Гермиона сидит в кабинете Северуса, свернувшись клубком в кресле, обнимает кружку с горячим шоколадом, а напротив устроилась МакГонагалл. Она смотрит на девочку с сочувствием, но не может просто отпустить педагогическую волну:

— Но всё же, мисс Грейнджер, вам не стоило… устраивать подобное.

— Я даже не придушила никого, — вздыхает Гермиона, — просто это было… несправедливо. Все в гостинной так дружно шарахнулись от Гарри, словно он виноват, что у него в предках кто-то говорил на парселтанге. Я — Блэк. Я принимала это очень долго, и мои друзья помогли мне принять то, что я не в силах контролировать — мою кровь, мою магическую суть. А сейчас одного из них травят за то, над чем он не властен, за наследие его крови!.. 

— И вы не сдержались, — кивает МакГонагалл. — Северус?

— Мисс Грейнджер, прошу, — протягивает Северус стакан с умиротворяющим бальзамом, растворенном в воде. — Я искренне рад, что подобный срыв произошел в гостинной Гриффиндора, где многие умеют щиты на автомате ставить, поскольку собираются в Аврорат.

— Я не хотела, — тихо говорит Гермиона. — Я просто хотела, чтобы они перестали говорить, что Гарри Наследник Слизерина, чтобы они не шептались за его спиной, чтобы они не называли его убийцей, чтобы… Я просто сказала “стоп”. Всё.

— Выбросы магии прекращаются только в семнадцать, — напоминает МакГонагалл. — Это вполне нормальная реакция на стресс. Признаюсь, я ждала чего-то подобного, когда в вас заподозрили дочь миссис Лестрейндж, но вы вполне выдержали обвинения и недоверие в свой адрес, но не в адрес вашего друга.

— Гриффиндор, — вздыхает Северус и чувствует почти за дверью Поттера.

И открывает дверь. Бледный Поттер стоит на пороге, сверкает своими зеленющими глазами, смотрит очень твердо и серьезно, говорит:

— Гермиона не виновата! Вы не можете ее исключить!.. Это я говорил на парселтанге!.. Исключайте меня тогда!..

Где-то рядом чуется Уизли, но он явно использует мантию-невидимку. Уж непонятно зачем.

— Что? — хмыкает Северус. — Мистер Поттер, никто не собирается исключать мисс Грейнджер. Да и вас за одно знание языка змей выгонять из школы никто не будет.

— Но вы бы хотели этого, да?! — знакомо гордо вскидывает подбородок Поттер.

— Блэки, — вздыхает Северус. — Ваша бабка, мистер Поттер, была Блэк по крови, если я не ошибаюсь?..

— Я не знаю, — признается Поттер. — А это значит, что мы с Гермионой… родня?..

— В некотором роде, — соглашается Северус. — Проходите.

Он пропускает мальчишку в кабинет, и Поттер бросается к Гермионе, смотрит на нее тревожно, но успокаивается с каждой секундой. МакГонагалл смотрит на своих львят оценивающим взглядом, что-то решает для себя, а после говорит:

— Сейчас мы идем в башню Гриффиндор. Пора рассказать вам, дети, на что влияет наша кровь. Мистер Поттер, даже если вы обретенный спустя века, наследник Слизерина, никто не имеет права ставить это вам в вину. Но некоторые диагностирующие заклинания придется потерпеть. Мы должны убедиться, что вы не причастны к инциденту с миссис Норрис.

— Конечно, — говорит Поттер. — Я сам хочу знать наверняка, что я не… что я не убийца. Ну. Из-за того, что есть во мне.

Гермиона фыркает, поднимаясь из кресла, но пока не доносит до своего друга ошибочность его точки зрения. Северус очень надеется, что МакГонагалл хватит упорства донести до своих упрямцев то, что так легко приняли его змейки — ныне в любом из магов может проснуться древняя кровь любого рода, и факультет или род на это не влияет.