18+ | Текст предназначен для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: K-Lit & Bestiya

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Из-за всех этих мыслей я, наконец, уснул только после 4 утра. Честно говоря, на 90% это была просто тревога, а не размышления.

Проснувшись, я увидел, что Юн Сичана нет на месте, а время было чуть позже 11:30 утра. Ли Доук, как и я, видимо, плохо спал и всё ещё был погружён в сон.

В отличие от того, когда мы впервые попали в убежище, в спортзале больше никто не смеялся. Та компания с хвостиками, что раньше веселилась, разделилась на двух парней и длинноволосую и все сидели в ступоре; было тихо, без громкого шума, кроме случаев, когда какие-то идиоты ссорились или орали на солдат.

Даже тот ребёнок, что раньше плакал по любому поводу, с тех пор, как девушка с хвостиком превратилась в зомби, приобрел привычку плакать, прикрывая рот, так что шума не было.

Капитан, объявив, что связь с внешним миром до сих пор не восстановлена, около часа дня собрал пятерых солдат и отправил их наружу, и все надеялись, что солдаты принесут нормальную еду, заталкивая в рот надоевшие булочки.

Примерно через 30 минут после моего пробуждения спустился Юн Сичан, сказав, что осматривал четвёртый этаж, и ловко запихивал в рот булочку со сливками, которую мы ели вчера и позавчера, словно она ему не надоела.

Я не мог проглотить еду, потому что всё думал, как попросить помощи у Ли Доука и как отвязаться от Юн Сичана.

Уже больше четырёх часов я ломал голову, но приходили только планы вроде «отобрать у Юн Сичана пистолет и обезвредить его» или «когда Юн Сичан попытается утащить меня, Ли Доук обезвредит его»...

Ли Доук, за которым я наблюдал каждый раз, когда Юн Сичан отвлекался, просто сидел, прислонившись к стене, в ступоре, и ничего не делал.

— Интересно?

Хотя я думал, что Юн Сичан, возможно, знает, но делает вид, что нет, и предчувствовал, что завтра он может устроить истерику, из-за чего не мог нормально спать, он был таким же, как всегда.

Юн Сичан иногда подходил к другим группам и пытался заговорить, а потом задал мне такой вопрос, пока я сидел на месте, открывая и закрывая дверцу игрушечной машины скорой помощи.

— Разве это может быть интересно?

Было противно сдерживать слова, крутящиеся в голове, и приходиться отвечать иначе.

В тот момент, когда я, избегая его взгляда, заглядывал внутрь машины скорой помощи и теребил сиденья, свет в спортзале внезапно погас, и всё погрузилось во тьму.

— Блять, что это!

Одновременно с моим криком со всех сторон послышались короткие вопли, и люди начали лихорадочно звать друг друга.

Окна в спортзале были только на четвёртом этаже — узкие и длинные, расположенные вплотную друг к другу, и поскольку уже было за 5 вечера и солнце садилось, свет почти не проникал...

Слушая крики и вопли людей в непроглядной тьме, я почувствовал мурашки, словно появились зомби.

— Эй, эй, Юн Сичан! Где ты?

Мне снова стало трудно дышать, и я в панике начал искать Юн Сичана.

Тот ублюдок, который только что дразнил меня вопросом «интересно?», теперь не находился, сколько бы я ни протягивал руку вперёд, и я даже не чувствовал его присутствия.

Нет, ёбаный ублюдок, где он, когда нужен, блять! Куда он делся? Я сжал машину скорой помощи, которую держал, с такой силой, что она чуть не сломалась, размахивая руками и зовя его.

— Эй, Юн Сичан! Чёрт, эй!

— Что?

Моя рука схватила чью-то руку. Меня тошнило от осознания, что это рука Юн Сичана, но в то же время я почувствовал облегчение от того, что он сейчас прямо передо мной.

Именно это в Юн Сичане было по-настоящему отвратительно и мерзко. Иногда моменты, когда он заставлял меня чувствовать себя в безопасности, напоминали мне о времени в начальной школе, когда я успокаивал себя, что отец, наверное, не так уж меня ненавидит.

— Ублюдок, где ты был?
— Перед тобой.
— Почему ты делал вид, что тебя нет, мудак!
— Ты так чертовски невнимателен.

Юн Сичан, смеясь, постучал по руке, в которой я держал машину скорой помощи, и сказал:

— У Тэджон, нажми наверху, наверху.

— Что?
— То, что ты держишь, мудила. Кнопка на машине.
— Блять, эту?

Я последовал его словам и нажал на сирену на крыше машины скорой помощи. Раздался оглушительный звук сирены, который я иногда слышал на дорогах, и машина начала излучать красный свет.

Я почувствовал, как люди поворачивают головы на свет и шум. Лицо Юн Сичана, освещённое красным светом, оказалось ближе, чем я думал.

Его глаза, опущенные на машину скорой помощи, поднялись на меня, и я увидел неглубокие двойные веки над длинными ресницами.

— Бля! А!

Я поспешно отпрянул и ударился головой о стену, схватившись за неё от боли. Если бы я продвинулся вперёд ещё чуть-чуть, наши губы или что-то ещё соприкоснулись бы. Чёртов ублюдок.

Я уронил машину скорой помощи на пол, и свет с сиреной погасли.

— Только что был свет! Кто-нибудь, включите свет! — послышался голос женщины издалека. 

Блять. С чего это ты командуешь, включать свет или нет. Впереди послышалось движение, и Юн Сичан поднял машину скорой помощи, нажав на кнопку.

Снова засиял красный свет, и я мельком увидел людей поблизости. Я также увидел людей, закрывших глаза и заткнувших уши, людей, обнимающих друг друга, и людей, по-идиотски держащихся за руки.

Я тоже всё ещё держался за его руку. Мысль о том, что в глазах других мы с Юн Сичаном выглядим так же, как они, вызвала у меня мурашки, и я попытался вырвать руку, но Юн Сичан, чья хватка ослабла, сцепил наши пальцы и снова нажал на кнопку.

— Прошу тишины, тишины!

В тот момент у входа раздался громкий голос капитана, и в спортзал хлынул белый свет. За капитаном шёл солдат с большим фонарём.

— Повторяю! Прошу на мгновение сохранять тишину!

Когда капитан продолжил кричать, плач и крики, доносившиеся со всех сторон, начали стихать.

— Похоже, только что отключили электричество! Не только здесь, но и везде поблизости!

Пиздец. Я думал, что когда-нибудь его отключат, но, оказавшись в такой ситуации, я почувствовал, как вся надежда исчезает. Это значило, что если выйти наружу после захода солнца, нельзя будет ничего делать, а можно только сидеть и ждать.

— Тогда что нам делать! Здесь даже света нет!

Послышался крик молодого человека. Его голос был знакомым — похоже, тот качок в костюме. После крика мужчины кто-то ещё хотел что-то выкрикнуть, но капитан быстро перебил его и громче объяснил ситуацию.

Он сказал, что отправленные солдаты уже вернулись, и они поставят имеющиеся фонари и найденные снаружи лампы возле сцены, в центре и у входа, чтобы хоть как-то осветить пространство.

Затем он объяснил, что планируют поставить по одному в туалет, раздевалку и душ, и добавил, что им удалось пополнить запасы провизии, поэтому они будут раздавать разогреваемые ланч-боксы.

Чьё-то недовольное «разве этого достаточно?» потонуло в слове «ланч-боксы». Я чувствовал то же самое. Аппетит, который, как я думал, пропал, мгновенно вернулся.

Хотя капитан добавил, что ланч-боксы, вероятно, будут раздавать раз в неделю, это даже не дошло до моих ушей.

Ещё до того, как я попал в убежище, я питался только лапшой, а в день начала зомби-апокалипсиса я даже не поел, так что прошла уже неделя с тех пор, как я не ел риса.

— Вау, блять, ланч-боксы!

Не осознавая того, я сжал кулаки и закричал, и тогда почувствовал, как Юн Сичан тихо смеётся.

* * * * *

Из-за отключения электрительства раздача ланч-боксов проходила прямо в спортзале. На сцене стояла лампа, направленная вперёд и освещавшая пространство, плюс по периметру были установлены три фонарика и две другие лампы, но из-за огромной площади в зале всё равно было темно.

Сначала, когда сказали про ланч-боксы, а принесли какую-то хрень вроде хатхэ* [Военный сухпаёк], я подумал: «Что это за блять за издевательство?» Но оказалось, это были наборы, где еду нужно было греть, положив химический пакет для разогрева в обёртку из фольги и залив водой. Это был не совсем тот ланч-бокс, что я представлял, но я решил удовлетвориться тем, что вообще могу поесть горячую еду. Из-за того, что повсюду поднимался горячий пар, в спортзале стало душно, и двери распахнули настежь.

Пока Юн Сичан добавлял в свой уже разогретый ланч-бокс кочхуджан и кунжутное масло, я уже вовсю уплетал рис одноразовой ложкой, что была внутри.

Это был пибимпап с говядиной и кочхуджан, и он оказался чертовски вкуснее, чем я ожидал. Пока я был поглощён едой, Юн Сичан, который только что вскрыл упаковку своей одноразовой ложки, заговорил:

— Подавиться хочешь?

Я хотел ответить так, но, так как во рту была еда, просто показал ему средний палец.

