Мир, где в небе парили Драконы Белые Небесной страны, землёй
правили Огненные Тигры, разрушен коварством Императора Цинтая. Золотой Трон Хэ теперь принадлежит ему, и стёрты из памяти людской все воспоминания былых времён. Только Сёстры Водяной Лилии ждут своего часа, чтобы вернуть себе былое могущество, уничтожив всё. Зная, что расплата за совершенное придёт, Император
заточил в клетку Феникса, заставив служить себе.

Но пророчество начало сбываться, и Император хочет повторить виток судьбы, когда Огненный Тигр убил того, кого любил, и сгорел в пламени разбитого сердца.  Скрепив свитком с печатью судьбы двоих, лишь им решать: ненависть заполнит их сердца или любовь.
Джао Цфэй, младший Принц, в ком возродится Огненный Тигр, и Ши Ин Ло, который и есть Дракон Белый, вступили на путь своей судьбы.

 Дорога, по ней едет повозка, запряжённая лошадьми. В повозке сидит юноша. Бледность кожи выдаёт его слабое здоровье, но это только придаёт утончённость лицу с красивым разрезом невероятных золотых глаз. Длинные прямые белые волосы струятся до пола. Он кутается в меховую накидку из серебристой лисы. Даже сейчас ему холодно, и поэтому одна рука скрыта рукавом из белого шёлка с серебряной вышивкой. Рядом лежит серебряный веер — грозное оружие в руках великого мастера — Веер лунного света. Юноша смотрит в окно, отодвигая изящной рукой шторку занавески. Он всю жизнь провёл в храме Тансуюй, изучая науки, и сейчас впервые видит, как прекрасен этот мир. А впереди величественный город Энлэй, где стоит непревзойдённый по красоте дворец Императора, куда его вызвали, чтобы служить правителю.

Дворец Императора, он роскошен. Самые искусные мастера трудились над его созданием. Император Цинтай сидит на величественном золотом троне в виде извивающегося дракона. Трон Хэ. Как долго он к нему шёл по крови и трупам, и вот в свои пятьдесят он может себе позволить всё, что есть в этом мире.

К нему склонился евнух. Его огненно-рыжие прямые, практически до пола волосы частью собраны в высокий пучок и заколоты шпилькой. Подведённые лисьи глаза с преданностью смотрят на Императора, алые с блеском губы увлажнены и подкрашены. Он красив, как молодой мужчина с природной красотой, искусно подчёркнутой косметикой.

В его глазах Император видит преданность, хотя знает, что Многоликий Лис Цинь Ланьфан мастер интриг и заговоров. Но Император знает, что Лис на его стороне. Только его власть сохраняет фавориту жизнь, и поэтому он доверяет евнуху, даже зная его двуличную натуру.

Трон Хэ стоит на возвышении, к нему ведут невысокие, но широкие ступени с золотым орнаментом и красным ковром. Внизу у ступеней распростёрся в поклоне юноша. Он молод, чист душой и телом и наивен — это ученик храма Тансюй. Все свои разумные годы он провёл в храме и получил достойное образование, чтобы быть при дворе Императора. И как только ему минуло восемнадцать лет, он был направлен сюда.

Император Цинтай рассматривает юношу, который сидит на коленях, опустив глаза в пол. Снежного цвета прямые волосы струятся по его спине и снегом лежат подле него. Слишком бледное лицо говорит о хрупком здоровье, но эта бледность кожи так гармонирует с белоснежностью волос. Когда юноша шёл через огромный зал к подножью  трона, Император видел его изящество, невысокий рост и плавность движений. Но самое удивительное в этом юноше - его глаза. Они золотые.

Император рассматривает его, уже зная, что этой ночью он будет обладать таким чудом. А евнух Ланьфан ждёт распоряжений, видя так знакомый ему взгляд Императора, в котором плещутся низменные желания. 

Итак, я начинаю рассказ о жизни прекрасного Ши Ин Ло со снежными волосами. О том, что, пройдя все испытания, уготованные ему судьбой, он будет с тем, кого полюбит.

 Склонившийся к Императору евнух увидел в его глазах то, что он так хорошо знал — там была похоть. Огненно-рыжие длинные волосы евнуха, как пламя, были откинуты его украшенной перстнями рукой назад. Он всем видом показал, что готов выслушать волю Императора.

 — Подготовь мне его к сегодняшней ночи.

 Многоликий Лис склонился в поклоне, а затем отступил назад.

 — Воля Вашего Величества незамедлительно будет исполнена.

 Он сошёл со ступенек к подножию трона и знакам показал юноше встать и следовать за собой. Юноша поднялся, чувствуя на себе взгляд Императора. Он робел под этим взглядом. Об Императоре в храме Тансуюй ученикам рассказывали наставники. И для всех Император был Сыном Неба, недосягаемым простым смертным. А теперь он стоит перед троном правителя, и тот, кого он почитал в благоговейном трепете все эти годы, смотрит на него.

 Ши Ин Ло поклонился и, не поднимая глаз, двинулся за главным евнухом. О нём юноша тоже слышал от наставников. Евнух был описан, как одна из главных фигур при дворе. От него зависело повышение по службе или закат карьеры. И ещё ученики шептались между собой, что евнух Цинь Ланьфан мог подстроить и так, что неугодные ему лишались головы или гнили в тюрьмах. Только сейчас, смотря на этого красивого мужчину, Ин Ло не верил, что он способен на такое. Хотя он понимал, что совсем не знает жизнь, и, возможно, предупреждения наставников и верны. А они говорили о том, что во дворце он столкнётся с не лучшими сторонами людей, но это не должно его сбить с собственного жизненного пути. Люди разные и ведут себя по-разному. У каждого своя жизнь. А его жизнь - служить Императору, ведь недаром он столько учился. Теперь его знания должны пойти на пользу империи Цянь. Он должен приложить все свои знания, чтобы преумножить её могущество.

 Ин Ло вздохнул, уже физически ощущая, какой груз ответственности ложится на его плечи. Справится ли он с этим? Сможет ли достойно служить империи? Будет ли доволен Император его службой?

 С такими мыслями он шёл за евнухом по коридорам дворца, успевая рассматривать красоту и богатство того, что его окружало. После простоты и аскетизма храма Тансуюй он был поражён тому, что видел.

 Витая в своих мыслях, Ин Ло не успел остановиться и буквально налетел на Цинь Ланьфаня, который замер в одной из комнат, в которую они зашли.

 — Прошу простить меня за грубость, главный евнух, — юноша свёл руки перед собой и поклонился, — я был невнимателен. Более этого не повторится.

 — Ты жил в храме, где стены украшало старое дерево и отшлифованные камни. Так что неудивительно, что сейчас твоё внимание столь рассеяно, — Ланьфан медленно стал обходить юношу по кругу, затем отошёл к невысокому столику и налил себе вина в невысокую пиалу, а ему воды. Предстоял разговор, который был обыденным для него, но явно будет неприятен для ученика из храма. Хотя даже странно, что его волнует, как воспримет это юноша. Таких юношей были сотни. Кто воспринимал известие о ночи с Императором с радостью, понимая, что это ступенька в его карьере; кто ломался и плакал, а кто заканчивал свою жизнь в гарнизонном борделе, так и не подчинившись воле Императора. И всегда Ланьфан всё это воспринимал как часть своей работы. Но не сейчас. Неужели эти снежные волосы и золотые глаза так поразили его, что он не хотел бы глупого поступка от Ин Ло? Хотя, если Ин Ло с лёгкостью согласится лечь под Императора, вот это как раз и неприятно поразит. Но почему-то он был уверен, что далее сказанное им станет трагедией в понимании ученика храма.

 Сделав жест рукой, Ланьфан смотрел, как юноша подошёл к столу и с благодарностью отпил воды.

 — Это комната, в которой ты пробудешь до вечера, — евнух показал рукой на невысокие диванчики и сам сел на один из них, зная, что далее предстоит нелёгкий разговор. — Где ты будешь жить во дворце далее и какую должность занимать — всё решится после этой ночи.

 — Я понимаю, господин Цинь, Императору нужно время, чтобы принять решение о моей судьбе. Спасибо за предоставленный ночлег. И вы правы, в храме я привык к простым условиям жизни, поэтому всё, что я вижу здесь, меня поражает, — сказав это, Ин Ло замолчал, опустив взгляд золотых глаз. — Простите, что был несдержан… такие перемены в жизни потрясли моё воображение. Я обычно более молчалив…

 Налив себе ещё вина, Многоликий Лис рассматривал юношу. Бледность лица вызвана слабым здоровьем. Оно подточило юношу изнутри, сделав таким изящным, утончённым. Настоятель храма господин Ченмэй рассказал ему в личной беседе о Ши Ин Ло. Его болезнь не физическая, это постоянный отток духовной силы, который, к сожалению, так и не смогли перекрыть ни великие лекари, ни великие практики духовных знаний. И поэтому Белый Дракон, то, кем он является по своему рождению, никогда не сможет возродиться в этом хрупком создании, а если и возродится, то убьёт его.

 — Простите, господин Цинь, — прервал его размышления приятный, негромкий голос юноши, — я знаю, что бесполезен… и не понимаю, почему из всех достойных учеников храма именно меня отправили на службу Императору. Моё здоровье не позволит мне когда-либо стать Белым Драконом, а мои знания… Они не лучше, чем у других более достойных учеников, — по-своему расценив долгое молчание евнуха, Ин Ло, зная о своей ущербности, решил сразу всё сказать. Он не хотел испытывать иллюзий в этой жизни, хотя, возможно, в душе и мечтал быть великим, сильным и нести службу при дворе. Но видя себя немощного он понимал, что вообще не достоин здесь находиться. — Если Император сочтёт, что я не достоин здесь быть, я приму его волю и подчинюсь ей.

