Часы на старинном комоде в доме на площади Гриммо, 12 показывали без четверти полночь. Стрелки были сделаны в форме молнии — подарок от Невилла на новоселье, странная напоминалка о шраме, который совсем уже зажил и не был заметен. Мерное тиканье эхом отдавалось в пустом доме.

Гарри сидел в кресле возле камина, вертя в руках золотой снитч. Сегодня был тот самый день. Прошло пять лет с тех пор, как он шел на смерть в Запретный лес с Воскрешающим камнем в руке. Пять лет с тех пор, как бросил его там же, в лесу. Крошечный осколок сильнейшей древней магии остался лежать под корнями деревьев. А снитч, когда-то хранивший этот камень, он оставил себе на память. Теперь он был просто пустой оболочкой, как и сам его дом.

Гарри никогда не жалел, что не сошелся с Джинни. Их послевоенный роман был похож на попытку восстановить прежнюю жизнь, которая безвозвратно исчезла. Они оба это поняли довольно быстро. Особенно Гарри, просыпаясь по ночам от кошмаров, которыми не мог и не хотел делиться.

Стук в дверь раздался как раз, когда часы начали отбивать полночь. Решительный, уверенный. Палочка скользнула в руку инстинктивно. Пять лет работы аврором не проходят даром.

— Кто там? — спросил он, подходя к двери.

— Это я, Джордж.

Гарри застыл, не веря своим ушам. За пять лет Джордж Уизли ни разу не был у него дома. Они виделись изредка в Норе, когда Гарри затаскивала туда Гермиона по просьбе Молли.

Джордж, стоявший на пороге, выглядел как бледная тень прежнего себя. Худое лицо с заострившимися скулами. Волосы, все еще рыжие, но словно выцветшие. Отсутствующее ухо неизменное напоминание о первой потере. Но глаза были хуже всего. Пустые глаза человека, потерявшего половину души.

— Можно войти?

— Конечно, — Гарри отступил в сторону, пытаясь скрыть удивление. — Что-то случилось?

Джордж прошел в гостиную. Его взгляд сразу упал на золотой снитч, все еще зажатый в руке Гарри.

— Интересно, — голос Джорджа звучал ровно, почти безжизненно, — у нас обоих сегодня бессонница, и мы оба думаем о прошлом.

— Хоть и прошло пять лет, но легче не становится, — тихо отозвался Гарри.

Пять лет со дня Битвы за Хогвартс. Пять лет этот день полон и скорби, и праздника. Все официальные церемонии давно отгремели, а настоящее горе всегда приходит ночью.

— Я хотел попросить об одолжении, Гарри.

Джордж не садился, и Гарри тоже остался стоять.

— Всё, что угодно.

— Я хочу взять на исследование снитч, который ты держишь в руке.

Гарри инстинктивно сжал пальцы, и в этот момент он впервые заметил искру — первую искру настоящих эмоций — в глазах Джорджа. Смесь отчаяния и решимости.

— Зачем он тебе? — спросил Гарри, хотя уже знал, каким будет ответ.

Джордж не отвел взгляда.

— Я хочу найти Воскрешающий камень. Я уверен, что Дамблдор как-то связал два этих артефакта. Снитч и камень.

Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Опасные. Неизбежные.

— Джордж, — Гарри сделал шаг вперед, — ты же не собираешься воскрешать Фреда? Помнишь сказку? Воскрешающий камень не принёс счастья среднему брату из «Сказки о трёх братьях». Воскрешённая девушка страдала. Она вернулась в мир живых из мира смертных, но была печальна и холодна. В итоге парень сошел с ума…

— Я знаю сказку, Гарри, — прервал его Джордж. В его голосе послышалась горечь, первая настоящая эмоция за весь разговор. — Я не собираюсь возвращать его. Я просто хочу... хотя бы раз увидеть и сказать, как он был мне дорог.

Голос сорвался, и Джордж отвернулся, резко проведя рукой по лицу, словно смахивая непролитые слёзы.

— Пойми меня, Гарри, — почти шёпотом добавил он. — Мы... мы с ним никогда не говорили об этом. И даже не попрощались.