Когда я почти доел ланч-бокс, ко мне вернулось осознание. Сейчас не время радоваться еде.

Я хотел посмотреть, что делает Ли Доук, но из-за темноты не мог разглядеть ту сторону. Я видел лишь очертания Юн Сичана, сидящего рядом со мной, прислонившегося к стене и доедающего свой ланч-бокс.

Внезапно я вспомнил, как вчера он ныл «почему мне не дал?», а затем отобрал йогурт у Ли Доука. Пожалуй, надо убедить его в том, что я последую за ним.

Взглянув на свой ланч-бокс, я увидел, что там остался довольно большой кусок говядины. 

Я подумал, нет ли чего-нибудь менее ценного, и вспомнил о шоколадном батончике, который всё это время лежал у меня в кармане.

После нескольких дней питания одними булочками меня уже раздражал один вид сладкого. Решив, что отдаю мусор, я достал шоколадный батончик из кармана и протянул его Юн Сичану.

Юн Сичан, который смотрел на свою еду, поднял голову, увидев неожиданно протянутый батончик.

— Что это?

Из-за темноты я плохо видел его лицо, но было ясно, что он широко раскрыл глаза. Кончик его голоса, нехарактерно для него, дрожал, словно он был полон недоумения.

— Ну, блять... Ты же вчера орал, почему тебе не дали...

Я впервые видел Юн Сичана настолько удивлённым, и растерялся ещё больше, запнувшись на полуслове.

В тот миг, когда воцарилась тишина, кто-то, сидевший рядом с лампой, задел её, и свет упал на нас.

Лицо передо мной стало чётко видно, и одновременно Юн Сичан рассмеялся. Он перевёл взгляд с батончика на меня и обратно, а затем заговорил голосом, полным насмешки.

— У Тэджон, а ты чего это со вчерашнего дня так стремительно повзрослел?

— Если не нравится, не ешь.

Блять, как же тошнит от его слов. Мгновенно разозлившись, я потянулся забрать батончик обратно, но Юн Сичан схватил меня за запястье и забрал шоколадку себе в карман пиджака. Продолжая есть ложкой, он не переставал ухмыляться. 

— Ах. Сегодня солнце, кажется, не взошло на западе...
— Тебе смешно, безнадёжно занудный лузер?
— А разве не ты сейчас подлизываешься?

— Какое ещё подлизывание, блять?

Юн Сичан продолжал смеяться, как под кайфом, затем посмотрел на меня и произнёс самые отвратительные слова, что когда-либо слышал от него:

— Спасибо тебе.

— Ух! Что это за тон, ёбаный ублюдок!

Меня мгновенно бросило в дрожь, я скривился и отпрянул. Чуть не уронил ланч-бокс. «Что с ним? Неужели он всё знает? Или это попытка подставить меня?»

— Даже на спасибо ты реагируешь истерикой.

Юн Сичан фыркнул, затем, словно смутившись, отвернулся и сосредоточился на еде. Впервые он показался мне нормальным человеком, и это было странно. Было жутко от того, что мы мирно разговаривали, и моменты, когда он избивал меня, казались далёкими.

Но если ему станет скучно или настроение испортится, он снова ударит. Теперь, когда ночью нет даже света, я не хочу идти с ним.

В тот миг, когда я так подумал, Юн Сичан, продолжая есть, заговорил:

— 11 часов вечера.
— …?

— Выходим в 11 вечера, сегодня.

От этого неожиданного заявления я застыл с ложкой у рта. Пиздец. Сейчас 6, значит, он предлагает выйти через 5 часов. Я думал, он не планирует уходить сегодня, раз молчал.

— Правда?

Изо всех сил подавляя раздражение, я сделал вид, что просто удивлён, и переспросил.

— Ты же сказал, что хочешь поскорее уйти. Электричество отключили, в любой момент могут появиться зомби — самое время.

Надо было просто заткнуться, блять!

— А, точно. Самое время, да?

Я насильно изобразил радость и заговорил, словно обрадованный. Юн Сичан сказал, что еду можно найти и снаружи, и она будет обузой, так что не обязательно брать её с собой, но стоит захватить один пистолет у солдат, иначе бежать не будет смысла.

Нормально... До того ещё 5 часов. Кажется, он наконец рассказывает план, так что нужно быстро придумать что-то сейчас.

— Что мне делать?

Я спросил с надеждой, но ответ последовал сразу:

— В 11 объясню.

Нет, ублюдок! Настоящий пиздец! 

Я хотел расспросить подробнее, но подумал, что это вызовет подозрения, и сжал губы.

...что же делать? Может, просто сказать солдатам, что этот ублюдок собирается украсть пистолет и уйти, и попросить изолировать его?

Но, кроме случая с отцом, Юн Сичан всегда вёл себя тихо, а я устраивал истерики, так что сомнительно, что они мне поверят.

К тому же, в конце концов, мы остаёмся в том же спортзале, так что в любой момент может снова наступить пиздец.

Аппетит вдруг пропал, я поковырял рис и встал. Выбросив ланч-бокс в мешок для мусора на сцене, я сделал вид, что иду в туалет, и осмотрелся в поисках Ли Доука. Тот разговаривал с тем, в чёрном жилете, с распакованным ланч-боксом рядом.

Даже если я придумаю хороший план, Ли Доук может не помочь, так что сначала нужно разобраться с пистолетом Юн Сичана. Судя по его поведению, после еды он, скорее всего, пойдёт в душ.

Я прошёл мимо Ли Доука и вышел из спортзала. В коридоре один фонарь был направлен в сторону лестницы, и доносился чей-то голос со второго этажа.

— ...в мои двадцать я чертовски хорошо держал алкоголь. Трое здоровых парней запросто опустошали десять бутылок соджу.

По лестнице поднимался мой отец, которого солдат держал за руку.

Солдат с неловким выражением лица игнорировал бесполезный бред отца. Отец, словно призывая его послушать, легонько хлопнул солдата по спине и с серьёзным видом продолжил нести чушь.

Отвратительный ублюдок. Я собирался быстро вернуться в спортзал, но, почувствовав присутствие, отец поднял голову. Увидев меня, он сделал удивлённое лицо, затем скривился и закричал:

— Сволочь! Живёшь поживаешь!

Я скривился, показал средний палец и, развернувшись, зашёл в туалет.

Было слышно, как отец, сильно возбуждённый, кричит «отпустите!», но, видимо, его утащил солдат, и его крики постепенно стихли.

На раковине в туалете лежал фонарь, направленный в сторону писсуаров. Умывая руки, я посмотрел в зеркало: из-под больших пластырей проглядывали синеватые синяки.

Как и говорил Юн Сичан, прошло уже много времени с тех пор, как я видел своё лицо целым. Чёрт. Я придвинул лицо ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть, и, к счастью, глаза были в порядке.

Вернувшись в спортзал, я услышал, как отец громко что-то говорит. Кажется, он сидит у сцены, раз его слышно даже от входа. Похоже, он продолжает свой разговор с солдатом. Больной ублюдок.

Вернувшись на своё место, я обнаружил, что Юн Сичана, который явно доедал ланч-бокс, нет. Я осмотрелся при свете ламп, но в спортзале его, похоже, не было.

В туалете никого не было, неужели этот ублюдок пошёл в душ?

Я поспешно выбежал из спортзала и спустился на второй этаж. Лестница была настолько тёмной, что почти ничего не было видно, я чуть не оступился и не упал.

Осторожно приоткрыв дверь в раздевалку, я услышал с другой стороны душа звук брызг воды на пол.

В душе тоже был только один фонарь, и было темно; похоже, только такой чистюля, как Юн Сичан, мог принимать душ в таком тёмном месте. Я поднял стоявшую на полу лампу и осмотрелся.

В раздевалке шкафчики были расположены в форме «ㄷ», стоя друг напротив друга, и ключей не было — нужно было приносить свой замок.

Я открывал шкафчики слева по одному, но внутри лежала только ручка, которую я бросил в прошлый раз. Подойдя к правой стороне и открыв шкафчик посередине, я увидел аккуратно сложенную знакомую школьную форму.

Вопрос был в том, действительно ли этот ублюдок засунул пистолет в шкафчик без замка. Осторожно порывшись во внутреннем кармане куртки, я нащупал что-то твёрдое.

Сердце начало бешено колотиться, я по глупости огляделся и сунул пистолет в карман худи. Положив его, я увидел, что он явно выпирает в форме пистолета, поэтому снял худи и свернул её.

Аккуратно сложив куртку и положив её на место, я поставил лампу и вышел из раздевалки. В тот момент, когда я собирался подняться на третий этаж, я увидел спину Ли Доука, спускающегося на первый этаж.

Решив, что тайминг отличный, я последовал за ним. Он, смотревший только вперёд, услышал мои шаги и обернулся.

— А, чёрт, что...

Ли Доук, широко раскрыв глаза и слегка поджав плечи, откровенно скривился. До каких пор этот ёбаный ублюдок будет так относиться ко мне, блять?

Я жестом указал на второй этаж, поднёс указательный палец к губам и вместе с ним спустился на первый. На первом этаже один солдат стоял перед столовой, а другой — перед стойкой.