 «Глупый, наивный ребёнок», - только и мог подумать Ланьфан, слушая эту пылкую речь. Он в свои двадцать пять лет столько познал грязи, что, наверное, только слои косметики на лице могут замазать то, что невозможно замазать в его душе. И вот сейчас этому чистому созданию он должен рассказать, каков на самом деле этот мир. Открыть его другую сторону, ту, что не видно всем, но ту, что он видит все эти годы. Что происходит в покоях Императора и в покоях его двух сыновей – Принца, наследника престола Вэнь Дживона и второго Принца Кун Минджуна. Да и в других покоях этого дворца творится не менее грязные вещи. Он ещё раз оглядел юношу, понимая, что его знания не важны Императору, а вот юное тело и неординарная красота истончённой утекающей духовной энергии из плоти - вот то, что хочет получить Император, чтобы удовлетворить свою похоть.

 — Император хочет весенней ночи с тобой, — глупо было вести пространные речи или говорить намёками. Тем более это наивное создание вряд ли поймёт намёки на такую для него неизвестную тему. Лучше сказать это сразу, видя сначала непонимание в его глазах, а потом смотреть, как румянец окрашивает бледные щёки.

 — Простите меня, господин Цинь, я неискушён в дворцовом этикете ведения бесед и, возможно, не всё понимаю…

 — Ты всё правильно понял. Император хочет тебя сегодня ночью видеть в своих покоях. Он возьмёт тебя, удовлетворив свою плоть, — видя ещё больший румянец на щеках юноши, евнух продолжил. — Я надеюсь, в храме наставники рассказывали вам о соитии мужчины и женщины, и мужчины и мужчины?

 Ин Ло лишь кивнул, сгорая от стыда и ещё до конца не понимая, что ему уготовано судьбой.

 — Я подготовлю тебя, скажу, как себя вести в покоях Императора. Ты примешь правильную позу. Он войдёт в тебя, доставит себе удовольствие, одарит своим семенем. Обычно Император не любит оставлять у себя кого-либо до утра. Но он может передохнуть и взять тебя снова, а потом отпустит. Я заберу тебя и помогу привести себя в порядок. Утром Император объявит свою волю, ты получишь должность во дворце и покои, где будешь жить. И запомни, чем больше получит Император удовольствия, тем успешней будет твоя карьера. Как доставить ему удовольствие, я расскажу тебе.

 А дальше Ланьфан наблюдал весь спектр чувств на юном лице. Он отпивал вино, удобно расположившись на диванчике и откинув рукой рыжие волосы за плечо, зная, что Ин Ло нужно время. Единственно, он очень хотел, чтобы тот не делал глупости. Отказ Императору в его случае — это будет страшное наказание и остаток жизни в самом дешёвом борделе. Император уже предвкушает эту ночь. Уж он-то знает своего господина, чувствует его настрой. И видя, как тот пожирал глазами юношу, понимает, что, если Ин Ло не согласится, Император не пощадит его.

 — Я почитаю Императора и готов отдать за него жизнь - моя жизнь принадлежит Императору, — всё ещё не веря в то, что он услышал, заговорил Ин Ло, — но для соития нужны чувства… не те, которые я испытываю к Императору сейчас, а другие. Прошу прощения, — он соскользнул с диванчика и уткнулся лицом в пол в поклоне, — но я не испытываю тех чувств к Императору, которые нужны для близости.

 Многоликий Лис закатил глаза к потолку. И что ему делать с этим ребёнком? Ему наставники в храме внушили то, что не подходит для жизни при дворе. Уж лучше бы они там сразу рассказывали, через какую грязь придётся пройти, чем сказки про чувства и любовь.

 — Встань, — приказал он грозным голосом, — и сядь туда, где сидел.

 Слыша властные нотки, Ин Ло исполнил слова евнуха.

 — Знаешь, я тебе сейчас скажу то, что никогда не говорил другим, таким же присылаемым сюда ученикам из храмов. Их судьба меня не волновала. Они её сами решали. Кто был поумнее, тот шёл в спальню к Императору, кто глупее, губил свою жизнь. Мне это всё равно, — Многоликий Лис помолчал, даже не зная, почему теперь ему не всё равно. — Ты - Белый Дракон, и пусть твоя сущность никогда не возродится, но послушай меня. Если ты откажешься, твоя жизнь превратится в ад. Сначала Император отдаст тебя словно девушку из весеннего домика своей страже, он любит это развлечение, и это будет изо дня в день. Потом, когда ты станешь похож на полуживого калеку, тебя отвезут в бордель и там не дадут умереть. Ты будешь обслуживать всех из года в год. Не загуби свою жизнь. У тебя нет выхода. Побег невозможен — там охрана, — он показал на дверь, - да и сил у тебя не хватит со всеми биться. А финал будет тот, о котором я рассказал. У тебя один выход — пережить эту ночь, — почему Ланьфан так хотел сейчас, чтобы юноша внемлил его словам, он не знал. — Поверь мне, я слишком долго служу Императору, и как бы ты не был хорош, ты нужен ему лишь на одну ночь. Потом он забудет о тебе. Ты получишь хорошую должность, жалование, роскошные покои и продвижение по службе. А эта ночь… Она сотрётся из твоей памяти, ты о ней забудешь и проживёшь долгую и счастливую жизнь. Император щедр. Он одарит тебя всем, потом и жену подберёт, может, в другой город отправит. Подумай о своей жизни, она у тебя только начинается. А я дам тебе лекарство, которое затмит твои мысли и скрасит действительность.

 Он смотрел на трепещущие ресницы, закрывающие блеск золота глаз, на нежный румянец на щеках, говорившей о его стыдливости, затем произнёс:

— Мудрый позволяет вещам случаться. Он принимает решение о событиях по мере их наступления. Он не стоит у них на пути и позволяет Пути совершаться в своём естественном течении*.

 Евнух замолчал, смотря в утончённое лицо. Длинные ресницы прикрывали золото глаз, но временами они сверкали, и Ланьфан видел твёрдую волю и непокорность.

 — Нет, — произнесли бледные красивые губы.

 А Ланьфан понял, что это конец. Его слова были впустую, и сейчас он в последний раз видит перед собой красоту того, кто уже через несколько часов будет превращён в полуживое существо.

 — Жаль, — произнёс евнух, вставая. Более делать в этой комнате ему было нечего.

 Примечание

 * Древняя китайская мудрость.

Красивые руки теребили белезну шёлка с серебряной вышивкой. Ин Ло встал, разжимая пальцы и позволяя ткани накидки скользнуть с колен. Всю свою такую небольшую жизнь он жил, зная, что решения принимают его наставники, а он должен лишь подчиняться смиренно их воле. И он выполнял это, чем и заслужил их поощрение, как смиренный и прилежный ученик. Сейчас он впервые должен был сам принять решение в своей жизни, и он принял его, сказав «нет», хотя, когда за евнухом закрылись двери, сомнения атаковали его разум. И сейчас в нём шла незримая битва. Ужас того, через что он должен пройти, ломал его изнутри. Он рос в чистом светлом мире. Конечно, разные непотребные вещи долетали до его слуха, приносимые другими учениками, бывающими за пределами храма. Но он воспринимал это отвлечённо, зная, что его это не коснётся. Да, жизнь непроста и в ней бывает всякое. Только когда вокруг тебя спокойный мир, где ты постигаешь мудрость древних знаний, слушаешь своих наставников, кажется, что и весь мир также прекрасен. Ему было безумно жаль, что в первый же день пребывания в новом мире он окунулся в самую его грязь.

Стоя у окна, он откинул белые волосы и поправил меховую накидку, зябко поведя плечами. К сожалению, у него нет сил, чтобы справиться с охраной и обрести свободу. Хотя есть ещё то, что не позволяет ему отсюда бежать. Это то, о чём сказал евнух Цинь Ланьфан, выходя из комнаты: «Ты погубишь всю свою семью». 

Отец, матушка Ли, сестрица Юнь и сестрица Нань, тётушка Сянь, дядя Чжен… а их сыновья и дочери, а их дети. Они все собирали деньги, чтобы отправить его в храм Тансуюй, так искренне желая, чтобы он учился и смог не просто получить хорошую должность, а стать чиновником при дворе Императора. Все эти годы они находили время и приезжали к нему, навещая, привозя печенье и сладости, рассказывая о том, как им живётся, и восхищаясь им. Он гордость всего рода Ши.

Изящные руки взметнулись вверх к бледному лицу, а белый шёлк рукавов скользнул вниз, оголяя тонкие запястья. Он закрыл ладонями лицо. Что будет со всеми ними, если он откажет Императору? Ин Ло знал этот ответ — Император не щадит семьи тех, кто не подчиняется ему. Надежды, что пострадает только он, нет. Император отдаст указ, и весь род Ши будет отправлен в изгнание, и это в лучшем случае, а в худшем… Сколько ходило рассказов о неугодных Императору. Как утром находили целые семьи, зарезанные в домах, как горели дома тех, кто находился в опале.

Изящные руки опустились, Ин Ло поднял голову, смотря на заходящее солнце, лучики которого пробивались сквозь листву сада. Впервые в его жизни он должен сам принять решение, и от этого решения зависит не только его жизнь, но и жизнь всех из рода Ши.

Решительно подойдя к двери, он отодвинул одну створку. Перед юношей возникла охрана с безразличными лицами, скрестив мечи в ножнах и не давая сделать шаг из комнаты.

 — Прошу оказать мне услугу и передать старшему евнуху, что недостойный ученик храма смиренно просит его о встрече, — Ин Ло почтительно приклонил перед охраной голову, сведя руки перед собой.

 Его ожидание было недолгим. Поражая подчёркнутой косметикой красотой, евнух элегантно зашёл в комнату и дождался, когда за ним закроются двери. Он внимательно всматривался в бледное лицо юноши, уже понимая, что услышит. Хотя он знал, что последний козырь о его семье, сыграет решающую роль. Нужно было только вовремя его достать, а потом дать время всё осознать этому неискушённому созданию.