Гарри понимал. Он сам ушел на смерть без прощания, но он видел тени своих родителей, Сириуса и Ремуса в лесу перед тем, как встретиться с Воландемортом. Он знал, как важно было сказать и услышать последнее «мы тебя любим».

— Хорошо, — сказал Гарри, протягивая снитч. Но не разжал пальцы, когда Джордж коснулся золотой сферы. — Но при одном условии. Мы будем исследовать его вместе.

Кто бы мог подумать, что из близнеца-шутника выйдет такой педантичный исследователь? После победы Джордж поставил управлять магазином Джинни и Дина Томаса, за которого она быстро вышла замуж после разрыва с Гарри, а сам он стал сотрудником Отдела тайн. И вот сейчас Поттер наблюдал, как Джордж с хирургической точностью наносит капли зелья на поверхность снитча, помещенного в магический контур из серебряных рун на своём рабочем месте.

— Ничего, — в третий раз за утро констатировал Джордж.

Он отставил пробирку и потер глаза. Три дня непрерывных исследований, десятки тестов, сотни заклинаний — все безрезультатно.

Гарри украдкой осматривался. Аккуратные ряды пробирок. Неизвестные ему инструменты. Журнал записей, заполняемый идеальным почерком. Ни следа от того творческого хаоса, который когда-то окружал близнецов Уизли.

— Я могу спросить? — осторожно начал Гарри.

— Почему я работаю здесь? — Джордж не поднял глаз от своих записей. — Почему не в магазине?

— Да.

Джордж отложил перо и посмотрел на свои руки. Длинные пальцы, покрытые мелкими порезами и ожогами от зелий — теперь от научных экспериментов, а не от взрывающихся шутих.

— Когда... когда он ушел, я не мог вздохнуть, Гарри. Каждая шутка, каждый продукт, каждая идея — они были нашими общими. Продолжать без него было все равно что танцевать без музыки.

— Но Джинни говорила, что магазин процветает.

— Да, — кивнул Джордж, — потому что и Джинни, и Дин не видят призрак Фреда за каждым прилавком.

Он помолчал, затем добавил тише:

— А здесь, мне спокойно. Никто не пристаёт с расспросами как я без него…

Гарри не знал, что ответить. Джордж вернулся к снитчу, поднося к нему очередной магический детектор.

— Что же ты сделал, Дамблдор, к чему привязал… — пробормотал Уизли.

— Возможно, как с камнем? — спросил Гарри. — На снитче была сделана надпись «Я открываюсь под конец». Он открылся, когда я сказал, что скоро умру.

Он замолчал, а Уизли вскинулся, осененный догадкой.

— Так речь о намерении! — пробормотал Джордж, и Гарри увидел в его глазах озарение. — Что, если...?

Невыразимец положил снитч на ладонь и сказал, глядя на него:

— Я хочу найти камень, чтобы завершить то, что осталось незаконченным. Я открываюсь под конец... поисков.

Его голос стал звучать глубже, увереннее. Мгновение ничего не происходило, а затем снитч дрогнул. Едва заметно, но оба исследователя замерли. Вдруг раскрылся снитч раскрылся, как раньше, а на внутренней поверхности снитча проступила микроскопическая карта.

— Запретный лес, — выдохнул Гарри, наклоняясь ближе.

На миниатюрном изображении пульсировала крошечная светящаяся точка.

— Ты был прав, — прошептал Гарри. — Дамблдор...

— Он был великий волшебник, и великий хитрец, — Джордж впервые за все время по-настоящему улыбнулся, от чего вокруг его глаз собрались тонкие морщинки.

— Он оставил карту, чтобы Воскрешающий камень не был утерян безвозвратно, — понимающе кивнул Гарри.

Ночной воздух начала мая был пропитан ароматами пробуждающейся земли и молодой листвы. Гарри и Джордж стояли на опушке Запретного леса, глядя на стену деревьев, черный силуэт на фоне звездного неба.

— Готов? — спросил Гарри, крепче сжимая палочку.

