Гарри шел по пустынным коридорам. В такой час мало кто отлучался из факультетских гостиных. Вдруг из темноты донеслось какое-то бормотание и запах хереса.

«Интересно, у мальчишки, оказывается, тонкое обоняние, но откуда он знает, как пахнет херес? А это кто там? Наша алкоголическая предсказательница? Не стоило бы с ней сейчас встречаться. Как начнет пророчествовать, мы до полуночи не дойдем до Альбуса».

Казалось, что Поттер подслушал мысли зельевара и нырнул за ста­тую Уилфреда Унылого. Он сделал это очень вовремя. Из темноты появилась профессор Трелони. — из-за угла показалась профессор Трелони. Она что-то бормотала себе под нос, тасуя на ходу старую засаленную колоду карт, и тут же толковала их сама себе.

— Двойка пик — конфликт. Се­мерка пик — дурной знак.

— Король пик и валет пик – два брюнета, молодой и постарше, оба  враждебно настроены по отношению к гадателю... Брюнеты? Эм, где же они?

Трелони остановилась прямо у статуи, за которой притаился Гарри.

— Нет, этого просто не может быть, — проговорила Сивилла, направляясь прочь, давая тем самым возможность Поттеру добраться до Дамблдора.

— Добрый вечер, сэр, — сказал Гарри, входя в ка­бинет директора школы.

— А, добрый вечер, Гарри. Садись, — сказал с улыб­кой Дамблдор. — Надеюсь, ты приятно провел пер­вую неделю учебного года?

— Да, спасибо, сэр.

— Я договорился с профессором Снейпом, что ты будешь отбывать наказание в следующую субботу.

Но Поттера сейчас это мало занимало, он оглядывался вокруг, здесь совершенно не было места для поединков.

— Итак, Гарри, я решил: раз уж ты теперь знаешь, почему Воландеморт пытался убить тебя пят­надцать лет назад, пришло время поделиться с то­бой кое-какой информацией.

— С этой минуты мы покидаем твердую почву фактов и от­правляемся в путешествие по мглистым болотам па­мяти в чащобу дичайших догадок. Отныне, Гарри, я могу так же сокрушительно ошибаться, как оши­бался Хамфри Белчер, полагавший, что пришла пора для сырного котла.

— Сэр, — осторожно спросил Гарри, — а то, что вы мне хотите рассказать, как-то связано с тем про­рочеством? Это поможет мне... остаться в живых?

— Это очень тесно связано с пророчеством, — сказал Дамблдор, — и я, безусловно, надеюсь, что это поможет тебе остаться в живых.

«Да, да, остаться в живых, как же, а про «мальчик должен умереть» Поттеру знать нельзя».

Дальше Альбус и Гарри смотрели в Омуте памяти воспоминания.  Познакомились с Бобом Огденом, а главное, с семейством Мракс: Марволо, Морфином, Меропой, а также Томом Риддлом старшим, отцом Воландеморта. Они увидели историю рождения Темного Лорда, и очень важные реликвии: кольцо Певереллов, которое иссушило руку директора,
и медальон Салазара Слизерина.

Когда просмотр был закончен, небо за окном было черное, как чернила, а светильники в кабинете Дамблдора вспыхнули ярче прежнего.

— Я думаю, на сегодня хватит, Гарри, — сказал Дамблдор.

«Можно было и поменьше. Мозг у парня сейчас кипит, как зелье в котле под крышкой. Главное, чтобы не взорвался».

— Да, сэр, — сказал Гарри. Он встал, но не ушел.

— Сэр... а это было важно, чтобы я узнал о про­шлом Воландеморта?

— Я думаю, очень важно, — ответил Дамблдор.

— А это... как-то связано с пророчеством?

— Связь самая прямая.

— Ясно, — сказал Гарри.

Дамблдор, как обычно, отвечал так, что ничего было непонятно. Ему требовался совет, интересно, можно будет обсудить это с Роном и Гермионой? Поттер уже открыл рот, чтобы узнать мнение Альбуса по этому поводу, но Северус, обещая, что делает это в последний раз, быстренько
заместил у него в голове один вопрос другим.

— Сэр, — сказал Гарри, уставившись на пер­стень, — это кольцо...

— Да, Гарри?

— Оно все время было у вас?

— Нет. Оно попало ко мне совсем недавно, — ска­зал Дамблдор. — Собственно говоря, за несколько дней до того, как я забрал тебя от
дяди и тети.

— То есть примерно в то время, когда вы повре­дили себе руку, сэр?

— Да, Гарри, приблизительно в то время. Время позднее, Гарри! Спокойной ночи...

***

Всю дорогу до башни Гриффиндора Гарри пытался как-то обдумать им увиденное и услышанное от директора и запутывался все больше и больше. Поттер думал, что не уснет этой ночью. Ведь ему даже нельзя было с кем-то поговорить обо всем, но, неожиданно, стоило юноше положить голову на подушку, как он погрузился в глубокий сон, не без посторонней помощи, конечно.

