Рабастан наблюдал за мальчиком, и шоколад постепенно прояснял его мысли. Он учился в Хогвартсе почти одновременно с Джеймсом Поттером. Прекрасно помнил и то, как выглядел Чарльз Поттер, отец Джеймса — в детстве он часто рассматривал отцовские колдографии и был любопытен ко всему, что касалось Хогвартса.

Тогда, когда его отец и Чарльз учились в школе, отношения между Слизерином и Гриффиндором не были такими напряжёнными, как впоследствии: всё ограничивалось здоровым соперничеством в квиддиче. Рабастан доверял рассказам отца: он не был склонен к преувеличениям. Конечно, Чарльз Поттер и его отец не были лучшими друзьями, а вот Дорея и Корвус были очень близки.

Джеймс был вылитым отцом, а Гарри куда больше походил на представителей рода Блэк — от Поттеров ему достались разве что непослушные волосы. А вот глаза... зелёные глаза были прекрасно знакомы Рабастану. Это были глаза той самой грязнокровки — Эванс, на которой женился Джеймс. В то же время Рабастан, сам не зная почему, был уверен, что видел эти глаза раньше — только не у Эванс, и само их появление у неё казалось странным и неправильным. Он никак не мог вспомнить, где встречал этот взгляд, и это невероятно его раздражало.

Корвус стиснул руку сына — без слов, просто в предостережение. Азкабан сказался на его сыне: ранее сдержанный, он теперь быстро вспыхивал по любому поводу. Изменился не только характер. Рабастану уже за тридцать, а попал он в Азкабан в двадцать один. От его юношеской внешности давно ничего не осталось.

Корвус пытался добиться справедливого суда для своих сыновей, но тщетно: дела рассматривали не по отдельности, а все разом, не вникая, насколько каждый виновен. Беллатрикс на суде несла околесицу с гордым видом, и никому не было дела до показаний Рода и Басти. Всех их приговорили к пожизненному заключению в одиночных камерах. Лишь раз в год ему разрешалось видеть сыновей — даже это было чудом. Суд признал их поступки «чудовищными преступлениями», мог и не разрешить свиданий совсем, ведь родители Невилла Лонгботтома, ставшие жертвами преступления, были уважаемыми аврорами. 

— Вы раньше не знали о свом положении в Магическом мире, мистер Поттер? — поинтересовался Корвус у мальчика. Тот выглядел подавленным, но в глазах читалось упорство. Гоблины стояли вокруг, бесстрастные, ожидая, что мальчик ответит сам.

— Узнал всего несколько дней назад, — честно сказал Гарри. — Но что с этого? Жизнь — штука переменчивая: сегодня ты знаменит, а завтра все про тебя забыли. Особенно когда твоё имя известно не благодаря твоим личным заслугам.

— Поразительно зрелый взгляд на вещи, — удивился Корвус, отмечая про себя, что не каждый взрослый будет так думать, не говоря уже об одиннадцатилетнем мальчишке. Ему стало ясно, что Гарри многое пережил, все в нём говорило об этом. Он был не годам взрослым, на это — это указывало даже то, как продуманно он собрал передачу для Рабастана.

— Почему вы не обратились в Министерство магии? Они обязаны были бы вам помочь. Многие семьи с радостью приняли бы вас.

— Нет, я не могу, — покачал головой Гарри. — Я ведь сказал: мне нужно уйти от Дурслей, но Дамблдор — мой магический опекун. Он не допустит этого.

Рабастану стало жутко — насколько же страшные вещи должен был пережить этот мальчик, если ради избавления от этого был готов даже связать свою судьбу с ним, осуждённым Пожирателем Смерти?

— Разумеется, — ровно отозвался Корвус, мысленно скрипнув зубами. Для него было бы подарком вывести мальчика из-под влияния Дамблдора, но вместе с этим появлялся и риск, учитывая его собственное шаткое положение. Интересно, знает ли Гарри, что случилось с его семьей на самом деле?

— Что такого вам сделали  эти маглы? — спросил Корвус с такой яростью, что его глаза сверкнули. Ему не за что было любить Гарри Поттера, но кто дал права каким-то маглам  издеваться над юным магом! В конце концов, Поттер не виноват в том, что его сыновья оказались в Азкабане…

— Проще сказать, чего они не сделали, — тихо ответил Гарри,  пытаясь скрыть боль, что ясно отражалась на его лице.

Рабастан сжал кулаки. Не имело значения, кто этот мальчик — Поттер или кто ещё. Магды не должны мучить волшебного ребенка! В этот миг ему захотелось только одного — наказать виновных, а лучше — стереть их с лица земли.