Встав на лестницу, ведущую в подвал, я поманил его к себе. Ли Доук, нехотя остановившись и лишь смотря на меня, приблизился.

— Эй, посмотри-ка...

Я понизил голос и развернул свёрнутый худи. Увидев пистолет в кармане, Ли Доук, прищурившийся, сделал удивлённое лицо.

— Что это, откуда у тебя?...

Его взгляд, полный подозрений и словно смотрящий на меня как на насекомое, вызывал отвращение, но времени не было.

Я тихо прошептал, что это Юн Сичана, и сказал, что мы уходим через 5 часов, в 11 вечера. Выслушав, Ли Доук без особого удивления перебил меня:

— И каков твой план?
— Раз у нас есть пистолет, разве не всё готово?...
— Значит, никаких мыслей.

Блять, я не врал, поэтому промолчал и снова свернул худи. Ли Доук тихо вздохнул, указал на лобби первого этажа и сказал:

— Прямо перед уходом устрой шоу с самоубийством или покричи, чтобы привлечь внимание...
— Зачем... У нас же есть это...
— Это... Нет, ладно.

Ли Доук, нахмурившись с досадой, уставился на худи и не договорил. Сказав, чтобы я пока просто знал это, а остальное он сделает сам, он раздражённо махнул рукой.

Нет, блять, как же неудобно... Я хотел допытываться, но, похоже, он всё же настроен помочь, так что с трудом выдавил «спасибо».

Ли Доук, который в прошлый раз возмущался, что я не сказал «спасибо», на этот раз скривился с отвращением, отступил назад, повернулся и пошёл в лобби.

Я хотел унести свёрнутый худи, но подумал, что если буду ходить с ним, это вызовет подозрения — может, он именно это имел в виду, когда говорил о неудобстве, — и сложил одежду лишь наполовину.

Я скомкал карман, чтобы пистолет не выпал, и поднялся по лестнице.

* * * * *

Я отчаянно надеялся, что время не будет идти, но оно текло быстрее, чем обычно. Вскоре после возвращения в спортзал пришёл Юн Сичан и, видимо, заметил пропажу пистолета: он перевернул одеяло, обыскал конверт и сумку.

Тем временем я сидел, накрывшись худи, и изо всех сил делал вид, что сплю, лишь изредка открывая глаза и поглядывая на часы. Только ближе к 11 вечера я притворился, что проснулся, и включил фонарик.

Я собрал все игрушки, воду, консервы с тунцом и сложил в одну сумку, а Юн Сичан достал из-под одеяла, где прятал с момента прибытия в убежище, бейсбольную биту.

Хотя на нас обратили внимание окружающие, из-за темноты, похоже, никто не заметил биту.

Юн Сичан вышел из спортзала и спустился на второй этаж. Я волновался, что он сразу пойдёт на первый, но он лишь поднял фонарь, лежавший перед лестницей на втором этаже, и снова поднялся по лестнице.

Он двигался молча и с каменным лицом, и с момента кражи пистолета моя сжавшаяся грудь сжималась ещё сильнее.

У меня выступил холодный пот, я откинул чёлку и боялся уронить худи и сумку, которые держал в руке.

Юн Сичан выключил фонарь, прошёл третий этаж и поднялся на четвёртый. На лестнице валялись оставленные кем-то бутылки из-под алкоголя.

Из-за нервов дыхание участилось, я успокоил его глубоким вдохом и поднялся по лестнице.

Юн Сичан вошёл в тёмный коридор и включил фонарик.

В узком луче света коридор тянулся далеко, и сбоку виднелась большая дверь с табличкой «Трибуны». Казалось, она вела в спортзал.

Юн Сичан, пройдя дверь, ускорил шаг и зашёл в туалет. Я шёл на некотором расстоянии от него, поэтому оказался один в полностью тёмном коридоре.

Меня бросило в дрожь, и я вбежал в туалет, откуда исходил свет фонаря. В тот миг, когда я распахнул дверь, яркий свет погас, и всё погрузилось во тьму.

— Что такое! Эй!

Схватившись за дверную ручку, я закричал, и с щелчком свет залил раковину. Юн Сичан, стоявший прямо у двери, посмеивался, размахивая фонарём.

— Шутка, шутка.
— Блять, разве сейчас время для шуток...?!

Чёрт, как же я испугался. Я боялся, что Юн Сичан выскочит из-за угла, скажет, что видел, как я вчера в туалете сговаривался с Ли Доуком, и сразу начнёт бить меня по лицу.

Я схватился за грудь, с трудом удерживаясь на дрожащих ногах. Юн Сичан спросил, чего я так испугался, и поставил фонарь на раковину.

— Так зачем мы пришли сюда...

Я изо всех сил старался сохранять спокойствие, но голос дрожал. Я спросил его, глядя на спину, когда он прислонил бейсбольную биту к раковине. Юн Сичан, облокотившись на стену, начал объяснять план.

Первыми его словами были: он выманит сюда одного человека и задушит его до смерти. Хотя это не было неожиданностью, моё тело онемело от услышанных прямо сказанных жутких слов.

Затем он сказал, что отнесёт тело на трибуны. Цель — выстрелить в тело и сбросить его в центр спортзала, вызвав переполох.

Пока все будут в панике, мы спрячемся и спустимся на первый этаж. Мы скажем взволнованным выстрелами солдатам, что на третьем этаже появились десятки зомби, и прикажем им подняться на третий, оставив только одного.

Затем мы убьём оставшегося солдата и заберём его оружие.

Я слушал психопатический план серийного убийцы Юн Сичана с открытым ртом. Его слова о том, что он выманит сюда одного человека и задушит его, были жуткими, и я, колеблясь, спросил:

— Неужели тот, кого убьют, — это я...?

У меня задрожали не только голос, но и руки, я сжал кулаки и спросил. Юн Сичан ответил тоном, полным явного недоверия, словно мои слова были нелепы.

— С чего это?
— Тогда кто...
— Твой друг.

Смотря на его безразличное лицо и слушая ответ, сказанный так естественно, я на мгновение не понял, что он имеет в виду, и моргнул. 

«Какой друг, что за чушь?»

— Какой друг...
— А что, вчера вы ведь здорово повеселились.

Юн Сичан, оторвавшись от стены, кивнул на кабинку туалета по диагонали. Наконец я понял, о чём он говорит, и у меня в глазах потемнело.

Избегая взгляда Юн Сичана, смотрящего на меня без изменения выражения лица, я вспомнил слова, которые сказал Ли Доуку прошлой ночью.

Блять, пиздец. Настоящий пиздец... 

Сколько он услышал? Неужели он с самого начала не спал? Или я разбудил его, когда встал?

Силы покинули мои руки, и я уронил сумку, которую держал. Я чуть не уронил свёрнутый худи, но в отчаянии схватился за капюшон.

Точно, пистолет. Я дрожащей рукой полез в карман, но, почувствовав, что Юн Сичан приближается, поднял голову.

— Ах!

Чем ближе он подходил, тем быстрее становились его шаги, пока он не схватил меня за волосы и не потащил к кабинкам. Я споткнулся от внезапного действия, и он схватил мои волосы ещё сильнее, потянув вверх.

Меня почти протащили по полу голенями, и моя голова ударилась о дверь первой кабинки. Не успев осознать ситуацию, он снова дёрнул за волосы, и на этот раз моя голова ударилась о дверь второй кабинки.

Без перерыва быстрыми движениями он бил мою голову о дверь четвёртой кабинки, и Юн Сичан смотрел на следующую кабинку, как робот, выполняющий задачу.

По его стремительным движениям и неподвижным, широко раскрытым глазам я начал осознавать, что этот ублюдок сейчас чертовски возбуждён. Он методично бил мою голову, начиная с затылка до висков.

Никакие слова не шли на ум, я просто закрыл глаза и позволил тащить себя, пока он не прижал мою шею к последней, пятой кабинке.

— Кх!

— Где?

Его хватка сдавила точно область кадыка, и боль в шее была сильнее, чем удушье. Я скривился и закашлялся.

Я не мог понять, о чём он спрашивает, и лишь тяжело дышал. Тогда он, словно говоря «отвечай быстрее», схватил меня за шею и снова ударил о дверь.

Поняв, что не смогу избежать ответа, я с закрытыми глазами едва выдавил почти плачущим голосом:

— Что... что...

— Вчера, вы двое.

Я украдкой открыл глаза и увидел, что Юн Сичан смотрит на пройденные кабинки, всё ещё прижимая мою голову.

Я неровно дышал и указал на первую кабинку. Он снова схватил меня за волосы, потащил, затолкал внутрь и закрыл дверь.

Развернув меня и прижав к закрытой двери, Юн Сичан, сжимая мои плечи так, что казалось, они вот-вот сломаются, сказал:

— У Тэджон, ты же не хочешь умирать?

— Из... извини... чёрт, правда, извини...

— Нет, блять, я же спрашиваю.

— Э-э... Не хочу... Извини...

Слёзы текли ручьём, я бормотал, опустив голову. Он ослабил хватку на моих плечах, затем постучал указательным пальцем по моему подбородку и продолжил:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Казалось, он хотел, чтобы я поднял голову. Я слегка поднял её и встретился с ним взглядом. Юн Сичан потрогал пирсинг на моём левом ухе и произнёс самую отвратительную чушь:

— У Тэджон, когда целуются, таких звуков не издают.

