С Загралами и Берлонами беседовать было интересно, но не просто. Старшие в родах гномы, тертые жизнью, старались по минимуму высказываться о собственном мире в целом, предпочитая разговоры о бизнесе и технологиях. Магов не особенно интересовали подробности ведения коммерческих дел в области обработки металлов, а технологии, как стало скоро понятно, в Объединенном мире на магической стороне были сопоставимы с гномскими, а магловской так и вообще шагнули далеко вперед.

Когда Северус, который в детстве жил в Коукворте, что в Западном Мидленде, главным районе британской металлургии, где родители окрестных мальчишек работали на многочисленных предприятий специализирующихся на производстве, прокате, литье и обработке металлов, рассказал о таких вещах, как электрическая и индукционная плавильные печи и электронно-лучевой плавке, глаза гномов стали размером с блюдца, а Северус надолго завяз в разговоре, пытаясь на пальцах объяснить, что такое электричество и как его добыть. Получалось это не особенно хорошо, и Монтермар, пожалев Принца, разрешил ему пообещать прислать гномам что-нибудь из научно-популярной литературы, но без технических данных: чтобы они поняли общее направление исследований, но занимались разработками в этой области сами. Необдуманное привнесение в миры изобретений опережающих время из других миров Дракон считал очень вредным, чему были примеры в истории.

В общем, поездка в Ялдзкхал была познавательной для детей и некой данью уважения для промышленной части гномьего мира. Завтра с утра все были готовы отправляться в Пхерилмбар.

На следующее утро маги загрузились в шиквархам, который взял курс на юг. Капитан пообещал, что до морского побережья лететь не более пяти-шести часов, что подтверждалось видом снизу, где постепенно среди желтых и алых красок осеннего леса стали то тут, то там, проскакивать зеленые пятна, которые постепенно увеличивались и увеличивались, пока полностью не вытеснили из ландшафта осенние цвета. Воздух стал значительно теплее, несмотря на то, что летел шиквархам на довольно значительной высоте. Причиной тому было яркое солнце, что светило в безоблачном небе. Волшебники даже трансфигурировали что-то наподобие тента, чтобы никто не обгорел под иномирным солнцем. Настроение, меж тем, у всех постепенно улучшалось. Видимо габиджафолское солнце, синь неба и изумрудная зелень внизу, обладали таким же, как в объединенном мире целебным психотерапевтическим эффектом, вызывая в организме прилив гормонов радости.

И вот впереди показалась синяя полоса, растянувшаяся на весь горизонт.

— Море! — радостно закричали и захлопали в ладоши дети, которым уже надоело лететь, так как весь шиквархам уже был изучен от носа до кормы, а внизу был сплошной лесной покров, на который смотреть было скучно и не интересно.

— Это океан Wulubborul wul, что переводится как Бирюзовая вода, — уточнил капитан. — И мы с вами скоро будем прямо рядом с ним.

Продвигаясь все ближе к южному городу гномов, сначала внизу волшебники увидели что-то вроде гигантского забора, который отделял дикую зеленую поросль лесов, от упорядоченных рядов посадки плодовых деревьев и ровных прямоугольников, засаженных чем-то полей. То тут, то там можно было видеть жилые постройки и загоны для домашних животных, которые издалека напоминали обычных коров.

И вот океан занял все обозримое впереди пространство, в которое резко обрывалась суша. Береговая линия Пхерилмбара, как было видно сверху, имела протяженность где-то один километр и поражает гостей своей природной цветовой палитрой. Широкий берег, состоящий из темной гальки и почти черного вулканического песка, контрастирует с меловыми скалами местами молочного оттенка, местами кипельно-белыми, что ярко сияют на солнце. Воды кристально чисты. Лазурные у побережья и пронзительно синие у горизонта, они содержали различные переходные оттенки, красиво контрастируя с окружающими белыми скалами. С океана дул сильный ветер и будь это в Объединенном мире, то тут уже было бы полным полно маглов с досками для виндсерфинга.

