Библиотека замка черных драконов была святилищем знаний, накопленных за тысячелетия. Высокие стеллажи из чёрного дерева тянулись к сводчатому потолку, где на фресках изображались сцены из истории клана. Между полками мерцали магические светильники, отбрасывая  блики на кожаные переплёты книг.

Монтермар сидел в своём любимом кресле у огромного окна с видом на море. На коленях лежала раскрытая книга "Хроники первых дней", а рядом громоздилась стопка других томов. Он выглядел сосредоточенным и задумчивым — высокий юноша с волосами цвета воронова крыла, склонившийся над страницами.

— Монтермар? — в библиотеку заглянул Иаэль, младший из братьев. Он был светловолосым, с глазами цвета летнего неба и открытым лицом.

— Могу войти?

— Конечно, — Монтермар поднял голову и улыбнулся. Из всей семьи только с матерью и младшим братом он мог говорить открыто, не боясь осуждения или гнева.

Иаэль устроился в кресле напротив, по-детски подтянув ноги под себя. Ему едва исполнилось только триста лет — совсем юный возраст для дракона.

— Ты опять читаешь старые книги? — спросил он с любопытством. — Отец говорит, что история нас не касается, пока мы не станем достаточно взрослыми.

Монтермар отложил книгу и внимательно посмотрел на брата. В глазах Иаэля читалась жажда знаний, то же стремление понять мир, которое когда-то привело самого Монтермара в эту библиотеку.

— Наш старший брат Рагенд тоже думал так же, — медленно сказал Монтермар. — Он выслушал только отцовские рассказы и решил, что знает всё необходимое. Но разве можно понимать настоящее, плохо зная прошлое?

— А ты знаешь? Прошлое? — глаза Иаэля загорелись. — Расскажи мне! Почему мы здесь? Почему мы — Хранители?

Монтермар встал и подошёл к окну. За стеклом простирались море, а на горизонте тонкая темная полоса — земли рас, населяющих этот мир. Общий мир, который они охраняли, но который сейчас стоял на пороге великих потрясений.

— У нас, у драконов есть свой мир, — начал он тихо. — Мы могли бы жить там в покое и довольстве. Но Великая обязала нас хранить порядок в созданных ею мирах. Так повелось с очень давних времён.

— Почему именно нас?

— Потому что мы сильнее остальных. Потому что мы можем заставить повиноваться. — В голосе Монтермара прозвучала горечь. — Так драконы стали Хранителями. Мы, чёрные драконы, а также рубиновые и сапфировые, были призваны сюда, в Общий мир, и поделили его на зоны ответственности. Главным хранителем всегда становится глава Клана чёрных драконов. Сейчас это наш отец.

Иаэль слушал, затаив дыхание. 

— Несколько тысячелетий длилась эра мирного сосуществования всех рас, — продолжал Монтермар, возвращаясь к креслу. — Эльфы жили в своих лесах, гномы — в горах, люди — в долинах, маги строили свои башни. Водный народ властвовал в морях, озерах и веках, вампиры скрывались в своих замках, оборотни бегали по диким землям. Все знали своё место и редко конфликтовали. Но, как всё хорошее в жизни всегда заканчивается, закончилась и эта идиллия.

— Что произошло?

— Магический фон Общего мира стал снижаться, что привело к дестабилизации. — Монтермар взял со стола карту, испещрённую пометками. — Видишь эти красные точки? Это места конфликтов за последние столетия. Их становится всё больше.

— Почему уходит магия? — Иаэль наклонился над картой, изучая отметки.

— Этого никто не знает. Возможно, мир стареет. Возможно, слишком много сил тратится на поддержание границ между мирами. А может быть... — Монтермар запнулся, словно не решаясь высказать крамольную мысль.

— Может быть, что?

— Может быть, сама Великая отворачивается от нас, недовольная тем, как ведут себя её дети. — Слова прозвучали как шёпот, но от них в воздухе словно появилась ледяная искра.

Иаэль содрогнулся.

— Первыми снижение магического фона почувствовали эльфы, — продолжал Монтермар, указывая на зелёные области карты. — У них почти перестали рождаться дети, и эльфов становится всё меньше. Вероломные маги вступили в союз с обычными людьми и стали стремиться занять земли, принадлежащие эльфам. Те, конечно, этим недовольны. Поэтому в приграничных районах постоянно происходят конфликты.

Палец Монтермара переместил взгляд к горным областям, отмеченным коричневым цветом.

