Radamantis 

Завершив всё задуманное во владениях Хрёсвельга, мы покинули их с лёгкой душой.

Мой инвентарь впервые за несколько сотен лет был переполнен. Да уж, с одного раза всё что изготовили дриады утащить не вышло, но это не страшно — за остальным вернусь когда закончатся эти зелья. Ещё я не забыл прихватить неплохе снаряжение для игроков среднего уровня, для рыцаря Золотой Принцессы — Клайма. Всё же свои обещания нужно держать, а колечко его мне интересно. Обмену быть.

Баффы от моей старой знакомой легли хорошо, плотно, повысив мой и Антилин боевой потенциал и живучесть процентов эдак на десять-пятнадцать. Хотя и всего на три дня.

Но это только кажется незначительным, на деле же… на нашем уровне и с тем количеством усилений, которые уже присутствовали… это очень прилично. Да и не стоит сравнивать восьмидесятый и сотый уровень. И так получил намного больше, чем рассчитывал, ведь одинаковые баффы не стакаются. Повезло, что магия жизни и природы сильно отличается от моей собственной и не конфликтует с ней. Нашлось достаточно уникальных баффов, которые я попросту не могу освоить из-за своей природы падшего Серафима.

Ну и зелья. Они будут даже более полезными в бою. Их эффект скоротечен, зато эффективен. По крайней мере это немного уравняет шансы, сократит разрыв по расходникам с новоприбывшими игроками. Помню, в прошлом, с Жадинами и Злыднями были огромные проблемы в этом плане.

Представьте себе ситуацию: вот вы приготовили идеальную ловушку на врага, подготовили заранее местность, яды, препятствия и ловушки с чистым атрибутным уроном под уязвимость, убили на это кучу времени, а враг просто… достаёт из широких штанин зелья или артефакты и начинает закидывать ими ловушку, как землёй яму. Одно сводит на нет действие яда. Другое даёт временный иммунитет к элементальному урону. Артефакт телепортирует из захлопывающейся ловушки, несмотря на предварительно накинутое на область «запирание измерения». И так далее.

Пока младшие дриады готовили источник для долгожданный гостей, накрывая для нас небольшой деревянный столик в японском стиле прямо на каменном бортике у края источника, подогревали саке и нарезали лёгкие цитрусовые закуски, я успел сдать на руки Алкиде стопу…нет, скорее, даже, горку всяких интересных книг, некоторые из которых были написаны или переписаны моей же рукой.

Примечание: секса в этой главе не будет.

Продираться сквозь крону Мирового Древа, даже если это был лишь кусочек, чудом пролезший в этот не игровой мир, было удовольствием, скажем так, сильно ниже среднего.

Ветер межпространства гудел так громко и яростно, словно я засунул голову в турбину самолёта, к тому же так и норовил порезать нас с напарницей на лоскуты ветряными лопастями.

«Действительно, словно турбина.» — хмыкнул я про себя. «Или блендер.»

То и дело «истинный пространственный урон» ветров просачивался сквозь мою практически идеальную защиту, минуя щиты и сопротивления, и даже умудрялся находить бреши в верной броне, заставляя периодически морщиться от ощущения рассекаемой плоти и сочащейся из мелких ранок липкой крови. А ведь даже без всего вышеперечисленного кожу существа уровня Серафима не так-то легко даже поцарапать.

Но кроне Мирового Древа было на это плевать. Ее «лепестки» резали по живому любого, кто осмелится дерзнуть подняться на самую вершину Мирового Древа.

Да, раны закрывались почти мгновенно, исцеляемые наложенным перед взлетом исцелением типа «регенерация», но менее приятным это процесс подъема не делало. Особенно неприятно было, когда ветер достал до глаз. Обычных или тех, что я открыл на крыльях, как дополнительные органы чувств, для лучшей ориентации в пространстве. Глазные яблоки лопались как спелый виноград на тротуаре под подошвой прохожего, и мне то и дело приходилось открывать то один новый глаз на крыле, то другой, пока восстанавливался предыдущий. Даже несмотря на то что я чуть притупил боль заклинаниями света, я отчего-то только сейчас вспомнил, почему бываю тут крайне редко. К сожалению, полностью боль отключать во время такого полета было категорически невозможно. По крайней мере для «пилота-самолета» в моем лице уж точно. Вот для Антилин я постарался, заодно прикрыв ее глаза своей ладонью. Многое она из-за этого пропускала, глядя на мир сквозь щелочки в пальцах, но зато глаза были целы. Ветер обычно удовлетворялся и тем, что достал одну жертву и не стремился дотянуться до следующей. А может быть его сил просто не хватало чтобы пробить мои прочные кости. Сквозных ран я не получал, а крылья никогда не были отсечены, хотя и страдали в полёте больше всего.

В очередной раз вонзив свой трезубец в плоть Супермена, пускай и всего на несколько сантиметров, и пропустив по нему магические молнии, король атлантов совершил фатальную ошибку. Супермен не был бы собой, если бы не адаптировался в бою с пугающей скоростью, да и болевой порог у него, как для «человека из стали», был неприлично высокий.