Шиквархам спустился прямо на черный берег. Отсюда стал виден фасад Пхерилмбара, являющегося скальным городом, который был немного похож на иорданскую Петру и турецкий Хасанкейф в его более старых частях, только белого цвета. Места же более поздней «застройки» скорее походили на скальные города Андалусии, имеющие современные выровненные фасады с застекленными окнами геометрически правильной формы, которые защищают от ветра и солнца деревянные жалюзи.

Внизу драконов и магов встречали главы местного анклава, одетые в странные серые пальто и шапочки, которые, как выяснилось, были официальной формой местного Совета старейшин. Большая часть входивших в него гномов, смотрели на прибывших с уважением и любопытством, но были и те, что взирали на путешественников нехорошими взглядами, в которых читалось показное безразличие или даже пренебрежение. Когда глава Совета всех представил, оказалось, что более лояльные гномы либо мастера из местного центра наук, либо те, кто занимается земледелием и производством продуктов из него, а те, кто пытался при своем малом росте смотреть на волшебников свысока, были представителями богатых семей из Ялдзкхала и Гамариендурга, что скупили тут все возможные места под собственное жилье.

Гостей пригласили пройти внутрь скальных коридоров, где они, поднимаясь по бесконечным лестницам и проходя по террасам и закрытым проходам, достигли самого верха, где располагались центр наук и что-то вроде его общежития. Все с интересом слушали их сопровождающих, которые представились как Заял и Нибар. Оказалось, что гномы начинают учиться здесь в возрасте целых сорока лет, а до того, они находятся дома с матерями и считаются чуть ли не младенцами.

— А в каком возрасте гном считается уже взрослым? — спросил Тео, удивленный такими сведениями из жизни местного населения.

— Ему должно быть не менее девяноста лет, — ответил Заял и добавил. — Обычно к этому возрасту все достигают определенного мастерства в том, чем занимаются и могут самостоятельно управлять своей жизнью без указаний мастера и родителей.

— А как долго тогда гномы учатся, — изумленный возрастом взрослости поинтересовался Сириус. — Неужели пятьдесят лет???

— Нет, — посмеялся хриплым, скрежещем смехом Нибар. — Учатся не более пяти-семи лет, а дальше — практика под присмотром мастеров.

— А какова продолжительность вашей жизни? — справился Рудольфус Лестрейндж, слегка огорошенный величинами цифр.

— Это зависит от многого. Например, к какому роду принадлежит гном, так как есть рода долгожители, где средний возраст составляет двести пятьдесят лет плюс минус пятьдесят. Есть короткоживущие, кто не доживает и до 180 лет. Опять же — чем занимается гном. Работа в горячих цехах и рудниках Ялдзкхала сокращает продолжительность жизни от тридцати до пятидесяти лет. Живущие здесь, в Пхерилмбаре, добавляют себе от десяти до двадцати годов, ну и так далее.

— А сколько лет вашим детям? — спросил Нибар у Монтермара.

— Им всем по пять лет, — ответил Дракон.

— Пять лет!!! — в ужасе повторил Заял. — В этом возрасте гномиков еще подкармливают грудным молоком. Как коротко вы живете?

— Волшебники тоже живут по-разному от ста до двухсот лет. Есть, как и у вас, гномов, долгожители. Но я не волшебник и срок моей жизни не определен, — усмехнулся Монтермар. — И у моих сыновей также.

Дракон поймал Харри и подхватил его на руки, одновременно вставая рядом с Северусом.

— Так это правда! — еле слышно проговорил Нибар. — Вы драконы! Я думал, слухи врут.

— Обычно я слухам не верю, но да, мы драконы. Как только закончится ваша увлекательная экскурсия, мы планируем поесть и полетать над побережьем и океаном.