Джордж кивнул, доставая снитч. Золотой шарик в его руке начал светиться мягким, золотистым светом, когда они сделали первый шаг под сень деревьев. Он взмахнул рукой, отпуская снитч в свободный полёт. Тот не взмыл в небо, а полетел вдоль тропинки, следуя от опушки к центру леса.

Они шли молча, направляемые снитчем, который светился все ярче по мере продвижения. Тропа становилась все уже, деревья все старше и выше, их корни переплетались, создавая причудливые узоры на земле.

— Здесь, — вдруг сказал Джордж, останавливаясь на маленькой прогалине. — Снитч...

Золотой шарик больше не летел вперед, а завис на месте. Излучаемый им свет ярко пульсировал. Джордж опустился на колени и начал осторожно разгребать опавшие листья и влажный мох.

Гарри смотрел, затаив дыхание. Прошло пять лет, и он, если честно, совсем не помнил как и куда он шел в тот день. В памяти запечатлелось только, как камень выскользнул из его пальцев перед тем, как он встретился с Воландемортом лицом к лицу.

— Вот он, — голос Джорджа дрогнул.

На его ладони лежал небольшой черный камень с равносторонним треугольником, разделенным пополам вертикальной линией и кругом внутри. С трещиной посередине. Воскрешающий камень. Один из Даров Смерти.

Джордж поднялся на ноги, не сводя глаз с камня.

— Ты уверен? — тихо спросил Гарри.

Джордж кивнул:

— Абсолютно.

На его лице застыло выражение, которое Гарри не мог полностью расшифровать — страх, надежда, боль и решимость, всё смешалось воедино.

— Мне нужно сделать это наедине, — сказал Джордж.

Гарри хотел возразить, но сдержался. Он понимал. Свидетели такому разговору действительно не нужны.

— Я буду ждать тебя у себя дома, — сказал он.

Джордж благодарно кивнул. Сжал камень в кулаке. И аппарировал.

Джордж стоял посреди своей небольшой квартирки, держа Воскрешающий камень на раскрытой ладони. Внутри него боролись два противоречивых чувства. Страх — а что, если не сработает? И еще больший страх — а что, если сработает?

Пять лет. Пять долгих лет он носил в себе эту зияющую пустоту, эту незавершенность. Каждое утро просыпался с ощущением, что из него вырвали половину души. Каждый вечер засыпал в тишине, которая никогда не была предназначена для одного.

Камень был холодным на ощупь — холоднее, чем должен быть. Будто сама смерть застыла в нем.

— Трижды повернуть, — прошептал Джордж, вспоминая сказку и то, что говорил ему Гарри.

Он медленно повернул камень. Раз. Два. Три.

Ничего не произошло.

Комнату наполнила тишина — такая оглушительная, что у Джорджа зазвенело в ушах. Горло сдавило спазмом.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, Фред...

И тогда оно началось — почти незаметное изменение в воздухе. Будто молекулы перестраивались, создавая что-то новое. Холодный свет, не похожий ни на что земное, заструился из пустоты, формируя очертания человеческой фигуры.

Фред стоял перед ним — не призрак, не совсем живой, а что-то среднее. Его силуэт был четким, но полупрозрачным, как будто сотканным из лунного света. На нем была та же одежда, что и в последний день — джинсы и свитер с большой буквой «F».

Он улыбался.

— Что так долго, братишка? — спросил он тем самым голосом, который Джордж слышал в своих снах каждую ночь. — Я уж думал, ты никогда не догадаешься.

Он не мог говорить. Просто стоял и смотрел, боясь моргнуть, боясь, что видение исчезнет. Боясь, что это всего лишь еще один сон, из которого он проснется в пустой кровати, с мокрой от слез подушкой.

— Ты... — наконец выдавил он. — Это и, правда, ты?

Фред засмеялся тем же смехом, звонким и заразительным, от которого всегда становилось легче дышать.

— Настоящий как хвост у дракона. Правда, несколько более прозрачный и значительно менее материальный.

Джордж шагнул вперед, инстинктивно протягивая руку, но Фред покачал головой:

— Прости, Джорджи. Обняться не получится. Разные... планы существования.