Блять! 

Услышав это слово, вся эта ситуация внезапно показалась мне настолько мерзкой и ужасной, что я скривился.

Мне следовало убить этого ублюдка сразу, мне следовало подумать, как его прикончить.

Порыв убийства, пересиливший страх, заставил меня ударить головой в плечо Юн Сичана, отщёлкнуть замок и открыть дверь.

Этот ёбаный ублюдок даже не пошатнулся и стоял неподвижно, словно собираясь просто наблюдать, что я буду делать.

Я бросился на пол, схватил упавший худи, достал пистолет из кармана и, сидя на полу, навёл его на голову Юн Сичана.

— Бл... блять... видишь?.. Видишь, блять! Шагнёшь — убью. Ёбаный ублюдок!

Мне было противно, что мой голос дрожал от слёз, и я закричал. Я собирался застрелить его сразу, даже если бы он не двигался, но хотел увидеть, как этот псих хоть немного дрожит от страха.

Юн Сичан поднял руки, словно говоря «понял», и пробормотал с восхищением. 

— И ты это с собой носишь…

Блять, этот ублюдок. Он специально делает всё, чтобы тебя взбесить.

Его вид, полный уверенности, вывел меня из себя. Я положил палец на курок и выплеснул всю накопившуюся ярость.

— Я правда выстрелю! Убью!

— Пиздец. Похоже, мне конец.

— А, блять!

Его сухой, насмешливый тон заставил меня бешено разозлиться. Я изо всех сил ударил кулаком по полу. 

Хочу выстрелить. Хочу быстро застрелить его.

Если я увижу, что он до смерти напуган, то сразу убью его. Но если я просто убью его вот так, меня будет бесить, что он всё время издевался надо мной, а потом просто сдох, и, кажется, я не смогу спать спокойно всю жизнь.

— Я всё ещё для тебя ничтожество?! Блять, да! Я убью тебя!

Его по-прежнему бесстрастное лицо заставило меня нервничать. Я размахивал сжатыми кулаками в воздухе и рыдал. Услышав мой почти рыдающий крик, Юн Сичан фыркнул, словно в полном недоумении.

— И что, мне теперь надо перед тобой на коленях умолять?

— Умоляй! Блять, хоть бы испугался немного! Бесишь ты меня!

— Ах, не думал, что так закончу... Жаль.

До самого конца ведёт себя как ублюдок. Сукин сын. Я убью его прямо здесь, а потом осуществлю план, о котором говорил Юн Сичан.

Я сразу же согнул указательный палец и потянул курок. Ожидая громкого шума и отдачи, я закрыл глаза, но услышал лишь щелчок и звук перемещения патрона в патроннике.

Что... что это? Почему он не умирает? 

Я таращил глаза и продолжал дёргать курок, но раздавался лишь сухой, пустой щелчок.

Юн Сичан опустил руки и, смеясь, вышел из кабинки. Я продолжал целиться в него из пистолета и безостановочно нажимать на спуск. Он поднял с пола пакет, который бросил там ранее, и достал из него игрушечную машинку скорой помощи.

Открыв дверцу скорой и вытряхнув содержимое на ладонь, он выкатил две пули. Патроны, блять. 

Теперь я вспомнил: я так сосредоточился на том, чтобы забрать пистолет, что не подумал о том, что патроны могли быть извлечены.

Мне вспомнилось, как Ли Доук запнулся, увидев мой пистолет, и я понял, что он хотел сказать, но не договорил. 

— Я же дал тебе подсказку, — пробормотал Юн Сичан, бросая игрушечную скорую и пакет на пол.

В памяти всплыла картина: Юн Сичан, вернувшийся после душа, обыскивающий одеяло, а затем проверяющий пакет и сумку.

Значит, это было тогда? Блять, и когда он успел их подложить? Я точно помню, что в последний раз, когда я видел, там ничего не было.

Мысль о том, насколько же, должно быть, он считает меня тупым придурком, если за это время умудрился перепрятать туда патроны, и то, что я действовал в точности так, как предсказал Юн Сичан, заставил меня сидеть и тупо пялиться, как полный идиот.

Я почувствовал, как Юн Сичан приближается ко мне, и отпрянул назад, но он схватил меня за руку, потянул на себя и присел передо мной на корточки.

Он выхватил пистолет из моей руки, отстегнул магазин и медленно, один за другим, вложил в него два патрона. Я пытался как-то вырваться, но его хватка на моей руке становилась всё сильнее, и было только больно.

Вложив патроны и защёлкнув магазин, Юн Сичан приставил ствол к моим губам, заставляя их разомкнуться, и произнёс...

— У Тэджон, каждый раз, когда ты плачешь, мне хочется воткнуть тебе нож в глотку.

Услышав эти леденящие душу слова, произнесённые с каменным лицом, я отвёл взгляд. Он схватил меня за подбородок, разжал мне рот и вставил внутрь ствол.

— Мне хочется отрезать тебе по одному суставу на каждом пальце, содрать кожу с запястий, просто, блять, мучить тебя, оставив в тебе лишь искру жизни.

— Ммпх, ммм...

Продолжая запихивать в рот, кончик ствола коснулся язычка, вызывая у меня рвотный позыв.

— Я же сдерживался. Боялся, что ты себя убьёшь.

Ммм, ммпф...!

Он слегка провернул ствол, снова задев язычок, и, глядя мне в глаза, пробормотал:

— Так почему же ты продолжаешь нести хуйню?...

Мой мозг отказывался обрабатывать слова, только что произнесённые этим ублюдком. Среди всего, что он сказал, не было ни единой фразы, которую я мог бы понять, я лишь судорожно хватал воздух.

Рука, сжимавшая мой подбородок, усилила хватку, и ствол, остановившийся перед нёбным язычком, начал продвигаться глубже.

От ощущения, что он вот-вот проткнёт мне глотку, меня наполовину стошнило, и я забарабанил по руке Юн Сичана.

— Уокх... кх...

Слёзы градом капали на грязный кафельный пол. В тот миг, когда рвотные позывы стали нестерпимы, ствол наконец вытащили.

Я схватился за горло, судорожно кашляя. Юн Сичан, стряхнув пистолет, поднялся.

— Веди сюда твоего друга.

— Кхэ, кхе-кхе, ух, кхэ...

— Быстрее.

Даже когда кашель утих, я всё ещё держался за горло, покашливая и пытаясь тянуть время. В такой ситуации я мог рассчитывать только на Ли Доука.

Судя по тому, что он сказал разыграть спектакль с самоубийством на первом этаже, у того парня, кажется, тоже были свои мысли, и я не мог разрушить свой последний шанс.
Будто заметив, что я намеренно тяну время, Юн Сичан потянул меня за руку, поднимая на ноги. Толкнув меня в спину по направлению к двери туалета, в тот миг, когда он схватил фонарик, ещё до того, как я успел взяться за ручку, дверь распахнулась.
— Ах!
В открывшийся дверной проём прямо в нас прилетела зелёная бутылка из-под алкоголя. Рефлекторно подняв руки, чтобы защитить лицо, я почувствовал, как Юн Сичан, ухватив меня за плечо, оттащил назад и одновременно фонариком отбил бутылку.

Со звонким звуком разбившегося стекла зелёные осколки разлетелись во все стороны. В тот же миг, когда фонарик опустился на раковину, я поднял голову  и увидел своего отца, стоящего с пустой бутылкой из-под соджу в руке.

— И какого чёрта ты сюда приполз! Опять сидишь и позволяешь себя запугивать, ни на что не годная сволочь!

Войдя в туалет, отец гордо кричал, будто он герой.

Размахивая бутылкой в качестве угрозы, он приблизился, пытаясь схватить меня за руку, но потом поднял голову и уставился на Юн Сичана.

Помня, видимо, о прошлом инциденте, отец с удивлённым лицом приподнял брови, затем опустил взгляд, рука с бутылкой опустилась, и он начал пятиться назад.

На его лице появилось почти паническое выражение — вероятно, он заметил пистолет в руке Юн Сичана.

— Ах, твою мать... Я ничего не видел, правда, ничего не видел. Я ничего не скажу, клянусь...

Жалкий кретин. Но наконец-то настал день, когда мой отец принёс мне пользу.

— Ю… Юн Сичан... А его... нельзя убить?

Я показал указательным пальцем на отца, который пятясь, задом толкал дверь туалета. Юн Сичан, который уже направлялся к нему, видимо, не собираясь так просто его отпускать, повернул голову.

— Что за чушь, что ты несёшь...

Отец, не понимая моих слов, растерянно моргал широко раскрытыми глазами. Юн Сичан приподнял бровь, словно приглашая продолжить, и схватил отца за грудки.

— Блять, давай убьём этого ублюдка! Пожалуйста! Я пойду с тобой! Правда!

— Ты совсем охренел. Кхх!
Лицо отца исказилось от возбуждения и он снова занёс бутылку, но в этот момент Юн Сичан ударил коленом ему в пах.

Тот схватившись за живот, беспомощно рухнул на пол. Юн Сичан пнул его в бок, опрокинув навзничь, и раздражённо бросил:

— Прекращай нести ахинею У Тхэджон.

Переступив через голову отца, Юн Сичан нетерпеливо мотнул рукой.