Далее гостей отвели в учебный сектор, где рассказали, какие именно предметы можно изучить в этом Центре. Оттуда проследовали в мастерские, где обучали художников и ювелиров. В небольшом помещении перед входом в мастерские располагалась выставка ученических работ, чья красота и качество исполнения поражали воображение.

"И это делают ученики", — сказал про себя и вздохнул пораженный в самое сердце Люциус, осматривая венок из незабудок, сделанный из очень редких голубых турмалинов и изумрудов.

— А это можно купить? — спросил Малфой у Заяла.

— Но это не самая хорошая работа и камни тоже оставляют желать лучшего, но я могу позвать ученика, который это изготовил и мастера, чтобы он назвал правильную цену материала.

Два гнома в одинаковых фартуках, со странными очками, чьи линзы были завернуты на лоб, подошли к волшебникам довольно быстро и стали о чем-то спорить на их гортанном языке.

— Харри, о чем они говорят? — тихо спросил Люциус у мальчика.

— Мастер не хочет, чтобы ученик продавал не самую лучшую свою работу, а наш сопровождающий настаивает, утверждая, что желание гостя закон.

— К этой диадеме есть еще кулон, серьги и браслет, — сказал Заял после окончания дискуссии. — Хотите посмотреть?

— Конечно, хочу! Я собираюсь подарить это все моей супруге, которой, я уверен, все очень понравится.

Когда принесли все изделия, мастер назвал стоимость камней, которая была просто смехотворна по сравнению с тем, сколько бы это стоило в Объединенном мире, а цену за работу своего ученика сказал назначить самому покупателю, так как совесть ему не позволяет обманывать такого уважаемого господина.

— Я заплачу вдвойне от цены камней. Две трети из этих денег — мастеру, что учит создавать такую красоту и треть ученику, что потратил время и свой труд на создание этих вещиц, — произнес Люциус.

Ответ понравился гномам, они одобрительно закивали головами, а потом другой вышел из дверей в мастерские и принес целый поднос разноцветных брошей в виде игольчатых астр разнообразных цветов и оттенков.

— Мастер предлагает вам выбрать на подарки своим сестрам, матерям и жёнам по одной из работ начинающих ювелиров. Им было бы приятно знать, что в другом мире женщины оценят их скромный труд.

Ученики выглядели по возрасту лет на тринадцать-пятнадцать. У них не росла борода, потому в косички были заплетены только волосы на голове. Было странно осознавать, что по возрасту эти юноши старше многих присутствующих взрослых магов.

После ювелиров, маги еще заглянули к механикам, которые изобретали и собирали как такие интересные сувениры, что купили мальчики в Нижнем городе в Гаримаердурге, так и полезные вещи, вроде часов, разного рода измерительных инструментов, и каких-то ещё механизмов, назначения которых никто не знал.

Правда, один Харри вспомнил по своей старой жизни в Литтл Уингинге:

— Я знаю, что это! — радостно сообщил он, всем указывая на лежащий на двух опорах стальной цилиндр, закрытый с обеих сторон, с прикрепленной к нему изогнутой ручкой.

— Да? — удивился Драко таким познаниям своего друга. — И что же это?

— Это ручная механическая маслобойка! Я видел такую у старьевщика на разъездной ярмарке.

Механики уточнили у Дракона, что такое «маслобойка», потом, что такое «масло», а когда разобрались, то радостно закивали, обрадованные, что и в Объединенном мире есть такие же механизмы, что и у них.

— Я не удивляет, более того, я уверен, что люди просто покупали во времена до исхода у гномов всякие такие полезные вещи, а потом, когда гномов не стало, разобрали их продукцию и стали делать свою на основе гномьего устройства, — проговорил Монтермар.

Когда волшебники вышли из мастерских, то стало понятно, что дети устали.

— Нам нужен перерыв на обед и отдых, — сказал Дракон.

