Рассвет над островом Скеррей всегда начинался с рёва. Не оттого, что кто-то гневался или объявлял войну — просто так было принято в семье Чёрных драконов приветствовать новый день. И юный Монтермар, обратившись в свою истинную форму, раскинув крылья взлетел с высокой башни замка Фалкон Кастл, добавлял свой голос к остальным, наслаждаясь тем, как звук разносится над спокойными водами, окружавшими их остров.

— Монтермар! — грохнул снизу голос отца. — Немедленно в тренировочный зал!

Молодой дракон вздохнул и неспешно планировал вниз, на широкий двор. Приземлившись на каменные плиты, он вернул себе человеческую форму — высокий юноша с волосами цвета воронова крыла и такими же чёрными глазами. Простая тренировочная одежда — чёрная рубашка и штаны — была намного практичнее богатых нарядов для официальных случаев.

Его уже ждал отец, Труберт Кровавый во всём своём грозном великолепии человеческой формы — высочайший из всех драконов, с седыми серебристыми волосами и проницательными глазами цвета раскалённых углей. Даже в человеческом облике отец излучал такую ауру власти и силы, что в его присутствии хотелось низко поклониться.

— Сегодня изучаем управление стихиями, — объявил Труберт без предисловий. — Покажи, чему научился вчера.

Монтермар сосредоточился, поднял руку. В воздухе закружились языки пламени — но не яростные и испепеляющие, как у отца, а мягкие, почти танцующие. Огонь принял форму цветка, распустился, превратился в порхающую бабочку.

Лицо Труберта потемнело.

— Это что такое? Фокусы для развлечения эльфов? — рычание отца заставило содрогнуться каменные стены, хотя он и не превращался в дракона. — Огонь — это сила! Оружие! Средство наказания!

Труберт взмахнул рукой, и их окружило кольцо огня. Настоящее пламя, беспощадное, которое могло бы превратить в пепел целый лес за считанные минуты.

— Вот так работает настоящий дракон, сын мой. Мы — не создания для украшения мира. Мы — карающая длань Великой, и все должны нас бояться.

— Но зачем, отец? — Монтермар не мог понять. — Разве нельзя защищать, не внушая ужас? Эльфы, например, прекрасно нас понимают и без...

— Эльфы! — Труберт презрительно фыркнул. — Вечно ты с этими остроухими болтунами! Особенно с тем  лекаришкой, как его там... Маэглин. Сын, ты должен понимать — мы стоим над всеми расами. Мы правим, а они подчиняются. Таков порядок, установленный Великой.

Монтермар опустил голову. Да, Маэглин был его лучшим другом, и да, молодой дракон проводил с ним больше времени, чем следовало бы, по мнению отца. Эльф был удивительным — умным, добрым, знающим множество историй о травах, зельях и древней мудрости. С ним можно было говорить о чём угодно, не боясь получить в ответ рычание и лекцию о «драконьем превосходстве».

— Повторяем упражнение, — приказал Труберт. — И я хочу увидеть настоящий огонь, а не эти детские игрушки.

Следующий час прошёл в мучениях. Монтермар старался, но его пламя никак не хотело становиться разрушительным. Когда отец наконец отпустил его с недовольным рычанием, молодой дракон поспешил прочь из тренировочного зала стремясь "под материнское крыло".

***

Он нашёл мать в её любимом саду на восточной стороне замка. Велиана Звездноокая в человеческой форме была изящной женщиной с длинными волосами темно-бордового, почти черного оттенка и глазами цвета летнего неба. Она склонилась над грядками с редкими лекарственными травами, которые выращивала для эльфийских лекарей. Её тонкие пальцы нежно касались листьев.

— Мама, — Монтермар опустился рядом с ней на траву. — Почему я не такой, как отец хочет?

Велиана мягко погладила его по волосам.

— Потому что у тебя особенная душа, дорогой мой. Помнишь, я рассказывала тебе о том, как ты родился?