«Блять, что делать, как выиграть хоть немного времени?»  — в панике метая глазами, я лихорадочно соображал.

Бутылка, выскользнувшая из рук, покатилась и остановилась прямо перед лицом отца. На губах, искажённых в стекле, виднелись обильные шелушения. Да, точно.
— Ах... Блять, эта мразь — мой первый поцелуй!
Указав на отца, я выкрикнул это. В туалете на мгновение воцарилась тишина. Отец уставился на меня с невиданно выпученными глазами, а Юн Сичан, похоже, не ожидал такого, и слегка прищурился.

— Ты, ты, что сказал?! Ты совсем с катушек слетел?!

— Верно! Блять, этот сексуальный извращенец! Эй, ты видел, как я психую когда ,когда кто-то ко мне прикасается?! Из-за него! Из-за этого ублюдка!

— Да сойди же ты с ума по-тихому! Несёшь какую-то ахинею!

Конечно, это всё была сплошная ложь. Отец, с видом человека, доведённого до бешенства несправедливыми и абсурдными обвинениями, перебил меня криком, его лицо выражало шок.

Когда отец попытался подняться, Юн Сичан, прижав его ногой, расхохотался и склонил голову.

— Ах. Реально, пиздец как смешно.

Не похоже, что он поверил, но рассмешить его мне удалось. Пользуясь тем, что он смеётся, я поспешно подошёл к Юн Сичану и схватил его руку обеими руками.

— Пожалуйста, правда... Я пойду с тобой!.. Убей его, убей!

Я умолял, постукивая ногой по ноге отца. Юн Сичан, смеявшийся, прикрывая рот тыльной стороной ладони, кивнул.

— Надо исполнить желание У Тэджона.

Блять, получилось! 

Я едва сдержал непроизвольную улыбку и закивал ему, как сумасшедший.

Главное, сейчас сдохнет отец, а время я смогу тянуть, когда будем уходить с первого этажа. Охваченный внезапной надеждой, я отпустил руку Юн Сичана.

— Вы, ёбаные, ублюдки-сучьи дети! Вы...!

Отец, не понимая, что происходит, слепо изрыгал ругательства. Юн Сичан, подняв его за грудки, потащил и поставил у стены рядом с раковиной.

Бейсбольная бита, прислонённая к раковине, с грохотом упала на пол. Отец, испугавшись, сжал губы.

Юн Сичан сунул пистолет в карман брюк, схватил отца за шею, зафиксировав её, и, занеся кулак, несколько раз размял запястье, после чего со всей силы вмазал ему в правую щёку.

— Кхех!

Фух... Должно быть, чертовски больно... 

Мне вспомнилось, как он бил меня по лицу, и я невольно прикрыл свою щёку.

Будто намереваясь добить его на месте или вымещая на отце всё, что накопилось, его кулак, который при ударах Ли Доука или меня хоть немного пружинил, теперь двигался механически, безжалостно, сосредоточившись лишь на уничтожении цели перед ним.

С каждым ударом, раздавался хруст, и отец, чью голову отбрасывало на стену, беспомощно протягивал руки, умоляя о пощаде. Его горло было пережато, он не мог даже крикнуть и лишь хрипел, пытаясь выдохнуть.

В тот миг, когда глаза отца закатывались, Юн Сичан отпустил его шею, схватил за плечо и начал крушить другую сторону лица. Что-то отлетело от искажённого лица отца и покатилось по полу.

Несколько зубов, аккуратно выбитых, упали на сухой кафель, и кровь запеклась вокруг. Из разбитого носа отца хлестала кровь, брызгая на раковину с каждым ударом.

От всё более ужасающего зрелища у меня даже прошло ощущение опьянения, и я поморщился. Глядя на запёкшуюся кровь на плитке и слушая лишь хлюпающие звуки и тяжёлое, хриплое дыхание, я чувствовал, что сейчас сойду с ума.

Казалось, он нанёс уже больше двадцати ударов, и Юн Сичан, долбивший по лицу отца с явным намерением забить его насмерть, нанёс последний удар в челюсть.

С лица отца, беспомощно склонившего голову, капала кровь. От вида спины Юн Сичана, стоявшего перед ним, у меня по коже побежали мурашки, и я затаил дыхание. Псих обернулся и посмотрел на меня.

— Иди сюда.

Блять... До чёртиков страшно. Едва он договорил, я почти побежал и встал рядом. Было видно, как кровь обильно затекает в швы кафеля у ног отца.

Я опустил голову, и Юн Сичан схватил мою руку и приложил к шее отца. Когда я с силой нажал, отец с хриплым звуком судорожно поднял голову.

Лицо отца, оказавшееся прямо передо мной, было разбито сильнее, чем я ожидал, и я сразу закрыл глаза. Я не разглядел его как следует, но оно было похоже не на человеческое, а на кусок желеобразной массы.

— Убить его я позволю тебе.

Я не мог заставить себя сжать пальцы на шее отца и лишь дрожал. Рядом послышался голос Юн Сичана. 

— Эй, а ты... не можешь убить?...

— Ты ведь хочешь его смерти.

— Нет... Я прошу, убей его ты...

— У Тэджон, я сдерживаюсь с самого утра, блять.

Подавленный тон заставил меня съёжиться, и я взглянул на лицо Юн Сичана. Оно было бесстрастным, но руки, державшие отца за плечи, были напряжены.

Вспомнив ту желеобразную массу, что я мельком видел, я наложил её на привычное лицо отца.

Ублюдок, который целыми днями бухал и лупил меня, или валялся перед телевизором, крича, чтобы я сварил ему лапшу. Моя жизнь пошла под откос с самого рождения, когда я появился на свет сыном этого ублюдка.

Это ёбаное лицо, с торчащей во все стороны щетиной, вечно лоснящееся от жира, потому что он нормально не умывался, блять! Убийство этого ублюдка должно остаться безнаказанным. По крайней мере, если убью его я.

Опустив взгляд как можно ниже, я начал понемногу сжимать пальцы на его горле. Отец, издавая странные хрипящие звуки, поднял дрожащую руку и положил мне на плечо.

— Тэ... Тэджон-а... Я... я про... прости... ум... оляю...

Донёсся его мягкий голос, который он использовал лишь тогда, когда сам понимал, что перешёл все границы, избивая меня до полусмерти.

Я невольно поднял взгляд и встретился с глазами, смотревшими на меня поверх губ, распухших и истекающих кровью.

Его распухшие глаза были мутно полуоткрыты, и зрачки, плавающие в них, смотрели на меня.

Обида подкатила к горлу, и я уже готов был со всей силы провернуть его голову, но вдруг вспомнил, как вскоре после моего поступления в начальную школу он водил меня в парк развлечений.

То было время, когда на наш дом постоянно жаловались полиции, и незадолго до этого он швырнул бутылку из-под соджу, и осколок вонзился мне в бедро.

Неожиданно он предложил сходить в парк развлечений, купил билеты на послеобеденное время и прокатил меня на двух аттракционах. Сказав, что купит сахарную вату, он усадил меня на скамейку и не возвращался больше часа.

Примерно тогда, когда я начал осознавать, что отец бросил меня, он вернулся с синей сахарной ватой в руке, с лицом, распухшим от слёз, с соплями, текущими из носа.

Пока я молча ел сахарную вату, отец, сидя рядом, уткнулся лицом в ладони и разрыдался.

Спустя долгое время он спросил меня заплаканными, опухшими глазами, не хочу ли я ещё чего-нибудь. В тот момент мне стало спокойнее. Поскольку побои от отца уже стали обыденностью, мысль о том, что меня оставят одного и отправят в приют, пугала куда больше.

— Я... дей... дейст... витель... но... ви... новат... Тэджон-а, кхх... если… меня не станет... в этом мире... у тебя правда никого… не останется...

Сила постепенно уходила из моих рук, и зрение затуманилось. Почувствовав, что хватка ослабла, отец, поправив горло, заговорил спокойным тоном.

Ах, вот же пиздец... 

То ли от того, что слова отца нашли отклик в реальности, то ли от того, что вся эта ситуация вызывала тошноту, слёзы градом покатились и из моих глаз.

Я пытался отдышаться, чтобы хоть выругаться, но Юн Сичан с силой надавил на мою ослабевшую руку. Отец снова начал задыхаться, вытаращил глаза и забарабанил по моему плечу.

— Чего ревёшь?

Юн Сичан смотрел на меня, слегка нахмурившись. Он убрал руку, державшую отца, дотронулся до моего лица и провёл указательным пальцем по краю глаза.

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать слёзы, но он опустил палец, нажал на уголок моих губ и приподнял его, заставляя улыбаться.

— Улыбнись.

— …..

— Мне тоже было пиздец как паршиво, но я ведь улыбался.

Юн Сичан с силой надавил на мои руки и изо всех сил начал душить отца. Он сжимал так сильно, что у меня заболели руки, а лицо отца налилось кровью, словно он вот-вот умрёт.

— Гхх, кххе…

— Улыбнись, я сказал.

Повинуясь безрадостному приказу, я с трудом, через силу, растянул губы в улыбке. Отец смотрел на моё лицо мутным взглядом, слёзы текли по его щекам, а затем его глаза закатились.

