Вот пролог второй книги. Он рассказывает о судьбе Нараки после гибели мира. Мы узнаем, как король ада оказался в чужом мире и почему он мог воскрешать мертвых, не опасаясь наказания от других темных владык.

Выкладываю я его прямо тут без доков, так как он еще будет отредактирован, а мне перезагружать кучу файлов дико лень))

*********************

Мир Пяти Земель умирал в муках, ломая собственный хребет под невыносимой тяжестью накопленного бытия. Твердь, державшая на своих плечах великие океаны и горные кряжи, обратилась в труху, рассыпалась гнилым прахом, лишив вселенную понятий верха и низа. Осталась лишь ледяная, равнодушная пустота, в которой захлебнулось само время. В этой могильной тишине произошел Великий Раскол, разделивший бытие на свет и гниль. Обитель праведных, сотканная из легчайшего эфира благодати и смирения, отделилась от умирающего тела планеты, возносясь к сияющему Облаку Небес, где границы индивидуальности растворялись в едином потоке вечного покоя. Они ушли, бросив тонущий корабль реальности.

Внизу остался лишь он — Король Ада, Хранитель врат, Великий Пожиратель грехов. Его владения не могли взлететь, пригвожденные к месту катастрофы чудовищной массой накопленной скверны. Каждый проклятый контракт, каждая капля пролитой ради амбиций крови, каждое предательство обладали физической плотностью, создавая непреодолимую гравитацию. Железные поля Нараки, Лес Языков, Озера Гнили — все это весило больше, чем уничтоженная планета. Он повис в вакууме, запертый в остывающем трупе вселенной, чувствуя, как сверху давит безразличие ушедших небес, а снизу разверзается пасть первичного хаоса, готовая поглотить бесхозную реальность.

Голод пришел мгновенно, продиктованный древним инстинктом сохранения формы. Живительный поток душ, тысячелетиями падавший в его утробу, иссяк. Бандиты, убийцы, предатели больше не питали механизмы его существования, не латали изношенную плоть марионеток. В чреве еще томились миллионы душ — кровавый трофей, вырванный в последней конкурентной схватке. В миг гибели мира Нарака был не единственным жнецом на поле: Белый Бог Смерти, его вечный соперник, вспорол ткань реальности кинжалом и утащил в свой бездонный желудок половину всего сущего, прежде чем раствориться в пустоте. Нараке достались лишь те, кого он успел перехватить у жадной пасти Шинигами. Этот запас был конечен, а замкнутая система без притока извне обречена на самопожирание. Кармические артерии могли качать энергию украденных душ еще полтора века — мгновение для вечной сущности, один вдох перед удушьем. Остановка функций означала не просто сон, а некроз, ржавчину, которая покроет великие врата, и тьму, что сожрет самого тюремщика.

Спасение пульсировало в недосягаемой дали, за пределами мертвой пустоты. Фиолетовое око, Глаз Сансары, последний носитель высшей власти, проскользнул сквозь прореху в ткани бытия. Зов Риннегана обещал возможность существования, но Саске Учиха находился в ином пузыре мироздания, в мире с чуждыми законами. Дотянуться до него требовало колоссального усилия, импульса, способного пронзить межвселенский мрак. Обычные души гражданских и мелких грешников были слишком слабым топливом, дающим лишь копоть. Требовалась концентрированная гордыня, кристаллизованная ярость, высокородная духовная плоть.

Взгляд Короля обратился внутрь, на элитные уровни темницы, где томились величайшие грешники истории. Их души сияли во тьме его утробы, полные нерастраченной чакры и великих амбиций, ошибочно полагая себя бессмертными в своих муках. Решение созрело мгновенно. Великая Топка раскрыла свои заслонки, и жернова Нараки начали перемалывать саму суть пленников. Личность, память, воля — все перетиралось в чистую, грубую тягу. Величайший Учиха пытался сопротивляться, выставляя барьеры из гордыни, но жернова перемололи и его, превратив в ослепительное пламя, давшее импульс к движению.