— Но есть сведения, что гномы, хоть никогда и не любили эльфов, собираются заключить с ними союз. Неприкосновенность границ владений была одной из основ миропорядка. Гномы считают, что маги и люди могут выступить и против них, если их не поставить на место. — Голос Монтермара стал мрачным. — Думаю, что если ничего не предпринять, будет большая война.

— Почему люди и маги вступили в союз? — удивился Иаэль. — Я думал, что люди не любят магию.

Монтермар горько усмехнулся.

— Людей в Общем мире значительно меньше, чем магических рас. Они ненавидят всех, кто обладает хоть какими-то магическими способностями. Думаю, такова их натура — им свойственно завидовать и не любить тех, у кого есть то, чего нет у них, но чего бы они очень желали. Но в данном случае ненависть к эльфам перевешивает ненависть к магам.

— А маги... Я не понимаю. Разве они не часть магического мира?

Монтермар встал и прошёлся по библиотеке, выбирая слова.

— Маги... Все дело в том, что все магические расы и люди — создания Великой, а маги, так скажем, плод кровосмешения. — Он остановился у полки с генеалогическими древами различных рас. — Представь, что в одном доме живут эльфы, и у них родился мальчик, а в соседнем доме живут люди, и у них — девочка. Мальчик-эльф вырос и полюбил человеческую девочку. У них родились дети, полукровки. Потом, допустим, в следующем поколении они снова смешали кровь с людьми, и их дети уже эльфы на четверть. Но частично способности их деда-эльфа у них сохраняются. И они развивают их, закрепляют.

Иаэль слушал заворожённо.

— Способности эти заложены во всех магических расах, — продолжал Монтермар. — А в соседней деревне произошла такая же история, только там был мальчик вервольф. И потом дети из одной деревни смешали кровь с детьми из другой. И так век за веком. В итоге получилось, что часть людей стала обладать магией, и их стали называть волшебниками, магами или колдунами. А часть так и осталась обычными людьми.

— И потому маги...

— Маги, отчего-то, считают себя униженными тем, что они просто продукт многовековой селекции, а не созданы Магией, — в голосе Монтермара прозвучала печаль. — Поэтому они плохо относятся ко всем первородным магическим расам. Хотя, на самом деле, Мать Магия ко всем относится одинаково. Вот почему сейчас в Общем мире неспокойно.

— А что мы? — тихо спросил Иаэль. — Драконы-хранители что-то предпринимают?

Монтермар помолчал, размышляя, стоит ли говорить это младшему брату. В конце концов, решил он, Иаэль должен знать правду.

— Драконы, как я считаю, должны были бы организовать встречу всех конфликтующих сторон, попытаться найти мирное решение. Но... — он вздохнул, — наш отец и все остальные драконы предпочитают гасить конфликты силой.

— А разве это плохо? — удивился Иаэль. — Если мы сильнее, то...

— Проблема в том, брат, что сила порождает только другую силу. Когда ты подавляешь конфликт, не решая его причины, он не исчезает. Он уходит глубже, ненависть растет,  рано или поздно она прорвётся наружу с удвоенной, с утроенной  яростью.

В библиотеку бесшумно вошла Велиана Звездноокая. Она остановилась в дверном проёме, внимательно слушая разговор сыновей.

— Иаэль, дорогой, — мягко позвала она младшего сына, — не мог бы ты помочь мне в саду? Нужно собрать лунноцветы для эльфийских лекарей, а они распускаются только при прикосновении драконьей магии.

Иаэль вздохнул — ему явно не хотелось прерывать увлекательную беседу, — но послушно поднялся.

— Мы ещё поговорим? — спросил он у Монтермара.

— Обязательно, — пообещал старший брат. — Но только осторожно. То, о чём мы говорили, лучше держать между нами.

Когда Иаэль ушёл, Велиана приблизилась к Монтермару. В её глазах читалась тревога.

— Сын мой, — сказала она тихо, — я слышала часть вашего разговора. Ты должен быть очень осторожен и не говорить ничего подобного при отце и старшем брате.

— Мама, но разве я неправ? Разве мирные переговоры не лучше войны?

Велиана села в кресло, которое освободил Иаэль, и взяла руки сына в свои.

— Ты не неправ, дорогой. Но твой отец видит мир по-другому. Для него порядок превыше всего, и он готов на всё, чтобы его сохранить. А твой старший брат... — она помолчала, — Рагенд считает, что сила — единственный язык, который понимают низшие расы.

— Низшие расы, — с горечью повторил Монтермар. — Вот в чём проблема. Мы так привыкли считать себя выше остальных, что забыли — все мы дети одной Матери.

