровью, чтобы его лейтенанты остались довольны, и чтобы вся организация не развалилась.

  «А могла бы сейчас работать на него», — размышляла Робин, наблюдая, как Ло заваривает чай. Уильям Фист принадлежал к тому типу людей, к которым она обычно и втиралась в доверие: авторитетным и могущественным. И его самого и ход его мыслей она понять могла.

  На самом деле, всё так сложилось чисто по воле случая. Она случайно наткнулась на Ло, когда тот проводил своё собственное неуклюжее расследование в поисках таинственного Кингпина. Робин не восприняла его всерьёз — не особо. Даже его способностей, какими бы невероятными они ни казались, было недостаточно, чтобы убедить её его поддержать. Он был всего лишь инструментом, который можно выбросить, как только она перестанет в нём нуждаться. Точно так же, как множество других до него.

  — Неплохо, — заметил Ло, сделав глоток из своей чашки с дымящимся чаем, а потом поморщился. Прежде чем наклонить чашку, он создал вокруг неё маленькое «пространство». Робин этого видеть не могла, зато поняла, что произошло, когда Ло сделал ещё один глоток, но в этот раз язык уже не обжёг. Он переместил тепло из чая и остудил его.

  — Я бы оценила текущую ситуацию на семёрку, — заметила Робин, наконец-то ответив на вопрос после недолгих раздумий. На самом деле, больше тянуло на пять. Прямое вмешательство требовалось, но тут по большей части Уильяму нужно было согласовать свои действия с Ло, а не что-то другое. — Уильяму пришлось провести масштабную реструктуризацию своей организации, чтобы уместить твой налог и поддержать свои собственные амбиции. Другие банды это заметили и учуяли его слабость. Если ничего не предпринять, то, по моим ожиданиям, следующий платёж будет отложен.

  Ло склонил голову набок:

  — А разве я не говорил ему, что ему стоит... а, неважно. Это я могу устроить. Дам Уиллу знать, чтобы он договорился о собрании. Скажем… Восьми крупнейших банд Нью-Йорка. Денёк подожду, а потом всё улажу, — он говорил так, будто у него имелся план, и удивления от этой новости не выказал. Это означало, что он ожидал подобного. — А теперь к другим новостям: что за повод? Я не ожидал от тебя подарков.

  — Как обидно, — ответила Робин, сделав глоток чая, прежде чем взглянуть на своё отражение в тусклом свете. — Может, я просто хотела тебя отравить.

  — Пока что яд на вкус очень даже неплох, — решил Ло, пожав плечами, и сделал ещё один глоток. Его глаза слегка сузились, беря на заметку такую возможность, что она действительно может его отравить. — Знаешь… Я ведь так никогда по-настоящему и не разобрал, чего ты хочешь, — озвучил Ло, возвращаясь к теме, которая уже несколько недель крутилась в голове у Робин. — Ты просто выскочила из ниоткуда — ну, точнее, одна из твоих ручонок — без какого-либо предупреждения или объяснения. Я-то думал, ты возьмёшь свою долю с отката и свалишь, даже не попрощавшись.

  Робин именно так и собиралась поступить, а вот сейчас, по правде говоря, даже не знала, как на его вопрос ответить. Понеглифов в этом мире не существовало. Пустого Столетия тоже. Вот такой жестокий поворот судьбы, так как Робин впервые за многие годы нашла зацепку по другому понеглифу — в Алабасте. Ей поступило предложение присоединиться к Барок Воркс, но как раз в тот момент, когда Робин решила его принять, она вдруг очутилась здесь. В этом мире. И без возможности вернуться назад.

  — Тот же вопрос я могу задать и тебе, — ответила Робин ровным голосом. Она бы не ответила на этот вопрос, даже если бы знала, чего сейчас хочет. — Что это значит? Быть суперзлодеем? — спросила Робин, пристально глядя на противоположную сторону улицы. Именно эти слова и заставили её изменить свой первоначальный план. Изначально предполагалось, что она избавится от Ло после того, как он выйдет на Уильяма. Предаст его, сломав ему шею на глазах у Кингпина, прежде чем представится сама, устранив угрозу для босса и спасая ему жизнь. Прекрасный способ познакомиться и наилучшая демонстрация её навыков.

