Калинин Александр 

Утром прыг с койки.
Бодрой походкой на работу топ-топ!
К вечеру ноги стоптались до колен. Ползу домой.
Пока добирался, ноги стерлись до жопы.
Кое-как пробрался в подъезд. Пятый этаж. Без лифта.
Вскарабкался еле-еле, на руках.
Остались только руки без ногтей, в синяках, и плечи с понурой башкой.
На плече сумка с банками от обеда.
Как дотянулся до дверной ручки, сам не пойму.
Пролез в квартиру, умылся как мог.
И спать!
Пока спал, туловище отросло, ноги вылезли, синяки исчезли.
Утром прыг с койки.
И бодренько на работу!
Будни трудящегося.

Жил был сценарист. Пришло время. Умер. Никто не заметил.
Жил был оператор. Помер. Оборудование не сдал. Камера вообще пропала. Попереживали и забыли.
Жил был режиссер. Кондрашка увела его. Умер. Передали сценарий другому. Немного пересняли. Ничего так вышло.
Жил был продюсер. Никого не обижал. Помер. Деньги так и не нашли. Проехали.
Жил был главный актер. Не опохмелился и помер. Долго плакали. Пока не привели еще главнее.
Жила была девушка-хлопушка. Хлопнула неудачно. Оказалось, в последний раз. Не откачали. Так и померла. Посмеялись и поехали на другую площадку.
Жили были зрители. Купили билет на драму. Оказалось - комедия. Все померли от смеха.
Жил был киновед. Никуда не делся. Жив и бодр.
А чего ему сделается? Он же не впадает в эмоции, как вышеперечисленные граждане.

Берегите себя.
Не огорчайтесь из-за всякой ерунды, особенно, по поводу кино.

Носки — поэма о неразлучной паре. 365 секунд.
Озеро — притча про рыбака и его собаку.
Место у костра — сюжет о коварстве дыма.
Ель и сосна — ода неразделенной страсти.
Площадка — история банки из под кофе, дожившей до участи пепельницы.
Полынь — тема прошлого в воспоминаниях потомков.
Королева катка — один день водительницы асфальтоукладчика.
Забавно — короткая история в стиле треш.
Шнурок и пуговка — анимационный квест о зиме в большом городе.
Пирожки — ностальгическая тема на 10 минут.
Подводник — мир Яузы от первого лица.
Небояка — триллер для самых маленьких.

После прочтения собственного рассказа, писатель N начал тонуть в полной тишине затянувшейся паузы.
  Публика отрешенно молчала. Ни аплодисментов, ни кхеканья.

   - Так скажите хоть что нибудь! - взмолился в темноту зала литератор.

   - Говно- буквально хором ответило несколько голосов, словно сговорившись.
   Однако, никто ни с кем не сговаривался, просто так совпало.
   Ответили честно, как просили.

Как-то раз машинист с помощником додумались сбегать на речку, остановив пригородный поезд, который ползал между двумя точками на карте юга России.

Чтобы пассажиры не возмущались, позвали всех окунуться в жаркий день.

Состав имел всего два вагона, один из которых предназначался для почты.
Таким счетом, в реку вошло чуть больше дюжины пассажиров.
Почтовые сортировщики в количестве трех барышен побоялись нарушить дисциплину, и завистливо любовались на веселое купание.

Это стало обычным делом. Диспетчер не особо волновался, так как по колее больше ничего не перемещалось. И никуда по инстанции не сообщал, считая пустяковым занятием извещать начальство о всякой ерунде.

И только через некоторые годы, один студент выпускник, изучая график отправлений и прибытий по записям в журналах, тех самых станций, обратил внимание на заметную разницу времени прохождения состава. Обнаружил, что в пике лета поезд опаздывал почти на час-полтора. В остальное время прибывал точно.

Ничего не зная о нелегальных купальщиках, так и написал в дипломной работе: -Разница в графике прибытия в различное время года происходит ввиду теплового расширения металлических рельс, в сумме увеличивая протяженность пути.

Прошло время. Тот поезд давно исчез.
На месте железнодорожного полотна сделали асфальтированную дорогу.

А студент продвинулся в развитии, и теперь занимает вполне крутую должность в министерстве железнодорожного транспорта.
Его даже по телевизору показывали.
Солидный такой. Говорит уверенно и четко.