— Я знаю, сын. Я понимаю тебя. Но, пожалуйста, — в голосе Велианы прозвучала мольба, — будь осторожен. Я не хочу потерять тебя.

От того, как мать произнесла свою просьбу Монтермара пробрал холодок. Велиана обладала даром предвидения, не слишком сильным, чтобы быть настоящей пророчицей, но тени будущего являлись ей. Она никогда не говорила об этом открыто.

— Что ты видишь, мама? — тихо спросил он.

— Тьму и кровь, — шёпотом ответила она. —  Слёзы, которые прольются из твоих глаз. Боль, которая расколет сердце. А потом... — она запнулась.

— Что потом?

— Кровь на тебе. Но всё это лишь тени. 

Велиана поднялась, поцеловала сына в лоб и вышла из библиотеки, оставив его наедине с тревожными мыслями.

Монтермар ещё некоторое время сидел в кресле, размышляя о словах матери. Потом его взгляд снова упал на карту, лежавшую на столе. Красные точки конфликтов казались каплями крови на пожелтевшем пергаменте.

В замке было очень тихо. Отца и Рагенда здесь нет. Они улетели этим утром «по делам Хранителей», как туманно выразился Труберт. Это была редкая возможность.

Монтермар быстро встал, убрал книги и карты в потайной ящик стола, который открывался только на его прикосновение. Пора было навестить старого друга.

Выйдя на башню замка, он обернулся драконом и огромное чёрное прекрастное создание с глазами цвета янтаря раскинуло крылья и взмыло в небо. Утренний ветер подхватил его, и Монтермар полетел туда, где среди древних дубов прятался эльфийский город Миндон*.

***

Полёт занял около часа. Сначала под ним простирались синие воды моря, потом тёмные скалы и суровые утёсы, затем начались эльфийские земли, а сам Миндон появился внезапно, словно вырос из самого сердца леса. Город был построен так искусно, что казался естественной частью природы. Дома терялись среди могучих деревьев, повторяя формой  изгибы ветвей и округлости крон. Лёгкие мостики соединяли жилища, разделенные рекой. В центре города возвышалась "Сторожевая башня", давшая поселению имя — изящное строение прямо на ветвях самого высокого дерева. С верхнего уровня открывался вид на все окрестности, и говорили, что эльфы, обладающие острым зрением, могли заметить приближение чужака за много миль.

Монтермар приземлился на поляне у восточной окраины города. Эльфы не боялись этого дракона. Он был здесь частым гостем. Но Монтермар предпочёл сразу принять человеческую форму из уважения к местным жителям. Он поспешил по извилистым тропинкам Миндона, вдыхая ароматы леса и цветущих садов. Эльфийские дома поражали своим уютом, простотой и красотой — они были словно не построены, а выращены в содружестве с деревьями. 

Дом Маэглина располагался у подножия "Сторожевой башни". Он походил на остальные постройки в городе. У входа рос поющий плющ с серебристыми листьями, который звенел мелодично при каждом дуновении ветра.

— Приветствую гостя из дальних земель. Рад, что твоя дорога сегодня привела тебя ко мне. — почти пропел знакомый мелодичный голос.

Монтермар обернулся и увидел своего друга. Маэглин был высоким, стройным, эльфом с глазами цвета весенней листвы. Длинные светлые волосы были заплетены в сложную косу, как всегда, когда он варил какие-то зелья. На нём была простая одежда  — полотняная рубаха и штаны зелёного цвета.

— Привет, Маэглин, — Монтермар улыбнулся. — Давно не виделись.

— Слишком давно, друг мой. Проходи, расскажешь, какие новости у драконов.

Они поднялись по спиральной лестнице в кабинет Маэглина. Комната была уютной — полки с книгами, скамьи, усыпанные мягкими подушками, рабочий стол, заваленный травами и заставленный сосудами разных форм и размеров. Под потолком были натянуты верески, на которых висели связки сушёных растений, наполняя воздух терпкими ароматами.

— Цветочный взвар? — предложил Маэглин, указывая на кресло у окна.

— С удовольствием.

Пока эльф колдовал над завариванием горячего пахучего напитка, Монтермар смотрел в окно на Миндон — красивый, мирный, живущий своей размеренной жизнью. Вот только в воздухе ощущалось напряжение, словно лес затаил дыхание.

— Что на душе, Монтермар? — Маэглин вернулся с двумя дымящимися деревянными кружками. — По лицу вижу — неспокойно тебе.