Гарри Поттер оказался во сне в комнате, стены которой были обиты материалом глубокого зеленого тона. На полу лежал ковер. В углу стоял
массивный книжный шкаф, его были полки забиты книгами. От пылающего камина исходил свет, освещая все помещение. На каминной полке тихо тикали старинные часы.

У камина стояли два удобных викторианских кресла. Одно из них занимал Северус Снейп. Его черных смоляных волосах поблескивали блики от пламени,  выражение лица казалось сосредоточенным, но в то же время спокойным. Снейп выглядел значительно моложе, чем в жизни, возможно, даже немного привлекательно. По его лицу, по крайней мере, сразу можно было определить высокий уровень интеллекта.

Гарри совершенно не ожидал увидеть Снейпа здесь, в этом своем уютном сне. У него возникло сильное желание избежать общения с язвительным зельеваром. Он отвернулся от профессора  в поисках выхода, надеясь найти дверь, которая приведет его в этом сне в другое место, но тут Северус Снейп заговорил. Его голос был, как тягучая смола, обволакивающий, манящий. Он мгновенно остановил юношу.

— Мистер Поттер, — произнес он, не отрывая взгляда от Гарри. — Пожалуйста, не уходите. Нам нужно поговорить.

Юноша помедлил. Внутри него боролись противоречивые чувства: с одной стороны, желание рассеять во сне образ нелюбимого профессора, с другой – не хотелось прерывать эту странную магию момента.

— Я… я не знаю… О чем мы можем с вами говорить? — слова Гарри произносил вяло, но в  груди храброго гриффиндорца неожиданно вспыхнул интерес к профессору, и он старался его подавить, как недостойный. Причудливая игра света и тени подчеркнула выражение глубокой задумчивости на лице слизеринского декана и какое-то ожидание в его глазах.

— Это важно, — настаивает Снейп. — Есть вещи, которые вы не понимаете… Они важны именно для вас, для вашего будущего.

Гарри вздохнул. Эти слова бесспорно резонировали с его внутренним беспокойством, осознанием, что одному ему во всем не разобраться.

— Но почему именно вы пришли в мой сон? Почему я должен слушать вас, а не профессора Макгонагалл, к примеру?

Снейп приподнял бровь и усмехнулся.

— Потому что я знаю вас лучше всех, и мне известно то, чего не может знать никто другой.

— Мне не нравится, когда со мной говорят загадками, — нахмурился Поттер. 

— Хотите знать правду, даже если она вам совсем не понравится?

Взгляд Снейпа стал максимально проницательным, словно он пытался заглянуть в душу Гарри.

— Я не понимаю, — произнес Гарри, чувствуя, как в груди встаёт холодное сомнение. — Как вы можете знать меня лучше, чем другие? Вы всегда были… ну, не самым добрым ко мне. Почему теперь вы здесь, в моем сне,
пытаетесь что-то мне сказать?

Снейп вздохнул, его лицо немного смягчилось, но в голосе звучала решительность.

— Я не тот профессор, который сейчас вас учит ЗоТИ. Я пришёл из будущего, из такого будущего, что принесет смерть многим, кто для
вас важен. Вы и сами умрете, если вы не станете меня слушать.

Гарри переполнило недоумение.

— Из будущего? Но как это возможно? Как вы вообще здесь очутились?

— Это сложный вопрос, мы к нему еще вернемся. Главное, что вы должны понять, я здесь, чтобы предупредить вас о том, что всех ждёт в будущем, если вы не измените его, прислушавшись к моим советам.

— Но если вы из будущего, — тихо сказал Гарри, — значит, всё уже предрешено? Разве я что-то смогу изменить?

Снейп покачал головой.

— Не совсем. Будущее не так фатально, как кажется. Каждое наше действие может привести к различным последствиям. Но некоторые
события неизбежны. Я пришёл, чтобы помочь вам со всем разобраться, избежать непоправимых ошибок, увидеть истинное положение дел.

— А что, если я не захочу всё это знать? Что, если я предпочту игнорировать всё это?

Снейп встал и сделал шаг, становясь ближе к Поттеру.  Его голос стал чуть мягче.

— Истина существует не зависимо от нашего отношения к ней, Гарри. Иногда знание может спасти, даже если это знание ужасно. Вы должны быть готовы к тому, что ждет вас впереди.

— Вы назвали меня Гарри? — ошеломленно проговорил Поттер.

— Разве это не ваше имя?

— Моё… —  Поттер был растерян. — Почему вы хотите помочь мне?

— Потому что, — тихо произнёс Снейп, — в том будущем, о котором я говорю, моя жизнь тоже зависит от вашего выбора. Не буду вас обманывать.

— Хорошо, — выдохнул он, — я готов слушать. Что же мне нужно сделать?

— Для начала присядем…

Снейп опустился в кресло в котором сидел ранее, Гарри неуверенно занял второе.

— С чего же начать… — Северус нахмурился, глядя на огонь.

— С главного? — предложил Гарри, о потом поправился: — Или, лучше, с самого начала?