 Юноша сделал несколько шагов вперёд и склонился в почтительном поклоне.

 — Главный евнух, я совершил ошибку и прошу о наказании. Цель всей моей жизни - служение Императору, и я готов исполнить его волю.

 — Ты впервые столкнулся с трудностями, поэтому твоё поведение мне понятно. Я рад, что ты осознал свою ошибку и принял правильное решение. Мудрый человек знает, когда отступить*, — Многоликий Лис видел, как тяжело даётся эта покорность юноше, но пусть лучше так, чем загубить свою жизнь необдуманным решением. А уметь подчинять себе свои желания, это ему ещё пригодится, чтобы выжить во дворце. — Тогда не будем терять время. Уже вечер, и мне предстоит многое сделать, чтобы Император был доволен тобой.

 — Я с покорностью приму всё, — как же тяжело вот так переломить себя и произносить слова, которые выворачивают в тебе саму суть. Но потом он вспомнил смех сестриц и понял, что не имеет права думать только о себе.

 — Правильные поступки приводят к правильному результату,** — евнух хлопнул в ладоши, и в комнату вошли ещё два человека. Судя по их гладким лицам и мягкости движений, Ин Ло решил, что это тоже евнухи, и то, что они подчиняются Ланьфану, подтвердило его предположения.

 Один из них держал небольшой поднос с пиалой.

 — Выпей этот напиток, — Многоликий Лис указал на поднос. — Это для очищения твоего организма. А они проводят тебя, и когда ты будешь готов, приведут для омовения. Я буду тебя там ждать. И не волнуйся, обещанное мной лекарство, которое уберёт все твои сомнения, я дам тебе.

 Осознавая смысл сказанного, Ин Ло выпил неприятный на вкус напиток и последовал за евнухами, смирившись с тем, что теперь он должен пройти всё. Когда позорное очищение кишечника наконец завершилось, юноша, не поднимая глаз, шёл за евнухами в павильон-купальню, где, судя по пару, располагались большие деревянные бочки с водой.

 Приняв решение пройти с достоинством все предстоящие ему испытания, Ин Ло позволил раздеть себя и погрузился в большую бочку с тёплой водой. Евнухи бережно поливали водой его длинные волосы, натирая их мыльным корнем, а затем смывая и повторяя это несколько раз. Его тело они тёрли мягкой тканью, пропитанной ароматными маслами и мыльным корнем.

 Цинь Ланьфан находился здесь же, сидя за невысоким столиком, и отпивал из пиалы чай. Он видел, что всё это время юноша более не сталкивался с ним взглядом. Такое Многоликий Лис мог расценить только как смущённость всем происходящим.

 Когда омовения были завершены, а белые волосы обтёрты тканью, евнухи помогли дойти юноше до невысокой кушетки, на которую он лёг. Они усердно растирали его тело маслами, а Ланьфан любовался белизной кожи и утончённостью этого создания.

 Наконец евнух встал и подошёл к кушетке, предварительно взяв небольшой изящный кувшинчик.

 — Это масло, я помогу ему проникнуть в тебя, тогда служение на ложе Императора будет не столь мучительным.

 Приподнявшись на кушетке, Ин Ло прикрылся куском ткани.

 — Господин слишком добр ко мне, я не достоин вашей заботы. Будет ли мне позволено сделать это самому?

 — Конечно, — расценив слова юноши как стеснительность и видя, что он ждёт, евнух взмахнул рукой. — Никому не смотреть, пока я не разрешу, — и все присутствующие евнухи, упав на колени, уткнулись лицом в пол, а сам он, помедлив, тоже отвернулся.

 — Недостойный покорнейше благодарит старшего евнуха за оказанную милость.

 Услышав эти слова, Многоликий Лис обернулся и принял из рук юноши кувшинчик, чувствуя, что он наполовину пуст. Опять он удивился себе. Обычно его не волнуют душевные страдания и стыдливость подготовляемых для ночи с Императором. Но Ин Ло он не хотел отказывать в такой просьбе.

 Взмахнув рукой, Ланьфан смотрел, как тонкий белый шёлк скользит по идеальной коже юноши, которого евнухи облачали в драгоценные одежды. Из нежного шёлка широкие штаны они завязали на его талии, сверху надели рубаху, а далее несколько халатов, таких же тонких и идеально белого цвета, которые сливались с белизной его волос. Тонкую талию подчеркнул широкий пояс, расшитый мелким жемчугом. Когда долгий и сложный процесс одевания был завершён, Лис встал и придирчиво осмотрел Ин Ло, обходя по кругу. Волосы юноши были тщательно расчёсаны, и лишь небольшая их часть была собрана в пучок и сколота наверху изящной серебряной шпилькой. Две тонкие пряди обрамляли бледное лицо, спадая спереди. Обычно старший евнух добавлял косметики тем, кто идёт к Императору. Но сейчас, смотря на природную красоту юноши, решил, что его усердие в её подчёркивании будет лишним.

 Хлопнув в ладоши, Ланьфан дождался, когда евнухи принесут поднос с пиалой. Рука в кольцах взяла пиалу и поднесла к губам юноши.

 — Этот напиток затмит твои чувства, но ты будешь пребывать в сознании, а также он смягчает боль. Выпей это, прекрасный Ин Ло, и сегодняшняя ночь станет лишь незначимым эпизодом в твоей долгой жизни.

 Взмах ресниц, и глаза цвета золота взглянули в его глаза, а затем юноша опять опустил взгляд, и, соединив перед собой руки, склонился в поклоне.

 — Доброта старшего евнуха не знает границ, но молю господина позволить мне не пить это. Моё тело слишком слабо, и действие этого снадобья может вызвать во мне усталость и сон.

 Что-то во взгляде Ин Ло не понравилось Ланьфану, но он не мог понять, что не так. А отказ от напитка был вполне объясним. Ведь если юноша будет выглядеть, как полуживая кукла, это явно вызовет у Императора гнев, который обрушится прежде всего на него.

 — Тогда ты должен знать, что будет боль. Но ты не должен её показать. Император не любит этого. Он любит, когда наложники страстны и отзывчивы на даримые им милость и ласки. Поэтому всячески выказывай свою радость и благодарность на ложе.

 Ин Ло ещё раз поклонился, смотря в пол и не давая себе погрязнуть в мерзком, что сейчас должно с ним произойти. Он знал, что сильный, несмотря на физическую слабость. Его внутренняя сила должна не сломиться в нём.

 Шурша дорогими, расшитыми по красному шёлку одеждами, евнух Цинь вышел из комнаты. За ним последовал Ин Ло в сопровождении других евнухов.

 Они шли по внутренним коридорам дворца, переходили из одного здания в другое через небольшие садики с фонтанчиками и карпами в воде, шли по большим террасам. Уже стемнело. Фонари, развешанные повсюду, скромно освещали их путь. Один из евнухов, склонившись, держал фонарь на длинной ручке перед идущим первым Многоликим Лисом, освещая дорогу.

 Идя по широкой террасе, хорошо освещаемой светом из окон, и проходя мимо открытой двери в просторную залу, им навстречу выбежал мальчик, который явно пытался отделаться от своих преследователей. Его бег был настоль стремителен, что он буквально влетел в идущую торжественную процессию. Мальчик, видно ещё находясь в пылу азарта погони, развернулся и бросил в своих преследователей горсть спелой вишни.

 Вот только все, кто гнался за ним, ещё не добежали до попадания вишенок, и поэтому ягоды попали в длинный левый рукав и подол белого одеяния Ин Ло. Вишня была настоль спела, что от соприкосновения с тканью шёлка взрывалась, опадая к ногам юноши, оставляя на белых драгоценный шелках алые вишнёвые разводы.

 Евнух Цинь Ланьфан побледнел, а затем упал на колени и склонил голову к полу на сложенные ладони, произнося:

 — Приветствую вас, третий сын Императора Джао Цфэй.

 Примеру евнуха последовали все сопровождающие, они упали на колени, склоняя лица к полу в почтительном поклоне.

 Ин Ло растерялся, всё произошло слишком быстро. Он перевёл взгляд от стекающей с шёлка вишни и встретился с глазами мальчика. Хотя Ин Ло ошибся, это был уже подросток, просто он был невысокого роста. Глаза Ин Ло и третьего Принца встретились. Юноша поразился тьме, которая плескалась в них. Но потом он увидел всплеск огня и вспомнил, что третьего Принца называли Огненный Тигр. И теперь он понял почему. Огонь разливался во мраке глаз юного Принца.

 — Я испортил твой наряд и готов принять ответственность и понести наказание перед отцом, — не по-детски серьёзно произнёс подросток.

 — Прошу прощения у Вашего Высочества, это моя вина. Я слишком медлителен и неуклюж, — Ин Ло склонился в поклоне, выставив сведённые ладонями руки перед собой. — Я только приехал во дворец и, проведя большую часть жизни при храме, ещё неловок в поведении. Прошу, накажите меня. 

 Глаза ночи с пламенем обожгли огнём, подросток хмыкнул и прошёл мимо, причём такой походкой, как будто у него на голове возлежала корона Империи. За ним последовала его свита, от которой он бежал.

 Многоликий Лис поднялся с пола, видя, что единственный, кто всё это время стоял, это Ин Ло.

 — Этот проступок третьего Принца стоит донести до Императора, — произнёс евнух.

 — Не нужно. Он ещё ребёнок и не хотел зла, бросая горсть ягод, — всё ещё смотря в направлении удалившегося Принца, ответил юноша. — Император накажет его, а я бы этого не хотел. У меня не было возможности в детстве придаваться играм, и я рад, что такая возможность есть у других, — поясняя, добавил он.

 — Ему четырнадцать. Это уже не ребёнок. Да и Император не оставит этот проступок без внимания, если узнает о нём. А если не узнает, то накажет меня, — Ланьфан показал на безвозвратно испорченный наряд юноши, — так как переодеваться у нас уже нет времени. Вот покои Императора. Он очень нетерпелив и не любит ждать.