Я закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь не слышать звуков. Хриплый звук постепенно затих, тело, которое я держал, обмякло и стало тяжёлым.
Когда Юн Сичан отпустил мои руки, отец беспомощно рухнул на пол и больше не двигался. Казалось, теперь он действительно совсем мёртв.
— Буэ...

В тот же миг я тоже рухнул на пол, и меня вырвало. Я опёрся руками о пол, извергая наружу рвоту, что подступала всё это время, а Юн Сичан присел рядом на корточки и стал похлопывать меня по спине.

Испугавшись его прикосновения, я постарался поскорее отблеваться и посмотрел на его лицо. Юн Сичан поднял указательные пальцы к уголкам своих губ, растянул их в широкой улыбке и ярко улыбнулся.

— Если будешь притворяться впредь, делай так.

Закончив говорить, Юн Сичан стёр улыбку и тыльной стороной ладони вытер мне рот.

Было жутковато видеть, как меньше чем за десять секунд он успел просиять счастливейшей в мире улыбкой, а затем вернуться к безэмоциональному выражению лица, будто в голове пустота.

Я отвернулся, потому что больше не мог видеть в этом парне передо мной человека. Юн Сичан закончил вытирать мне рот, затем поднялся, сказав: 

— Теперь по-настоящему пойдём.

Схватив меня за руку, он поставил перед раковиной и включил воду. Я стоял в оцепенении, глядя на льющуюся из крана воду, пока он не вымыл мои руки с мылом, а затем и свои собственные дочиста.

Я осторожно поднял голову и взглянул в зеркало. Вдруг на своём лице я увидел то бесформенное желе и отшатнулся; Юн Сичан похлопал меня по плечу, словно говоря «успокойся».

— Пошли.

Юн Сичан схватил за волосы бездыханное тело, лежащее неподвижно. Я снова посмотрел в зеркало — это было моё обычное лицо, лишь в нескольких местах виднелись пластыри.

Достав пистолет из кармана, он потащил тело из туалета. Я, как было приказано, взял бейсбольную биту и рюкзак, и, поскольку не хотел видеть кровь на рубашке, натянул худи.

Юн Сичан, легко ориентируясь даже в темноте, открыл дверь на трибуны. Среди сплошной тьмы лишь свет фонарей на третьем этаже резал глаза.

Пройдя мимо колонны, что была прямо за дверью, мы двинулись к колонне в центре и встали за ней. Из-за темноты очертания были смутными, и тело, волочившееся по полу, казалось нереальным. Казалось, вот-вот оно с криком поднимется и запустит в меня кулаком.

Юн Сичан поднял тело и поставил его у колонны. Длинная человеческая фигура оказалась прислонена к подоконнику.

— Стреляй и отпускай.

С этими шёпотом холодная рука трупа была вложена в мою. Так как смерть наступила недавно, в ней ещё сохранялось тепло. Я тупо подумал, что, раз он мёртв, держать его руку не так уж и противно.

Моя рука сжимала его, дуло пистолета было нацелено в спину тела, свесившегося с подоконника. Никто в спортзале не смотрел вверх.
Юн Сичан без предупреждения нажал на курок. Оглушённый громким звуком прямо перед собой, я разжал руку, и тело с пробитой дырой в груди, истекая кровью, полетело вниз.
— Аааааааа!
Труп не упал сразу, а сначала ударился о баскетбольный щит, а затем рухнул на пол. Молодая женщина, сидевшая прямо под щитом, с криком вскочила с места, а голова трупа сбила фонарь, стоявший перед ней.
Я смотрел вниз на спортзал, думая, что хорошо, что тело упало лицом вниз, и его не видно. Люди, сидевшие рядом, начали кричать, дрожа как в лихорадке.
Люди, сидевшие подальше, вставали с мест, пытаясь понять ситуацию, а солдаты со сцены уже бежали с оружием наготове.

Тем временем Юн Сичан, убравший пистолет в карман, схватил меня за руку, и мы выскользнули с трибун. Мы помчались вниз по лестнице, где был слабый свет.
Когда мы проходили мимо лестницы третьего этажа, шум уже нарастал. В мгновение ока мы спустились на первый этаж, и солдат, стоявший у кафетерия, уже шёл в нашу сторону.
На срочный вопрос, что происходит, Юн Сичан спокойно ответил, что появились десятки зомби, и старший офицер приказал ему подняться, оставив лишь одного человека.
Солдат кивнул и, не дожидаясь конца фразы Юн Сичана, побежал вверх по лестнице. Солдат у стойки администратора, возможно, готовясь к непредвиденным обстоятельствам, держал автомат в обеих руках и смотрел на нас.
— Товарищ старший.

Юн Сичан, крепко держа меня за запястье, подошёл, и солдат, видимо, приняв нас с этим парнем за напуганных студентов, спросил, всё ли в порядке.
Увидев кивающего Юн Сичана, солдат опустил левую руку и взял автомат лишь в одну руку.

— Всё в порядке, ученик?

Солдат перевёл на меня взгляд — должно быть, я выглядел просто отвратительно, — и с искренне обеспокоенным выражением, опустив брови, переспросил.

Юн Сичан не упустил этот момент и нанёс удар ногой по руке, державшей автомат. Рубящим движением ноги по запястью он вогнал плечо солдата в стеклянную стойку администратора.

Когда солдат, сомкнувший рот, распахнутый от шока, попытался контратаковать, Юн Сичан, сделав подсечку, развернул его и, словно обнимая сзади, начал душить.

— Кхх... кхе-кхх...!

Лицо солдата, барахтающегося в захвате Юн Сичана, прислонившегося телом к стеклу стойки, начало багроветь. В сознание, до этого способное лишь воспринимать происходящее перед глазами, вернулось лицо отца, умирающего в моих руках.

«Ах, меня сейчас, блять, вырвет. Почему меня рвёт? Потому что физиономия, которую я видел все 19 лет своей жизни, теперь валяется в спортзале? Потому что я задушил её своими руками? Так и подташнивает, до тошноты, до желания выплюнуть внутренности. Неси хоть какую-то ответственность, блять! Кто-нибудь, несите ответственность, потому что это просто пиздец!»

Внезапно мою руку схватили, и я поднял голову. Стоящий впереди Юн Сичан опустил взгляд и смотрел на мою левую руку. Проследив за его взглядом, я увидел, что кожа в центре запястья вся в крови  и расцарапана до мяса.

Взглянув на правую руку, которую держал Юн Сичан, я увидел, что все пальцы, кроме большого, были сжаты с огромной силой.

Это что, моя ответственность? С чего бы... Если разобраться, по-настоящему убил ведь Юн Сичан, я не хотел убивать, в середине, правда, не хотел...

Изначально просьба убить тоже из-за этого ублюдка. Если бы его не было, не было бы и причин нести хуйню Ли Доуку с просьбой о помощи, не было бы причин убивать отца из-за страха, что Ли Доук умрёт. Если бы только этого ублюдка не было, блять...

У ног Юн Сичана лежал солдат с закатившимися глазами. Длинный автомат, что он уронил, теперь был в рюкзаке, переброшенном через плечо Юн Сичана. По какой-то странной причине мне казалось, что я должен умереть, напоровшись головой на этот ствол, и я стиснул зубы.

Я видел, как Юн Сичан открыл рот, чтобы что-то сказать, но я был погружён в свои мысли и не разобрал слов. Пока я лишь моргал глазами, он схватил мою правую руку и потащил за собой. Впереди виднелась стеклянная дверь, а за ней — стадион, заваленный баррикадами.

Ситуация, которая до сих пор казалась далёкой, будто я наблюдал со стороны, вдруг резко приблизилась. Если меня так уведут, я, возможно, буду вынужден следовать за этим типом всю жизнь. Сейчас не время для этого. Как бы то ни было, Ли Доук жив, и он явно сказал мне в туалете как-то тянуть время.

— Бля... Блять! Отпусти, ублюдок!

Я отчаянно упирался, пытаясь вырвать руку, и в панике пятился назад. Несмотря на моё яростное сопротивление, он не останавливался и шёл вперёд. Когда я слабо поднял бейсбольную биту, зажатую в левой руке, Юн Сичан развернулся и ударил локтем по моему запястью.

— Ай!

Державшаяся в руке бита полетела в сторону кафетерия и покатилась по полу. 

Пиздец. Надо было раньше подумать, как выиграть время, я ненадолго вылетел из колеи из-за смерти отца.

— Погоди, отпусти! Правда, минутку! Эй!

— Что?

Показалось, что, если так пойдёт и дальше, он так и утащит меня, и я, стараясь казаться спокойным, поправил голос и позвал его. Юн Сичан, не отпуская мою руку, повернулся.

Он слегка хмурился, и даже встретиться с ним взглядом было страшно, но я изо всех сил старался, чтобы голос не дрожал, и заговорил:

— Неужели тебе обязательно брать меня с собой...?

Он снова посмотрел вперёд, словно мои слова не стоили того, чтобы их слушать, и снова потащил меня. 

Вот же ёбаный ублюдок!

Я ухватился за прикреплённый к полу стул напротив стойки информации и закричал:

— Нет, что ты ко мне вообще пристал, блять? Я же бесполезен! Ты и один можешь уйти!