  А затем он сказал кое-что интересное. Робин считала, что он всего лишь очередной молодой парень в поисках власти, денег и славы. А вместо этого он признался, что желает чего-то совершенно другого.

  — Быть противоречивым мудаком? — спросил Ло, почёсывая щеку, и выиграл себе немного времени, делая глоток чая. — Трудно объяснить.

  — Я слушаю, — подбодрила Робин, внимательно наблюдая за Ло. Ему действительно стоило вложиться в тонированные стёкла. Он молчал с целую минуту, как будто пытался облечь свои мысли в слова. Выразить то, что он на самом деле чувствовал.

  — Потому что... люди — отстой, — Ло решил, что это будет подходящим объяснением. — От макушки до самых пят, и обжалованию не подлежит. Я понял это на собственном горьком опыте — мои родители вышвырнули меня из трейлера, когда мне было около восьми. Сказали, что не любили меня, что больше всего на свете из-за меня жалели, что я разрушил их жизни, и бла-бла-бла. Для ребёнка слова довольно суровые, но, оглядываясь назад, я им за это благодарен. Они открыли мне глаза на некоторые суровые истины, и главная из них заключается в том, что люди — ебучий отстой, — рассказывая о своих трудностях, он говорил бесстрастно, почти безразлично.

  Он явно ждал от Робин ответа, но она довольствовалась лишь выслушиванием его. Но полностью не согласиться с мнением о том, что люди — отстой, она не могла.

  — Но дело в том, что... люди не хотят в это верить. Поэтому они лгут друг другу, самим себе и прикрывают свою ложь красивыми бантиками — человеческой порядочностью, ценностью жизни, моралью… Они не хотят смотреть правде в глаза, и знать кто они на самом деле. Апатичные, жадные, самовлюблённые придурки, заботящиеся только о себе и горстке людей, в которых они вложились.

  — Герои же, — продолжил Ло, скрючив губы, — являются высшим проявлением этой лжи. Они убеждают мир в том, что правда, справедливость и сострадание — это реальные и осязаемые вещи. Они убеждают их, что они в безопасности от всех ужасов мира, и когда дела пойдут хуже некуда, то их спасут. А суперзлодей? Это полная противоположность герою. Я хочу сорвать занавес, разоблачить ложь и выставить её такой, какая она есть, и ткнуть всё человечество в неё лицом.

  Робин ожидала услышать в его голосе гнев. Ярость. Даже ненависть. А в его голосе слышалась страсть, но едва уловимая. Он казался скорее взволнованным, чем сердитым.

  — Потому что они тебя подвели? — спросила Робин, и было бы ложью сказать, что эти слова не нашли в ней отклика. И куда большего, чем хотелось бы признавать.

  — Не-а, — сказал Ло, покачав головой и криво улыбнувшись. — Большинство людей в мире просто не имеют значения, и я был одним из них. Такова жизнь — нужно принимать и плохое, и хорошее. Конечно, расти мне было тяжело, но я через всё прошёл, и теперь у меня столько денег, что я даже не знаю, сколько их. Я воплощаю в жизнь свою детскую мечту. Жизнь прекрасна, — ответил Ло искренним тоном, в котором совершенно отсутствовала горечь. Робин напомнила себе, что он мог лгать.

  Но она не думала, что это так.

  Они погрузились в тишину на целую минуту. Ло допил чай, прежде чем взяться за распаковку своих сумок. Робин увидела на одной из них этикетку — «Tomorrow Industries». Робин мало что знала об этой компании, кроме того, что та попала в заголовки газет как из-за производимых ею технологий, так и главным образом потому, что все инновации были разработаны симпатичной восемнадцатилетней девушкой.

  — Спасибо, что ответил на мой вопрос, — сказала Робин после продолжительного молчания, наблюдая, как Ло распаковывает что-то похожее на противогаз, закрывающий лишь глаза, но не лоб. Ло оторвался от чтения инструкции. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не рассказала тебе свою историю, — Робин по натуре была человеком замкнутым, а с того… дня она научилась быть ещё более осторожной, когда дело касалось людей.

