Radamantis 

Примечание: секса в этой главе не будет.

Продираться сквозь крону Мирового Древа, даже если это был лишь кусочек, чудом пролезший в этот не игровой мир, было удовольствием, скажем так, сильно ниже среднего.

Ветер межпространства гудел так громко и яростно, словно я засунул голову в турбину самолёта, к тому же так и норовил порезать нас с напарницей на лоскуты ветряными лопастями.

«Действительно, словно турбина.» — хмыкнул я про себя. «Или блендер.»

То и дело «истинный пространственный урон» ветров просачивался сквозь мою практически идеальную защиту, минуя щиты и сопротивления, и даже умудрялся находить бреши в верной броне, заставляя периодически морщиться от ощущения рассекаемой плоти и сочащейся из мелких ранок липкой крови. А ведь даже без всего вышеперечисленного кожу существа уровня Серафима не так-то легко даже поцарапать.

Но кроне Мирового Древа было на это плевать. Ее «лепестки» резали по живому любого, кто осмелится дерзнуть подняться на самую вершину Мирового Древа.

Да, раны закрывались почти мгновенно, исцеляемые наложенным перед взлетом исцелением типа «регенерация», но менее приятным это процесс подъема не делало. Особенно неприятно было, когда ветер достал до глаз. Обычных или тех, что я открыл на крыльях, как дополнительные органы чувств, для лучшей ориентации в пространстве. Глазные яблоки лопались как спелый виноград на тротуаре под подошвой прохожего, и мне то и дело приходилось открывать то один новый глаз на крыле, то другой, пока восстанавливался предыдущий. Даже несмотря на то что я чуть притупил боль заклинаниями света, я отчего-то только сейчас вспомнил, почему бываю тут крайне редко. К сожалению, полностью боль отключать во время такого полета было категорически невозможно. По крайней мере для «пилота-самолета» в моем лице уж точно. Вот для Антилин я постарался, заодно прикрыв ее глаза своей ладонью. Многое она из-за этого пропускала, глядя на мир сквозь щелочки в пальцах, но зато глаза были целы. Ветер обычно удовлетворялся и тем, что достал одну жертву и не стремился дотянуться до следующей. А может быть его сил просто не хватало чтобы пробить мои прочные кости. Сквозных ран я не получал, а крылья никогда не были отсечены, хотя и страдали в полёте больше всего.

В очередной раз вонзив свой трезубец в плоть Супермена, пускай и всего на несколько сантиметров, и пропустив по нему магические молнии, король атлантов совершил фатальную ошибку. Супермен не был бы собой, если бы не адаптировался в бою с пугающей скоростью, да и болевой порог у него, как для «человека из стали», был неприлично высокий.

Черное Писание полностью оправдало мои ожидания. Они, словно нож сквозь масло, пронеслись сквозь орду низкоуровневой нежити даже не вспотев. Среднеуровневая тоже не была им помехой, так, на один зубок.

Стоило хоть одному из отряда сосредоточить атаку на личе или костяном гвардейце, на мгновение прервав атаки по площади, так от них и мокрого места не оставалось. Слишком велик был разрыв в уровне силы, да ещё и атрибут света был настоящим кошмаром для существ с негативной кармой. Смерть не смогла уравнять шансы.

Да, под контролем умелого некроманта и захудалый крестьянин обращенный скелетом или вонючим зомби станет в два-три раза сильнее себя прежнего, но… что такое усиленный в несколько раз крестьянин для кого-то вроде Корвина? Ничто. Просто небольшая помеха, не представляющая угрозы. Как кочка на дороге.

То же самое справедливо и для остальных членов его отряда. Разве что Оверлорд может своим скиллом превратить труп крестьянина в рыцаря смерти, но… есть и у него свои ограничения. Не очень серьёзные, но есть. Да и без трупа он может буквально из ничего создать того же рыцаря. Тут вопрос лишь в том, что без «материала», на чистой мане, такое творение исчезнет по прошествии определенного времени. Тело в данном случае больше якорь, чем основа. Но это привилегия сугубо Оверлордов — вершины пищевой цепочки некромантов и личей. К слову о рыцарях смерти…

На пути отряда к городской больнице, а после и на подступах к ней же, встретилась воителям Теократии и эта крайне живучая и бронированная нежить, которую можно было с натяжкой отнести к самой нижней планке «высшей» нежити. Скорее в понимании местных, чем по системе Иггдрасиля, конечно. Но для простых людей и авантюристов ниже орихалкового ранга и эта нежить всё равно что непреодолимая стена.

Высокоуровневые Игроки же использовали их скорее как мясные щиты, способные купить им некоторое время, приняв на себя часть причитающегося призывателю урона. Словно костяная стена, так любимая некромантами, только подвижная и регенерирующая. С неплохой дополнительной функцией атаки. Урона шибко много по сотке такой не нанесёт, но это и не их специализация. Рыцарь смерти может сбить чужой каст, если повезёт, и, заодно, принять на свой ростовой щит и мёртвое тело приличное количество урона. Намного больше, чем любой другой призыв аналогичного ранга. А все из-за пренеприятнейшей способности сих жестяных консервных банок. Нечестивое воскрешение. Автоматически срабатывающее после смерти рыцаря. Подобие сильно урезанной способности феникса восставать из пепла.

Появление Супермена Дарксайду не понравилось. Да, он не мог видеть Супса, но пудовые кулаки, уверен, узнал бы из тысячи. По хрусту собственных «разминаемых» мышц лица и костей.

Лупил один из сильнейших, а, возможно, и сильнейший защитник Земли, от души, от сердца. Видать у него неплохо так накипело, пока он был в плену.

Что бы там, на Апокалипсисе, с ним не делали, это его разозлило. Сильно разозлило.

Алые глаза-лазеры светились как костры в безлунной ночи, обещая захватчику месть за перенесенное унижение и испытанный страх, что было довольно забавно, ведь униженным считал себя и Дарксайд. Учитывая показанную силу, уверен, ему давненько не приходилось так огребать.

Сначала мы его неплохо отделали и выкололи глаза, хоть и временно, лишив самого сильного ультимативного оружия. Потом сорвали планы по захвату Земли, отправив восвояси его армию парадемонов, полностью нивелировав все достигнутые успехи. А теперь ещё и Супермен сбежал, наверняка, на дорожку, просто из вредности, немного покоцав владения самого Дарксайда, пока он был занят нами. Унижение, впрочем, на этом ещё не закончилось.

Каменная, словно высеченная из цельной скалы, недовольная рожа владыки Апокалипсиса забавно деформировалась под совместными ударами Супермена и нашей «скромной» компании тяжеловесов. Прямо как у обычного воришки, получающего в лицо от толпы полицейских с дубинками.

Было сложно распознать наверняка, что отражалось на его нечеловеческой физиономии, которая ещё и знатно распухла, покрывшись черно-серой кровью из разбитых губ и пустых глазниц, но, право слово, не сложно было догадаться, что Дарксайд пребывал в состоянии крайней, затмевающей все на свете, ярости.