Я задержался, очень сильно задержался. Долгое время я пребывал не в лучшей творческой форме. Но в сентябре мне показалось, что жизнь налаживается, перо вновь прыгнуло мне в руки, и я принялся бодро строчить фанфик по "Люциферу".

Однако жизнь пробила мне с ноги в солнышко. Я похоронил родного человека. И мне стало вообще ни до чего. Некоторое время я не делал вообще ничего, смотрел сериалы, играл в ебучий Дарк Соулс и жрал всякую дрянь. Прокрастинировал, одним словом.

И только спустя месяц я снова начал писать. Сначала просто всякую фигню меланхоличную, которую вообще не собирался выкладывать. Но, пораскинув мозгами, я решил свести всё это вместе и основе своих депрессивных записок ребутнуть Творца, придумав, попутно концепцию нового произведения, которая может быть интересна аудитории. 

Выкладываю одним куском в открытый доступ сразу три главы. 

За окном приносились снежные просторы. Я сидел и лениво наблюдал за тяжëлыми белыми хлопьями, что падали на низко посаженные ветви вековых елей чуть вдалеке. Хмурое небо и стук колëс навевали мне дрёму. По телу разливалась такая приятная нега, мысли становились невесомыми, а веки тяжелели. Мне было так хорошо, спокойно, здесь и сейчас время перестало иметь всякое значение, будто замерев. Потрясающее чувство для того, кто любит покой больше веселья. 

Моë Идеальное Убежище. Поезд, купе, вечная зима снаружи. И я один в этом мире, где есть только этот состав, мчащийся по дороге, не имеющей конца. Похоже на сон, но только не он. Ведь всë более, чем реально. Создано рукой новоиспечённого бога. Меня, то есть. 

Самое первое моë творение. Уютное место, где можно спокойно пребывать если не вечность, то очень и очень долгое время. Но отнюдь не только праздности я желал, когда создавал Идеальное Убежище. Отличное место для спокойной и продуктивной работы - вот, что мне было нужно. 

Моë возвышение до статуса божества случилось единственно потому, что Творцу, сверхразуму, что пронизывает собой всë сущее в нашей необъятной вселенной понадобились скинуть часть своих обязанностей на чужие плечи, дабы освободить свои "вычислительные мощности".

Старику нужно покорять новые территории, заселяя Пустоту материей. А у него слишком много сил уходит на контроль за своими владениями. Ведь Творец это буквально живая вселенная, и обратной стороной его всемогущества является неразрывная связь с материей. 

Поэтому, чтобы сущее функционировало так, как ему положено, а не расползалось на лоскуты или мутировало в нечто совершенно невообразимое, Он должен быть и, подобно атланту из мифов древней Эллады, держать на своих плечах небосвод. 

Вот только вселенная постоянно расширяется и усложняется. Как по Его ведому, так и сама по себе. Недавно Творец перестал справляться, предел есть даже у всемогущего. 

Это и подтолкнуло Его к тому, чтобы создать нас, малых подобий себя, взяв за основу разумы существ из самых разных уголков его вселенной. Однако Старику необходимо было, чтобы мы работали, а не наслаждались новоприобретённым могуществом, почивая на лаврах. Он, можно сказать, посадил нас в клетку и принудил к тяжёлому, изматывающему труду.

Нам необходимо было анализировать и обрабатывать колоссальные объëмы информации. 

Впрочем, находясь в глубинах подпространства, фактически, в тюрьме, из которой почти невозможно сбежать, я не ощущал и толики сожаления. Обиды, злости или иных негативных чувств в отношении того, кто меня сюда засадил. Потому что даже в этом божественном узилище я способен на такое, от чего у смертного, который всë ещë живëт внутри меня, захватывает дух. Ведь, к счастью, на ту работу, которую поручает мне Старик, уходит далеко не всë моë время... 

Сознание уносилось всë дальше и дальше, пока не соскользнуло в сон окончательно, даря мне сладкие, воздушные грëзы. 

Очнулся ото сна я уже вечером, когда пейзаж за окном окрасился в тëмном синеву, купе освещала электрическая лампа, что висела над окном, а на столике, рядом с ноутбуком, стоял чай в подстаканнике. 

Некоторое время я с удовольствием цедил этот горячий, сладкий напиток с мятный привкусом, закусывая его шоколадным печеньем и созерцания ненастье, что разыгрывалось снаружи. Метель и вьюга, чей инфернальный вой был слышен даже здесь. 

Однако это был лишь отдых, который подходил к концу. Отставив в сторону пустой стакан, я раскрыл ноутбук и погрузился в работу. В папке с дефолтным названием "Документы" уже скопилось куча хлама на сотни зеттабайт... 

Ну здравствуй, моя головная боль. 

***

Изо рта вырвались молочно-белые клубы табачного дыма, растворившиеся вскоре в утреннем дожде. 

Сидя под козырьком билетной кассы, я курил, проводя попутно усиленную мыслительную работу. Курил не просто какую-то дрянь, в которой нет ни грамма настоящего табака, а настоящую кубинскую сигару. Толстую, коричневую с терпким, насыщенным ароматом и пробирающую по самые гланды. 

Прикрыв глаза после очередной затяжки, я отложил сигару в сторону и откинулся на лавку, решив немного подремать. Все умные мысли ко мне уже пришли, осталось только с ними переспать и закрепить идею конкретным планом. 

А дело ведь в том, что время идëт, и мне необходимы коренные перемены. Один шаг я сделал, слепив из первородного «бульона» живой мир с флорой, фауной, морями, океанами, различными климатическими зонами, небольшим светилом, что обогревало поверхность той замкнутой сферы, где располагалось всё это...

Осталось сделать второй. Привнести в мир жизнь разумную.

Это было бы логично. Нельзя топтаться на одном месте вечно, подправляя ландшафты и меняя цвет листьев под настроение.

А, в общем-то, проклятое одиночество меня уже порядком доконало. Пусть я не из тех, кому непременно нужна компания, но когда рядом нет никого на протяжении уже, кажется, столетий, начинаешь ощущать острую потребность хоть в ком-нибудь, кто будет скрашивать твои долгие зимние вечера. При том, что только такие вечера у меня и бывают.

Я планировал это с самого начала, но до сих пор для еë реализации не было ни времени, ни сил. Да и сомневался я в этичности подобного шага. Обрекать полноценно разумное существо на прозябание в этой, пусть и сверхкомфортабельной, но всë же клетке с единственным "сидельцем" было бы, как минимум, подло. Подло и жестоко. 

Особенно, если учесть, что я желал не просто собеседника, а девушку, необходимую не только для светских бесед. Но то мечты дней давно минувших. Потому что создавать разумное существо только и исключительно ради того, чтобы заиметь себе постельную грелку, которая при всём желании не сможет заниматься ничем иным - откровенное свинство. Ведь я был бы её единственным собеседником в целом мире.

Тем не менее, мысли эти так и не оставили меня, развившись со временем во вполне конкретное намерение, суть которого состоит в том, чтобы сотворить не одного человека, лично для меня живущего, а устойчивую общность людей, которая будет существовать сама по себе. А я с ними буду, возможно, иногда контактировать? по настроению. 

Долго думал над, кем же будут люди моего мира. Как и чем будут жить, в каких условиях... И, кажется, придумал. 

Летящие неведомым пëрышками дремотные мысли резко потяжелели после настойчивой трели моего внутреннего будильника. 

Ну вот и кончился недолгий отдых. Снова, как и бесчисленные разы до этого. 

***

Простирая исполинские руки над зелëными лугами, испещрëнными полноводными реками, я создавал.

Первыми появились поля: пшеничные, ржаные и даже рисовые. Следом возникли пастбища и скот: коровы, овцы, козы. Ламы, кое-где. После из земли начали вырастать деревеньки. Как малые хутора на два - три дома, так и крупные селения, обнесëнные частоколом. Затем я сотворил города, в основном, также деревянные, но не лишëнные и каменных построек. Ну и на десерт те, ради кого всё затевалось - люди. 

Самые обычные представители европеоидной расы. Разве что довольно-таки здоровые и, в среднем, заметно выше, чем мои бывшие сородичи. Я проектировал их генетически разнообразными. Но, в основном, в пределах ограниченного набора фенотипов. Возможно, в будущем генофонд моего человечества пополнится представителями иных рас. Но пока вот так. 

Ментальные матрицы перворождëнных людей своего мира я разрабатывал на основе воспоминаний европейцев раннего Средневековья. Благо, в «архивах» Старика можно отыскать вообще любую информацию, пусть и не без труда. 

Так как Его память это, одновременно, и абсолютное знание в чистом виде, и самая большая во вселенной информационная помойка, найти что-то в которой - очень трудно. 

Благо, уж чем-чем, а временем Творец меня снабдил. На всю оставшуюся вечность хватит. 

И, выкраивая время в промежутках между обработками присылаемых Стариком информ пакетов, я ковырялся в его памяти, упорно выискивая сведения, необходимые в моëм начинания. 

Взятые ментальные матрицы я внедрил своим творениям, естественно, не в чистом виде. Они послужили лишь основой, вроде рефлексов, умений и способа мышления. Остальное я накручивал на эти каркасы уже самостоятельно. Тоже та ещë задачка - придумать личность и воспоминания для десятков миллионов людей. 

Вообще, при проектировании разумных существ я понял, насколько же проще работать с неодушевлëнными предметами. Да даже животными гораздо легче. Им достаточно прописать инстинкты, а дальше они сами прекрасно способны жить. При наличии необходимых условий, разумеется. 