Нибар и Заял тут же спустились с группой этажом ниже, где располагался огромный зал, заполненный столами и лавками.

— Как вы хотите: сделать заказ или поесть как все в учебном центре набирая еду самостоятельно? — спросил Нибар.

— Отец, давай мы наберем! — попросил Харри, которому была не столько интересна еда, как сам процесс выбора.

— Хорошо, давайте сами брать, но сначала спрашивать у наших сопровождающих — что это и из чего приготовлено.

В результате Монтермар и Северус, как настоящие голодные драконы взяли себе по какой-то целой птице, куче лепешек и зелени и по кувшину вина. Харри выбрал суп, где в прозрачном бульоне плавали фрикадельки и какие-то овощи, а также наложил на большую тарелку всяких разных фруктов, чтобы попробовать все. Драко и Тео тоже взяли суп, как у Харри, потому, что он показался им больше всего похож на привычную еду из всего представленного. Вместо фруктов маленький Малфой выбрал местных холодный десерт, напоминающий мороженое, а маленький Нотт — какой-то сладкий крем и желе с цветами внутри. Все было восхитительно вкусно. Возможно потому, что дети проголодались.

Взрослые не стали привязываться к земной кухне и пробовали почти все в подряд, в результате чего Сириус ел какого-то морского гада, напоминающего каракатицу, Люциус — тушеное мясо местных «коров» с овощами, напоминающими по вкусу брокколи и цветную капусту, но выглядящими как разноцветные шарики. Вальдемар и его коллеги-вервольфы вгрызлись в окорока неопознанного зверя. Лестрейнджи угощались мелкой дичью вроде рябчиков и напитком похожим на ньюкаслский эль, о чем они сообщили всем остальным магам, которые думали над выбором напитков, и те не став долго думать утащили к себе на стол все кувшины, что были в наличии.

— Пожалуй, я не готов сейчас никуда лететь, — произнес Северус после того, как трапеза завершилась. — Скорее я бы, скорее, вздремнул часок-другой.

Любители темного эля дружно поддержали идею Принца. Монтермар, посмотрев на осоловевших от вкусной еды детей, напомнил себе еще раз, что им всего по пять лет и после обеда сон будет хорошим решением.

Гномы сопроводили делегацию волшебников в отведенные им гостевые апартаменты, где всех быстро одолела послеобеденная дрема. Не спали только Монтермар, которому вообще требовалось мало сна и Руквуд, что-то чиркающий в своем блокноте, который он всегда таскал с собой. Видимо описывал, что-то, что показалось ему особенно интересным из увиденного.

Через два часа Монтермар всех разбудил, сообщив, что отоспаться они могут и дома, а сейчас все дружно отправляются на пляж на вечернее купание, пока солнце еще не опустилось за горизонт, а свои полеты драконы отложат на завтра.
Заграл и Нибар помогли волшебникам спуститься вниз и выйти к океану, а потом повели к месту, специально подготовленному для купания.

— Напомните мне, почему мы идем в какое-то специальное место и не купаемся прямо тут? — уточнил Дракон.

— Возможно, вам не успели рассказать. За чудесную возможность жить почти круглый год в тепле под ярким солнцем на берегу океана мы платим собственной ограниченной свободой. В океане водится не только вкусная рыба, но и создания тьмы, которые запросто могут утянуть вас на дно в свои пещеры, а если нет — то откусить ногу или руку или просто покалечить тело своими когтями и зубами. И там, наверху, где природа похожа на сад Богини земли и плодородия, нам пришлось отгородиться от мира высокой стеной от чудовищ живущих в лесах. Одно радует — хотя бы никто не летает по воздуху.

— Интересно, хотелось бы на всех их посмотреть, — пробормотал себе под нос Северус и Люциус, услышавший это, посмотрел на него как на не очень здорового мага, но тут же вспомнил, что он-то уже и не маг и вполне сможет за себя постоять в бою против всякого чудища и облегченно вздохнул, чувствуя себя с Драко в безопасности рядом с таким другом.