 — Можно просто снять верхний халат, — смотря на возвышающееся перед ним здание, где у дверей стояла охрана, Ин Ло стал развязывать пояс.

 Понимая, что это единственный выход, Многоликий Лис стал ему помогать. В конце концов, он прав. Предстать перед Императором в опочивальне можно и в нижнем халате. А поднимать тему поведения третьего Принца, может, и не стоит. Это разозлит Императора, который и так недоволен поведением своего сына. Лучше замять этот инцидент, и тогда будет козырь в виде услуги третьему Принцу, выполнении просьбы Ин Ло и довольстве Императора. Евнух коварно улыбнулся. Он привык из всего извлекать свою выгоду.

Примечание

* Китайская мудрость.

** Лао-Цзы — древнекитайский философ VI—V веков до н. э.,

Двери перед Ин Ло распахнулись, он прошёл внутрь. Впереди шёл евнух, ведя его из одной залы в другую. И вот наконец двери разъехались в разные стороны, и они зашли в помещение с приглушённым светом. Ин Ло сразу увидел Императора. Он возлежал на большой, просторной, невысокой кровати, облокотившись на подушки с золотыми кистями, а перед ним стоял невысокий столик. На него он поставил пиалу.

— Что так долго? — в голосе Императора слышалось раздражение.

Многоликий Лис упал ниц, при этом дёргая за край халата юношу, чтобы тот тоже опустился на колени в приветственном поклоне. Рыжие волосы евнуха огненными ручейками растеклись по мягкому ковру.

— Прошу прощения, Император Цинтай, — смотря в пол, евнух продолжил, — приму любое наказание…

— Хватит! — Император поднял руку. — Оставь нас.

Вид почти раздетого юноши завораживал, и совсем не было желания выслушивать изворотливые речи Многоликого Лиса. Да, он был зол за то, что его заставили ждать, но это стоило того. Перед ним стояло совершенство, то, что невозможно назвать человеком. Конечно, его странную красоту он увидел сразу, ещё в первый раз, но тогда юноша был после дороги. А сейчас явно евнух постарался, и белизна кожи светилась как изнутри, волосы были белей снега, а легчайшего шёлка халат так подчёркивал стройность этого создания. Всё же Белый Дракон был в нём, но не мог возродиться из-за слабости Ци, об этом предупредил настоятель храма.

Медленно встав, Император подошёл к юноше, который не упал перед ним на колени, а лишь свёл руки спереди в приветственном поклоне. Раздвижные двери тихо закрылись, теперь они были здесь вдвоём. Свет пламени свечей в фонарях располагал к весенним забавам, которыми привык тешить себя Император.

— Выпрямись, подними голову, дай рассмотреть тебя, — приказал он и стал медленно обходить юношу, чувствуя едва уловимый запах ириса. Он протянул руку, желание прикоснуться к лицу этого создания стало неконтролируемым.

Но юноша мягко отстранился, его ресницы дрогнули, и закрываемый ими взгляд полоснул Императора. Там не было покорности, там не было желания подчиниться, там он увидел волю, которая сейчас и здесь была неуместна.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто перечит мне? — моментально волна ярости накрыла Цинтая. — Многоликий Лис рассказал тебе об этом?

Сделав шаг назад, Ин Ло опустился на колени, уткнувшись головой в сложенные перед собой руки.

— Я достоин тысячи смертей! Прошу Ваше Величество о наказании. Но Великий Император, прошу, позвольте этому недостойному сначала передать вам письмо от настоятеля храма Тансуюй господина Ченмэя. Он строго-настрого наказал передать вам это письмо, только если мы останемся наедине.

 - Поднимись, - раздражённо велел Император.

- Благодарю Ваше Величество за милость, — ответил Ин Ло и поднялся на ноги. Из широкого рукава халата он достал положенное туда заранее письмо и, опять склонившись, почтительно протянул его двумя руками Императору. — Прошу простить меня за недостойное поведение, я плохо обучен манерам.

Помедлив, Император взял письмо. Всё шло совсем не так, как он предполагал. Он бросил взгляд на постель, где хотел бы видеть под собой это беловолосое создание, но отказаться принять письмо от настоятеля храма он не мог. Хотя уже понимал, что всё это неспроста. И если настоятель дал указ передать письмо, только если они останутся одни, значит, предвидел что-то подобное. Настоятель Ченмэй — мудрый старик. А что тогда Император от него ожидал?

Подойдя к одному из фонарей, висящему около ширмы с танцующими журавлями, он раскрыл письмо.

«Великий правитель Империи Цянь, Император Цинтай! Перед вами стоит ученик храма Тансуюй — Ши Ин Ло. Этот юноша слаб здоровьем, его духовные силы уходят, энергия Ци неподвластна ему. Но в нём есть то, что является его сутью — он последний Белый Дракон Небесной страны. Этот Дракон может возродиться в нём лишь раз. И тогда его никто и ничто не остановит. В целом мире нет силы, способной сразиться с Белым Драконом. Победив то, ради чего он переродится, Белый Дракон погибнет.

Уповаю на вашу мудрость — не допустите перерождения Белого Дракона, сохраните жизнь Ши Ин Ло.

Настоятель храма Тансуюй — Ченмэй».

Шурша тяжёлым шёлком, расшитым золотыми извивающимися драконами, Император стал медленно прохаживаться перед стоящим юношей. Тот выпрямился и стоял, опустив взгляд, ожидая его решения. Хотя Император чувствовал его непокорность. Сколько таких юношей стояло перед ним вот также: кто с надеждой заглядывал ему в глаза, кто трепетал от страха, а кто просто смиренно подчинялся судьбе. Здесь же не было смирения. Но хуже всего - это угроза от настоятеля храма. За его высокопарными словами Император слышал угрозу о том, что если он будет потакать своим низменным желаниям, то это приведёт к разрушению всего. О могуществе Белого Дракона ходят легенды. Никто его не видел, он исчез уже много-много лет назад. И вот чудо, он родился в этом теле, которое так прекрасно и так слабо. Всего лишь одно возрождение и всё, и всё погибнет. Гнев и ярость Дракона не остановить ничем. И об этом пишет настоятель, о том, что нельзя допустить то, что вызовет Белого Дракона в этот мир. Но если Ин Ло решит по доброй воле?

Он приблизился к желанному юноше.

— Что ж, настоятель Ченмэй мудрый человек, я, пожалуй, прислушаюсь к его совету, — смягчив голос, Цинтай рассматривал юношу. — Но твоя красота завораживает, и многие, очень многие захотят предложить тебе то, что сейчас предложу я. Конечно, после стольких лет затворничества в храме сразу сложно перейти к другой жизни, и всё же выслушай меня. Это всего лишь ночь, которую я щедро оплачу. Ты получишь будущее, о котором могут только мечтать служащие мне. Твоя семья, весь твой род будут одарены моей благосклонностью. Всего лишь твоё согласие… но если ты откажешься, я буду недоволен тобой. Очень недоволен.

— Ваше Величество, прошу, выслушайте меня. Я недостоин вашей милости и приму любое наказание, но моя семья… она не должна пострадать. Я буду поставлен перед сложным решением… Если ваш гнев коснётся моей семьи…

— Хватит! — Император с досадой поднял руку. Вот что сегодня он вообще не хотел, так это выслушивать угрозы от какого-то мальчишки. И пусть он и Дракон, да только ещё неизвестно, сможет ли он возродиться, а гонору уже на несколько Драконов. — Поскольку настоятель просит, в этот раз я не стану наказывать тебя и твоих родных, — всё же произнёс Цинтай. — Твоя семья достойна уважения, и я подумаю о твоём назначении. Но первое, что тебе нужно сделать, – это выучить правила дворца. Цинь Ланьфан поможет тебе в этом.

Юноша вновь распростёрся ниц перед Императором.

— Ши Ин Ло нижайше благодарит Великого Императора! Милость Вашего Величества не знает границ. Десять тысяч лет жизни Великому Императору!

Ин Ло понимал, что сегодняшнюю битву он выиграл. В уме всплыли слова настоятеля: «Сильный преодолеет преграду, мудрый — весь путь*». Впереди у него путь жизни, который нужно преодолеть.

Император хлопнул в ладоши, моментально огненно-рыжие волосы вбежавшего евнуха вспыхнули огнём в свете фонарей.

— Уведи, — он брезгливо указал на юношу. — Его должность при дворе завтра определю. И приведи мне Прекрасную Наложницу Рю. Быстро!

Понимая, что в покоях Императора что-то произошло, Ланьфан, подняв за рукав юношу, повёл его за собой. И ещё он понимал, что произошло что-то недоброе.

Дежурившие у дверей евнухи моментально оказались рядом в ожидании распоряжений.

— Отведите его в покои, — Многоликий Лис пытался прочесть по лицу Ин Ло, что изменило решение Императора, и почему они всё ещё живы, а не брошены в тюрьму. — Иди за ними и ложись спать. Твоя судьба определится завтра. Ожидай Указ Императора.

Более не тратя время, старший евнух быстрым шагом пошёл в направлении дворца Прекрасной Наложницы Рю, очень надеясь, что, несмотря на позднее время, она готова предстать перед взором Цинтая.

Оказавшись в комнате, Ин Ло выдохнул и обессиленно опустился на кровать, сегодняшний день стал для него серьёзным испытанием в жизни. Это то, о чём говорил наставник — столкнувшись с жизнью вне стен храма, ему придётся самому определять свою судьбу. И сделав выбор, он будет нести за него ответственность. А правильный он или нет - покажет время. И ещё наставник Ченмэй сказал: «Слушай своё сердце». И он послушал его. Он не мог пойти на то, что хотел Император. Вспоминая искренний смех сестрицы Юнь и сестрицы Нань, он не мог замарать себя тем, что грязью прилипнет к его душе. И пусть он не обретёт при дворе Императора хорошей должности, разве это важно. Зато он сохранит чистоту в себе. Но главное - он смог защитить свою семью, и в этом он благодарен письму наставника. Ин Ло не знал, что в нём, но верил словам Ченмэя, что, прочтя это письмо, Император не причинит вреда ни ему, ни его родственникам. Вот только в немилость он впадёт и не будет приближен ко двору. Хотя разве он этого хотел?