Площадь моего мира пока что довольно мала. Всего где-то семь тысяч квадратных километров. К тому же, это не планета, а замкнутая сфера посреди «колыбели», среды, по сравнению с которой космос - кишащая рыбой полноводная река. Это, конечно, не Пустота, но и не полноценный мир материи, а нечто среднее, переходное звено, которое существует отдельно от привычной мне до становления божеством реальности. 

Колыбель довольно агрессивна по своей природе, как лава или море сверхконцентрированной кислоты. Потому что в ней очень сильна Пустота. Если мы, узники Творца, способны существовать тут, не испытывая каких-то серьëзных трудностей, то вот для смертных губительно любое, даже самое незначительное соприкосновение с ней. 

Вот я и отгородил свой мир от враждебной внешней среды. Из-за этого он и получился таким маленьким. Но иначе бы он не смог стать домом не только для разумной жизни, но и для жизни вообще. 

По этой причине я не стал создавать уж слишком много людей и не расселил их по тонким слоем по обширной территории территории, а сконцентрировал на довольно ограниченной площади. Семь королевств, что компактно, в виде неровного круга, расположились на юге Северного материка, солидную часть которого составляют непригодные для жизни арктические пустоши. 

Испытывая большую слабость к древнегерманскому эпосу и немного к средневековым балладам, я захотел воссоздать ту атмосферу в как можно более полном объëме. Не реальности, какой она была в начале Средних Веков, а сказок, которые изображали бытие той эпохи через призму легенд и мифов.

Получилось ли у меня, покажет время, а пока я удаляюсь в свой уютный вагон, возвращаясь к своей привычной форме. Времени на отдых осталось не так уж и много. 

***

Покатав на языке вкус молочного улуна с сахаром и лимоном, отправляю в рот очередной кусок бутерброда с ветчиной и плавленным сыром. Хоть мои кулинарные предпочтения и нельзя назвать непостоянными, один и тот же вид сладостей я могу смаковать сотни лет, но настал однажды тот момент, когда в мой рацион вошло что-то, помимо десерта. А именно - многослойные бутерброды. Замечательная пища, сытная и вкусная. 

Потреблять я их начал примерно тогда, когда в мой мир пришли люди. Было это где-то тысячу лет назад. Совсем недавно. До того мои гастрономические предпочтения менялись гораздо реже. И не столь радикально. Кажется, наблюдая за ними, я стал чуть лучше ощущать течение времени. 

С тех пор мои создания не сильно ушли от изначального шаблона. Они развивались, совершенствуя ремëсла, плодясь и заселяя новые территории. Многие традиции претерпели существенные изменения, а в религии стало преобладать то подобие христианство, зачатки которого я им дал в самом начале. Однако живут они всë ещë в Средних Веках. От родо-племенных отношений они почти избавились, но в феодализм ещë не вкатились.

В основном, из-за постоянных войн, которые не давали цивилизации накопить достаточно материальных богатств, чтобы совершить качественный скачок. Так как я создал королевства примерно равными, то ни одно из них не могло одержать решительной победы над врагом. А если у кого-то что-то и получалось, против него тут же образовывался союз. 

В общем, нескучно жили мои дети. Порой, такие истории закручивались, что не снились и самым даровитым творцам моей родины. Интриги, запретная любовь, тайные убийства, реки крови... Некоторые истории и вовсе достойны циклов. Настолько интересны были подробности происходящих событий. 

Я даже сохранил себе некоторых особо отличившихся экземпляров на случай, если они мне за чем-нибудь понадобятся. Вон, мерцают белëсым дымом в стеклянных бутылочках на верхней полке. 

Пока что у меня нет какого-то особого желания говорить с ними, но как-нибудь потом я всё же потолкую с этими деятелями. Может, к какой полезной работе пристрою. Сейчас они мне не нужны, но пусть будут, на всякий случай, так сказать.

Потом, когда-нибудь ваше время обязательно придëт, ребята.

А пока я с интересом наблюдаю за одним интересным юношей. Умным, сильным, полным амбиций, но, увы, не способным в полной мере реализовать свой потенциал, ибо родился он в семье конюха, который прислуживал мелкому землевладельцу, обязанному за тот жалкий клочок, что имеет, проливать кровь для своего эрла. То есть, правителя региона и вождя племени одновременно. Хотя второе было нынче уже, скорее, просто формальность. Ибо племён в чистом виде уже почти не осталось. 

Юноша этот из кожи вон лез, чтобы попасть в господский отряд. Это был его шанс на славу и богатство. Мелкие стычки на границах королевств идут постоянно. Как на старых, проверенных рубежах, так и на новых территориях, где всë чрезвычайно спутанность, и, толком, не поймëшь, где чья земля, и кому она принадлежит. А раз в семь - десять лет, как по расписанию, случаются крупные войны, когда армии сражаются с армиями, селения горят, а вдоль дорог вьётся пирующее вороньë.

И он не без оснований рассчитывает на то, что сможет проявить себя, прославиться и стать кем-то большим, нежели сыном конюха. Или даже мелким землевладельцем. Многие до него смогли таким способом вырваться с социального дна и вознестись очень высоко. Этот юноша был далеко не единственным, кто стремился к большем и желал мечом добыть себе богатство. И не он один может в этом преуспеть. 

Вот только почти ни у кого нет того же потенциала, что и у него. Он способен, ни много, ни мало, войти в учебники истории, когда и если те будут написаны. Но этого не случится. Ему суждено погибнуть вскоре, безымянным и почти никому не нужным. И это печально... 

Впрочем, в моих силах этому помешать. 

Доев восхитительный бутерброд, я покинул своë Идеальное Убежище, переместившись на тысячу километров южнее, в королевство Миддентаг. 

И сменил облик в процессе, решив предстать перед смертными в облике высокого седобородого странника в остроконечной шляпе и с посохом, в навершии которого горит неугасаемое пламя. Олицетворение мудрости и силы. Гэндальф во плоти. 

В этой части света уже месяц как настала осенняя пора, и по прибытию меня обдал холодный, пронизывающий ветер. Постояв немного на месте, я наслаждался полузабытыми ощущениями, а затем двинулся на сияющие во тьме огни, что принадлежали расположенной на вершине холма маленькой, деревянной крепости, которая служила домом для местного землевладельца-воителя и его дворни. Именно тут живëт Йор, юноша, чью судьбу я собираюсь изменить. 

Он уже давно отошёл ко сну, и сейчас беспокойно ворочался на соломе, неподалëку от господских лошадей, которые спали стоя в своих загонах. 

Да уж, ну и запах тут. Надо бы освежить. 

Мгновение и ворота конюшни с грохотом распахиваются, впуская внутрь дыхание лесной свежести и прогоняя животный смрад. Юноша, чей сон нельзя было назвать крепким, аж подскочил и начал озираться. 

Вот его взгляд остановился на мне, гордо возвышающимся над ним. Секунда на осознание уведённого, и вот мне в печень уже устремляется кинжал. 

Нравы моих детей, конечно, суровы. Нет бы испугаться, спросить меня о чëм-нибудь. Там, глядишь, вышли бы на конструктивный диалог. Впрочем, агрессивные переговоры - тоже переговоры. 

Отбив посохом смертоносное жало, несильно бью его ногой в лицо. Йор, издав глухой стон, падает на землю. 

- Я прошу тебе непочтение, но лишь раз, - спокойно сообщаю юноше. А так как голос у меня под стать облику, звучный и глубокий с едва уловимой реверберацией, мой собеседник окончательно убедился, что лучше ему меня не злить. 

- Кто ты, чужак? 

Смахивая вытекающую из левой ноздри кровь, Йор медленно поднялся на ноги и стал пристально меня рассматривать, жадно подмечая детали моего облика. 

- Тот, кто нужен тебе, Йор сын Йорта. Тот, кто исполнит твоë желание. 

- Ну да, конечно, - скептически хмыкнул юноша, - колдун ты али бес? 

- Не то и не другое, но гораздо больше, чем оба сразу, - сказав это, я озарил конюшню чистым, ярким светом, а себе на пару секунд переодел в светящийся, белоснежный балахон. После чего быстро вернул всë на круги своя. 

Однако моя демонстрация произвела несколько не тот эффект, на который я рассчитывал. Бухнувшись на колени и сложив руки на груди, юноша принялся яростно молиться, повторяя выученные им слова древнего диалекта, на котором нынче уж никто не и не разговаривает. Но на нëм молились предки, а потому часть архаичных языковых конструкций сохранились в чистом виде до нынешних дней и превратилась в священные мантры. 

Зажмурив глаза, он снова и снова повторял все известные ему молитвы, надеясь на то, что Всеблагой, божество-абсолют, в которого верит большинство моих детей, изгонит страшного демона в моëм лице. На ангела в местном понимании я не походил совершенно, вот Йор и сделал соответствующие выводы... 

М-да, вот и поговорили... 

Юнца, конечно, можно привести в чувство, вот только зачем? Не хочет говорить, ну и пусть полыхает. 

Возвращаюсь в свой вагончик, вновь становясь слегка оскуфевшим парнем чуть за тридцать, в майке с пивозавром и потрëпанных джинсах. Истинный облик во всей его «красе», так сказать. Взяв новый бутерброд, включаю один старый сериальчик, который начинал смотреть ещë смертным. Вот как раз неплохой повод закончить начатое. 

***

Зеркало-зеркало-зеркало, всю правду покажи, да не обмани. 