Жаль, не спросят его журналисты о том, как рассчитывается общее увеличение пути за счет теплового расширения рельс.

В конце 70-х немного знал ташкентского театрального режиссера Либуркина. Знал его так мало, что ни имени ни отчества не помню.
А знал его, просто встретив в горной турбазе. Нет, Либуркин не был туристом или, боже мой, альпинистом. Попал в горы из за избыточной принципиальности.
Когда подползал его отпуск, Давид (видите, имя вспомнил вдруг) отправился в управление культуры к профсоюзному боссу.
С порога Давид Лейзерович (О! И отчество вспомнил) четко и ясно объявил о том, что ни в какие дома отдыха и санатории он несогласен ехать.
- Куда вы хотите, тогда? - поинтересовалась помощница проф.босса.
- Хоть к черту на лысину, только не в эти ваши тоскливые кущи.
- Хмм.. знаете, тут у нас остались две путевки в турбазу на Памиро-Алайских склонах, согласны?
- Согласен! Но мне нужно три. Жену и дочь не бросаю!
- Давайте напишите заявление, мы придумаем, как достать для вас три места. Хорошо?
- И думать необязательно. Завтра я зайду за путевками - завершил диалог режиссер Либуркин, так и не сойдя с порога.
Он развернулся и покинул учреждение.
Осенью в театре начали репетировать спектакль по мотивам кинофильма "Вертикаль". Актеры с пиететом подчинялись любым указаниям Давида Лейзеровича.
А как можно умничать, если перед вами герой восходитель и покоритель Памиро-Алая!
Кстати, сам Либуркин был вполне себе упитанным и даже толстеньким. С его лысой макушки непрерывно сходил поток, увлажняя окрестные кудри и близлежащие щеки.
Но, скажу вам по секрету: За 24 дня, Либуркин умудрился покорить три перевала, очутиться на леднике Федченко, и переплыть туда-сюда леденющее Голубое озеро.
А спектакль в тот сезон не отыграли. Догадались, почему?
А вот на следующее лето в турбазу отправилась вся труппа, включая запасных актеров и двух декораторов. Даже костюмер - Наида Ильинична примерила кирзовые вибрамы.
Эх, приглашали Владимира Высоцкого на премьеру, но, не удалось.
Жаль, и мне не пришлось посмотреть спектакль. А сцена с лавиной, говорят удалась так, что зрители в зале съеживались в креслах.
Верю в то, что бутафорская пурга с бумажным снегом пронизывала первые ряды.
Это они еще в альплагере не побывали, а всего лишь в турбазе. Во как.

Вчера разбил палатку и развел костерок прямо на платформе метро на станции Площадь Революции.
Ко мне подошли полиционеры и спросили разрешение на мои действия.
А я спросил у них постановление, запрещающее мои действия.
Полиционеры сделали вид, будто связываются с удаленным помощником по рации.
Пока то да сё, подоспела уха. Попросил полиционеров покараулить палатку и сам побежал в гастроном модели ГУМ, с целью приобретения холодного пива и водки для комплекта.
Вернулся. Вижу столпотворение лиц в форме различного образца и состояния погон.
 Встретили меня как родного. Пришлось снова бежать, не мучить же поллитру на такой отряд, понятно.
Возвращаюсь. Бац! Метро закрывается в 1:30 ночи. Вот засада так засада.
Пришлось отделить бутылочку дежурному, чем и отворил дверь в подземное царство.
 Так и просидели до самого утра. Перезнакомились, зафрендились.
Скажу вам просто, ментоционеры и прочие служащие станции Площадь Революции очень даже приличные и воспитанные граждане.
Правда, уборщицы там суровые. Заставили нас же самих подметать пепел и собирать рыбкины косточки с рельс.
Конечно, это в их репертуар не включено, пришлось лазить и выковыривать объедки между шпал.
Ну там пришел первый поезд. Мы отряхнули колени локтями, потому-что пальцы все в чешуйках и вообще немытые с вечера.
Кое как обнялись. И разошлись кто куда, взявшись за руки.
При этом, никто никакое постановление на нарушил.
Ведь, сами скажите, если что не запрещено, то разрешено. Или не так?