С такими мыслями Ин Ло прилёг на кровать и погрузился в сон, утомлённый первым днём своей новой жизни.

Утро принесло новый день, мягкие лучи солнышка сквозь прикрытые ставни и затем завтрак, который принесли ему слуги. Сидя за невысоким столиком, Ин Ло наслаждался едой, непривычной для ученика храма.

Раздвижные двери раскрылись, внутрь прошёл евнух Цинь Ланьфан, развернул шёлковый свиток и нараспев провозгласил:

— Указ Императора! Ши Ин Ло, прими Указ Императора!

Все слуги, которые находились с евнухом, упали ниц, а Ин Ло, встав из-за стола, опустился на колени, сложив перед собой руки и склонив голову до пола.

—  Ши Ин Ло, достойный ученик храма Тансуюй, наделён талантами, прилежный и почтительный. Ему дарована должность младшего служащего в казначействе. Быть по сему, - старший евнух протянул Указ Ин Ло.  Юноша, так и не поднимая головы, поднял руки вверх, куда лёг свиток из шёлка с Указом Императора, скреплённым его печатью.

- Ши Ин Ло принимает Указ и благодарит Великого Императора за оказанную милость, - беря Указ из рук Лиса, надлежаще ответил юноша.

Свою судьбу он давно решил принять со смирением, а сейчас эти слова о должности, говорили о том, что Император сохранит ему жизнь и даже оставит при дворе. Хорошо это или плохо, Ин Ло не знал.

— Всем выйти вон! – прозвучал голос Многоликого Лиса. Когда за слугами закрылись двери, он повернулся к коленопреклонённому юноше. – Встань. Сейчас мы одни. Ты завтракал, - и не дождавшись ответа на свой намёк, Лис продолжил,  –  я присоединюсь к тебе, если, конечно, ты не против.

 Он хлопнул в ладоши, и в комнату зашли слуги, ставя на стол приборы для него и выставляя ещё блюда с едой, а также чай в чайничке.

Ин Ло молча поднялся, а затем, положив свиток с Указом Императора на невысокую, покрытую шёлковой скатертью тумбочку, подошёл к столу, за которым уже сидел евнух, и, видя его приглашающий жест рукой, опустился напротив.

— Тебя, наверное, удивляет моё присутствие, — видя немой вопрос в золотых глазах, Многоликий Лис не стал томить ожиданием. — Теперь ты будешь жить при дворе, и мы часто будем видеться. К тому же Император велел мне обучить тебя дворцовым правилам. Возможно, мы станем более близки, сможем откровенно говорить друг с другом и вместе выпить чаю или вина, - наливая в пиалу чай и протягивая её, придерживая левой рукой длинный рукав, озадаченному юноше, произнёс с лёгкой улыбкой Цинь Ланьфан.

Ин Ло, почтительно склонив голову, принял обеими руками пиалу с чаем, но пить не стал, а поставил её на стол. Сведя перед собой руки, он слегка поклонился.

— Господин слишком добр, боюсь, что не смогу оправдать его ожидания.  Мне стоит просить прощения у старшего евнуха. Я бездарен и вряд ли смогу быть полезен господину Циню в будущем. Мои навыки и умения слишком ничтожны, чтобы господин мог использовать их. А моё недостойное поведение в покоях Императора могло отразиться и на вас. Прошу о снисхождении ко мне. Позвольте налить вам чаю, - спохватился юноша, торопливо наливая чай во всё ещё пустую пиалу Многоликого Лиса.

— Могло, - с неудовольствием глядя на так и не выпитый юношей чай, обронил в раздумье Лис. А затем пристально взглянул на Ин Ло. -  И мне бы хотелось знать, что повлияло на решение Императора? Почему мы живы, здоровы, а тебе назначено жалованье и должность при его дворе?

Всё это время Ланьфан изводился от желания узнать, что произошло в покоях Цинтая. Он не спал всю ночь, дожидаясь утреннего визита к Императору. А когда выслушал его указ об ученике храма Ши Ин Ло, опешил от неожиданности. — Теперь станешь служить в казначействе, твои обязанности тебе объяснит старший сановник Сюнь Сяо. Но, насколько я понял, должность у тебя будет из разряда низших, жалование небольшое, а жить ты будешь в очень скромных покоях Восточного дворца.

— Я с радостью и почтением приму великую милость Императора, — Ин Ло, так и не притронувшись за весь разговор к еде, опять склонился в почтительном поклоне.

— Если бы вчера ты был мудрее, то не получил бы сегодня незначимую должность, маленькое жалование и скромную комнату, холодную в зимние месяцы, - прокручивая в пальцах пиалу с чаем, заметил старший евнух, внимательно следя за реакцией юноши.

— Я поступил так, как велит мне сердце, - просто ответил Ин Ло, открыто глядя на Лиса.

— Если ты хочешь выжить в этом дворце, то больше так не поступай. Оставь свои чувства при себе и следуй дворцовым правилам, — наконец отпив чаю и откинув с плеча ярко-огненную прядь волос, Ланьфан рассматривал юношу из-под полуопущенных ресниц, очень желая знать, что же изменило решение Императора.

Медленно встав из-за стола, Ин Ло вновь почтительно поклонился и произнёс:

— Господин Цинь. Благодарю за милость в вашем мудром наставлении меня, и сожалею, что не смогу ему последовать. Меня учили честности, открытости и неизменности своим взглядам. Прошу, отнеситесь с пониманием ко мне.

Смотря в золото глаз, Ланьфан видел в них твёрдость духа, несмотря на столь утончённую внешность.

— Жаль, — встав из-за стола, произнёс он. — Порой мы видим многое, но не замечаем главного**. Всё же я буду присматривать за тобой, и ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Многоликий Лис снял со своего пояса изящную нефритовую подвеску и протянул её изумлённому Ин Ло. – Нам не дано знать, что может случиться в будущем. Пришли мне это через любого евнуха или слугу, я всё пойму.  

Ещё раз окинув стоящего в почтительном поклоне и совершенно растерянного юношу, который даже не поблагодарил его за столь щедрый подарок, евнух вышел из комнаты. Он шёл, впервые ощущая волнения в себе. Хотя на столь дерзкие слова и такое поведение должен был затаить обиду и отыграться потом, как он поступал с другими гордецами, ставя их на место. Но здесь не было гордости, здесь были жизненные принципы, хотя откуда у такого юного создания они есть? Или это дух Белого Дракона придал его сущности столько благородства? Хотя всё неважно. Важно было то, что золото его глаз он теперь видел в блеске вышивки шёлка, в лучах света на позолоченных колоннах, в золотых орнаментах стен.

Лис не смог приблизить к себе Ин Ло, но и отдалиться тот от него не сможет. Хоть дворец и велик, да всё же юноше теперь в нём жить, а значит, их пути будут часто пересекаться.

Примечание

*Китайская народная мудрость.

** Афоризм Конфуция.

— Дорогой старший брат, попробуй это печенье! Я сама его пекла, — бойкая девчушка поставила на невысокий столик перед Ин Ло блюдечко с печеньями.

 Хоть он и был уже сыт, но, видя глаза сестрицы Нань, взял печенье и откусил кусочек.

 — Вкусно?

 — Очень, — он улыбнулся в ответ, продолжая есть печенье и понимая, что все в этой небольшой комнате смотрят на него. В глазах своей семьи он видел любовь к себе, и разве он мог отказаться от печенья, когда его приход они так ждали.

 Вот уже скоро год его службы при дворе Императора. Его должность при казначействе, по сути, была самая скромная. Он собирал привозимые из разных провинций Империи отчёты, внимательно их записывал в тетради. Затем выписывал из них основные данные по сборам, налогам, урожаю, численности населения и т.д. Всё это заносил в специальные журналы. Затем отдавал свои записи сановнику Сюнь Сао, а сам отчёты относил в архивы, где их аккуратно раскладывал по стеллажам, опять записывая в тетради, где какой отчёт лежит, из какой провинции и за какой период времени. Обычная работа служащего в казначействе. И только редкие выходные были настоящим праздником для него. Он мог покинуть дворец и вернуться домой, где его ждала семья. Многочисленные родственники даже ссорились из-за того, в чей дом он поедет в этот день. В той искренности, с которой они его встречали и весь день проводили с ним, Ин Ло, казалось, черпал силы, чувствуя любовь семьи. Он проводил свой выходной в одном из домов родственников или с кем-нибудь из них гулял по городу. А если были ярмарки или праздники, то тогда практически вся семья шла с ним в город.

 К сожалению, выехать из города он не мог, так как должен был вовремя вернуться на службу.

 И пусть его выходные были нечасты, зато в них он накапливал столько душевного тепла, что потом скучная, монотонная работа была ему незаметна, как и простота его комнаты, и скудность пищи, которую туда приносили. Всё это было неважным. Хотя, когда пришли холода, он действительно начал сильнее мёрзнуть в своей комнате, но потом туда стали приносить жаровню с углями.

 Случайно услышав, что это распоряжение евнуха Цинь Ланьфана, он удивился, но не стал больше ничего узнавать. В этом дворце лучше было меньше говорить, и тогда твоё присутствие здесь никого не волновало. А Ин Ло не хотел привлекать к себе внимание. Он выполнял работу, считая, что это его долг перед Империей, и ждал выходных, чтобы побыть с семьёй.