— Да. Во время затмения, когда три луны сошлись на небе.

— И именно в этот момент Великая даровала тебе человеческую душу, — мать улыбнулась. — Это не слабость, сын. Это дар. Ты можешь понимать те чувства, которые недоступны другим драконам. У тебя есть сострадание, способность видеть красоту там, где другие драконы не видят ничего.

— Но отец говорит, что я должен быть сильным, грозным...

— Твой отец — мудрый Хранитель, но он видит только один путь — путь силы. А у силы много лиц, Монте. Иногда настоящая сила — в том, чтобы не использовать её вовсе.

Мать подняла руку, и из земли проросла лоза, усыпанная серебристыми цветами.

— Видишь? Я могла бы сжечь эту землю, превратить её в пустыню. Но вместо этого я взращиваю жизнь. Что требует больше силы и мастерства?

Монтермар задумался. Действительно, создавать было намного сложнее, чем разрушать. Его собственные огненные бабочки требовали невероятной концентрации и контроля.

— Я понимаю, мама. Но как же отец? Он так недоволен мной...

— Твой отец любит тебя, даже если не всегда это показывает. Он просто не понимает, что ты особенный. А я понимаю. — Велиана коснулась его щеки. — И запомни — когда-нибудь ты встретишь ту, кто будет понимать тебя так же, как я. И тогда ты узнаешь, что значит истинная любовь.

— Как ты поняла с отцом?

Мать рассмеялась — звук был как серебряные колокольчики.

— Твой отец тогда был совсем не таким грозным. Он приносил мне цветы из дальних миров и читал эльфийские баллады. Время и ответственность изменили его, но в душе он всё тот же дракон, который когда-то три  месяца думал о том, как достать с неба звезду, чтобы подарить её мне на день рождения.

Монтермар попытался представить своего сурового отца читающим стихи и не смог. Но если мать говорила...

— Мама, а когда я встречу свою любовь, отец примет её?

Тень пробежала по лицу Велианы.

— Я надеюсь, что да. Но помни, сынок — твоё сердце принадлежит только тебе. И никто, даже отец, не вправе указывать ему, кого любить.

На этой загадочной ноте их разговор прервал знакомый голос:

— Монтермар! Ты опять прячешься за маминой юбкой?

Это был Рагенд Безжалостный, старший брат Монте. В человеческой форме он был почти равен отцу по росту, с такими же чёрными волосами и суровым выражением лица. Широкие плечи и мощные руки говорили о том, что в драконьем облике он был поистине грозным.

— Отец велел найти тебя. Урок искусства боя начинается.

— Рагенд, будь осторожнее с травами, — мягко попросила Велиана, заметив, как он наступил на нежные ростки. — Они нужны для лечебных снадобий.

Старший сын пожал плечами.

— Зачем нам лекарства? Мы же драконы. Драконы не болеют. А если кому-то из других рас нужно лечение — так они сами пусть и заботятся о своих травках.

Монтермар видел, как сузились глаза матери, и почувствовал вспышку гнева. Почему Рагенд всегда был таким грубым? Почему не мог проявить хотя бы немного уважения?

— Брат, может быть, ты...

— А ты помолчи, — оборвал его Рагенд. — От тебя и так одни проблемы. Сейчас отец полчаса рассказывал мне о твоих "фокусах с огнём". Ты позоришь наш род.

— Рагенд! — голос Велианы стал стальным. — Довольно.

— Прости, мама. Но кто-то должен вбить этому мечтателю в голову, что он дракон, а не эльфийский поэт.

С этими словами старший брат превратился в огромного чёрного дракона и взмыл в воздух. Монтермар нехотя последовал за ним, но прежде, чем принять драконий облик, обернулся к матери:

— Мама, ты правдa думаешь, что я когда-нибудь встречу свою любовь?