Стоя перед зеркалом в роскошных интерьерах вагона для состоятельных господ, я рассматривал свой новый облик, ища в нëм изъяны и не находя их.

Решил тут всë же избавиться от старой шкурки. Чтобы больше соответствовать своему статусу. За основу был взят тот облик, в котором я предстал перед юным Йором. Он мне нравится, но видеть его в зеркале каждый раз у меня большого желания нет. Стариком я себя не ощущаю, ну хоть ты тресни. 

Поэтому пришлось долго и тщательно "шлифовать" первоначальный вариант. В результате теперь в зеркале отражался высокий, широкоплечий мужчина лет так пятидесяти с чëрными волосами до лопаток, что были заметно тронуты сединой. Как и густая борода той же цветовой гаммы. Тело моë теперь может похвастаться витыми жгутами мышц и кубиками пресса, как у античной статуи. Или даже круче, совершеннее. 

Будто скульптор я лепил себе новое тело и, как мне кажется, вышло очень недурно. Сила, мудрость и грозная харизма. Вот что я видел теперь перед собой. И мне это очень нравилось. 

***

Ну что же, наконец-то я это сделал. Построил новое Идеальное Убежище и переехал в него, оставив уже порядком опостылевший поезд. 

Уничтожать я его не стал. Всë-таки он служил мне домом столько лет, что и не сосчитать. Да и, кто знает, возможно, в будущем я захочу совершить ещë один долгий вояж по железной дороге. Поэтому вместо того, чтобы стереть эту страницу прошлого и жить дальше, я спрятал паровоз и всë, что с ним так или иначе связано, в изолированной пространственной "складке", куда без моего ведома не ступит ни один смертный. 

Сейчас же я сидел рядом с небольшим, двухэтажным, дачным домиком и ловил рыбу в не очень широкой речушке. Дожидался, пока очередной непуганный карась заглотит червя, и подсекал. Успокаивающее занятие, хоть и довольно бестолковое. 

Старик в последнее время будто взбесился, не даëт даже отдохнуть, толком. Нагрузки стало раза в полтора больше, а свободного времени почти не осталось. Вот я и занимаюсь всякой ерундой просто, чтобы снять напряжение. Хорошо хоть успел закончить с домиком прежде, чем отец наш закозлился вкрай, иначе, боюсь, мой переезд мог здорово затянуться. 

Эх... словно в прошлое вернулся, в те времена, когда я мало, что знал, почти ничего не умел и вообще с трудом себя осознавал, кое-как переваривая те мегатонны информации, которые вываливает на меня Старик. 

Сейчас, конечно, всë не настолько плохо, как было тогда. Но практически забытая с тех времëн мигрень вновь дала о себе знать. Казалось бы, как у меня, в принципе, может болеть голова? А вот может. Если перенапрягать разум ещë не такие приколы вылезут. Мигрень она, конечно, фантомная. С тем же успехом это мог быть любой другой вид боли. Но моë подсознание, видимо, решило, что данный сигнал лучшим образом подходит под текущую проблему. 

Издав полный сожаления вздох, я вылил ведро с карасями в реку, отпустив рыб на волю, и медленно поплëлся в дом. Отдых кончился, не успев, толком, начаться. 

От ноутбука я избавился так же, как и от поезда. Теперь у меня библиотека, свитки пергамента и гусиные перья. Сути моей работы это нисколько не изменило, лишь мою интерпретацию происходящего. И то только во внешнем выражении. 

Библиотека располагалась на втором этаже, путь к которому лежал через крутую лестницу, в точности такую, как была на моей старой даче. Жутко неудобная и весьма травмоопасная. Но такая родная, кусочек прошлого, по которому я скучаю. Тогда у меня была жизнь. Какая-никакая. Родные, друзья, любимая женщина. 

А сейчас у меня никого нет. Раньше я был опьянëн могуществом бога, которое в одночасье получил, но со временем ко мне пришло понимание того, что же всё-таки было утрачено. И ведь назад теперь никак не отыграть. Ведь я, по сути, бесправный раб, обязанный вечно грести на этой галере. 

И вот с таким удручающим настроением мне пришлось начинать работу. Достав с одной из полок внушительный фолиант с массивной, окованной металлом обложкой, раскрываю его на первой же странице и вчитываюсь в выведенное каллиграфическим подчерком письмо на классической латыни. Слова в этом фолианте - не просто чернила на бумаге. Каждое из них вмещает целый массив информации. Зрительной, осязательной, обонятельной, звуковой, биохимической, иначе называемой чувствами. А некоторые, сложносоставимые и вовсе сочетают в себе целые наборы концепций. 

И сейчас я познавал всë это, не отойдя, толком, от предыдущего "сеанса". Из-за чего мигрень только усиливалась. Шли дни, недели, месяцы, а я всë сидел одном месте, лишь перелистывая время от времени страницы. 

Когда фолиант был наконец-то прочитан и усвоен, я отложил его обратно, на полку, взял из ящика стола лист пергамента и, обмакнув острый кончик белоснежного пера в чернильницу, начал писать, используя в качестве смыслового посредника всю ту же латынь. 

Усвоенная информация перерабатывалась в чëткие, структурированные концепции, максимально понятные и удобоваримые. 

На каждое слово я тратил по несколько дней, бесконечно медленно заполняя пергамент. С пером в руке я просидел очень долго. На фолиант у меня ушло гораздо меньше времени. Усвоение информации - самая лëгкая часть процесса. Перерабатывать еë в иное качество гораздо труднее. 

Закончив, я вернулся к удочке. Правда, пришлось делать прорубь, ибо на дворе была зима. И снова я сидел почти без движения, гипнотизируя леску и подсекая в нужный момент рыбу, а затем выпуская ту обратно в воду. Мигрень чуть отступала, но не проходила полностью. 

***

Спустя очередное столетие этот мой размеренный круговорот был разбавлен гостями. Люди уже начали потихоньку заселять близлежащие территории, из-за чего дикое зверьë предпочитало мигрировать подальше. Ну и ко мне из-за этого начали забегать разные лесные твари. 

Что, поначалу, меня никак не трогало. Я занимался своими делами и не обращал внимания на живность вокруг. Даже если та наглейшим образом нарушала границы моих владений. Но однажды ко мне забежали лисята. Очаровательный рыжие ребятишки с красивыми мордочками и испуганными глазками. 

Двое самочки и самец, они убегали от голодных волков, которые уже задрали их родителей и намеревались подзакусить лисятами. Но те оказались достаточно проворными и смогли оторваться от озверевшие вкрай серых. 

Ну а там уже я сам о них позаботился. Ребята, конечно, поначалу сторонились меня, но вкусная еда превратила меня в лучшего друга осиротевших лисят. А почесушки, так и вовсе возвели меня в ранг любимого дядюшки. 

Самец получил имя: Лука. Самочек же я назвал: Файра и Аква. В соответствии с темпераментами этих двоих. Одна - настоящий элекровеник, а другая - меланхоличная мечтательница. 

Когда в моей жизни появилась эта троица, я понял, насколько же мне не хватало хоть кого-нибудь рядом с собой. Даже просто питомцев, которые просто любят меня. 

Весь мой тогдашний перерыв я посвятил лисятам, впервые за очень долгое время мне было по-настоящему хорошо. В ответ на заботу и внимание они дарили мне искреннюю, беззаветную любовь. И подобное невероятно подкупало. В особенности потому, что напрочь забыл о том, каково это, когда ты не один. 

Но наша счастливая жизнь неизбежно подошла к концу. Мне нужно было приниматься за работу... 

***

Чуть ли не выползая со второго этажа с гудящей головой, я чуть не был сбит с ног рыжеволосым вихрем, который с криком "Папа!" повис у меня на шее. 

Уставший и ошеломлëнный я не сразу понял, что происходит, и кто это вообще. Но через мгновение мои руки уже сами обнимали повзрослевшую дочь. 

- Файра, - медленно произношу, глядя в лицо молодой женщине, которую оставлял ещë совсем ребëнком, - ты так выросла. 

Всхлипнув, повзрослевшая без меня дочь вновь прижалась ко мне и обхватила так сильно, словно я собираюсь вот-вот исчезнуть. 

- Ты вернулся, - тихо, почти шепотом сказала лисица, чуть ослабив хватку и убрал голову с моей груди, - я ждала, я верила, что ты вернëшься... 

На глаза моей приëмной дочери вновь на вернулись слëзы. 

- Я же обещал, - смахиваю с щеки Файры мокрую дорожку, - не надо плакать, пожалуйста. 

- Да, обещал, и я верила. Даже, когда... 

Она вдруг осеклась и, отведя взгляд, стала нервно теребить рукава. Ей было стыдно, неловко и страшно. Огневолосая лисичка боялась того, как я отреагирую, узнав обо всём.

И правильно боялась, потому что это... цензурными словами не описать.

Уходя, я не оставил ребят на произвол судьбы, сделав всë, чтобы их жизнь без меня была максимально комфортной и безопасной. 

Территорию вокруг домика огородил от случайных гостей, но при этом не запер здесь лисят, оставив им возможность приходить и уходить. Я создал для них кладовую, которая способна создать любую вещь, стоит только попросить.

Мне казалось: этого будет достаточно. К тому же, когда я уходил, ребята уже не были обычными, пусть и довольно умными зверьками. Их мозги успели перестроиться на иное бытие, и своë время они предпочитали проводить в обличье человеческом, а не лисьем. То есть, были почти что людьми. 