— Если мы поможем вам с этим магическим контрактом, вы гарантируете выполнение наших условий, мистер Поттер? — спросил Корвус. 

— Вы действительно поможете мне? — спросил он, глядя прямо в глаза Рабастану, словно ища у него поддержку.

— Да, — глухо ответил Рабастан, голос которого стал хриплым — не таким, как когда-то в юности.

— Спасибо, — просто сказал Гарри, и облегчение отразилось в его глазах.

В этот момент подошли гоблины с контрактом и дополнительным пергаментом, который следовало заполнить в приложение к договору. Самопишущее перо приготовилось записывать. 

— Ваши условия? — деловито осведомился Трекс у Поттера.

— Ни один из нас не может использовать информацию, которую мы узнаём друг от друга на этих встречах, во вред другому, — быстро предложил Гарри. — Всё сказанное здесь останется между нами.

Корвус поймал себя на растущем уважении к мальчику: умён, прямолинеен — из него выйдетхороший маг, когда он вырастет. 

— Принято, — прохрипел Рабастан, усмехаясь. В его заточении делиться секретами просто не с кем, так что Гарри жертвует гораздо большим.

Треркс вписал это условие, сочтя его справедливым. Он думал о долгосрочной перспективе. Если вдруг каким-то образом так случится, что Воландеморт вернется, Рабастан не сможет сообщить ему ничего, что могло бы навредить Поттеру.

— Гарри обязуется навещать моего сына каждую неделю, исключением являются уважительные причины:  болезни или травмы. Встречи будут проходить в моем присутствии — проговорил Лорд Лестрейндж.

— Я не возражаю, — согласился Гарри, после его слов перо изящно записало эту информацию.

— Я также требую, чтобы он сохранял невинность на протяжении всего времени помолвки, иначе я потребую возмещения ущерба, — сообщил Корвус, — я бы не хотел покрывать имя Лестрейнджа еще большим позорром.

Грипхук слегка кашлянул:

— Пожалуйста, лорд Лестрейндж, помните, что вы договариваетесь с одиннадцатилетним мальчиком. Да, контракт заключается на несколько лет, но даже при этом мальчик еще не достигнет возраста, в котором будет готов экспериментировать.

Гарри смотрел на них с недоумением, гадая, о чем они, черт возьми, говорят.

— Лорд Лестрейндж имеет ввиду то, — сказал Треркс, раздраженно глядя на Корвуса, — что вы должны быть чисты на протяжение всего срока действия Контракта.

 — Чист? Как это? — все еще не понимая, что означает переспросил Гарри.

— Чист, означает то, что во время действия помолвочного Контракта с Рабастаном вы не должны держаться за руки, целоваться или каким-либо иным образом сближаться с другими волшебниками в сексуальном аспекте.

— О, хорошо, — сказал Гарри покраснев, — не думаю, что у меня будут проблемы с этим.

Рабастан еле удержался, чтобы не закатить глаза.

— Вы будете обеспечивать Рабастана всем, что ему нужно, передавая необходимое в качестве подарков для ухаживания, — потребовал Корвус. У него было полно денег, но не было возможности сделать хоть что-то для своих сыновей в этой тюрьме.

— Конечно, но там не должно быть ничего, за что меня самого смогут посадить в тюрьму, — согласился Гарри с еще одним пунктом условий, которые не слишком его волновали, главное было освободиться от опеки Дурслей и контроля Дамблдора.

— Согласен, — кивнул Корвус, он не рискнет единственной возможностью увидеть сына.

— Что-нибудь еще? — Грипхук спросил после нескольких секунд молчания, — Мистер Поттер?

— Рабастан? — в свою очередь спросил сына Корвус, еще раз сжимая его руку. 

.

— Думаю, это все, — хрипло сказал Рабастан.

В Контракте значилось следующее.

Жених: Гарри Джеймс Поттер

Гарант: Дореа Блэк-Поттер

Жених: Рабастан Корвус Лестрейндж

Гарант: Корвус Лестрейндж

Свидетель 1: Треркс

Свидетель 2: Грипхук

Гарри предлагал срок заключения Контракта в четыре года, а Корвус настаивал на семи. Гоблины сказали, что это слишком большой срок для помолвочного контракта. Все понимали, что Корвус просто хотел как можно дольше иметь шанс бывать в Азкабане. Гоблины ему намекнули, что он в дальнейшем сможет найти кого-то еще для обручится с Рабастаном. Обдумав эту мысль Корвус согласился, что пожалуй, четырех лет достаточно.