  — А я этого и не ожидал, — Ло отмахнулась от этой темы, пожав плечами.

  — Можно мне задать ещё один вопрос? — спросила она, зная, что спрашивать не должна, но он, похоже, прошлое своё не скрывал, а в ней вдруг взяло верх любопытство.

  — Валяй.

  — Твои родители, — начала Робин, когда Ло начал отходить от стойки, поворачиваясь к ней спиной. — Ты когда-нибудь с ними снова встречался? — спросила она его, и, хоть он и отвернулся от неё лицом, но Робин видела его в отражении зеркала. Выражения своего он абсолютно не скрывал, и она это заметила. Довольная улыбка, одни лишь зубы и пристальный взгляд, острый, как нож.

  — Однажды.

  ***

  Винсент. Тони. Александр. Виктор. Этими именами пользовался мужчина, в настоящее время называвший себя Винсент, менявший их так же легко, как одежду. Однако, когда Синдер посмотрела на людей, которые в данный момент под покровом ночи разгружали грузовой контейнер в доках, внутри одного открытого обнаружилось именно то, что, по словам Винсента, там и должно находиться — пушки. А если точнее, автоматы.

  Шестистрельщики занимались торговлей оружием и его модернизацией. Они импортировали оружие в Нью-Йорк, затем модифицировали его, превращая в автоматическое, а после продавали тому, кто больше заплатит, по двойной цене.

  Синдер Фолл улыбнулась самой себе, когда вокруг неё во вспышке пламени ожило Проявление, а части её «геройского костюма» распались на нити, прежде чем пламя придало им уже привычную форму — лука и стрелы. На этой «Земле» ей не хватало привычных материалов, зато ей удалось обойтись углеродными волокнами и обсидиановой пылью. Не столь прочными, сколь те, к которым она привыкла, но в эти дни ей навряд ли придётся сражаться с Охотниками и Охотницами.

  — Ого, а чья... — один из гангстеров поднял голову, краем глаза уловив вспышку света. В ответ Синдер позволила себе уйти вниз, умело зацепившись ногами за перила, на которых она расположилась, и, натянув тетиву, выпустила три материализованные ею же стрелы прямо в мужчин. Тот, что заговорил, получил две в ногу, в то время как другому пригвоздило руку к контейнеру.

  Раздались крики, и Синдер пришлось приложить все усилия, чтобы не закатить глаза, когда она грациозно опустилась на пол в супергеройском приземлении. Подняв глаза, она с ухмылкой посмотрела на остальных членов ШСС и банды Кровавых, которые и покупали у них оружие. Их глаза расширились, и она увидела в них страх, прежде чем один из бандитов произнёс, чего они так боялись:

  — Супер!

  Такая интересная штука. В этом мире твоя судьба в жизни определялась генетикой. С рождения. Или каким-то так называемым Богом, в зависимости от того, кого спросишь. Способности не были похожи на Ауру, и не были доступны каждому, и никто не должен был их активировать, а тебе — не нужно тратить годы на тренировки, чтобы ими овладеть. Охотников и Охотниц этого мира называли героями и героинями, и они составляли лишь небольшую часть всего населения. А вместо того, чтобы править массами как боги, они предпочли им подчиняться.

  Сама бы Синдер выбрала другой путь, но могла смириться с тем, что ей выпало.

  — Поджарьте ей задницу! — крикнул один из них, протягивая руку к ящику за штурмовой винтовкой и вбивая магазин, прежде чем повернуть оружие в её сторону. Синдер уже пришла в движение и метнулась за другой грузовой контейнер, когда пули пробили тонкий металл и всё его содержимое. Одна из пуль отскочила от её ауры, совсем немного её ослабив.

  Пули в этом мире не представляли для неё большой опасности. Она могла выдержать довольно сильный огонь, но, несмотря на то, что каждая пуля отнимала всего 1% её ауры, это всё ещё означало, что она не могла поддерживать её бесконечно. И более того, подставляться под пули для неё казалось... небрежным.