Подготовленным для купания местом, оказался кусок пляжа и воды огороженный толстыми коваными решетками с трех сторон, где вода. На суше стояли деревянные настилы, с тюфяками, набитыми ароматными травами, чтобы можно было передохнуть между заплывами, а также лавки, на которые волшебники сложили свою одежду.

— Вы идите, купайтесь, а я на песочке полежу, пригляжу за обстановкой, — сообщил Монтермар.

Вальдемар попробовал возразить милорду, что приглядывать за безопасностью это его обязанность, но тот обернулся драконом и несильно подтолкнул вервольфа своей лапой к воде, намекая на бесполезность дискуссий.
Огромный черный дракон, греющийся на черном же песке на фоне ослепительно белых скал, смотрелся очень к месту. Почти из всех окон, из которых был виден этот кусок побережья повысовывались гномьи головы, чтобы посмотреть на настоящего Дракона. Чтобы умерить пыл наблюдателей Монтермар пару раз поревел и разок выдохнул пламя с дымком, после чего любопытствующих в окнах почти не осталось.

Никаких попыток нападения океанических тварей во время купания не было. Наверное, они почувствовали присутствие дракона на берегу и не рискнули в этот раз нападать на нарушающих их покой двуногих существ.
После купания, восхищенные тем, что им удалось лицезреть настоящего дракона, Нибар и Заял предложили посетить развлекательное представление в театральной зоне. Поскольку делать было особенно нечего, маги согласились, только детей, по рекомендации гномов, оставили в комнатах под присмотром Вальдемара и его вервольфов, которые для развлечения мальчишек перекидывались в огромных волков и позволяли им кататься верхом и всячески развлекаться с ними.

Дракон как мог, переводил магам музыкальное представление, которое разворачивалось на сцене. Слава Мерлину, залом являлось что-то наподобие ресторана, где можно было заказывать еду и напитки. Смысл музыкальной постановки был такой…

Юные гном и гномка буквально перед Великим Исходом полюбили друг друга. И вот исход состоялся, и его семья оказалась на стороне отступников и направилась на восточный континент, разлучая влюбленных. Она страдала и пела. Он страдал и пел. Потом юноша дал обет не отращивать бороды, пока не соединиться со своей возлюбленной, за что его выгнали из семьи, где голые лица были позором для рода. И вот этот гном, каким-то чудом перебравшись через пролив, брел несколько недель по горам, преодолевая разные препятствия и опасности, чтобы соединиться со своей возлюбленной. Брел и пел. Гномка же попела, пострадала и вышла замуж за другого, как ей велели родители. Сидела невестой на свадьбе страдала и пела. И, надо же такому случиться, этот несчастный влюбленный гном дополз до подруги именно в день свадьбы, но когда обряды уже были совершены и муж увел ее для подтверждения брачных клятв в постели. Узнав об этом несчастный гном, который голодал и холодал, подранный медведем и объеденный мошкарой зарезал себя своим острым ножом, последней памятью об отвергшей его семье. А невеста, узнав обо всем случившимся на утро, отравилась настойкой какой-то жуткой дряни, ибо не могла жить, зная, что любимый умер из-за нее.

— Вот гномы тупые, — протянул Рудольфус, который, как и все, дегустировал барас (местный аналог виски) обнимая одной рукой Регулуса, а другой Барти, которые уже слабо ощущали себя в реальности прилично надегустировавшись.

— Почему? — спросил Магнус и совершенно по плебейски икнул.

— Любовь, Маг, она должна победить все! Чего он ждал, пока доедет хрен знает куда, чтобы героически оттуда возвращаться? Бежал бы сразу и девку уволок. Раз-раз и нужно жениться, а иначе уууу…

— Что ууу? — оживился окосевший Сириус.

— Ты, Блэк, что совсем забыл, какие последствия после раз-раз? — хохотнул Мальсибер.