 Правда, иногда он всё же сталкивался с Многоликим Лисом, но тот лишь бросал на него взгляд, проходя мимо, а Ин Ло был рад, что старшего евнуха более нет предложений дружбы. К сожалению, как бы он не хотел не знать о происходящем во дворце, но другие служащие были болтливы, и из их громких обсуждений он слышал о постоянных интригах, главным зачинщиком которых был старший евнух Цинь. Устранение неугодных, их исчезновение из дворца, понижение или повышение по службе, телесные наказания провинившихся — всё это приписывали Многоликому Лису. Правда, говорили, что доказательств его участия в этом нет.

 Ин Ло не хотел разбираться в причастности старшего евнуха к происходящему, он принял для себя решение отгородиться от всего и только выполнять свою работу. И пока ему это удавалось. Но наступил тот день, когда миновать неизбежного не удалось.

 Ему изредка приходилось ходить мимо павильона Цветущей Хризантемы по долгу службы. И в этот день он отнёс в архив подготовленные им бумаги и возвращался обратно в здание казначейства. Запах дыма заставил остановиться. Ин Ло ещё раз втянул в себя воздух. Нет, ему это не показалось. Он чувствовал дым. Осмотревшись, Ин Ло пошёл к дверям, ведущим в павильон. А когда открыл их, то сомнения исчезли - внутри был серый дым, который заволакивал пространство. Понимая, что за помощью бежать далеко, он решительно пошёл внутрь, прижав рукав к лицу. Предположение о том, что внутри мог кто-то быть, могло оправдаться, и поэтому нужно было сначала убедиться, что никто не пострадает, а только потом искать охрану.

 Быстро пройдя по просторным комнатам, он открыл дверь, откуда и шёл дым. В комнате, в её центре, горел огонь, а рядом сквозь дым он увидел человека. Ни секунды не колеблясь, Ин Ло бросился к тому, кто надсадно кашлял и пытался подняться. Юноша  перекинул его руку через своё плечо и потащил к выходу. Хорошо, что тот, кого он тащил, всё же был в сознании и практически шёл сам. Единственно его шатало, и Ин Ло не давал ему упасть. Выйдя на свежий воздух, он посадил пострадавшего на ступеньки. Вопрос о самочувствии спасённого застыл на губах, он только и произнёс:

 — Ваше Высочество, третий Принц…

 — Отцепись от меня, — тот зло скинул руку со своего плеча, продолжая кашлять и тереть слезящиеся глаза.

 За этот практически год, после попадания вишни на его халат, Ин Ло больше не видел Джао Цфэя. Подросток ещё более возмужал. Как рассказывали о нём — большую часть времени тот проводит в тренировках боевых искусств, и это было видно по Принцу.

 — Приветствую Принца, — непонятно откуда возникший Многоликий Лис склонился в поклоне. — Вам лучше уйти, Ваше Высочество. Сейчас здесь будет стража, и вас могут обвинить в поджоге павильона.

 — Я возьму вину на себя, — упрямо произнёс подросток, сверкая глазами и наконец прекратив кашлять.

 — Ваше Высочество, прошу, послушайте вашего верного слугу, отец-Император и так недоволен вами. Ведь это не вы устроили пожар? — видя отрицание в глазах третьего Принца, Ланьфан продолжил. — Значит, вас подставили. И вы сыграете им на руку, взяв на себя вину за несовершённое деяние. Вам надо немедленно уходить, Ваше Высочество.

 Цфэй помедлил, но встал, правда, пошатнулся. Моментально старший евнух аккуратно придержал его за талию.

 — Мне что-то добавили в еду, я очнулся в горящем павильоне, — поднеся руку ко лбу, Цфэй пытался собрать картинку шатающегося пространства перед собой.

 — Позвольте мне помочь вам дойти. Никто не должен видеть вас в таком состоянии, — Ланьфан уверенно повёл шатающегося Принца в глубину сада. Обернувшись через плечо, он бросил: — Ин Ло, немедленно уходи отсюда!

  С другой стороны сада послышались голоса и крики, которые приближались. Быстро сориентировавшись и видя, что евнух с не очень уверенно идущим третьим Принцем не смогут быстро преодолеть открытое пространство и будут замеченными, Ин Ло побежал к дверям в павильон.

 — Я задержу их, уходите!

 Он забежал внутрь и закрыл двери, а затем побежал в комнату, где полыхал огонь, и стал пытаться его потушить. За этим занятием его и застигла охрана. Сначала все тушили пожар, а затем начальник охраны приказал арестовать Ин Ло и сопроводить в его комнату, где он должен остаться до выяснения всех обстоятельств.

 Всё произошедшее действительно было очень странно. Ин Ло видел, что в павильоне пожар был специально сделан — куча вещей была собрана и подожжена в центре одной из комнат. Затем слова Принца о том, что ему что-то добавили в еду, и слова старшего евнуха о том, что кто-то хотел направить гнев Императора на его третьего сына.

 Теперь у Ин Ло было время спокойно обо всём этом подумать. Из комнаты его не выпускали, там стояла стража. На службу он не смог пойти, но еду ему принесли. Оставалось только ждать разрешения своей судьбы.

 Вечером в его комнату зашёл Многоликий Лис с двумя кувшинчиками ароматного вина. Так близко они давно не виделись. Ин Ло поразился умело нанесённой косметике, которая действительно делала Ланьфана удивительно красивым молодым мужчиной. А алого шёлка халат с золотой вышивкой не уступал по цвету его огненно-рыжим волосам, струящимся по спине до пола. Небольшой пучок на голове был украшен золотой с гранатами заколкой. Евнух с брезгливым видом прошёлся по скромному жилищу юноши и присел в центре комнаты на плоскую подушку у низенького столика. Его роскошный облик сейчас так ярко подчёркивал убогость комнаты Ин Ло, вот только сам юноша в белых одеяниях со снежными волосами и золотом глаз даже в этой убогости был неотразим. Евнух заставил себя отвести от него взгляд и показал рукой на такую же плоскую подушку напротив себя, разливая вино в пиалы, стоящие рядом с чайничком на столе.

 — Лучше, чтобы нас не слышали, — негромко произнёс он, видя нежелание Ин Ло сесть так близко к нему. – Давай оставим церемонии.

Настороженно глядя на старшего евнуха и предлагаемое им вино, юноша всё же сел напротив и открыто спросил:

 — Старший евнух Цинь, как вы там оказались? — этот вопрос давно возник у Ин Ло.

 — Господин Ши настолько прямолинеен. Этот вопрос тебя сейчас больше всего волнует? — усмешка отразилась на ярких губах евнуха. — И потом, зачем этот официальный тон?  Лучше позволь мне поднять за тебя тост. Мы друзья, а так давно не виделись, - Лис поднял свою пиалу в приветственном жесте.

 — Господин старший евнух слишком переоценивает наши отношения, - сведя руки перед собой, Ин Ло учтиво склонился, продолжая хмуриться и не притрагиваясь к предложенной ему пиале с вином. - Мне бы хотелось знать, почему вы оказались в павильоне. Иначе я решу, что это вы, старший евнух Цинь Ланьфан, были организатором поджога, чтобы навлечь на третьего Принца гнев отца.

 — Наивное дитя, — он даже не обижался на эти обвинительные речи, — если бы в дворцовых интригах было всё так просто, то поверь, я давно уже сделал, как я хочу, и убрал бы тех, кто представляет угрозу. Постой, — евнух примирительно поднял руку, видя желание Ин Ло возмутиться. — Сначала выслушай, что узнал я о случившемся. Третий Принц был приглашён своими братьями на обед. Они не дружат, да и что может быть общего у пятнадцатилетнего третьего Принца со своими старшими братьями. Наследному Принцу Вэнь Дживону двадцать восемь, а второму Принцу Кун Минджуну двадцать шесть. И вот вдруг в Принцах вспыхнули братские чувства к младшему. Они втроём отобедали, третий Принц пошёл в сторону своего дворца, его провожали слуги старших Принцев, хотя это странно… я пока не выяснил, где была охрана третьего Принца. А потом тот очнулся в горящей комнате павильона Цветущей Хризантемы. Об обеде с братьями он мне сам рассказал, да и подтвердить это может полдворца.

 — Господин старший евнух, прошу простить мою настойчивость, но как вы оказались там? — продолжал настаивать Ин Ло. Он верил этому объяснению, но хотел получить ответ на свой вопрос.

Ланьфан неспеша налил себе ещё вина и выпил, не глядя на юношу.

 — Следил за тобой.

 — Зачем?

 — Так и не догадываешься? – Лис наконец встретился глазами с золотом глаз юноши.

 Ин Ло хотел ответить, но взгляд евнуха сбил с толку. Он растерялся, не совсем понимая, что в них видит. Почему тот так на него смотрит, что это означает?

 — Как я и обещал при нашей последней встрече, я приглядываю за тобой, так как в нравах дворца ты всё ещё не искушён. Поэтому слежу, чтобы с тобой ничего плохого не приключилось, — Ланьфан решил сжалиться над неопытностью юноши и объяснил своё присутствие достаточно прямым ответом.

 — Господин старший евнух слишком добр ко мне. Я не заслуживаю вашего покровительства. Но вы ведь не за всеми учениками храма, присылаемыми сюда на службу, присматриваете?

 Многоликий Лис закатил глаза, понимая, что наивность этого создания удивительна, и тогда он, перегнувшись через столик, положил свою руку на руку Ин Ло, которая лежала у того на коленях. Он чуть сжал холодные пальцы юноши, поражаясь гладкости кожи и изяществу кисти. Ин Ло вздрогнул от неожиданности, их глаза встретились. Евнух наклонился вперёд, чтобы удобнее было держать руку юноши. Затаив на мгновенье дыхание, а потом решившись, Ланьфан медленно произнёс:

 — Ты словно прекрасный цветок дикой сливы-мэйхуа – холодная красота в морозное утро. Хрупкая чистота и красота… и стойкость… Но ты пахнешь ирисом… мой снежный ирис… Ты нравишься мне. Теперь тебе понятно моё поведение? — в глазах цвета золота промелькнуло удивление. — Я лишился возможности наслаждаться весенними радостями, но не чувства. Я остался человеком и так же, как все, могу испытывать чувства к другому.