  Синдер вскочила и пробежала по стенкам контейнеров, прежде чем через них перелететь. Её чёрный костюм засиял красным вместе с её Проявлением, и всё больше его частей стали распадаться, когда сам материал превращался в новые стрелы. На этот раз, выпустив стрелы, она прицелилась немного выше. Они попали выстрелившему в неё мужчине в грудь, и обе пронзили сердце. Он продолжил стрелять, даже когда замертво упал на пол.

  Правила ведения боя здесь тоже оказались интересными — была вынуждена признать с довольной улыбкой Синдер, с крайней лёгкостью обезвредив остальных гангстеров. Убийство мужчины, которого она только что прикончила, будет расценено как самооборона, потому что он пытался её убить, хоть ей ничего и не угрожало. У героев имелись довольно обширные возможности для манёвра, когда дело доходило до тщательной проверки. И похоже, по-настоящему этим пользовалась лишь малая их часть.

  Вскоре склад заполнили звуки хныканья и плача. Синдер с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, когда её оружие рассыпалось и превратилось в части её наряда. Поднеся к уху одноразовый телефон, она уже собиралась набрать номер полиции, чтобы сообщить о преступлении, но тут же замерла, услышав звук шагов.

  — Это была наша облава! — услышала Синдер из ниоткуда, зато точно определила место, откуда прозвучали эти слова.

  — Прозрачный, я так полагаю, — заметила Синдер, склонив голову набок и стараясь говорить ровным бархатным тоном, никак не реагируя на внезапное появление человека-невидимки. Одного из Семёрки. Способностью он обладал интересной. Она бы многое отдала за то, чтобы он на неё работал. Сбор информации стал бы для неё плёвым делом.

  И тут показалось ещё больше людей — съёмочные группы с аппаратурой в руках, большая часть которой была направлена в её сторону.

  — Правильно полагаешь, — ответил Прозрачный, не очень счастливый по голосу. — Ты хоть представляешь, какой это обернулось занозой в заднице? Я опустился на полпункта, и мне нужно было засветиться, чтобы раскрутить мой следующий ебучий фильм. Понимаешь? А ты меня с этим наебала, — продолжил Прозрачный, весь расстроенный и кипящий от злости. — Кто ты вообще, блядь, такая?

  Синдер моргнула. Это было единственным признаком того, что она безжалостно подавляла желание разорвать мужчину пополам.

  — Супернова, — ответила Синдер по-прежнему ровным голосом, в котором не улавливалось ни капли эмоций. — Приношу свои извинения за вмешательство, Прозрачный. Я проводила собственное расследование по этой сделке. Знай я, что вы уже занимаетесь этим вопросом, я бы обратила своё внимание на что-нибудь другое.

  Такая вежливость её раздражала, но нельзя отрицать, что в социальной иерархии героического мира Прозрачный, как член Семёрки, несомненно, был выше неё. Будет ещё и время, и место, где можно поразбрасываться своей значимостью, но уж точно не здесь и не сейчас. Она только что наступила кое-кому на пятки, поэтому несколько лестных слов и пустых извинений лишними не будут.

  Она не видела его реакции, зато её услышала. Тихий вздох и звук, с которым он провёл рукой по волосам.

  — А, блядь. Нет, это я виноват. Не стоило на тебя срываться, Супернова. Непрофессионально с моей стороны, — сказал он, быстро переключаясь в режим сведения ущерба к минимуму.

  Синдер улыбнулась:

  — Не стоит извиняться, Прозрачный. Я ведь понимаю, что эта работа сопряжена с определённым... давлением, — сказала она. Полезно будет наладить контакты с Семёркой. Однако, для этого потребуется нечто большее, чем просто пригладить несколько взъерошенных пёрышек. — На самом деле, я бы сама хотела загладить свою вину. У меня есть информация для очередной облавы — на этой неделе прикрытие одного картеля получит крупную партию кокаина, — говори мягко и предложи дары.

  — О, картель? — Прозрачный оживился. — А какой именно? Если это Армады, то мне неинтересно. Эти парни — ебучие психи. Один паршивец попытался им напортачить, и они отрубили головы всей его семье и подбросили их ему на порог. В пизду этих ребят.