— Я так скучаю, — голос Джорджа сорвался, и он больше не мог сдерживать слезы. — Пять лет, Фред. Пять чертовых лет без тебя.

— Знаю, — улыбка Фреда стала печальной. — Я всё знаю. Я видел, как ты меня хоронил. Я видел, как ты передал магазин Джинни. Я видел, как ты закрылся в Отделе тайн, словно в склепе.

— Я не больше мог... — начал Джордж, но Фред перебил:

— Знаю! Конечно, знаю. Я бы тоже не смог. Мы ведь всегда были одним целым, верно?

Джордж кивнул, не в силах говорить.

— Но послушай меня, брат, — продолжил Фред, и его голос стал серьезнее. — Я не для этого умер. Не для того, чтобы ты хоронил себя заживо.

— Без тебя все не... неправильно, — выдохнул Джордж.

— Я знаю, — мягко сказал Фред. — Но ты должен найти новую правильность. Я всегда буду частью тебя, но ты должен быть целым сам по себе.

Джордж покачал головой:

— Я даже не знаю, как это — быть просто Джорджем. Не «одним из близнецов Уизли». Просто Джорджем.

— А может, в этом и суть? — Фред наклонился ближе, его глаза сияли тем же озорным светом, что и всегда. — Может, именно это и должно стать твоим следующим великим изобретением — новый Джордж Уизли? Такой же непредсказуемый и гениальный, как наши лучшие шутки.

И впервые за пять лет Джордж рассмеялся — искренне, до слез, до боли в животе.

— Ты невозможен, — сказал он, вытирая глаза. — Даже после смерти продолжаешь шутить.

— А ты думал, по ту сторону все такие серьезные? — Фред картинно закатил глаза. — Ты бы видел, что здесь вытворяют самые серьезные при жизни маги…

Они говорили всю ночь. О магазине, о семье, о новых изобретениях Джорджа, о том, как растут дети Билла и Флер, Рона и Гермионы. Фред рассказывал байки о жизни за гранью, Джордж делился историями из практики Отдела тайн. Они смеялись, и с каждым словом пропасть между прошлым и настоящим становилась немного меньше.

Когда серый предрассветный свет начал просачиваться сквозь окна, Фред вдруг стал будто тоньше, прозрачнее.

— Мое время истекает, — сказал он с легкой улыбкой, без страха или сожаления.

— Нет, — Джордж вскочил на ноги. — Еще рано...

— Для меня уже нет времени, брат. Но у тебя его много.

— Я не готов прощаться, — прошептал Джордж.

— А кто говорит о прощании? — Фред пожал плечами. — Я всегда буду с тобой. В каждой улыбке, в каждой шутке, в каждой искре твоего воображения.

— Всё равно больно, — Джордж сжал кулаки. — Каждый день без тебя — это как дыра в груди.

— Тогда заполни её, — просто ответил Фред. — Не мной — меня уже не вернуть. Но жизнью, Джорджи. Смехом. Любовью. Нашими мечтами, которые всегда были больше, чем мы сами.

Силуэт Фреда становился все бледнее, голос тише.

— Не спеши туда, где я сейчас, — сказал он. — Я всегда буду ждать тебя здесь, но ты должен прожить жизнь за нас обоих. И пусть Смерть еще погоняется за тобой, когда у тебя будут и внуки, и правнуки.

— Я люблю тебя, — сказал Джордж, не стыдясь слез, струившихся по лицу.

— А я тебя, — улыбнулся Фред, уже почти растворяясь в рассветных лучах. — И ещё, Джордж...

— Да? — Джордж подался вперед, ловя последние слова брата.

— «Волшебные вредилки Уизли» без тебя — это совсем не то…

И с этими словами он исчез, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха и ощущение присутствия, которое Джордж знал, никогда больше не покинет его.