Но, увы, я забыл о том, как смертные воспринимают время. Вернее, не забыл даже, а просто утратил это понимание. Мне казалось, что шесть - семь лет, которые у меня обычно уходит на усвоение и переработку информации, что вываливает на меня Старик, мои дети вполне могут прожить и одни. 

К тому же, я не учëл, что пусть мои приëмной дети и выглядели подростками, но были по сути просто детьми, пусть и очень умными даже на фоне многих взрослых. 

Но шесть с половиной лет, в течении которых меня с ними не было, оказались для них слишком долгим сроком. Поначалу лисята жили вместе в моëм доме, изредка выбираясь в большой лес, чтобы вспомнить былые привычки: лапы размять, да за кроликами погоняться. 

Но со временем ребята всë больше отделялись друг от друга. Между ними возникали ссоры, росло непонимание. Ругались, в основном, Лука и Файра, будучи весьма темпераментными. 

Аква же, любящая тишину, покой и размеренное течение жизни, в определëнный момент просто не выдержала и ушла. Файра не знала, куда именно, потому что не видела сестру с тех самых пор. Пусть и искала ту долго и очень упорно. Вот только, увы, спохватились они с Лукой поздно. Не заметив в первые дни того, что Аквы рядом больше нет.

Сама же тихоня сейчас находится очень далеко отсюда. И еë жизни ничего на данный момент не угрожает. Вряд ли она даже хочет возвращаться. Аква неплохо устроилась на юге материка.  

Каждого из своих детей я наделил особенным даром, помимо того, что дал им разум и человеческий облик. Файра получила власть над огнëм. Дар создавать и гасить пламя. Акве я дал похожие способности, но связанные уже с водой. Ну а Лука... Это разговор отдельный. 

Когда я ушëл, дети только начинали познавать свои возможности и, скорее, просто игрались. Но, пока я отсутствовал, они развивались. Познавали, исследовали, прикладывали немалые умственные усилия. И дальше всех на этом пути зашла именно Аква. Робкая, тихая, мечтательная, она ушла в это с головой, когда еë семья начала распадаться на куски.

Мои "подарки" детям это фактическая проба пера. Ведь такой вещи, как магия, не существует в реальности. Бытие это материя, а небытие - еë отсутствие. Есть, конечно, вещи, которые можно с некоторой натяжкой принять за мистические способности. Но это относится либо к области очень высоких технологий, либо к причудливым вывертам эволюции, о которых я в свою бытность смертным даже теоретически знать не мог. 

И ничего из этого мне не подходило. Потому что я хотел дать детям настоящее волшебство. Нелепое, местами, наивное желание ослеплëнного любовью одиночки, который неожиданно для самого себя обрëл семью. Я хотел подарить своим лисятам сказку... воплощëнную фантазию. Дать им что-то необыкновенное... 

Если сильно упрощать, то я сделал с ними примерно тоже, что сотворил со мной Старик. Только в гораздо-гораздо меньшем масштабе. И не лишая изначальных оболочек. Зëрна высшей материи, которые я бережно поместил в детей, в течении довольно короткого срока изменили их тела, преобразовав те, если говорить поэтически, в сосуды божественного духа. Что весьма благотворно сказалось на общем самочувствии лисят. 

Значительно улучшился их интеллект, память, силу, выносливость. Но, самое главное, они обрели тот самый "потенциал", который поставил меня с ними в один ряд, хоть и на принципиально разных ступенях. 

И, когда мои приëмные дети обрели эту божественную искру, я огранил их дикие угольки, сотворив из тех настоящие бриллианты. Ну, по крайней мере, мне очень хочется так думать. Что я выступил, как настоящий ювелир, а не питекантроп с палкой и чуть заострённые камнем. 

Так вот, способности хоть и подверглись значительной переработке с моей стороны. Но я лишь задавал вектор, а не выстраивал всë от начала и до конца. Поэтому, что касается способностей моих приëмные детей, в них было очень много неопределённого даже для меня. 

И вот сейчас, узнав про похождения Аквы, я нахожусь в замешательстве. Она превзошла все мои ожидания. Да что там ожидания?! Я и помыслить не мог ни о чём подобном.

Лисичка понимала, что, если просто уйдëт на своих двоих, еë догонят и вернут назад, не силой, так уговорами. Аква - добрая девочка, которая, несмотря ни на что, любит родных. И, здраво оценивая свои силы против братско-сестринских увещевания, она решила не просто уйти по-английски, но и убежать так далеко, как только сможет, чтобы еë с гарантией не нашли. 

Река, что протекала рядом с моим домом отнесла Акву далеко на север. Маленькая лисичка буквально подчинила себе целый водоëм, заставив тот нещадно на себя пахать. 

В первые сутки после побега река ещë была относительно спокойной. Аква, проявляя осторожность, не желала лишний раз волновать родных. И, как я уже сказал, если бы Файра с Лукой заметили пропажу сестры в первый же день, то у них бы имелись неплохие шансы отыскать еë и вернуть домой. 

Но время было упущено. И затем, выждав немного времени, Аква взбаламутила речные воды, подняла волну и на еë гребне преодолела огромное расстояние за считанные часы. Попутно она, кстати, успела устроить пару крупных наводнений, одно из которых неслабо затронуло людей, в чьих землях лиса сейчас и живëт. 

Поначалу девочке было трудно. Одна, не пойми где, да ещë и в окружении чужаков, от которых можно ожидать, что угодно. В общем, Аква сразу же пожалела о своëм решении. Но отыграть назад уже было нельзя. Потому что "координаты" дома  в процессе побега безвозвратно потерялись. 

Будь моя приëмная дочь обычной девочкой, еë судьба сложилась бы не лучшим образом. Множество путей, но подавляющее большинство из них - откровенно печальные. От становления бездомной бродяжки, до насильственной выдачи замуж за какого-нибудь мужика не обязательно даже богатого или обеспеченного, а просто имеющего кров и какое-никакое хозяйство. Не говоря уже про неиллюзорную перспективу взойти на костëр. Ну или быть зарезанной на жервенном алтаре, ради хорошего урожая. 

Но Аква была, кем угодно, но не обычной девочкой. И вместо того, чтобы угодить в пасть безжалостной твари под названием "жестокая реальность", она сама съела это чудовище, смачно похрумкав его косточками. 

Моя приëмная дочь хоть и была тихой, совершенно не агрессивной девочкой, которая предпочитала избегать конфликтов, но, при этом, она совершенно не стеснялась применять силу, если ощущала явную опасность. Как и не скрывала от окружающих свои "колдовские" способности, так как не видела в них ничего странного или противоестественного. 

Хочется девочке побегать под дождём, пожалуйста, за минуту ясное небо заволокут свинцовые тучи, и на землю прольëтся месячная норма осадков. Или, наоборот, надоест Акве хмурая погода, серые облака тут же пропадут, и сверху засияет солнце. Не говоря уже о том, что эта блудная лисичка поселилась в огромном ледяном дворце, который сама же и создала, когда поняла, что ночевать ей отныне негде. То есть, буквально в первый же день своей самостоятельной жизни соорудила на пустом месте гигантских размеров строения.

Эти знания, вроде бы, оседают в моём разуме, встраиваясь в ещë один блок этой бесконечно длинной стены воспоминаний. Как и множество информационных пакетов на протяжении моей, достаточно продолжительной жизни. Я знаю столько всего, наблюдал и даже исподтишка участвовал в таких закрученных "сюжетах", что меня уже, кажется, ничто не должно изумлять. Но я изумлялся, не в силах до конца принять то, что узнал. 

Аква превзошла все мои ожидания. И не только она... 

Впрочем, местные рыбаки, изумились гораздо сильнее, увидев гигантскую глыбу льда, что удивительным образом походила на крепость с высокими толстыми стенами и массивными круглыми башнями.

За те два года, что мы с лисятами были вместе, я успел многое им рассказать и показать, так что Аква имела какое-никакое представление о мире за пределами нашего дома. Другое дело, что представление то было весьма схематичным... 

Когда к стенам еë цитадели подошла немаленькая толпа народу с факелами и разным дрекольем, собравшаяся буквально со всей округе, лисичка вообразила себя ни много, ни мало, а Снежной Королевой, замок которой пришло штурмовать вражеское войско. 

Хотя... это было не совсем так. Селяне просто перепугались, когда рядом с ними буквально из ничего возникла ледяная крепость. Ну и собрались мужики со всех окрестных деревень вместе, чтобы не так страшно было. В тот момент Аква могла просто убрать ворота, сделав стену сплошной. Тогда бы селяне просто потоптались немного у крепости, да разошлись по домам. 

Но лисичка решила, что ей непременно нужно обороняться. Ну и создала себе армию. Небольшую, всего в сто единиц. Но и этого хватило за глаза. 

Когда селяне услышали сотрясающий землю топот и увидели надвигающуюся на них лавину ледяных рыцарей, что скакали верхом на снежных лошадях, весь их боевой настрой, которого и так почти не было, мигом испарился. Мужики побросали свой, преимущественно, деревянный хлам и кинулись в разные стороны. 

К счастью для них, Аква - девочка добрая, и не стала пускать своих "големов" в погоню. Однако из-за паники в толпе случилась давка, вследствие которой погибло несколько десятков человек. И их трупы пришлось убирать самой лисичке. Потому что напуганные до чëртиков селяне боялись даже смотреть в сторону ледяной крепости. Не то, что идти туда, где их поджидают страшные, снежные призраки. 

И пусть трупы Аква убирала не сама, но на неë это произвело самое удручающее впечатление. Впервые она взглянула в глаза Смерти, и рядом не было никого, кто мог бы помочь ей справиться с этим. 