  Её лёгкая улыбка стала чуть шире:

  — Картель Галиндо, — успокоила она его, и съёмочная группа придвинулась ближе, а один из его членов нёс с собой шёлковый халат. Синдер наблюдала, как его подняли и затем надели, прежде чем Прозрачный начал материализоваться. Его тело перестало пропускать свет, и перед ней предстал мужчина средних лет: тёмные волосы, смуглая кожа и тёмные глаза. Красивый по меркам взрослого мужика, с немного отросшей щетиной.

  — Джарвис, — сказал Прозрачный, срываясь на помощника. — Свяжись со Стиллвелл. Глянем, что она думает, хотя дельце выглядит неплохим, — похожий на крысу мужчина кивнул и убежал, а Прозрачный снова посмотрел на неё. — Мне кажется, мы не с того начали. Извини. Прозрачный из Семёрки, — произнёс он, нацепив на лицо очаровательную улыбку и протягивая руку.

  — Супернова, но ты можешь называть меня Синдер Фолл, — ответила Синдер, пожимая ему руку. Она уже читала о Прозрачном. Эгоист и оппортунист. Она ублажила его самолюбие, подарив ему возможность, к тому же была красива. Очень скоро он уже будет есть у неё с ладони.

  — А я, — вмешался другой голос, и от Синдер не ускользнуло промелькнувшее на лице Прозрачного раздражение. Он свои эмоции на лице не скрывал. Вероятно, из-за того, что большую часть времени оставался невидим, поэтому ему и не приходилось этого делать. Синдер перевела взгляд на красивого мужчину, одетого в довольно ужасный зелёный костюм, с дерзкой ухмылкой на лице, которую он состроил, пока принимал полотенце от одного из помощников. — Дип. Приятно познакомиться, Супернова. Большой фанат твоей работы.

  Интересно. Он попытался скрыть, что разглядывает её, натянув на лицо полотенце, только вот его взгляд задержался на её заднице, груди и, под конец, на лице.

  — Мы оба фанаты, — мягко вставил Прозрачный. — Наши аналитики просто волосы на себе рвут, потому что каждый раз, когда находят зацепку, ты уже устраиваешь облаву. А показатели у тебя отличные, особенно если учесть отсутствие агентства, — а, так вот оно как. Синдер подавила улыбку, когда Дип стрельнул грозными глазами в Прозрачного.

  Она лишь кусок мяса, лежавший между двумя похотливыми кобелями. Красота была инструментом. А секс был оружием в том же смысле, что и пистолет — чтобы получить желаемое, лучше им угрожать, чем нажать на курок. Такие мужчины, как Прозрачный и Дип, вели себя подобно собакам с машинами — их интересовала лишь сама погоня. Сексуальное удовлетворение укрепляло их эго, становясь подтверждением того, что они привлекательны и желанны. Переспав с одним из них или даже с обоими, она себя продвинет, а также гарантирует, что они сразу же потеряют к ней интерес.

  Синдер улыбнулась в ответ на комплимент:

  — Хотелось бы верить, что я действительно хорошо справляюсь. Отчасти это всё удача, а остальное — связи с нужными людьми, — призналась она. Винсент, или как там его на самом деле звали, был именно тем человеком, с которым связи необходимы. Вся информация, которую он ей предоставлял, была надёжной и, безусловно, способствовала росту её популярности среди подающих надежды рядовых героев. И его мотивация выглядела достаточно очевидной — он хотел получить кого-то из героев, который, возможно, будет снабжать его информацией или действовать от его имени.

  И общаться Синдер с Винсентом приходилось осторожно. Он заявил, что причина, по которой ему столько всего известно, заключается в связи с бандой, которой не существовало. Если он выдаст эту информацию другому потенциальному герою, для него это станет шагом назад, так как, в свободное от расследований этих незначительных преступлений время она занимается рекламой своей личности под именем Супернова. Так что, ей необходимо, чтобы он оставался всё таким же милым. Она уже его соблазняла, так как чувствовала его влечение к себе, но тут уж лучше предложить что-то взамен, дабы он почувствовал, что извлекает из этих отношений выгоду.

  По крайней мере, до тех пор, пока он ей больше не понадобится.