— А тебе? — вместо ответа спросил дракон. — Спокойно ли в Миндоне?

Спокойно ли на пограничных териториях?

Маэглин вздохнул и сел напротив.

— Нет, друг мой. Совсем неспокойно. За последние месяцы участились нападения на окраинные поселения. Маги и люди становятся всё более дерзкими. А главное...

— Что?

— Я не говорил тебе, но... Они научились нас убивать.

— Убивать бессмертных?

— Они отрезают нам головы, — печально произнес Маэглин. — А без головы, как ты понимаешь, никакая магия не восстановит эльфа. 

— Да как они могут творить такое!?

— Могут и совершенно спокойно. А поскольку дети не рождаются почти совсем,   за последние пять лет родился всего один эльфёнок, нас становится всё меньше. 

Монтермар зарычал, — это подтверждало все его опасения.

— Скажи мне, Маэглин, как эльфы видят выход из этой ситуации?

Эльф долго смотрел в свою кружку, словно искал там ответ.

— Совет Старейшин разделился, — наконец сказал он. — Одни хотят заключить союз с гномами и дать решительный отпор захватчикам. Другие считают, что нужно уступить часть земель и попытаться дальше мирно сосуществовать. А третьи... — он замолчал.

— Третьи что?

— Третьи говорят, что пора обратиться к Великой и попросить открыть переход в другой мир. Найти новые земли, где магия ещё сильна и где нет таких соседей.

Слова Маэглина поразили Монтермара как удар молнии. Покинуть Общий мир? Но ведь тогда...

— Если эльфы уйдут, — медленно проговорил он, — баланс сил в Общем мире полностью нарушится.

— Знаю. Но что нам остаётся? Мы угасаем, Монтермар. Эльфы медленно вымирают.

В воздухе повисла тягостная тишина. Монтермар пил ароматный напиток и думал о том, что мир, который он знал с детства, рушится на глазах. И драконы, вместо того чтобы это предотвратить, только ускоряют процесс.

— Двое незнакомцев приходили недавно в Миндон, — неожиданно сказал Маэглин, нарушая молчание. — Один — маг, второй... вроде бы человек.

— Что они хотели?

— Предлагали перемирие и союз. Против драконов.

Кружка в руках Монтермара треснула. Взвар пролился на пол.

— Против драконов? — переспросил он тихо.

— Говорили, что мир без драконов будет лучше. Что пора нам справляться самим без "кровавой опеки". Совет, конечно, отказался, но... — Маэглин взглянул на друга. — Но некоторые эльфы их слушали с интересом.

— Откуда они пришли? Куда направились?

— Не знаю. Появились внезапно, исчезли так же. Уходя сказали, что "восстание уже началось".

Монтермар поставил треснувшую кружку на стол. Сердце билось так громко, что казалось, эльф должен его слышать.

— Маэглин, если они ещё раз появятся, пошли мне весть немедленно. Обещаешь?

— Конечно, но почему...

— Потому что то, о чем они говорят опасно. Гораздо опаснее, чем кажется. Вы не представляете всей мощи драконов. А за такое гнев всех кланов падет на головы тех, кто поддержит эту идею.

Монтермар встал и подошёл к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Словно предвестие прольющейся крови.

— Мне пора, — сказал он. — Отец не будет доволен, если вернется, а меня нет. 

— Понимаю. Лети. И помни — что бы ни случилось, эльфы ценят и помнят дружбу.

Они обнялись на прощание, и Монтермар отправился к выходу. У двери он обернулся:

— Маэглин, ещё один вопрос. С гномами вы уже вели переговоры? 

— С гномами? Нет. Мы и торгуем-то с ними весьма ограничено. Почему ты спрашиваешь?

— Просто... будьте осторожены.

— Завтра я буду собирать цветы маллоса в лесу Лаинйлэ. Приходи, если сможешь...

Выйдя за границы Миндона, Монтермар снова обратился в дракона и взмыл в небо. Полёт домой показался ему бесконечно долгим. В голове постоянно крутились тревожные мысли. Если люди и маги действительно попытаются организовать восстание, драконы оставят от них лишь пепел... 

Дом встретил Монтермара мерцающими огнями в окнах замка. Он приземлился на камни внутреннего двора и принял человеческий облик. Нужно было что-то предпринять. Расказать отцу? Попытаться самому расспросить драконов из других кланов, слышали ли они о чем-то подобном? 

Ветер с моря принёс запах приближающейся грозы, усиливая смятение души дракона.

=====

Mindon (синд.) - сторожевая башня