— Руди, а ты чего в ребят вцепился? — удивился Рабастан. — А ну давай их отпускай, а то я все Бэлле расскажу!

— Не могу, — грустно проговорил Рудольфус. — Если я их отпущу, то мы все упадем. Сначала они, а потом я. Так мы составляем более менее устойчивую конструкцию, подпирая друг друга.

— Чувствую, что этот баррас забористая штука, — резюмировал Северус, который пить алкоголь отказался, помня о завтрашних полетах и ограниченных запасах антипохмельного.

Хотя наверняка тут где-то можно было приобрести и «Кипучий день» и «Бодрое утро», о чем стоило спросить у их сопровождающих, которые, кстати, пили наравне со всеми, а были практически трезвыми.  Наверное, этот баррас и потому сломал магов, что был рассчитан на гномий метаболизм, который был суровее волшебного.

— И сюжет дерьмо, и поют также, — заметил обычно тихий Руквуд, и слава Мерлину, что гномы его не поняли.

— Всем срочно спать, пока не договорились тут до потасовки! — подвел итог первому дню в Пхерилмбаре Дракон.

Спорить никто не стал. Баррас, конечно вещь крепкая, но даже он не выбил у магов из голов непреложную истину: «Никогда не спорь с драконом, просто не стоит!»

Сразу после завтрака Монтермар, Северус и Харри отправились летать, а волшебники продолжили исследование скальной части Пхерилмбара. Сначала они облетели равнинную часть «надскалья» разглядывая фруктовые сады и поля, которые были засеяны какими-то злаками. Строений внизу оказалось больше, чем они увидели с борта шиквархама. Часть жилых домов была скрыта в садах, а большой комплекс ровных прямоугольных зданий, похожий на какое-то производство просто был вдалеке от маршрута воздушных кораблей.
«Давайте долетим вон до той горы», — пришла в головы Харри и Северуса мыслефраза от Монтермара и драконы повернули в небе в сторону довольно высокой, но пологой горы, на склонах которой тоже были расположены посадки, но уже похожие на виноградники.

Драконы, приземлившись рядом с вершиной, они оглядели окрестности: у подножия горы текла не очень большая река, на которой стояло сооружение один в один похожее на обычную водяную мельницу. Далее эта река обрывалась водопадом в океан. Если же было смотреть вдаль от океана, то впереди была хорошо видна та самая стена, о которой уже пару раз рассказывали гномы, а вот за стеной…Да, за стеной находилась компания, состоящая из дюжины огромных животных, не менее 25 ярдов в длину от морды до хвоста, с длинными шеями, небольшими головами и огромными толстыми ногами, в обхвате, наверное, как столбы на фасаде Собора Святого Павла. При этом вели они себя мирно, флегматично пожирая листву каких-то деревьев. Одна из громадин решила перейти к другому дереву, и Северус заметил, что делает она это очень медленно, так как шагает разом только одной ногой, а три другие в это время ее подпирают. Речи не могло быть о том, что такие здоровые и медлительные создания были бы хищниками. Он поделился этим наблюдением с Монтермаром и Харри.

«А, может быть, слетаем за стену и попробуем с ними поговорить? Узнаем, зачем они разрушают стену и пытаются попасть в сады и огороды гномов. Интересно же, чего они хотят? Если на гномов они не нападают, то возможно им просто что-то нужно от них? Мы бы узнали, зачем они туда так рвутся» — тут же предложил мальчик.

«Мы попробуем. Но при первом признаке опасности ты улетаешь за стену, а если не послушаешься — это будет твое последнее путешествие до совершеннолетия» — серьезно произнес Дракон.

Все трое взмахнули крыльями и взлетели. Существа за стеной заметили их приближение, но особенно никак на него не отреагировали: возможно, и хотели скрыться, но с их скоростью передвижения это было нереально.