 Ин Ло очень аккуратно вынул свою руку из руки Ланьфана. Это признание для него было неожиданным, хотя ещё год назад он гнал от себя мысли, что Многоликий Лис оказывает ему знаки внимания. И слова о дружбе… За ними стоит другое, большее. Вот только в нём Ланьфан не вызвал отклик, а наоборот - отторжение своими неприглядными делами. Юноша давно принял решение держаться от старшего евнуха на расстоянии, но сейчас обстоятельства их опять столкнули.

  Он свёл руки вместе перед собой и склонил голову.

 — Господин Цинь, прошу простить недостойного. Я слишком глуп и не смог понять ваших намерений. Будьте снисходительны ко мне, но я не искушён в чувствах и не смогу достойно ответить на них. Я не смею принять ни ваши чувства, ни ваше дружеское расположение ко мне. Прошу, отнеситесь к этому с пониманием.

Лёгкая улыбка тронула губы Многоликого Лиса.

 — Что ж, прекрасный Ин Ло настойчив в своём упрямстве, впрочем, как и третий Принц, — другого ответа от Ин Ло он и не ожидал, но это его и не огорчило. Сейчас были проблемы поважнее. — Только вот вывести из-под гнева Императора Джао Цфэя я смог, а ты теперь считаешься во всём виноватым. Нужно было бежать с нами. Ты совершил ошибку, вернувшись туда.

 — Иногда стоит совершить ошибку, хотя бы ради того, чтобы знать, почему её не следовало совершать*.

Ланьфан качнул головой, слегка усмехнувшись, и снова наполнил пиалу ароматным вином. Сделав глоток, изящно прикрывшись рукавом, он ответил:

 — Мудрость знаний, приобретённых тобой в храме, никто не оспаривает. Только сейчас идёт речь не о философских рассуждениях, а о твоей жизни. Завтра Император вынесет решение по тебе. Он ещё надеется на твоё согласие на ночь с ним, и поэтому сейчас твоё наказание не будет строгим. Скорей всего, это больше работы, несколько выходных лишишься и части жалованья. Расследование о поджоге комнаты в павильоне Цветущей Хризантемы проведено надлежащим образом, и сделаны выводы, что ты по неосторожности пролил масло и уронил фонарь. А знаешь, кто сделал такие выводы? – Ланьфан взял паузу, давая Ин Ло осознать информацию и прийти к пониманию. - Советники Принцев. А знаешь почему? Им выгодно замять неудавшееся дело, в которое ты влез. Ты испортил их план — в очередной раз выставить Цфэя никчёмным подростком и сделать так, чтобы отец сослал его на границы Империи. Им не нужен здесь претендент на трон.

Лис замолчал, наблюдая за реакцией юноши, и в комнате воцарилась тишина. Молчал и Ин Ло, глядя перед собой и неосознанно прокручивая изящными тонкими пальцами свою пиалу с так и не выпитым вином. Он старался уложить в голове полученную информацию и сделать выводы. Наконец юноша поднял взгляд на старшего евнуха.

 — Но третий Принц мал, ему только пятнадцать будет. Как он может конкурировать со старшими братьями?

 — Может, — Многоликий Лис поправил красный шёлк халата на своих коленях, его драгоценные браслеты на руках из великолепного красного нефрита мелодично звякнули. — Джао Цфэй, третий сын Императора Цинтая от наложницы Мэй Ли, - Огненный Тигр. Зверь внутри него, запомни это. И они это знают и боятся. Если Тигр переродится, он уничтожит их всех и займёт престол Империи, который должен принадлежать ему по праву… — старший евнух не стал продолжать, не стоило говорить о том, что сейчас для Ин Ло было лишним знать.

 — Но… тогда они захотят убить его, - едва выговорил юноша.

 —  А прекрасный Ин Ло достаточно мудр, - лёгкая улыбка не сходила с губ Ланьфана весь разговор. Беседа с юношей доставляла ему удовольствие, несмотря на серьёзность темы. - Если бы Принцы имели такую возможность, то давно воспользовались бы ею. Тебе ведь известно, что лучший боец тот, кто побеждает не сражаясь.** Но это не просто… Третий Принц слишком мал, чтобы контролировать ту силу, которая в нём — зверь может вырваться. Проще сделать так, чтобы его выдворили из дворца, и спокойно жить, зная, что Цфэй где-то на окраине Империи управляет небольшой провинцией и этим довольствуется.

Снова повисло молчание. Ланьфан хоть и выглядел расслабленным, ведущим непринуждённую дружескую беседу, но внутренне был предельно собран. Слишком запретную и опасную тему они сейчас обсуждали. Ему было интересно, как же отреагирует на всё это юноша, какие сделает выводы и предпримет шаги. Ин Ло же продолжал обдумывать услышанное, снова вертя пиалу, и старший евнух не подгонял его.

Поразмыслив, Ин Ло открыто посмотрел в глаза Ланьфану.

 — Тогда на чей стороне ты, Многоликий Лис?

Вопрос, заданный Ин Ло, был неожиданен для Ланьфана. Всё же он недооценил этого юношу. Всё это время сердце Многоликого Лиса трепетало от возникшего чувства в нём, а сам он видел лишь красоту и совершенство Ин Ло. Он следил за ним, оберегая и любуясь издалека. Дворец был непростым местом, здесь могли выжить не все. И хоть Ин Ло и старался не привлекать к себе внимание, но его сложно было не заметить. О новом служащем в казначействе стали говорить. Только старший евнух распространил через своих людей слух о том, что Ши Ин Ло под его покровительством. Вот почему всё это время юноша жил спокойной жизнью. Многоликого Лиса боялись и никто не решался переходить ему дорогу. А сам он следил за Ин Ло, стараясь не попадаться на глаза. Он знал о его усердии в работе, о семье, где он проводит выходные, о неприхотливости в быту и всё… Более о Ин Ло он ничего не знал. И вот Ланьфан видит решительность в поступке — вернуться в павильон, чтобы дать ему и третьему Принцу уйти незамеченными. Это было смелое решение, и Ланьфан оценил его. И теперь оценил прямоту в разговоре. Ин Ло отказал ему, не продумывая последствия этого отказа. Он поступил так, как давно не привык поступать сам Ланьфан — по велению сердца. А теперь ещё этот вопрос: «На чей ты стороне, Многоликий Лис?» За такой вопрос, заданный ему, любой бы поплатился жизнью. Ведь это заговор против Императора! Здесь нет других сторон, здесь все преданы Императору Цинтаю.

 Пауза затянулась. Ин Ло смело смотрел в глаза старшего евнуха, а тот то уводил взгляд, то опять окунался в золото, но уже не терял головы.

 — Возможно, наставники не рассказывали тебе об этом, но взаимное доверие рождается из взаимных чувств. Если бы прекрасный Ин Ло согласился их принять, то мы могли бы обсуждать многие происходящие здесь вещи. Влиять на них…

Осознав слова Многоликого Лиса, Ин Ло изменился в лице. И сразу словно стена обжигающе-холодного льда встала между ними.

 — Господин старший евнух, прошу, более не нужно ничего говорить, — быстро поднявшись, Ин Ло официально поклонился. — Мне очень жаль, но я ничем не смогу быть полезным для господина. Смиренно прошу покинуть меня.

 Видя непонимание в глазах Многоликого Лиса, юноша пояснил: — Теперь мне понятно, что ваши слова о чувствах не более, чем уловка. Очевидно, для господина старшего евнуха вполне естественно использовать такие приёмы, привлекая на свою сторону тех, кто вам может быть полезен при дворе. Кого вы можете использовать в своих интригах.

 — Ин Ло, послушай, ты неправильно понял меня, — встав, Ланьфан понимал катастрофу произошедшего, теперь он потеряет Ин Ло навсегда. — Мои чувства к тебе…

 — Господин Цинь, не стоит продолжать! Я всё правильно понял. Наши возможные близкие отношения придадут вам уверенности в моей полезности для вас и покорности.  А также дадут вам гарантию моей поддержки в ваших интригах, о которых я успел уже здесь услышать слишком многое. Всё, что вы говорите — лживо. Из всего вы извлекаете пользу, - юноша не задумывался о том, что и кому он говорит. Так сказать велело ему сердце, и он не перечил ему.

 — Ин Ло, мне жаль… Мне жаль, что между нами возникло недопонимание.

 Евнух склонил голову и свёл руки перед собой, а затем быстрым шагом вышел из комнаты, понимая, что сейчас никакие объяснения ни к чему не приведут. Да, он не учёл острый ум Ин Ло, его благородное сердце и чистоту взглядов. Всё это теперь выстроило между ними незримую стену, через которую он пока не знает, как пробиться. Но вредить или мстить юноше он точно не будет. Чувства в его душе не исчезли, несмотря на резкость слов и обвинения в свой адрес. Значит, нужно время, нужно ждать и, возможно, что-то изменится во мнении Ин Ло о нём.