Девяносто девять процентов содержимого Ада сгорело в этом рывке. Лес Языков, хранивший шепот тысячелетий, обратился в пепел, Озера Гнили испарились, Кузница Плоти остыла. Измерение сжалось, сколлапсировав бескрайние поля ржавого железа и черные шпили в одну точку. Король Ада пожертвовал телом ради сохранения сознания, став плотным сгустком, раскаленным от поглощенных грехов. Он рванулся сквозь пустоту, чувствуя, как трение о границы реальностей сдирает слои защиты, словно кожу с живого, но импульс сожженных легенд толкал его вперед, к фиолетовому маяку, оставляя за собой шлейф из пепла погибшей цивилизации.

Новый мир встретил его удушающей чужеродностью и агрессией. Воздух здесь имел химический, электрический привкус, лишенный привычной гармонии чакры, а физические законы действовали грубее и жестче. Но ужаснее всего оказалось Присутствие. Едва проникнув за барьер реальности, Король Ада ощутил колоссальное давление теней гигантских сущностей — голодных, древних, бесконечно могущественных. Багровый Тиран, владыка лжи, чья власть пропитывала нижние слои этого мира, и другие хозяева местных преисподних царили здесь безраздельно. Появление нового Ада в этом океане, кишащем левиафанами, стало бы смертным приговором. Чужака сожрали бы мгновенно, даже не заметив его разумности.

Единственным укрытием стала тень носителя Риннегана. Саске Учиха стоял на твердой земле, дезориентированный, но живой, и его душа источала родную энергию, создавая крошечный островок привычной реальности. Король Ада скользнул в пространственную складку, следующую за носителем, свернул свое измерение до размера зерна и закрепился в слепом пятне мироздания, прижавшись к энергетическому следу Учихи. Взор Багрового Тирана прошел сквозь него, не заметив паразита. Теперь существование Нараки зависело от тишины и от жизни носителя, который даже не подозревал о своем спутнике.

Голод вернулся с новой силой, нервные окончания пульсировали тупой болью. Остаточный ресурс душ стремительно истощался, поддерживая лишь базовые функции сознания. Король Ада наблюдал за убийствами, совершаемыми Саске, надеясь на пополнение, но реальность этого мира отторгала его вмешательство. Души жертв мгновенно покидали тела, устремляясь к иным хозяевам, проскальзывая сквозь его глотки. Атрофия начала пожирать окраины сжавшегося измерения, грозя полным распадом, пока Саске Учиха не применил технику Ринне Тенсей для воскрешения человека. Анализ проведенный Наракой, показывал высокий риск провала и последующего уничтожения. 

Вторжение в цикл жизни и смерти в мире, переполненном могущественными демоническими сущностями, должно было привлечь внимание местных Владык и спровоцировать немедленную карательную реакцию. Король Ада осознавал самоубийственность этого шага, но нерушимая связь с носителем Риннегана не допускал неповиновения. Он приготовился к удару извне, открывая врата. Вопреки предсказаниям, сопротивление отсутствовало. Пространство, отделяющее мир живых от сдешнего измерения, где находилась душа человека, поддалось воздействию неестественно легко. Кто-то, обладающий правами этой реальности, намеренно позволил Нараке забрать конкретную душу. 

Этот успех принес не облегчение, а тревогу. Последующие события подтвердили подозрения: его существование было санкционировано самим Багровым Тираном, Мефисто, который избрал Саске своим аватаром. Нарака получил право на жизнь исключительно как полезный инструмент в арсенале нового господина. Интеграция Учихи с силой демона открыла доступ к новым знаниям: через пуповину Риннегана Король Ада изучил структуру Инферно-магии — энергии, рожденной страданиями, агрессивной и хаотичной, но обладающей чудовищной мощью. Он осознал свою роль придатка, которого терпят ради эффективности носителя.