Первый летний день выдался жарким и безоблачным. Диагонн аллея была полна школьников. Начались каникулы и они бесцельно перемещались по торговому кварталу от кафе-мороженого Флориана Фортескью до Гринготтса. Перед магазином «Волшебных вредилок Уизли» собралась небольшая толпа. Там что-то происходило. Разноцветные искры взрывались в воздухе, формируя надпись:

Гарри протиснулся через толпу и остановился в изумлении. Над входом в магазин красовалась новая вывеска:

А под ней, в окружении постоянно взелающих мини салютов стоял Джордж Уизли, в ярко-фиолетовой мантии и с широченной улыбкой на лице.

— Дамы и господа! — зычно кричал он. — Добро пожаловать на церемонию открытия обновленного магазина «Волшебных вредилок Уизли»! Сегодня мы представляем вам совершенно новую линейку товаров, которые перевернут ваше представление о волшебных шутках!

Толпа взорвалась аплодисментами.

Гарри с удивлением наблюдал за Джорджем. Это был совсем не тот мрачный ученый из Отдела Тайн, которого он видел последние пять лет. Перед ним стоял такой Джордж Уизли, какого он помнил по школе: яркий, живой, с искорками смеха в глазах.

Джордж заметил Гарри в толпе и подмигнул ему:

— А вот и наш почетный гость — непревзойденный специалист по выживанию Мальчик-Который- Выжил-Дважды! Гарри Поттер, не желаете ли испытать нашу новинку — Волна Волшебного Вдохновения? Гарантирую большой прилив творческих идей!

Толпа расступилась, освобождая Гарри дорогу к Джорджу. Он подошел к другу, не скрывая улыбки.

— Что происходит? — тихо спросил он, пока Джордж доставал и показывал публике какую-то фиолетовую коробочку.

— Жизнь происходит, Гарри, — ответил Джордж, улыбаясь так широко, что казалось, его лицо вот-вот треснет. — Фред был прав. «Волшебные вредилки» были без меня совсем не те.

— Но как же Отдел тайн? Твои исследования?

— О, я не бросаю науку, — Джордж подмигнул. — Буду совмещать. Представляешь, сколько новых изобретений можно создать на стыке сверхсерьезных магических исследований и абсолютно несерьезных шуток?

Гарри смотрел на преобразившегося друга и чувствовал, как тяжесть, которую он носил в сердце все эти годы, становится немного легче.

— Что ты сделал камнем? — тихо спросил Джордж, посерьезнев на мгновение.

— Положил его в сейф в Гринготтсе. Пусть пока лежит там, пока не понадобится кому-то еще для последнего разговора.

Джордж кивнул и добавил:

— Знаешь, я больше не чувствую, что потерял половину себя. Фред всегда будет со мной — здесь, — он коснулся сердца, — и здесь, — он коснулся виска. — В каждой идее, в каждой шутке. Я просто должен создать достаточно, чтобы ему было чем гордиться, когда мы встретимся снова. Но это будет очень, очень нескоро.

Гарри молча кивнул, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Джордж хлопнул его по плечу и снова повернулся к толпе:

— А теперь, уважаемые волшебники и волшебницы, приготовьтесь к демонстрации наших новых Фантастических Фениксовых Фейерверков! Говорят, сам феникс смущается, что не достаточно хорош на фоне их!

И когда первые разноцветные искры взлетели в небо, Гарри мог поклясться, что на мгновение увидел среди них улыбающееся лицо Фреда Уизли, подмигивающее им сверху.

Поттер засунул руку в карман и сжал в ладони снитч.

Он уже не первый день думал о том, что задолжал извинения и благодарность одному волшебнику. Возможно, стоило набраться храбрости и поговорить с ним. Очень может быть, что так он и сделает…

Конец

Рассказ написан на недавно прошедший День рождения братьев Уизли и новый конкурс фикбука. Проходим и голосуем, если рассказ вам понравился. В прошлый раз мы застряли на 4м месте, давайте в этот раз хотя бы до третьего дойдём... 

PS Напоминаю. что голосовать можно каждый день (и голос не равен лайку, лаки это лайки, а для голосования нужно нажать специальную кнопочку). Самые активные участники голосования, не только отдающие свои голоса, но и привлекающие знакомых и друзей получат от меня секретные, но совершенно материальные, посылочки-призы. Всего приготовлено пять штучек)