— Я же говорил, ты самый забавный.
Юн Сичан, раздражённо ответивший на мои отчаянные попытки, подошёл ближе и оторвал мои руки, вцепившиеся в стул. Нельзя. Блять. Я не знаю, где этот Ли Доук и что он делает, но нужно выиграть больше времени.

— Ну и почему я, блять, забавный?! Я, я, бля, только и умею, что трепаться, и твои слова тоже постоянно, блять, слушать не буду! Буду только материться, я, бля, мать твою... выродок! Безнадёжное отребье, мудак!
— Зачем ты вдруг рассказываешь о своих достоинствах?
Я хотел убедить его, что, если он возьмёт меня с собой, будет только хуже, но слова не шли, и чем дальше, тем больше я нёс лишь чушь и просто ругался.
На это Юн Сичан с невозмутимым лицом ответил с видом полного непонимания. То, как слегка повысился тон его голоса, ясно показывало — он считает меня законченным идиотом, который просто орёт.
Этот ублюдок, когда я попытался просто рухнуть на стул, схватил меня за грудки и просто потащил. Я ухватился за цветочный горшок рядом со стойкой администратора, но лишь беспорядочно ободрал большие листья — без толку.
— Блять, правда, пожалуйста!
— Тебе стало стыдно, что похвастался?
В тот миг, когда стеклянная дверь распахнулась, я, отчаянно пытаясь вывернуться, закричал. Мне до смерти надоели его игривые ответы, и я выпалил то, что должно было его разозлить.
— Псих ублюдочный! Неужели ты, блять, правда влюбился в меня?!
— Видимо, да... Хочешь встречаться?
От его вида — такого, будто он только что всё понял, и этого напыщенного тона — у меня по коже побежали мурашки, и я прикусил язык. Какой бред, ублюдок.
...нет, но если подумать, разве я уже не выиграл кучу времени?.. Если Ли Доук просто хотел меня надурить? — мелькнула мысль, и я вспомнил, что он говорил устроить хоть шоу с самоубийством.

Оставшейся рукой я нащупал в кармане нож и вытащил его. Раскрыв сложенный нож, я приставил его к своей шее, и Юн Сичан повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я, я убью себя... Если двинешься, я убью себя, ёбаный ублюдок!

— …..

— Я правда! Я умру! Умру, а...

Тело Юн Сичана, молча смотревшего на меня, в одно мгновение приблизилось, он выкрутил мне запястье, выхватил нож и взял его в руку.

Он переложил лезвие, приставленное к левой стороне моей шеи, к правой, и, приложив острие к коже, произнёс:

— Вот сюда нужно воткнуть, чтобы умереть с одного раза.

Ощущение острого предмета, всё сильнее вдавливаемого в шею, заставило меня сглотнуть. Я боялся пошевелиться, и лишь глазами смотрел на нож, как вдруг его насмешливый тон сменился на серьёзный и низкий.

— Или иди ко мне, или, блять, просто сдохни прямо сейчас.
Я поднял взгляд на Юн Сичана и встретил его непоколебимый взгляд. Я снова осознал, что попал в ловушку, но сейчас был момент выбора: либо молча позволить утащить себя, быть избитым и умереть, либо умереть прямо здесь и сейчас.

— Убей же, блять! Убей! Да, попробуй убить, сука!
На мой крик Юн Сичан, с видом «ладно», опустил взгляд и сильно сжал мои челюсти. В слегка приоткрывшийся рот он всунул большой палец, разжав его, и кончиком лезвия ткнул в нижний клык.
Неожиданное проникновение лезвия в рот заставило меня в испуге открыть его как можно шире. От ужаса, сильнее, чем когда в рот лезли пистолетом, я даже боялся вдохнуть.
— Я не стану убивать тебя красиво, У Тэджон.
— ...э-э...
Он отпустил мои челюсти, и лезвие начало проникать глубже. Оно ещё не коснулось язычка, но меня уже стошнило, и глаза наполнились слезами.
— Убить?
Услышав эти слова, словно дающие последний шанс, я отчаянно замотал головой. Юн Сичан, удивлённо резко прищурив один глаз, быстро схватил мою шею.

— Ты же поранишься, идиот...
Если бы я замешкался ещё чуть-чуть, я бы сам изрезал себе рот изнутри ножом. Я ухватился за куртку Юн Сичана, показывая, что понял, и в тот же миг, когда сдерживаемые слёзы наконец скатились, лезвие вышло наружу.

В тот самый момент, когда взгляд этого ублюдка передо мной был прикован исключительно к моему лицу, что-то начало выпрыгивать из-за стойки администратора позади.
— Ах!

Я вскрикнул, увидев, как мёртвый солдат с закатившимися глазами, безвольно болтая руками, приближается ко мне. На мгновение я подумал, что это зомби, но, присмотревшись, увидел, что это Ли Доук бежит, держа солдата за плечи и выставив его перед собой.

Он мгновенно преодолел и без того небольшое расстояние и, развернувшись прямо к Юн Сичану, таранил его, используя солдата как щит.

Похоже, он всё это время прятался под стойкой администратора и понемногу двигался, пока я бесновался в истерике.

Даже Юн Сичан, казалось, не ожидал этого — он пошатнулся, потеряв равновесие от внезапной атаки двух крупных тел. Одной рукой он ухватился за автомат, который чуть не выпал из рюкзака, но пистолет, лежавший у него в кармане, упал на пол.

Ли Доук, успешно проведя атаку, снова поднял тело солдата и поставил его перед собой, а я изо всех сил потянулся к пистолету.

Блять, пожалуйста! 

Напрягая все мышцы пальцев, я потянулся к пистолету. Наконец, в самый последний момент, прежде чем он упал на пол, я едва сумел его подцепить. 

Получилось!

Я навёл ствол на Юн Сичана, который доставал из рюкзака длинный автомат. Я сразу же нажал на курок, но Юн Сичан, успевший схватить моё запястье ещё быстрее, поднял руку с пистолетом вверх.

Раздался оглушительный грохот, словно что-то взорвалось, и пуля улетела в потолок. Я увидел, как в каменном потолке осталась маленькая дыра, и в панике отшатнулся, но моё запястье было сжато мёртвой хваткой.

В тот миг, когда взгляд Юн Сичана устремился на Ли Доука, в его лицо прилетел шар для боулинга. 

Юн Сичан, тащивший меня и отступающий назад, отпустил моё запястье, прежде чем шар угодил мне в голову. Одновременно пистолет был отобран, я потерял равновесие и чуть не упал, но ухватился за спинку стула и кое-как устоял.

Чуть не размозжил голову и не сдох на месте. Шар для боулинга, пролетев прямо перед моим лицом, ударился о мраморный пол и покатился.

Ли Доук, кусая губу, казалось, был напряжён и, прикрываясь своим щитом, отступал за стойку администратора.

В тот миг, когда Юн Сичан поднял свой автомат и навёл его на Ли Доука, с лестницы донёсся оглушительный звук выстрелов.

На мгновение я подумал, что он выстрелил в Ли Доука, и зажмурился, но последовали звуки четырёх или пяти выстрелов, произведённых почти одновременно, а затем начали нарастать крики людей.

Юн Сичан, на мгновение замерший, нажал на спусковой крючок под аккомпанемент выстрелов, доносившихся с верхних этажей лестницы. Тем временем Ли Доук, уже успевший спрятаться за стойкой администратора, выставил тело солдата в сторону, словно проверяя обстановку.

Пуля, попавшая в грудь солдата, не пробила её насквозь, а застряла в теле. Убедившись в этом, Ли Доук, поставив тело солдата за спиной, бросился бежать в сторону лестницы.

Ещё одна пуля попала солдату в живот. Ли Доук повернул голову, посмотрел на меня и закричал:

— Чего стоишь, беги!

Я поспешно бросился бежать за Ли Доуком и увидел, как Юн Сичан, собиравшийся было выстрелить, держа автомат в обеих руках, опустил его. Схватив автомат одной рукой, Юн Сичан помчался за нами.

— Бля-я-ядь!

Даже когда за мной гнались зомби, у меня не было такого чувства, как сейчас. Я украдкой оглянулся и, увидев, как он с каменным лицом мгновенно сокращает дистанцию, почувствовал, как подкашиваются ноги.

Прямо перед тем, как я упал, Ли Доук, закрывавший дверь на лестницу, протянул руку.

Он втащил меня в почти уже закрывшуюся дверь и тут же захлопнул железную дверь. Ли Доук, заперев дверь, нажав на кнопку в центре круглой ручки, аккуратно опустил тело солдата и побежал вверх по лестнице.

Пока что я спасся. К тому же, теперь есть доказательство, что Юн Сичан убил человека, так что можно было просто безопасно спрятаться за солдатами, но проблема была в том, что выстрелы с третьего этажа не прекращались.

— А-а-а-а-а!

— Прочь, прочь с дороги!

В тот миг, когда я в растерянности ступил на второй этаж, люди, испачканные кровью, с криками разом устремились вниз по лестнице.

Я посмотрел наверх: дядя, кричащий и бегущий вниз; девушка с длинными волосами, отталкивающая тех, кто рядом; молодой парень, кусающий губу; и даже тётя с окровавленным лицом, кричащая «Дорогу!» — все они с испуганными лицами спешно спускались.