В тот момент детство её и закончилось. Кое-как справившись с тем впечатлением, которое оставило после себя близкое знакомство со смертью, до лисички окончательно дошло, что надеяться ей теперь не на кого, она - одна. За ней никто не придëт, не вернëт домой, не отругает и не приласкает. А, значит, рассчитывать можно только на себя. 

Правда, уныние и боязливость, из-за которых лисичка носа не казала из своей крепости, сопровождали еë ещё очень долго. Почти три года, если быть точным. 

И, тем не менее, несмотря на это, Аква не бездействовала всë это время. 

После того, как "ледяная гвардия" разогнала крестьян к ней в дом "постучались" уже совсем другие люди. Дело в том, что испуганный народ тут же побежал жаловаться своему эрлу. А тот, будучи довольно молодым, деятельным человеком, съездил на место сам, поглядел издали на ледяную громадину, послушал байки, которые раз так в десять преувеличивали хулиганства Аквы, ну и начал собирать войско. 

Регион, в котором оказалась моя приëмная дочь, являлся почти что фронтиром, поэтому местные властители лишь на бумаге числились вассалами тех или иных королей. А по факту ничем не были обязаны своим сюзеренам. Поэтому эрл Кормаш Резкий мог себе позволить принимать такие решения единолично, не оглядываясь ни на кого, кроме своих соседей, которые могли неправильно понять такие "телодвижения". 

Но в тот момент ему было на это немножечко плевать. Потому что нечто странное и опасное самым наглым образом покушалось на его власть. А подобного прощать было ну вот никак нельзя. 

Тем более, что слухи очень быстро разлетелись не только по владениям Кормаша, но и по всему "фронтиру". Если бы эрл никак не среагировал на то, что часть его земли просто взяли и "отжали"... В общем, нельзя было ему проявлять в тот момент слабость. Никаких компромиссов, только война! 

К тому же, Аква, пусть и сидела безвылазно в своей цитадели, но в Ледяную Королеву играть не забывала, посылая своих гвардейцев во все близлежащие деревни, чтобы взять их под свою власть. 

Лисичка не нуждалась в пище и других вещах, без которых смертные едва ли способны прожить, вроде сна и регулярного омовения. Ей просто хотелось иметь элементарный бытовой комфорт, который она сама себе тогда обеспечить не могла. 

Ну девочка и подумала, что неплохо было бы потрясти вот тех "замечательных" людей на предмет чего-нибудь вкусного и полезного, учитывая, что они, как бы, теперь еë подданные. 

И крестьяне охотно отдавали гвардейцам то, что они просили. Ведь сколько нужно одной девочке-подростку? Совсем немного.

Однако, несмотря на то, что крестьяне, в общем и целом, не перечили Акве, происходящее в тот момент на территориях близ ледяной цитадели было затишье перед бурей. И если селяне отлично это понимали, зная, что эрл собирает войско, то вот лисичка о таком даже и не думала. 

Общалась с местными она только через своих "големов", и лишь на одну тему. "Давай сюда, спасибо, до свидания." Поэтому никак не могла взять в толк, почему на еë гвардейцев постоянно нападают странные полуголые люди с тяжёлыми цепями на шеях. 

А то были религиозные фанатики божества-абсолюта, в которого верует моё человечество. Они слетелись на слухи о ледяных демонах, думая, что силой своей веры смогут изгнать нечистых обратно в Преисподнюю. Бродячие монахи, просто нищие, преисполненные "святостью", пилигримы, что уже отчаялись найти мифические реликвии, в существование которых были твëрдо уверены. И все эти люди, никем не направляемые, хлынули в холмисто-равнинное приречье, где обосновалась моя приëмная дочь. 

Там уже они сбивались в более крупные отряды, справедливо полагая, что на "демонов" лучше идти толпой. И с каждым днëм этих фанатиков становилось всë больше и больше. У них начали возникать конфликты с местными, которые, как казалось многим из них, потворствовали "злу" своим послушанием. 

Земли, которые Аква начала считать своими, погружались в хаос. И она мало, что могла сделать в той ситуации. Силы еë, хоть и велики, но не безграничны. Она могла держать под контролем ограниченное количество "големов" и не имела возможности заставить своими "блокпостами" всю близлежащую территорию. К тому же, активное использование своей водной "магии" на долгой дистанции сильно еë выматывало. 

Поэтому лисичка чисто физически не могла навести никакого порядка и только отвечала на нападки фанатиков. Причëм, дело усугублялось ещë и тем, что Аква старалась не убивать людей, которые пытались ломать еë "гвардейцев". Потому что всë ещë не до конца осознавала серьëзность ситуации. 

А фанатики дурели и дурели, устраивая всë более наглые нападения. Неизвестно, чем бы всë это кончилось, если бы под стены ледяной цитадели не явилась восьмитысячная армия эрла Кормаша. Но, подозреваю, что фанатики могли и собственное войско собрать, учитывая то, с какой скоростью ширились их ряды. 

Тем не менее, несмотря на то, что пилигримы вроде как преследовали ту же цель, что и эрл, тот не стал терпеть на своей земле толпы неподконтрольных, вооружëнных людей. И первым делом, вместо того, чтобы осаждать цитадель, прошëлся частым гребнем по округе, вырезая к чертям всех, у кого была тяжëлая цепь на шее. 

Фанатики не считались с эрлом, относясь к нему, по большей части, со снисходительным пренебрежением. Потому что тот был не слишком религиозным владыкой, который не слишком-то баловал церковь своим вниманием. Что прямо сказывалось на еë материальном благополучии. Вот и распространяли церковные иерархи среди своей паствы порочащие Кормаша слухи. 

Ну а самые ярые фанатики церкви, которые и так не слишком-то уважали "земных" владык, откровенно и грубо заявляли о своëм презрении к Кормашу. О чëм тот был прекрасно осведомлëн. Поэтому и миндальничать с ними не стал. 

И, пока фанатики гибли от мечей ратников эрла, Аква смогла не только собраться с силами, но и сориентироваться в текущей обстановке. То есть, раньше она не до конца понимала происходящее, по большому счëту, желая лишь того, чтобы еë никто не трогал. 

Но прибытия к еë "порогу" восьмитысячной армии заставило лисичку быстро соображать и активно шевелиться. Пока эрл усмирял фанатиков, ища тех в каждой неровной тени, Аква шустро налаживала контакт с местными, неожиданно даже для самой себя став первейшей защитницей простого народа. 

Потому что в той резне крайними были даже не фанатики, а те самые обычные крестьяне, которые веками жили в приречье. Их не щадили ни пилигримы, ни воины эрла. Деревни горели по всей округе, и дым, что поднимался от пожарищ, закрывал собой солнце, подобно дождевым тучам. 

Поэтому крестьяне, находясь в отчаянии, вцепились в протянутую им руку мëртвой хваткой. Аква, которая изначально не помышляла о роли героя-спасителя, так растерялась, что моментально, стоило первым слëзным мольбам достигнуть еë ушей, взяла на себя обязательства по защите терпящих разорение крестьянских хозяйств. 

Не подумав даже как и какими силами она будет это осуществлять. Но, поразив меня в очередной раз, Аква всë же кое-как, с грехом пополам, но проблему решила, сумев, при этом, ещë подготовиться к осаде, о неизбежности которой ей твердили как друзья, так и враги. 

В рекордные сроки на другой стороне реки от ледяной итадели был возведëн небольшой город, куда лисичка переселила всех, кого поклялась защищать. Вместо небольшого количества крепких и сильных гвардейцев она насоздавала целую небольшую армию строителей. Приземистых, угловатых человечков, без лиц и хоть сколько-нибудь явных черт. Над их "дизайном" Аква не заморачивалась, отдавая приоритет количеству, а не качеству. 

Естественно, эти "строители" поначалу ничего, толком, не умели, но довольно быстро научились у крестьян, которые не являлись какими-то профессионалами, искусными мастерами, но возводить банальнейшие срубы умели хорошо. Впрочем, наука та не хитрая.

Новая деревня широко раскинулась вдоль берега, представляя из себя зрелище довольно неприглядное. Построенные буквально друг на друге кривые и, местами, покосившиеся дома, которые буквально утопили в грязи. Из-за влажной почвы, а также дождей, что свирепствовали в то время года. Не говоря уже про жуткий гвалт и вонь, создаваемые домашней скотиной, о которой при строительстве никто не подумал. Аква в силу неопытности, а крестьяне по извечному убеждение, что у "начальства" голова большая, и ему виднее.

Однако, несмотря на все вышеперечисленные недостатки, крестьяне буквально молились на мою приëмную дочь. Потому что, благодаря ей, у них имелся кров, в котором можно пережить любую зиму, пища в виде рыбы и безопасность, ведь повелительница воды не позволяла пересекать реку тем, кто желал и мог навредить еë подопечным.

Что же касается подготовки к осаде, то Аква, уже получившая положительный опыт от взаимодействия с людьми "извне", решила всесторонне его углубить. Но вот незадача. В том, что касалось войны пользу обычные крестьяне могли принести едва ли. Разве что в качестве пушечного мяса. И то с весьма сомнительными перспективами. К счастью, недостаток опыта и знаний лисичка компенсировала острым интеллектом.

Если рядом нет знающих людей, их надо добыть. Там, где они есть. А есть они поблизости только в войске эрла. Ну Аква и отправила своих гвардейцев к вражескому лагерю. Там, как раз, было минимальное количество солдат, оставшихся охранять военное имущество, и обслуга осадных машин во главе с группой инженеров. Остальные, рассеявшись по округе, гонялись за фанатиками. 