Срок действия обручального контракта: четыре года года. 

Место проживания на время: Поместье Лестрейндж Уилтшир, Англия.

— Постойте … Вы хотите, чтобы я жил с вами? — спросил Гарри, так посмотрев на Корвуса, как будто у него внезапно выросли рога.

— Мистер Поттер, подписывая этот контракт, я, по сути, беру на себя за вас ответственность. Вы всего лишь одиннадцатилетний мальчик, который не знает правил, традиций и устройства волшебного мира. Поместье Лестрейндж довольно большое, у вас будут свои собственные апартаменты и моя библиотека в вашем распоряжении. Я не буду вас к чему либо принуждать, но буду просить прислушиваться к моим предложениям и советам. Я никогда не стану вас обманывать или плохо обращаться с вами. Если хотите, мы можем добавить в условия, что любое оскорбление с моей стороны или со стороны Рабастана приведет к в немедленном разрыву Контракта. Вы согласны жить со мной на этих условиях?

— Да, — сказал Гарри, облизывая пересохшие губы, — согласен.

Это было больше, чем он мог надеяться.

— Ну и отлично, стало быть по этому вопросу мы согласны, — удовлетворенно заявил Корвус.

Брачный возраст — Восемнадцать лет.  В браке должно быть не менее двух наследников мужского пола. 

— Неужели нам пригодится этот пункт? — пробормотал Гарри, на его лице было ясно написано смущение.

— Возможно и нет, но мы должны его оговорить, — пояснил Корвус. 

Образование для Г.Д. Поттера — Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

Корвус тонко улыбнулся, Дорея была непреклонна на счет Хогвартса, не драться же было с ней из-за этого. 

Фамилия в браке: Лестрейндж-Поттер.

Корвус предпочел бы добавить и имя Блэк. Но вероятность заключения брака была мизерной, стоило ли об этом говорить.

Г.Д. Поттер сохраняет контроль над всем своим имуществом, а также над своими местами в Визенгамоте и над своим местом в Совете лордов.

— Я полагаю, вы в этом не очень разбираетесь, мистер Поттер? — уточнил Корвус.

— Совсем нет, но я знаю, что их использует Дамблдор. Полагаю, что я могу предать их в управление другому магу, — ответил Гарри.

— У меня есть несколько книг, которые помогут вам понять основы, а когда вы их прочтете мы с вами все обсудим,  и я отвечу на любые ваши вопросы,— заявил Корвус. 

Г.Д. Поттер самостоятельно выбирает карьеру, никто не имеет права вмешиваться в этот выбор или давить на него.  

— Хм, — сказал Гарри, — это звучит хорошо.

— Дорея Блэк-Поттер была выдающимся специалистом по магическому праву, она продумала для своего потомка все до мелочей, — благоговейно проговорил Грипхук, — откровенно говоря, этот Контракт можно считать идеальным. 

Помолвочный контракт, и, если таковое последует, брачный контракт, заключается сторонами еа равных условиях. Далее декларировалось, что партнеры, долджны сохранять свою чистоту на весь период помолвки, а если  кто-то уже не был девственником, он должен был хранить верность как до, брака и они оба — после его заключения.

— Сын? — тихо сказал Корвус, еще раз сжав его руку: в какой-то момент Рабастана убаюкали все эти разговоры и он задремал. Корвус очень не хотелось его будить, возможно это был первый его спокойный, без дементоров, сон за десять лет. Но уже пришло время ставить подписи.

— Приношу свои извинения, — сказал Рабастан, открыв глаза в небольшом замешательстве от того, что он уснул во время такой важной встречи.

— Все в порядке, — тихо сказал Гарри, он понимал, что волшебник очень истощен и слаб.

— Мистер Поттер, — сказал гоблин, вынимая из кармана специальное перо, — это не похоже ни на что из того, что вы когда-либо делали. Подпись на Контракте вы будете ставить своей кровью. Когда вы будете писать этим пером свое имя, вы ощутите резкое покалывание в ладони, так заключаются магические контракты.

Гарри осторожно взял это перво и написать свое имя там, где ему указали. Затем он передал Контракт и перо Рабастану, который после быстрого прочтения начертал Рабастан Лестрейндж.

— Поздравляю вас с помолвкой, джентльмены, — сказал Треркс, собирая все, что гоблины принесли с собой. 

Гарри смотрел на это и впервые чувствовал счастье и  облегчение. Он признателен Лестранжам и искренне надеялся, что в будущем у него не будет повода сожалеть о сделанном.