— С самого начала… — задумчиво повторил Снейп. — А давайте! Пожалуй, так будет правильно.

Зельевар щелкнул пальцами, на столике появилась большая кружка горячего шоколада для Гарри и бокал с виски для него самого. Северус взял в руку свой напиток и стал смотреть сквозь него на огонь. Золотистая жидкость мерцала в свете языков пламени, словно жидкое солнце, заключенное в стеклянную оболочку. Ледяные кубики позвякивали, касаясь стенок бокала. Снейп старался создать во сне Поттера атмосферу уюта и покоя, чтобы рассказанные им истории не пугали мальчика, а вызывали доверие.

— Я был знаком с вашей матушкой еще до поступления в Хогвартс. Лили… Она была светом в моем детстве, Гарри. Мы встретились, когда еще были совсем детьми. В тот день, когда я впервые увидел ее, она играла с сестрой на лугу, неподалеку от нашего дома. Я был поражен ее смехом, который звучал как музыка, и тем, как она наполняла жизнью все вокруг себя. Она была естественной и искренней.

Снейп сделал глоток из стакана, с полминуты помолчал и продолжил.

— После знакомства мы стали неразлучны. Она понимала меня так, как никто другой. В ее присутствии я забывал о мрачности окружающего мира и чувствовал себя нужным. Мы часто гуляли вместе, делились мечтами и тайнами, строили воздушные замки из надежд. Лили была моей первой и единственной настоящей подругой. Когда мы попали в Хогвартс, Лили оказалась в Гриффиндоре, а я — в Слизерине. Несмотря на это, мы стремились сохранить нашу дружбу, но обстоятельства были сильнее нас и однажды случилось то, что развело нас в разные стороны.

Гарри начал стремительно краснеть. Он сообразил, какой именно случай послужил причиной разрыва дружбы его мамы и Снейпа. Тот самый момент, что он подсмотрел в омуте памяти, когда занимался с профессором окклюменцией. Вернее, то подсмотренный момент, который послужил окончанию этих занятий. Зельевар тогда был так зол, что запустил в него банкой с сушеными тараканами.

Северус же молчал, раздумывая, стоит ли прямо сегодня рассказывать о том, как он стал Пожирателем Смерти и как подслушал то самое злосчастное пророчество и рассказал его Лорду. И решил, что расскажет Гарри эту часть истории позднее, когда он станет больше ему доверять. И перешел сразу к тому моменту, когда Поттеры уже погибли, а он, терзаемый адской смесью горечью потери и чувства вины, оказался в Хогвартсе, в кабинете Дамблдора.

— После того, как я узнал, что Лили и Джеймс погибли, — начал он, опустив взгляд, — я почувствовал, что мир рухнул. Лили, моя Лили, была безвозвратно потеряна, и я не мог ничего изменить. Это было невыносимо. Я пришел к Дамблдору, раздавленный и потерянный. Он, можно сказать, воспользовался тогда моим состоянием. Альбус заявил, что мальчик, сын Лили, уязвим и находится в опасности, что я должен стать щитом для сына той, кого я любил больше всего на свете. Дамблдор заставил меня дать клятву, что я сделаю возможное, чтобы сохранить вашу жизнь, Гарри, даже ценой собственной. Я дал слово, что буду оберегать вас, следить за вами, помогать. Это стало моей тайной личной миссией — защищать сына Лили...

Снейп замолк, глубоко вздохнув, а Гарри пребывал в глубочайшем шоке от услышанного, и чтобы скрыть свое состояние спрятался за кружной с шоколадом, отметив, что это был самый вкусный напиток, что он пробовал в жизни, пусть даже и во сне.

— Я понимаю, Гарри, что вы можете мне не поверить вот так сразу. Потому сейчас вы перейдете в глубокий сон без сновидений и проснетесь утром с хорошим самочувствием и настроением. Попробуйте в течении нескольких дней вспомнить события, где ваша жизнь подвергалась опасности и поищите рядом меня. Вы сообразительный молодой человек и вам не  составит это большого труда. И, пожалуйста, никому не рассказывайте ни о том, что вы узнали в кабинете директора, ни о том, что я встречался с вами во сне.

Гарри хотел что-то ответить, но не смог. Он почувствовал, как его веки тяжелеют. Слова Снейпа эхом отозвались в его сознании, унося с собой последние обрывки тревоги и сомнений. Комната вокруг него начала плавно расплываться, границы предметов становились все более размытыми. Гарри ощущал, как его тело становится невесомым.

Мир звуков постепенно стихал. Во сне, в который погрузился Поттер, он чувствовал себя защищенным и умиротворенным, словно невидимые руки оберегали его от всех бед и тревог внешнего мира.

Когда рассвет проник в спальню, Гарри проснулся, ощущая удивительное спокойствие и бодрость. Легкий солнечный свет играл на стенах, и с первым проблеском осознания он вспомнил последние слова Снейпа. Нужно было все вспомнить и посмотреть на происходившее с ним под другим углом.