Когда драконы опустились рядом с гигантами, они протянули свои длинные шеи в их сторону и уставились на пришельцев большими переливчатыми глазами, с такими же вертикальными зрачками, как и у драконов.«Вы кто?» — послышался осторожный мысленный вопрос от одного из гигантов, что был покрупнее остальных и, как видно, старше.«Мы путешественники из другого мира. Летаем, осматриваем окрестности, скоро вернемся к себе. Мы не причиним вам вреда», — ответил за всех Монтермар.

«Это хорошо», — подумал в сторону драконов вожак.

«А вы кто?» — влез с вопросом Харри.

«Мы игко, это наш мир с начала времен», — ответил ему гигант.

«Мы хотели спросить — зачем вы разрушаете стену? Что хотите от гномов?» — уточнил Харри.

«Ты, наверное, недавно из яйца, малыш, — покачал головой вожак, — такой любопытный».

«Простит его, он и правда еще очень мало живет», — заметил Северус, грозно посмотрев на Харри.

«Я расскажу, если у вас есть время слушать», — сказал гигант.

«Мы с удовольствием узнаем вашу историю», — вежливо сообщил Северус.
Вот, что рассказал главный игко…

«Вначале мир был пуст. Потом с неба сошла Первая игко и стала женой Солнца. Из одного яйца у них вылупилось два солнечных игко. Солнце ушло на ту сторону земли, а первая игко умерла от тоски по нему. Братья с рождения выживали сами. На их жизненном пути вставали ужасные трудности, но они все преодолели, состарились. Тогда старший разделил свое тело на десять частей, которые превратились в новорожденных игко, а младший превратился в водяного игко и стал охранять океан и реки, чтобы вода, которая была жизненно всем необходима, никуда не ушла. Девять из десяти новых игко были обыкновенными, а один уродился с тремя головами: двумя обычными и одной как у вас. Он мог превращаться в крылатого змея и сам назвал себя Руон. Но самое ужасное — его взгляд убивал все живое. Случайно посмотрев на своих братьев и сестер, он убил троих из них. И тогда все, кто остался жив, сказали ему уйти. Руон обернулся крылатым змеем и улетел за океан, где была пещера, в которой жил водяной игко. Перед этим Руон сказал своим братьям и сестрам, что пока живите, но настанет день, когда поменяются времена, и мир больше не будет принадлежать игко».

«И что было дальше?» — спросил Харри.

«Долгое время мир был прекрасен и спокоен, много игко рождалось каждый оборот солнца. Но потом все изменилось. Небо раскололось пополам и оттуда пришли джагги, много-много джагги. Они стали занимать нашу землю и менять ее, а вместе с этим стал меняться и весь мир. Пропали совсем древы йурл, на которых росли прекрасные сочные плоды. Почему? никто не знает. И однажды молодой игко Берэ предложил игко Агэ жить вместе, но она сказала ему: «Достань мне плоды древа йурл и тогда я соглашусь». Бедный Берэ исходил весь мир пока не зашел сюда, и, о чудо! Он увидел сразу много древ йурл в одном месте — джагги посадили их. Берэ дождался, когда джагги уйдут и сорвал самый большой плод, после чего отправился назад к Агэ. Она очень удивилась, но выполнила свое обещание, стала парой Бэре, и у них было хорошее потомство. И жили они долго. Многие игко, подобно Агэ тоже стали просить принести им плоды древ йурл. Пока игко путешествовали к роще древ по одному, — все было хорошо. Но молодые и глупые игко захотели посмотреть на древа йурл поесть их сами, а не дарить нареченным и пошли к океану многими ногами. Они нашли рощу древ и стали лакомиться их плодами прямо с ветвей, но тут набежало много джагги, которые все громко кричали, а когда игко повернулись к ним и решили подойти и узнать, что тем нужно, закричали еще громче и разбежались кто куда», — продолжал рассказывать вожак.