 Нервно пройдясь по комнате, Ин Ло по привычке раскрыл висящий на поясе белый веер. Это было единственное его оружие. Лезвия в веере могли перерубать камни. Нужно было лишь уметь направить его правильно, закружить так, чтобы собственная энергия юноши соединилась с веером, и тогда сила Веера Лунного света возрастала с каждым оборотом, летя вперёд. Обмахнувшись им, хотя в комнате было прохладно, Ин Ло сложил веер и опустился на своё прежнее место за столиком. Смотря на кувшинчики с вином и пиалы, он размышлял над словами Многоликого Лиса. Любовь… Он никогда не задумывался о любви. Он слышал о ней, о любви рассказывали наставники, говорили ученики храма, но всё это воспринималось отвлечённо, как один из предметов для общего познания. Признание Многоликого Лиса было неожиданно. Ин Ло знал, что любовь многогранна, хотя в обществе осуждались отношения между мужчинами и приветствовались между мужчиной и женщиной. Но он знал то, что, несмотря на порицания общества, есть связи между мужчинами. И опять ему это было безразлично, пусть каждый сам выбирает, что ему ближе. Предложение Императора — это были не отношения, а унизительная ночь за продвижение по карьерной лестнице. Он никогда на такое не пойдёт, и был рад, что Император оставил свои притязания, дав ему просто возможность служить Империи.

 Признание старшего евнуха сегодня разрушило его спокойную жизнь, вторгнувшись в неё. А потом всё встало на свои места. Ланьфан всех использует и таким путём хотел привлечь его в свои соглядатаи во дворце. Оттого становилось ещё более мерзко. 

 Он вздохнул и, положив руки в белом шёлке на стол, опустил на них лицо. Снег волос соскользнул с плеч, рассыпаясь вокруг столика. Ин Ло закрыл глаза.

И опять он видел тот странный сон, когда подле него женщина со снежными волосами… Она улыбается, а он ещё так мал, что только тянет к ней ручки. Потом в комнату заходит высокий мужчина с волевым лицом и такими же снежными волосами. Он что-то говорит, к нему подходят два беловолосых юноши и подле них девушки с таким же цветом волос. В больших окнах - дракон, белый. Его морда огромна, а тело извивается в воздухе белой змеёй. Но Ин Ло не страшно, он смеётся, смотря в огромный золотистый глаз дракона. А потом красный огонь… он везде… И сквозь него Ин Ло видит этих людей… Они кричат, пытаются подойти к нему, но всё горит…

 Очнувшись от сна, Ин Ло поправил на плечах накидку из меха. Опять тот же сон. Откуда эти воспоминания?.. Наверное, это игра его воображения. Правда, иногда ему казалось, что он как будто живёт не своей жизнью. Переписывать отчёты, носить тетради в архив, ездить на выходные к семье… Ощущение, что это не его, было запрятано глубоко внутри. Он не хотел разбираться в этом. Другой жизни у него нет, а это значит, что всё, что он видит во сне, это лишь фантазии. Ведь сколько он помнит себя, он рос в храме, семья навещала его, а наставники говорили, что совсем маленького родители принесли его для обучения. Тогда почему в его душе сомнения? Ин Ло поправил волосы, убрав их назад, и подошёл к окну. Редкие снежинки падали с ночного неба. Он протянул руку, смотря на них и вспоминая то, что не должен помнить…

***

 Музыка лилась из внутренних покоев дворца Наследного Принца. Сквозь закрытые ставни были видны тени, слышны голоса, смех. Такое здесь бывало часто. Наследный Принц любил позволять себе отдых, и его покой охраняла только самая верная стража и проверенные слуги.

 Внутри павильона фонари освещали пространство в центре, где прекрасные танцовщицы исполняли танец. На них было слишком мало одежды, их халаты были распахнуты. При движении шёлк ткани спадал с девичьих плеч, а изящные ножки мелькали манящими изгибами и их можно было уловить взглядом в ворохе шёлка. Двое мужчин жадно смотрели на девушек, в их затуманенных глазах была похоть.

 — Выпей со мной, мой брат, — отодвинув от себя прильнувшую красотку, Наследный Принц поднял изящную пиалу с вином.

 Сидевший невдалеке от него Минджун, второй сын Императора, поднял маленькую пиалу, уже наполненную драгоценным вином, и, сделав почтительный кивок, поднёс её к губам, прикрывая второй рукой. То же сделал и Наследный Принц.

 — Старший брат, за всеми твоими поступками есть причина, — опять положив руку, унизанную перстнями, на голову юноши, Минджун стал перебирать его длинные чёрные прямые волосы. — В честь чего ты решил устроить этот банкет? Ведь наша затея не до конца удалась.

 — Второй брат, думаешь, меня расстроило последнее событие? — Наследный Принц рассмеялся. — О нет, я, наоборот, рад, что наш младший брат не пострадал, и служащий казначейства так вовремя там оказался.

 — И отвлёк охрану, дав уйти третьему Принцу, - задумчиво добавил Минджун.

 — Да, это странный поступок… — Наследный Принц тоже задумался, а затем поднял горящий взгляд на брата. — Я хочу увидеть этого…

 — Ин Ло, — помог вспомнить имя брату Минджун. — Говорят, он чудо как хорош.

 — Вот и посмотрим на него. А то год как при дворе, но ни разу не поприветствовал нас и не выказал своё уважение.

 Два брата рассмеялись, а Минджун притянул к себе сидящего у его ног темноволосого юношу. Тот был настолько изящен и искусно накрашен, что с первого взгляда его можно было принять за прекрасную девушку.

 — Этот цветок тоже ещё не удостоился чести украшать наше ложе? — Минджун поднял лицо юноши. — Подаришь весеннюю ночь сразу нам обоим?

 Смысл его слов юноша понял, он медленно облизал алые губы, смотря в темень глаз второго Принца.

 — Что ж, тогда не будем терять время, — встав, Кун Минджун потянул за собой юношу, который изящно поднялся и прильнул к нему. — Правда, этот Ин Ло уже побывал в покоях нашего отца.

 — Тебя это удивляет? Теперь ты знаешь в кого мы такие любители цветов, — идя в сторону комнаты, где они предавались любовным забавам, Наследный Принц схватил за руку одну из танцующих девушек, решив, что и она не будет лишней. — Только нужно всё организовать так, чтобы до отца не дошли лишние слухи.

 — Старший брат на должен беспокоиться, Император ничего не узнает, - слегка склонившись, ответил второй Принц. 

 — Второй брат всегда такой предусмотрительный. Я доверю тебе подумать, под каким предлогом можно пригласить в Восточный дворец этого…

 — Ин Ло, — видя намеренья брата развлечься не только с юношей, но ещё и с девушкой в общем соитии, второй Принц чувствовал растущее возбуждение. Хотя трезвость мыслей его никогда не покидала. — Я понял старшего брата и всё организую. Только ходят слухи, что этот Ин Ло - последний Белый Дракон.

 — Второй брат, ты настолько наивен, что веришь в это? — Вэнь Дживон даже остановился, но при этом прижал к себе девушку, оголяя её плечо от шёлка халата. — Их всех сожгли при нападении на Небесную страну, никто не выжил. Да и сам подумай, стал бы Император отправлять на низкую должность в казначействе того, кто является Белым Драконом?

 — Ваши слова разумны, Наследный Принц, — Кун Минджун поклонился, — я был неосмотрителен в своих суждениях.

 — Брось, второй брат, этот официальный тон. Давай позволим себе праздник. Посмотри, как она хороша, — он сдёрнул с девушки халат, оголяя её до пояса. — Доставь мне радость, следующий раз желаю видеть на своём ложе этого…

 — Ин Ло, — опять пришёл на помощь брату Минджун. — Всё будет сделано наилучшим образом, старший брат. Я думаю, он столь же искусен в весенних радостях, как прекрасен лицом. Наследный Принц будет доволен.

 Более не тратя время на разговоры, братья зашли в небольшую комнату с приглушённым светом, где стояла невысокая, но очень просторная кровать. Юноша первым залез на неё и начал скидывать с себя остатки одежды, его примеру последовала девушка. А братья, смотря на это, уже предвкушали долгое удовольствие от любовных забав.

***

Император Цинтай издал Указ о наказании для провинившегося Ши Ин Ло. Причём этот Указ Императора старший евнух Цинь Ланьфан зачитал Ин Ло в его комнате. Наказание было именно таким, о котором и говорил Многоликий Лис. Понижение в жалованье не расстроило Ин Ло. У него всё было, своё жалованье он отдавал семье, оставляя себе лишь мелочь, чтобы было на что купить сладостей для сестриц. Работы и так было много, а то, что ещё добавили, он особо и не заметил. Расстроился лишь из-за выходных. Теперь он реже сможет видеться с семьёй. Но как сказал Многоликий Лис, нужно подождать, и тогда он замолвит слово перед Императором о смягчении наказания. Ин Ло коленопреклонённо принял Указ Императора, поблагодарил того за оказанную милость. Затем встал и официально поблагодарил старшего евнуха Циня, заметив при этом, что тому не стоит лишний раз беспокоиться о нём. А после пошёл в казначейство выполнять свою работу.

 И опять потекли однообразные дни его жизни. Но в один из дней к нему подошёл слуга Наследного Принца и, склоняясь, протянул письмо.

 — Господин Ши, мне велено передать вам послание от Наследного Принца Вэнь Дживона.

Ин Ло удивился, хотя и постарался этого не показать. За год своей службы во дворце он ни разу не пересекался со старшими Принцами. Да и зная сплетни о них, не горел желанием попадаться им на глаза. Но отказаться принять письмо от Наследного Принца он не мог.

 — Прошу передать Наследному Принцу, что я принял его послание, — взяв письмо, Ин Ло поклонился в ответ.

 В письме были указаны отчёты по провинциям, которые Наследный Принц хотел бы сегодня получить. Причём всё это нужно было принести в Восточный дворец сегодня к вечеру.

 Сначала Ин Ло хотел догнать слугу и объяснить, что он просто не успеет собрать и подготовить к вечеру требуемые отчёты. Но потом, посмотрев ему вслед, подумал, что не стоит тому усложнять жизнь. Вздохнув, юноша стал ещё раз внимательно читать перечень тех документов, которые ему нужно успеть найти и выписать из них данные для отчёта.

ПРОЧЕСТЬ КНИГУ - https://boosty.to/kalip/posts/c75fc2e3-44e4-44a9-bff6-6df0cf41fbf7?share=post_link