На инженеров лисичка, как раз, и нацелилась, здраво рассудив, что высокообразованные специалисты ей больше всего сейчас и нужны. 

Когда в лагерь эрла со всей дури въехали ледяные гвардейцы, верхом на монструозно больших скакунах из снега, сопротивление им было оказано довольно слабое. Копья солдат эрла оставляли на броне "големов" едва заметные царапины, а стрелы так и вовсе от неë отскакивали. 

Конечно, гвардейцы Аквы не были полностью неуязвимыми. Их можно было сломать до полностью нерабочего состояния. Но в тот момент и в том месте у них было подавляющее качественное преимущество. Разметав охранение, перепрыгнув рвы и сломав в щепки частокол, ледяные водители ворвались в лагерь, который уже был готов к нападению, растревоженный сотрясающим землю топотом. 

Вот только даже без эффекта неожиданности гвардейцы без труда смели ту хлипкую формацию, которую солдаты эрла развернули вокруг лагеря. А уж внутри так и вовсе не было никакого порядка. Обслуга орудий, состоявшая из плотницких подмастерий, которых в каждой городской гильдии, как собак нерезанных, тут же дала дëру, создав сущую неразбериху. 

К сожалению, воцарившийся хаос помешал не только солдатам эрла, но и ледяным воителям. Они с трудом отыскали двух инженеров в этой суматохе. Впрочем, их методы поиска нельзя было назвать хоть особенно эффективными. Просто хватали всех подряд, а потом уже разбирались, кто это такой им в руки попался. 

Тем не менее, несмотря на изящество пьяного медведя, с которым была проведена эта операция, Аква достигла какого-никакого результата.

Инженеры, являвшиеся обычными наëмными специалистами, не стали играть в партизан. И уже к началу осады лисичка смогла кардинальным образом перестроить свою цитадель, превратив ту если не в шедевр фортификации, то в очень серьёзное укрепление. Даже с учëтом того, что ледяные стены достаточно хрупки по сравнению с каменными. 

Осада продлилась почти год. Всë могло разрешиться и раньше, если бы не злосчастный пат, в котором оказались Аква и Кормаш. Лисичка была достаточно могущественна, чтобы поддерживать в сохранности свою крепость и периодически летать еë после особенно злых бомбардировок каменными шарами, что в обилии насыпали вражеские катапульты. Но, в то же время, на армию, способную полноценно оборонять цитадель от многотысячной армии, у моей приëмной дочери сил уже не хватало. 

С другой же стороны был Кормаш со своей армией, достаточно большой, чтобы взять ледяную цитадель в осаду и полностью еë блокировать с суши. Но вот захватить... на это у его войска не хватало ни сил, ни воли. Разрушить один из участков стены, ворваться внутрь, даже сломать немногочисленных гвардейцев солдаты эрла могли. Но вот закрепиться и развить успех уже нет. 

Его солдаты были обычными людьми из плоти и крови. Поэтому всегда проигрывали бой на истощение неутомимым "големам". А сил на то, чтобы зайти в крепость с нескольких сторон у Кормана не было. Добиваться хоть каких-то, мало-мальских успехов у него получалось с помощью большого, сконцентрированного ударного кулака. 

Но и он давал лишь временное преимущество, которое впоследствии оборачивалось большими потерями и страшной деморализацией войска. К тому же, солдаты эрла гибли не только от ледяных мечей, копий, топоров и стрел, но и из-за болезней. 

Специально я не создавал в своëм мире болезнетворных бактерии и смертельные вирусы. Они завелись тут помимо моей воли. Эволюционные процессы микроорганизмов довольно причудливы, и даже мне, порой, очень трудно за ними уследить. И многие симбиотические или нейтральные к животным бактерии естественным путëм мутировали в паразитов. 

Так что болезни в моëм мире существуют, но они довольно сильно отличаются от тех, коими страдают мои бывшие собратья. Но вот что касается процесса заражения, то тут всë, в общем-то точно такое же. 

Поэтому войско эрла уже спустя четыре месяца осады было большей своей частью небоеспособно из-за заразы, которую мои создания называют: "красной чахоткой". Болезнь, у которой довольно много общего с туберкулëзом. Но только она не столь смертоносна. 

Солдаты Кормаша чуть ли не всю зиму страдали от кровавого кашля, головных болей и жара, проклиная "Дьявола", который, как они думали, и воздвиг ледяную цитадель. А заодно и настал на них хворь. Про Акву тогда ещë никто ничего не знал. Даже те, кого она защищала. 

Пока в междуречье свирепствовали холода, армия Кормаша просто стояла под стенами цитадели, не предпринимая никаких активных действий. Но вот как только подошла весенняя слякоть, эрл вновь кинул свои солдат в бой. И они, получив немалое подкрепление, ринулись штурмовать ледяные стены.

Однако в тот раз ситуация сильно поменялась. Кормаш не сидел сложа руки, серьëзно готовя армию к новому "жаркому" сезону. В лагере развернулось несколько мастерских, одни собирали осадные машины, другие ковали оружие, третьи чинили снаряжение. Благодаря чему эрл за холода смог восполнить утраченную во время многочисленных отступлений амуницию.

Также армия эрла здорово пополнилась штат врачами. Их стало раза в три больше, чем в самом начале кампании, благодаря чему весной потери среди солдат сильно сократились. Легкораненые быстрее выздоравливали, а тяжелораненые реже умирали, имея больше шансов на выздоровление. 

Но главное, что сделал Кормаш, пока его деморализованная, больная армия стояла под стенами ледяной цитадели, так это построил три гигантские осадные башни на колëсах, каждую из которых вела впереди себя упряжка с двадцатью буйволами. 

В общем, махины большие серьëзные и слабо уязвимые для тех ледяных баллист Аквы, которые, несмотря на свои многочисленные достоинства, такие как: хорошая скорострельность и бесконечный запас снарядов, большой поражающий силой похвастаться не могли. К сожалению, сделать механизм иной конструкции и побольше лисичка в тот момент ещë не могла. Создание новых форм без прерывания связи с текущими и так было для неë большим шагом вперëд. И, чем сложнее форма, тем больше сил требуется на её контроль.

Возможно, если бы она знала, чем грозит ей наличие у Кормаша таких махин, то вела бы себя не столь пассивно. Но, к сожалению, предыдущие победы вселили в Акву излишнюю уверенность в своих силах, в результате чего она свято уверовала в то, что бояться вот этих вот людишек под стенами не нужно, какие бы ухищрения они не использовали. 

Опыта девочке всë же не хватало. Как и знаний чисто энциклопедических. Читай она того же Сунь Цзы или Макиавелли, ей, скорее всего, хватило ума не расслабляться. Но, увы. Я многого не успел ей дать. А сама она читала всë подряд, в основном, художественное, про любовь и приключения. 

Поэтому, когда к стенам еë цитадели с разных сторон подъехали осадные башни, сопровождаемые сотнями солдат, Аква не сразу поняла, к чему всë идëт. А шло всë к тому, что опустившиеся с грохотом обитые железом "мосты" открыли путь множеству вражеских воинов, которые хлынули на стены, словно вода по только что прорытому каналу. 

И лисичка ничего не смогла с этим сделать. Еë гвардейцы, рассредоточенные по всему периметру крепости оказались лëгкой добычей, и были уничтожены превосходящими силами. Кормаш смог  взять первое кольцо стен за три часа. Акве пришлось буквально "бросить" половину своей цитадели, чтобы сохранить "сердце", где находился тронный зал, в котором она почти всë время восседала, а ещë сад с ледяными цветами, ледяными деревьями, ледяными зверями и ледяными придворными, такими же големами, по сути, но созданными не для защиты, а просто так, для компании, чтобы имитировать хоть какое-то присутствие. Этот сад был самым дорогим, что у неë было на тот момент. То, в создание чего она вкладывала всю душу. То, что воплощало в себе еë желания и самые смелые фантазии. 

И поэтому, когда солдаты Кормаша уже таранили ворота барбакана, преграждающего путь во внутреннюю часть крепости, первым делом Аква испугалась вовсе не за свою жизнь, а за свой великолепный сад. Удручающее расставление приоритетов.

Чтобы защитить то внутреннюю крепость, она пошла на крайнюю меру, оставив всю внешнюю цитадель свободно таять на солнце, которое в тот период уже начинало здорово припекать, и перенаправила свои силы на то, чтобы сдержать штурмовой порыв врага. 

В ход пошло всë. Зазубренные, ледяные колья, что внезапно для солдат эрла вырастали из стен и полов, страшно их раня. Наспех выращенные големы-стрелки вместе с баллистами обрушивали на врагов смертоносный град. У тех, конечно, тоже имелись лучники, но ледяных воителей Аквы можно было уничтожить разве что тяжёлыми снарядами осадных машин или же изрубив тех на куски коллективными усилиями. 

Ни того, ни другого солдаты эрла сделать в тот момент не могли. Передвижные башни стояли у стен, которые не исчезли в одночасье, таять им предстояло ещë очень и очень долго. С осадными машинами была немного другая проблема. Протащить сквозь внешние ворота их пусть и можно было, хоть и с трудом. Но вот разместить было просто негде. Имелся у Кормаша ещë вариант с лестницами, но и тот отпал. Потому что невозможно взбираться на стену, которая активно этому сопротивляется, отращивая разные острые выступы. 

