Старый фонарь слегка покачивался на цепочке. Огонь свечи в этом уличном светильнике слабо подрагивал, освещая теплым, медовым светом мокрые деревянные перила веранды. Вокруг, на сколько хватало глаз, склоны шотландских гор тонули в тяжелом осеннем тумане.

Огненно-рыжие и багровые кроны деревьев смыкались над темным зеркалом озера в низине, а с вершин, укрытых снежными шапками, опускался сырой, пронизывающий холод.

Шел дождь. Он тихо и монотонно стучал по крыше коттеджа. Андромеда Тонкс сидела на веранде, в кресле-качалке, зябко кутаясь в тяжелую шерстяную шаль. На коленях лежала раскрытая книга, но читать не хотелось. На деревянном столике остывала кружка с чаем, а упавший прямо на открытую страницу кленовый лист казался лужицей засохшей крови. 

Когда-то давно, в прошлой жизни, ее звали Андромеда Блэк. Ее учили держать осанку, презирать слабость и гордиться чистой кровью. Но она выбрала Теда. Молодого, смешливого маглорожденного волшебника с добрыми глазами. Тогда ей казалось, что ради этой любви она готова потерять всё: положение в обществе, благословение родителей, любовь сестер...

Блэки выжгли ее имя с гобелена, Беллатрикс и Нарцисса делали вид, что Андромеды никогда не было. Это было больно, но тогда, в объятиях Теда, эта боль не казалась такой уж важной. Она верила, что растит свой сад, защищенный от чужого безумного мира.

А потом пришла война. И забрала всё без остатка.
Сначала не стало Теда. Его убили, когда он был в бегах. Сердце Андромеды раскололось, но у нее ещё была Дора. Нимфадора — ее яркая, вечно спотыкающаяся девочка, любящая перекрашивать волосы в ярко-розовый цвет. Но Битва за Хогвартс забрала и её. Вместе с Ремусом.

Андромеда осталась одна на пепелище. Блэки ушли, проиграли вместе с Пожирателями смерти. Орден Феникса победил. Но для нее, потерявшей всех, эта победа не дала ни капли радости. Она принесла только запах сырой земли, смешанный с гарью погребальных костров.

Зачем всё это было? Ради чего она когда-то пошла против семьи, если финал оказался настолько горьким и удушающе одиноким?

Андромеда смотрела на полыхающий алым, оранжевым и жёлтым осенний лес и не находила ответов. Всё это было слишком. Слишком много потерь для одной женщины, пусть даже в ее жилах текла гордая кровь Блэков. Прошлого было не изменить, не переписать и не вернуть. Внутри нее осталась лишь выжженная пустота и эта бесконечная, давящая тоска, усиливающаяся под шумом дождя.

Из глубины дома донеслось тихое, сонное кряхтение.

Андромеда вздрогнула, встала и подошла к окну. В детской кроватке заворочался маленький Тедди. Словно почувствовав мысли бабушки, малыш во сне изменил цвет своих младенческих волосиков на голове — они стали ярко-розовыми, точно такими же, как любила их делать Дора.

Андромеда коснулась пальцами холодного стекла окна, отделяющего унылую, плачущую осень от теплой комнаты.

Если бы не Тедди... если бы не эта крошка, живая ниточка, связывающая ее с Дорой и Тедом, она бы, наверное, просто разрешила этому дождю смыть ее в холодное горное озеро. Но мальчику было необходимо, чтобы она дышала. Чтобы она жила дальше, ведь он — всё, что у неё осталось.

Андромеда поправила Шаль и тихо подошла ко входу в дом, оглянувшись на горные склоны, покрытые осенним лесом и одинокий свет фонаря. Пусть он горит для всех, кто уже не вернётся, кто навсегда ушел в этот осенний туман...