Кульминацией унижения и трансформации стал приказ о массовом воскрешении десятков тысяч погибших. Объем требуемой чакры многократно превышал резервы Саске, выполнение грозило смертью и носителю, и паразиту. Но Багровый Тиран предложил использовать собственную Инферно-магию как источник тяги. Саске начал трансляцию чужеродной энергии, и Нарака ощутил, как в его структуру вливается океан обжигающей силы. Металл врат плавился и перестраивался, адаптируясь к новому потоку, гигантская голова материализовалась в физическом мире, разевая пасть для прохождения легиона душ. Утроба работала на пределе, пропуская сквозь себя поток возвращающихся в мир живых, пока последняя душа не покинула его пределы, оставив после себя пустоту и истощение.

Саске принял решение вернуться в уничтоженную реальность для битвы с Кагуей Ооцуцуки. Для Нараки это означало критический риск: остаться одному в чужой вселенной — верная смерть от атрофии, погибнуть вместе с носителем — мгновенное угасание. Он свернул свое измерение до предела, закрепившись непосредственно на чакра-каналах Учихи, став неотделимым спутником. Битва с богиней вышла за рамки расчетов, интенсивность сражения вынудила Саске удерживать демоническую форму дольше безопасного предела. Структура личности Учихи начала распадаться под воздействием Инферно-магии, рассудок угасал, уступая место первобытной ярости. Аннигиляция была остановлена лишь вмешательством Мефисто, внедрившего осколок души Наруто Узумаки. Резонанс родственной чакры, подобный солнечному свету, подавил безумие, вернув ясность.

Восстановление функциональности вернуло ясность восприятия, и в поле зрения возник Рикудо Сеннин. Для смертных этот старик был Богом-Творцом, но для Нараки он оставался лишь Укротителем — тем, кто исказил его истинную природу. Память Короля Ада не имела начала, не имела момента рождения. Его личная вечность стартовала мгновенно и абсолютно — с Эры Белых Пожирателей. Он осознавал себя лишь как вечный придаток к фиолетовым глазам, как их голодную тень. В те времена существование было простым и совершенным: он был Глоткой, а Садовники — Кормчими, бросавшими в его жернова целые народы.

Теперь эфир молчал. Зов Белых Пожирателей, которых он часто слышал более пяти тысяч лет назад пульсирующий в основании его бытия постоянным ритмом приказа, исчез. Тишина свидетельствовала о свершившемся факте: прежние хозяева либо сгинули в жерновах мироздания, либо удалились на расстояние, непреодолимое даже для духовной связи. Нарака остался один на один с реальностью, где единственной истиной и единственной властью стали законы Укротителя.

Хагоромо, ставший теперь единственным держателем поводка, пробил канал в Чистый Мир. Из разрыва в ткани бытия в мертвую пустоту спустились души древних Каге. Это была чакра высшего порядка — густая, выдержанная, пьянящая. Инстинкты, помнящие свободу Эры Садовников, взвыли, требуя сомкнуть челюсти на этой биомассе. Жвалы дрогнули в спазме готовности, реагируя на присутствие идеального топлива.

Но Риннеган транслировал ледяной запрет. Навязанная Укротителем мораль, въевшаяся в само мясо измерения, сработала как ошейник, ставший теперь единственным законом вселенной. Нарака замер, захлебываясь слюной нереализованного голода. Он вынужден был смотреть, как драгоценная добыча проплывает мимо его пасти, защищенная волей того, кто превратил всеядное чрево вымершей расы в разборчивого судью.

Возвращение в новую реальность стало точкой окончательного перелома. Опыт путешествия, риск полного угасания и демонстрация тотальной зависимости от внешних сил заставили Нараку пересмотреть свой статус. Роль молчаливого паразита вела в тупик, превращая его в забытый инструмент, который сломают при первой же необходимости. Чтобы выжить в мире голодных богов, он должен стать партнером, выйти на прямой контакт. Его уникальные возможности — хранение душ, извлечение информации, навигация между измерениями — могли стать валютой в обмен на осознанную подпитку. Король Ада, впервые за тысячелетия своего существования, приготовился нарушить обет молчания и заговорить.

**********

Пишите свое мнение касательно пролога, быть может, у вас есть свои идеи или вы нашли нестыковки))