Эрл совершил огромный прорыв, пробил стену, в прямом и переносном смысле. Однако завершить дело так и не сумел. Осада продолжилась.

Но уже на других условиях. Если раньше и Аква, и Кормаш могли позволить себе медленно, с толком, обдумывать свои шаги, выбирать подходящего момент, и только потом действовать, то после падения внешней крепости время стало поджимать. Причëм, у них обоих. 

Стены, что лисичка выпустила из-под своего контроля стремительно таяли, а это означало, что скоро Кормаш сможет подтащить осадные башни уже к малой крепости. Ей необходимо было отбросить врага от цитадели. И быстро, иначе еë жизнь оказалась бы в страшной опасности. 

А Кормаш находился в подвешенном состоянии. Его войско, несмотря на достигнутый успех, и большое воодушевление, благодаря которому дезертирство почти сошло на нет, больше не становилось. Больше подкреплений ему брать было уже неоткуда. Он и так практически опустошил гарнизоны. 

Следующий шаг на этом пути - оставить владение вообще без какой-либо защиты. А ведь соседи к тому моменту уже точили зубы на Кормаша, увязшего в непонятной войне, которая явно складывалась для него не самым благоприятным образом. И, если бы его кампания затянулась ещë сильнее, кто-нибудь из этих хищников мог бы ситуацией и воспользоваться.

Поэтому эрлу необходимо было как можно скорее взять ледяную цитадель, устранив исходящую от неë угрозу. И данное обстоятельство толкало его на откровенно необдуманные действия, из которых не выходило ничего для него хорошего. 

Попытки взять барбакан нахрапом, протаранив ворота, и взобраться на стены, используя пусть значительно модифицированные, но всë же лестницы, привели лишь к большим жертвам, а также серьëзной деморализации, которые увидели в этом печальное повторение прежних трагедий, когда за каждый метр приходилось платить десятками жизней, а потом всё равно отступать под натиском неутомимых ледяным «лемонов».

Аква сопротивлялась изо всех сил, буквально на ходу изобретая что-то новое. И речь не только о разных видах защитников, ледяных механизмах или изменении формы льда. Дарованную мной способность повелевать водой лисичка развила в нечто совсем уж необычное. То, что сама она назвала "зимним пламенем". Это буквально огонь. Только вместо того, чтобы жечь, он морозит. Стремительная низкотемпературная реакция, которая к воде не имела вообще никакого отношения. Парадоксальная по своей сути вещь.

Тем не менее, она была, и Аква еë создавала. В тот момент только и исключительно ради того, чтобы наносить огромный вред. И хоть конкретно это явление выматывает еë сильнее прочих, во многом, благодаря нему, она сумела, в конце концов, выиграть ту войну с Кормашом. 

Однако неугомонный эрл всë же сумел отколоть форель напоследок, чуть было не вырвав победу из лап лисы. Обнаружив, что внешние стены потеряли свою несокрушимость и просто тают, как самый обычный лет, он не стал ждать окончания этого процесса, и просто разломал немалый участок укреплений с помощью концентрированного обстрела всеми имеющимися у него катапультами буквально в упор. Что позволило ему протащить сквозь образовавшуюся брешь аж две осадные башни и подвезти их уже к внутренней цитадели. 

Аква всеми силами пыталась этому помешать. Но эрл с точно такой же нечеловеческой упëртостью гнал свои козыри вперëд, прокладывая им путь по телам своих воинов.

И Кормашу удалось не только подвести башни к стенам, но и взять их. Ему даже пришлось самолично вести в бой своих людей, которые уже чуть ли не захлëбывались кровью товарищей. Ледяные воители Аквы в тот день собрали с врага поистине великую дань, заваливая телами живых солдат каждый коридор, каждый узкий проход. Множество маленьких фермопил буквально обескровили штурмовые отряды Кормаша, и тем пришлось отступить. 

Но не далеко и, увы, ненадолго. Вечером к ним подошли свежие силы из лагеря, и они продолжили штурм. Аква, к сожалению, восстановиться к тому моменту не смогла. Всë, на что еë хватило - пять восстановленных гвардейцев из почти ста пятидесяти потерянных за прошедший день. 

И, к сожалению, кардинальным образом это ни на что не повлияло. Оборона была окончательно прорвана свежими отрядами Кормаша, которые проникли в "святая святых", тронный зал цитадели.  

Тот, надо сказать, произвëл ошеломляющее впечатление, как на воинов эрла, так и на него самого. Аква с любовью и трепетом воспроизвела у себя те картины, которые я давным-давно ей показывал. Версаль, Лувр, вавилонские дворцы, готические соборы, и многое другое, что вдохновляло меня раньше и продолжает вдохновлять по сей день. 

Естественно, лисичка не повторяла точь-в-точь что-то одно. Во-первых, потому что помнила всë далеко не в мельчайших деталях, и, во-вторых, просто из-за того, что не хотела себя ограничивать, не видя в таком подходе никакого смысла. И я еë прекрасно в этом понимаю. Сам такой же.

В результате такого подхода внутренние помещения ледяной цитадели приняли крайне эклектичный для моего глаза вид, в котором сочетались ампир с египетскими мотивами, классическая греко-римская античность и неоготика. Не скажу, что Аква сделала всё идеально. Имелись у неë и огрехи, и элементы совершенно лишние. 

Но то я. А вот представители цивилизации, которая пока что только-только выбирается из "тëмных веков", с замиранием сердца разглядывали открывшееся им великолепие. Они почти забыли о том, что вообще там делают. Благо, Аква сидела на другом конце огромного зала, поэтому враги очень долго еë не замечали, во все глаза рассматривая потрясающе детализированные статуи и колонны с причудливыми узорами. 

К тому же, мужчины, что мгновение назад вырвались из бойни, которой уже не видели ни конца, ни края, не ожидали того, что всë, вдруг, завершится с разрушением очередного ледяного "демона". И ошеломлëнне внезапной сменой боевой обстановки, они увидели эдакую красоту. 

А вот Аква в тот момент испытывала совершенно иные чувства, лихорадочно соображая, что же ей делать в настолько плохой ситуации. И, видя, как еë утратившие бдительность враги разбредаются по залу, решилась на весьма авантюрный шаг. Узнав среди вторженцев самого эрла, она, обратившись гигантской лисой с роскошным, бело-голубым мехом, бросилась на Кормаша, повалила того на ледяной пол, да ещë и прибавила своей огромной лапищей. А его воинам, которые могли бы броситься на помощь своему господину, объявила, что берëт эрла в плен до тех пор, пока его войско не уберëтся из еë владений. 

Милый девичий голосок, доносящийся из пасти чудовищного зверя напугал людей как бы не больше, чем угроза жизни сюзерену. Поэтому Акве не пришлось долго их уговаривать. К счастью для лисички, сам эрл при падении сильно стукнулся головой, и никак не мог ей помешать. Впрочем, сыграло ещë и то, что с Кормашем были не его преданные дружинники, а обычные солдаты. В горячке боя он оторвался от свиты, стремясь быть везде и всюду, воодушевляя своих людей на подвиги и возвращая в строй дрогнувшие отряды, коих было довольно много, ибо потери его войско в тот день понесло страшные. 

Стремление, как можно скорее закончить войну, сыграло с ним злую шутку. Он достиг своей тактической цели, взял штурмом ледяную цитадель, проникнув в самое еë сердце. Однако вот стратегически Кормаш не только не получил желаемое, но и потерял всë, что имел. 

Солдаты, ворвавшиеся с ним в ледяные чертоги, разбежались. Командующий дружиной эрла попытался отбить своего господина. Но так как широкой публике тот был не слишком известен и знатностью похвастаться не мог, мало, кто его поддержал. Отряды, штурмовавшие внутреннюю цитадель, отступили в лагерь, не имея ни сил, ни желания продолжать эту мясорубку. Поэтому идти вызволять эрла отправились лишь его дружинники. 

И у них, естественно, ничего не вышло. Аква, воспользовавшись отведëнным ей временем, запечатала проходы в тронный зал. Враги, конечно, попытались сломать образовавшийся на месте дверей лет, даже притащили для этой цели таран. Но, провозившись до ночи и окончательно обессилев, вернулись в лагерь, в котором разворачивалась своя драма. 

Эрл пропал, жив он или нет, было непонятно. На верховное командование претендовало сразу несколько персон, но никто из них не обладал ни положением, ни авторитетом, чтобы заменить эрла на посту командующего армией хотя бы временно. Начались брожения среди солдат, которые уже подумывали о том, чтобы посадить благородных на пики, да и разойтись по домам, желательно, разжившись напоследок какими-нибудь ценными вещицами.

Поварившись в этом котле пару дней, дружинники эрла поняли, что отныне они сами по себе. И вместо того, чтобы делить вместе со всеми наследство «покойного», ну или примыкать к какой-либо из сторон, дабы не лишиться хорошей, прибыльной работы с увесистым "соцпакетом", они вернулись в цитадель. К счастью для них, Акве было в тот момент не до того, и она за те два дня, так и не восстановила укрепления. 

Вернулись дружинники однако не за тем, чтобы брать штурмом тронный зал. Нет, они пришли договориться. Это был больше жест отчаяния, нежели какой-то продуманный план. Просто Кормаш собрал себе дружину из людей не просто к нему лояльных. А преданных до гробовой доски, беззаветно, по-собачьи. Поэтому просто так бросить его никто из них не мог. И, так как силой добиться своего они не могли, то решили попробовать дипломатический метод. 