  — Похоже, нашим ребятам нужно переговорить с твоими ребятами. Парни из аналитического отдела — хех, в последнее время им частенько утирали нос, — уточнил Дип, совершенно не заметив неприязненного взгляда, который бросил на него один из помощников. — Они их этого дела обещали большой резонанс — оружие сейчас в теме, понимаешь? Стрельба в школах там. То есть… да, все эти погибшие дети... это ужасно. Действительно ужасно. Но от этого облавы, где завязано оружие, становятся ещё более громкими.

  Невероятно. Просто невероятно. Дип на самом деле оказался всего лишь красивой мордашкой?

  — В таком случае, я бы не хотела влезать в ваш маркетинг, — сказала Синдер, решив ничего не говорить о том, что Дип сам себя сейчас закопал. — А может, у нас получится разделить заслуги? — предложила она, и на её губах заиграла щедрая улыбка. Видимость в этом бизнесе — практически всё. Как уже сказал Дип, облавы с оружием попадали в заголовки газет, потому что эта тема считалась актуальной по целому ряду причин. Её вариант значительно поднимет её собственный рейтинг и придаст её имени большую известность. А предложение разделить заслуги выставило её в щедром и выгодном свете, в то время как любое принижение её заслуг с лихвой компенсируется такой экспозицией.

  Потому что заголовки газет будут гласить: «Дип и Прозрачный объединились с Суперновой в рейде на продавцов оружия». На данный момент имя Синдер звучало лишь в Нью-Йорке. Её твиты были в тренде, мерч продавался, а рейтинги оставались довольно высокими, потому что она поставила несколько галочек. Однако Семёрка была командой супергероев международной. И такой шаг превратит её из «местной» героини в международную.

  — Звучит здорово, ага! — довольно легко согласился Дип, а его помощник, Джарвис, призадумался.

  — Подождите, э, я не уверен... — заговорил Джарвис, переводя взгляд с неё на Дипа. Синдер прочла это в его глазах. Может, Джарвис и не догадался о её намерениях, зато понимал, что с этой идеей возникнут проблемы.

  — Ну, раз уж ты предложила... Может, сегодняшняя вылазка всё-таки чего-то и стоила, — решил Прозрачный, глядя на Джарвиса и одним взглядом заставляя того замолчать и оставить всё при себе. — Давайте немного поколдуем тут с монтажом, да? Сделаем так, чтобы это походило на настоящую командную работу, а не так, будто мы наткнулись тут друг на друга, как какие-то долбоящеры, ладно? — проинструктировал Прозрачный, сформулировав требования в виде вопросов.

  Джарвис провёл рукой по волосам, выглядя так, словно всё ещё хотел возразить, но не знал, как.

  — Я... Ладно, ага, можем такое устроить. Э-э-э… окей, мы можем заснять, как Дип ныряет в воду, и я попрошу кого-нибудь из парней нарядиться в костюмы жуликов, а вы, Прозрачный, на них нападёте. Вообще, с вами, Супернова, у нас уже есть несколько кадров, но мы можем ещё проверить записи с камер наблюдения. Немного помонтажируем, и думаю, что-нибудь вместе склеить да получиться.

  — Спасибо, Джарвис. Очень ценю это, — ответила ему Синдер, заставив мужчину почесать шею, так как он, похоже, застеснялся.

  — И мы тебя тоже, Нова, — заметил Дип, одарив её заученной плутовской улыбкой. — Я так понимаю, что тебе, должно быть, нелегко — быть героем-одиночкой и всё такое.

  Синдер улыбнулась:

  — Вовсе нет, Дип. В конце концов, мы ведь все здесь герои? — спросила она, вызвав смех у Прозрачного и Дипа. А шутка вышла та ещё.

  Синдер не знала, как оказалась в этом мире. Или почему она здесь оказалась. Но для неё это было не шибко-то и важно. А вот чего Синдер желала больше всего на свете, так это власти. И где бы она ни находилась, будь то на Ремнанте или на Земле, правила и природа власти оставались теми же. Единственное, что изменилось, — так это методы её обретения. На Ремнанте её путь к власти лежал через Салем.

  А здесь?

  Здесь она станет героем. И, ох, каким.