«Думаю, гномы просто испугались. Хотя вы и не едите животных, ваш вид, а особенно размер, выглядят устрашающе», — заметил Северус.

«Когда мы пришли в следующий цикл созревания плодов, оказалось, что джагги огородили их, и нам стало не добраться до древ. Они думали забрать все себе — но мы немного покачали ограду и она упала. Получился проход, и мы опять наслаждались плодами древ йурл. Мы бы не приходили сюда, если бы древа росли где-то еще. Но, увы, это последнее место», — вздохнул вождь.

— «Джагги, или гномы, как мы зовем ваших соседей, они сами посадили эти деревья и планируют получать созревающие плоды для себя. Они не знают, что именно за ними вы приходите и считают вас чудовищами, что нападают, разрушают и вытаптывают. Надо попросить их посадить для вас рощу таких деревьев в другом месте, а пока те растут, вы можете обменивать плоды, на что-то другое», —  предложил Монтермар.

«Мы знаем, где растут древа кхи. Их плоды тоже вкусны и полезны, но как принести?»Северус обернулся обратно в человека и из каких-то обломков стены и деревянных чурбаков трансфигурировал им три вместительных корзины и, вернув обратно облик дракона, произнес:

«Срываете, складываете, несете, ставите на стену. Мы договоримся про обмен.

Пожелав всего хорошего игхо, драконы полетели в сторону скального города, так как задержались тут гораздо дольше, чем думали и все, наверное, уже начали волноваться.

***

И волшебники, и местные гномы действительно уже волновались, так как не ожидали, что драконы улетят прямо до самого обеда. Монтермар поведал Нибару и Заялу о разговоре с существами, которых гномы считают чудовищами. Те тут же поспешили за старейшинами.

— Эти существа — первые жители данного мира и они разумны. У них есть собственная культура, как мы поняли, выслушав сегодня одну из их легенд, связанную с какими-то плодами, которые вы выращиваете. Если вы посадите где-нибудь за стеной такие деревья для них — эти игко больше не станут к вам приходить. А пока деревья будут расти — они принесут вам на обмен плоды другого дерева. Так что ждите и проверяйте стену каждый день, — сообщил старейшинам Монтермар.

— Было бы лучше просто избавиться от них. Зачем нам такие соседи? — пробубнил один из старейшин, что был из богатеев Ялдзкхала.

— Это вы их соседи, а не они ваши. Игко жили здесь много веков до вас, Магия дала вам шанс устроить свою жизнь в их мире. Если вы попробуете их истребить, вам за это воздастся, — сказал Дракон. — А если об этом узнаю я — то покараю вас лично. Я предупредил.

Харри вздохнул. И этот мир был не идеален. Гномы, маги, люди — среди любых разумных рас находились вот такие, которые считали, что могут убить других, не таких как они, чтобы самим жилось лучше.

Обедали все в задумчивости. Послеобеденное время было решено потратить на купание, а утром возвращаться в Гаримаердург, забирать разобранную на запчасти виру и гномов, которые отправятся с ними, и вылетать к горе Бундушатур, и отправляться через Врата Миров домой.

— Мир гномов, конечно, очень интересный, просторный, малонаселенный. Отличная первозданная природа и чистый воздух. Есть много перспектив по сотрудничеству. Но как бы не был плох наш мир — все же он наш. И жить бы я тут не хотел, — проговорил Люциус, когда они уже летели в сторону Малутановых гор.

— Если то, что мы слышали на концерте в Пхерилмбаре — это вершина их развлечений, то и я бы тут не остался, — заметил Сириус, — хотя в Пендгунуде живут классные кадры.

— Дом, он на то и дом, что туда всегда хочется возвращаться, — философски заметил Рудольфус, потягивая из бокала «Кипучий день» потому как был уверен, что по возвращении домой Бэлла пока не пересмотрит все подарки и не выслушает все истории спать ему точно не даст.