Уже зная от свидетелей пленения эрла, что внутри обитает некто, с кем теоретически можно о чëм-либо договориться... Забавная ситуация, конечно, у них тогда сложилась. Дружинники Кормаша, по собственному же разумению, шли буквально в пасть к Дьяволу продавать собственные души, полагая себя то ли героями, приносящими великую жертву, то ли рехнувшимися безумцами, идущими на верную смерть. Но по итогу, уже гораздо позже, когда ребята узнали, что "черт" вовсе не так уж страшен, имеет лик весьма пригожий и нравом довольно покладист, очень долго не могли осознать это, пребывая в состоянии сильнейшего изумления. 

После недолгих переговоров со свитой Кормаша Аква просто отпустила того, получив устное обещание о том, что он тотчас же уберëтся вместе со своим войском из приречья, и больше никогда не вернëтся туда с оружием. 

Лисичка, безусловно, рисковала. Причëм, сама не конца понимая насколько. Если бы эрл захотел еë обмануть, эта история могла кончится не лучшим для неё образом. Но ей повезло... а может быть и нет. Время покажет. История с осадой завершилась, открыв для Аквы и Кормаша новую веху, которая от своего финала ещё очень далека.

Дело в том, что Аква, сама того не желая, покорила сердце грозного и решительного эрла. Еë человеческий облик не просто красив, а буквально совершенен, как и у всех моих приëмных детей. И, выйдя к тому моменту из детского возраста, она могла бы положить к своим ногам любого мужчину. Что, собственно, с Кормашем и произошло. 

Увидев прекрасную девушку с густой копной волнистых каштановых волос, чистой, белой кожей, синими, как горное озеро, большими глазами, будто бы проникающими в саму его душу, эрл оказался сражëн наповал. Если бы Аква не заковала его в глыбу льда, он бы, наверное, упал перед ней на колени. Настолько велико было его потрясение в тот миг. 

Ну и, будучи решительным, дерзким мужчиной, что буквально купался в женском внимании, Кормаш взял быка за рога, начав самыми цветистыми и страстными словами, которые только были ему известны, признаваться Акве в любви. Лисичка же, хоть и не являвшаяся уже к тому моменту наивной маленькой девочкой, только-только сбежавшей из дома, растерялась настолько, что не смогла вымолвить ни слова. Так и сидела с каменным лицом, пока у Кормаша попросту не кончились аргументы, и он не замолчал. 

К счастью, Акве хватило решительности, чтобы преодолеть охватившее её в тот миг смущение. Она смогла навязать эрлу тему разговора, интересную именно ей, а не ему. Конкретно, лисичка желала обсудить с Кормашем заключение мира на своих условиях. А он, к удивлению той, торговаться не стал, приняв все еë условия. Просто он посчитал, что Аква озвучила ему цену за свои руку и сердце. 

Поэтому, когда к лисичке пришли дружинники Кормаша, просить за своего господина, Аква с большим облегчением выставила его из своей обители. Она избавилась бы от него и раньше. Но, наскочив на эрла в облике гигантской лисы, моя приëмных дочь умудрилась поломать тому ноги. Поэтому сам уйти от неë на своих двоих он не мог. А она не имела в тот момент никакой возможности создать хотя бы парочку големов, способных нести на себе покалеченного, истратив последние силы на запечатывание тронного зала.

Вернувшись в лагерь, эрл восстановил порядок и обрадовал всех новостью, что война окончена. Исполнив обещание, он ушёл, вернулся в столицу, распустил армию, отправив одну часть солдат по домам, а другую по гарнизонам.

Года полтора он почти безвылазно сидел дома, поправляя финансы и восстанавливая прежнюю численность своей армии. И вот, когда ситуация в его владениях более или менее устаканилась, Кормаш решил вернуться в приречье. Но уже не с мечом, а с цветочным венком.

Такая традиция, довольно романтичная, на мой взгляд. В знак своей любви юноша дарит девушке сплетённый им из луговых цветов венок. И, если девушка надевает его себе на голову, то, как бы, даёт своё согласие выйти за него замуж.

Об Акве эрл ни забывал ни на секунду, как и о своём намерении сделать ту своей женой.

Лисичка же эти полтора года думала о Кормаше не то, чтобы часто. Хотя тот регулярно присылал ей письма любовного содержания. Просто она, по наивности, не совсем понимала их значения и того, что за ними могло последовать.

Да и некогда ей было терзаться любовными переживаниями. С уходом войска эрла она невольно стала правительницей немалой территории, которая пребывала тогда в откровенно плачевном состоянии. Вновь подняли голову фанатики, многие крестьяне, хозяйства которых были опустошены солдатами, вышли на большую дорогу. Вдобавок к тем бандам дезертиров, что желали по тем или иным причинам покидать этот неприветливый край.

Акве пришлось разбираться с ними со всеми, коль скоро она претендовала на власть в приречье. По ходу дела столкнувшись со старой проблемой: невозможностью контролировать в одиночку хоть сколько-нибудь обширную территорию. И, рассудив здраво, она решила создать себе полноценное войско из живых людей. Благо, желающих послужить ей мечом было предостаточно, да и оружия трофейного у лисички имелось в достатке.

Однако, конечно же, вчерашние крестьяне не могли стать хорошими солдатами, просто взяв в руки мечи и одевшись в кольчуги. Поэтому Акве пришлось потратить немало сил и времени, дабы превратить своё войско в нечто более или менее вменяемое. Пережив страшную по местным меркам войну, лисичка волей-неволей стала неплохо разбираться в военном строительстве. И уже более или менее понимала, как должна выглядеть приличная армия.

А необходимость иметь боеспособное, мотивированное и сытое войско естественным образом вынудила Акву решать проблему убитой в регионе логистики и продовольственного обеспечения.

Накормить всех рыбой она при всём желании не могла. Пришлось заниматься вплотную и восстановлением крестьянских хозяйств. Как в большой деревне за рекой, жители которой уже привыкли к рыбе и потому почти год не занимались сельским хозяйством, так и на территориях, что перешли к лисичке после окончания осады.

В общем и целом, Аква занималась примерно тем же, чем и Кормаш, но приходилось ей куда тяжелее. Потому что все те вещи, которые имелись у эрла априори, лисичка вынуждена была строить с нуля.

И в тот момент, когда к ледяной цитадели подъехал нарядный караван со свадебными дарами, Аква восприняла это как ещё одну головную боль. Усталый вздох прокатился эхом тогда по тронному залу.

Тем не менее, лисичка не стала держать Кормаша на пороге, и встретилась с ним в тот же день. Но только с ним. В цитадель эрл вошёл в гордом одиночестве. Что вообще-то не очень согласовывалось с местными обычаями. Сватовство - вещь публичная. А уж сватовство персон королевского достоинства - тем более.

Но Акве было плевать. Цитадель - её дом, и пускать туда толпу незнакомых людей она категорически не желала. Тем более она не желала обсуждать при них столь деликатный вопрос.

Разумеется, вопрос не решился ни в тот день, ни даже в тот месяц. Однако, несмотря на своё, крайне прохладное отношение к идее замужества, лисичка всё же дала Кормашу своё согласие. Молодой и пылкий эрл, являющийся, помимо всего прочего, очень неглупым человеком, подобрал ключ к сердцу моей приёмной дочери и завладел её мыслями.

С тех прошло уже несколько лет, и пусть брак Аквы и Кормаша со всех точек зрения крайне необычен, его, в общем и целом, можно назвать счастливым. Лисичка так и не покинула приречье, несмотря на все уговоры мужа, который желал править вместе с ней в своей столице. Но, будучи жуткой домоседкой и опасаясь, что с её уходом приречье может вновь прийти в упадок, Аква упорно стояла на своём.

А бедный Кормаш мотался между ледяной цитаделью и своим замком, проводя с супругой всего по половине месяцев в году.

Даже не знаю, стоит мне навещать её сейчас или нет. Нужно ли Акве напоминать о прошлом, от которого она сбежала? Не уверен.

Однако... в чём я уверен, так этом в том, что Файре это нужно.

После исчезновения младшей лисички её старшие родственники дружнее не стали. Даже наоборот, виня друг друга в побеге Аквы, они принялись ссориться ещё сильнее.

И яростнее, в один далеко не прекрасный момент они перешли черту. Обычная ссора переросла в драку...

Если б в моей груди билось человеческое сердце, меня бы уже хватил инфаркт. Наблюдать за тем, как твои дети, озверев, пытаются убить друг друга... очень тяжело. Не пожелаю такого ни одному отцу.

В отличие от Файры и Аквы, дар Луки был куда менее «явным». Он был «ремесленником», я подарил ему способность манипулировать любой материей. Дар, как мне казалось, самый перспективный, хоть и многократно более тяжёлый в освоении. Но я думал, что Лука справится, он был так рад... Полный надежды и решимости оправдать возложенные на него надежды малыш.

А теперь его нет. Файра сожгла его в тысячеградусном пламени во время той драки. Способности Луки и вправду были удивительны. Но они не помогли ему убить сестру. А ведь он пытался. И ещё как!

Чудовищная трагедия, в которой никто не виноват. Ну или виноваты все, как посмотреть...

Файру убийство брата попросту уничтожило. Она осталась совсем одна, наедине со своей виной. У неё не осталось ничего, кроме нашего дома и отчаянной надежды на то, что однажды папа всё же вернётся.

Годы огненная лисичка провела словно во сне: ела, спала, купалась в реке, изредка что-то поджигала, да валялась на диване с очередной книжкой, которую доставала из волшебной кладовой.

Эх...

И что же мне теперь со всем этим делать?