— Уверена в этом, дорогой. И она будет достойна тебя.

***

Урок "Искусства боя" проходил в драконьей форме и был не менее мучителен для Монтермара, чем утренняя тренировка с огнём. Отец, огромный чёрный дракон с глазами как расплавленная лава, объяснял, как правильно атаковать с воздуха, как использовать когти и хвост в ближнем бою, как координировать действия с другими драконами. Всё это было важно и нужно. Монтермар понимал, что Хранители должны уметь и защищаться, и нападать. Но зачем было всё время действовать так... жестоко?

— Главное — подавить волю противника с первого раза, — объяснял Труберт. — Страх — наше лучшее оружие. Испуганный враг уже наполовину побеждён.  Ты слишком мягкий, не умеешь внушать страх. Твоего рыка испугаются разве что белки в лесу.

— Но что, если можно обойтись без боя? — решился спросить Монтермар. — Если пойти на переговоры, объяснить, в чем они не правы...

Отец и старший брат уставились на него, как на сумасшедшего.

— Переговоры? — переспросил Труберт. — Сын, ты понимаешь, кто мы такие? Мы — Великие Драконы! С нами не переговариваются, нас слушаются и нам повинуются!

— Но ведь Маэглин говорил, что эльфы, к примеру, всегда готовы к диалогу...

— ВОТ В ЭТОМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА! — взревел отец так, что замок содрогнулся до основания. — Ты проводишь слишком время с этими... этими... Сколько раз тебе повторять: драконы не водят дружбу с низшими расами. Драконы стоят над всеми остальными расами мира. Мы правим, а все остальные подчиняются. Рагенд, проследи, чтобы твой брат, наконец, понял, кто он такой.

— С удовольствием, отец, — злобно взрыкнул Рагенд.

Сердце Монтермара сжалось. Зачем он это сказал? Неужели ему больше нельзя будет видеться с лучшим другом? Маэглин был единственным, кто понимал его, кроме матери...

— А теперь показывай атаку сверху! — приказал Труберт. — И чтобы я увидел настоящего свирепого дракона!

Монтермар взмыл в воздух, набрал высоту и камнем пошёл вниз, нацелившись на мишень — стог сена, изображавшую врага. Но даже во время атаки он думал не о том, как причинить максимум урона, а о том, как красиво переливаются на солнце его чёрные крылья, как приятно чувствовать под собой воздушные потоки...

Он сжег стог, но, видимо, не так, как хотелось отцу. 

— Жалко, — процедил Труберт. — Абсолютно жалко. Твоя атака не напугала бы даже зайца в лесу, не то что серьёзного противника.

— Отец, может быть, есть другие способы быть полезным? — осторожно предложил Монтермар, вернувшись в человеческую форму. 

— Другие способы? — Труберт презрительно фыркнул. — Сын, ты будущий Хранитель! Твоя задача — внушать трепет и повиновение всем расам этого мира! 

С этими словами отец  улетел, оставив Монтермара наедине со старшим братом.

— Слушай, малыш, — Рагенд, положил тяжёлую руку ему на плечо, и болезненно сжал его. — Я дам тебе один совет. Забудь об этих глупостях. Мы — драконы. Великие Драконы. И либо ты научишься себя вести соответственно, либо... — он не закончил фразу, но угроза читалась в его тёмных глазах.

***

Оставшись один, Монтермар медленно поплёлся в свою комнату. Оттуда открывался прекрасный вид море. Хорошо бы сейчас перелететь пролив и добраться до эльфийского леса, найти дымок от очага в доме Маэглина. Но сегодня, пожалуй, этого делать не стоит. Узнают и совсем запретят ему там бывать. 

Монте устроился в любимом кресле у окна и закрыл глаза, представляя, какой должна быть его будущая любовь. Конечно, не такой холодной и расчётливой, как Ноуэла из рода Сапфировых драконов, которую ему прочили в невесты.