Люди были в большей панике, чем тогда, когда девушка с хвостиком превратилась в зомби. Выстрелы не прекращались, и меня бросало в дрожь при мысли, что же, чёрт возьми, творится на третьем этаже.

Казалось, нужно было спускаться обратно вниз, но там был Юн Сичан. Ли Доук, шедший впереди, увидев толпу, похоже, удивился и уже свернул на второй этаж.

— Я же сказал, дорогу!

В тот миг, когда я на мгновение заколебался, куда идти, тётя сильно толкнула меня в руку и поспешно прошла мимо. Вот же сука.

Меня взбесило, что следующий за ней мужик тоже попытался меня оттолкнуть, и я, схватив его за грудки, швырнул вниз. Я поднимался по лестнице, ударяя кулаком по плечам ублюдков, пытавшихся меня оттолкнуть.

Меня охватила тревога, правильно ли я поступил, и, обернувшись, я увидел, что Ли Доук, смешавшись с толпой, спускается на первый этаж. 

Отброшенный мной мужик, расталкивая людей, пополз в угол. 

— Спускайтесь! Спускайтесь, ученик!

— Мы все умрём!

Из-за того, что я внезапно рванул наверх, люди, пытавшиеся сохранять подобие порядка, пошатнулись. Чуть не упавший дядя, ухватившись за перила, закричал. Последовавший за этим возглас молодой женщины тоже бесил.

— Блять, заткнитесь, наконец!

Я пришёл в ярость и изо всех сил закричал. Я и так собирался спуститься, незачем было говорить, в конце концов, наверху же солдаты, чего вы все так орёте.

Я уже собирался развернуться, как вдруг с нижних этажей лестницы снова донёсся звук выстрелов.

— А-а-а-а-а!

Вместе с голосом той тёти послышались крики людей, спустившихся первыми. Похоже, это Юн Сичан. Этот ебанутый ублюдок.

Я увидел, как Ли Доук, расталкивая толпу, поднимается по лестнице. Увидев, как он вбегает в коридор второго этажа я тоже попытался последовать за ним, но люди, столкнувшиеся с Юн Сичаном, хлынули обратно наверх, и меня оттеснила толпа. Какой-то крупный мужик толкнул меня в спину, и мне пришлось против воли подняться на третий этаж.

За эти меньше чем 20 секунд люди несколько раз сбивали друг друга с ног, царил полный хаос. Когда меня вынесли на третий этаж, я увидел людей, выбегающих из спортзала.

Я увидел знакомую башку, выскочившую на лестницу, ведущую со второго на третий этаж. Юн Сичан с пистолетом в одной руке, расталкивая людей, которые сами расступались перед ним, взбегал по три ступеньки за раз.

Кажется, на этот раз, если он поймает меня, я точно умру. Охваченный страхом, что он просто вырвет мне глаза руками, я, раздирая спины людей, ворвался внутрь спортзала.

Я проложил себе путь внутрь, сбивая локтями назойливых ублюдков, и моим глазам предстало душераздирающее зрелище под аккомпанемент приблизившихся выстрелов.

Фонари, стоявшие в спортзале, были опрокинуты и разбросаны повсюду. Один фонарь освещал сцену, перед которой стоял капитан с автоматом в обеих руках. Вокруг валялись тела солдат.

Из дыры в области плеча капитана хлестала кровь, а он с покрасневшими глазами и лицом, покрытым кровеносными сосудами, стрелял во все стороны.

Та самая громкоголосая тётя лежала на сцене, а люди, сидевшие возле сцены, истекали кровью — видимо, их застрелили, когда они пытались бежать.

Мой мозг онемел от этого абсурдного зрелища — зомби, стреляющего из автомата. Значит, те первые многочисленные выстрелы — это не солдаты стреляли в зомби, а, выходит, капитан стрелял в солдат, а солдаты — в капитана, превратившегося в зомби.

Зомби-капитан поворачивался на месте и стрелял из автомата в пол. Его вид, словно у игрового персонажа с глючной анимацией, был не просто пугающим, а отвратительным.

Я рефлекторно отшатнулся и в тот же миг услышал шаги Юн Сичана. Несмотря на то, что на нём были кроссовки на плоской подошве, раздавался такой звук, будто он со всей силы бьёт ногами по полу.

Меня охватило тревожное предположение, что, возможно, будет менее болезненно умереть от пули капитана, и я рванул вперёд.

Посередине было слишком много людей, поэтому я побежал ближе к левому краю, где было моё место.

Поскольку там было относительно мало людей, я набрал скорость и добежал до центра. Того, кто, как мне показалось, попытался преградить путь, я просто оттолкнул обеими руками за плечи и пробежал мимо. Пока бежал, капитан оказался прямо передо мной, и я резко свернул вправо.

Я бежал, смешавшись с толпой, пытавшейся вырваться из спортзала, как вдруг Юн Сичан, казалось, уже успевший свернуть чуть раньше меня, появился из толпы передо мной и повернулся лицом вправо.

— Блять!

Крик, полный ужаса, вырвался у меня сам собой. Не знаю, заметил ли он меня уже раньше, но он бежал, с каменным лицом глядя прямо на меня. Его физиономия чётко вырисовывалась в свете упавшего прожектора.

Если продолжать бежать прямо, я точно столкнусь с ним посередине.

Я изо всех сил, отчаянно расталкивал людей перед собой. Люди падали, и путь Юн Сичана тоже оказался заблокирован, он замедлился. Воспользовавшись этой передышкой, я побежал по диагонали и вырвался к выходу.

Вслед за выстрелами капитана раздались другие выстрелы. 

Спускаясь по лестнице, я подставлял ногу людям передо мной, чтобы заблокировать путь. Возможно, потому, что я застрял в толпе, он больше не стрелял, а просто преследовал меня. 

Я спустился на первый этаж и помчался через лобби. Возможно, из-за облегчения от того, что выбрался с третьего этажа, многие замедлили скорость, и я легко добрался  до стеклянной двери.

Я изо всех сил побежал к стадиону, на который ещё недавно так не хотел выходить. Прямой путь на правый тротуар был перекрыт высокими баррикадами. Спустившись по лестнице на ровное место, я увидел, что баррикады, выстроенные от парковки до входа на стадион, были полностью разрушены.

Люди разбегались кто куда, перебираясь через разрушенные баррикады. Кто-то бежал в сторону стадиона, раскинувшегося слева, кто-то забегал внутрь парковки. Большинство же выходило через тот вход, через который мы попали внутрь, минуя баскетбольную площадку, открывшуюся после разрушения баррикад.

Огни на окружающих зданиях и фонари были погашены, и в тусклом лунном свете виднелись лишь силуэты людей.

Среди людей, вышедших через вход, мой взгляд выделил особенно высокую фигуру — кто-то в развевающейся кепке, похожий на Ли Доука. 

В тот миг, когда я ступил с лестницы на ровное место, я увидел, как люди, забежавшие внутрь парковки, выбегали обратно.

Оказалось, что внутренняя часть парковки соединена с внешней территорией, и зомби снаружи, похоже, среагировали.

Начинался настоящий ад: от людей, выбегавших с вцепившимися в плечи зомби, до тех, у кого уже началось превращение после укуса.

Укушенные ублюдки старательно орали, словно приглашая других разделить их участь, а вырвавшиеся и бежавшие люди молча мчались к выходу.

Я огляделся по сторонам, обернулся и увидел, что Юн Сичан открывает стеклянную дверь и выходит.

Из-за темноты его лица не было видно, но даже на расстоянии он был заметен, да ещё и с пистолетом в руке.

Решив пока просто бежать куда попало, я последовал за человеком передо мной и ступил на баскетбольную площадку.

В тот момент один из зомби, выскочивший с парковки, с раскрытой пастью бросился на меня.

Я изо всех сил выставил вперёд левую ногу и едва избежал укуса в лицо, но зомби сорвал с меня капюшон худи, я потерял равновесие и упал на спину.

— Ах!

Зомби начали сходиться, окружая меня, упавшего, плотным кольцом. В тот миг, когда возбуждённый зомби попытался наброситься на меня, я инстинктивно потянулся назад и ухватился за край одежды человека, оказавшегося позади.

Человек, думавший только о собственном спасении и бежавший, не оглядываясь, пошатнулся, потеряв равновесие. Я потянул его, и он рухнул на меня.

Зомби, собиравшийся впиться мне в плечо, вместо этого широко раскрыл пасть и впился в плечо человека, упавшего на меня.

— А-а-а-ах!

— Ах! Бля-я-ять! А-а-ах!

Доносились крики мужчины, но они тонули в моём ещё более громком, нарочито громком крике.

Зомби, сорвавший с меня капюшон, не сумев дотянуться до меня, впился в лоб мужчины, и ещё пять или шесть зомби принялись усердно пожирать его.

Над плечом мужчины, отчаянно отталкивавшего меня, виднелись близко  искажённые лица зомби, от которых тошнило.

Сквозь толпу зомби я увидел, как Юн Сичан спускается по лестнице. Здесь было темно, даже лунный свет не достигал этого места. К тому же, зомби забрались на тело мужчины, так что, должно быть, в глазах того ублюдка казалось, что меня разрывают зомби.

— А-а-а-ах!

Мужчину, которого разрывали на части со всех сторон, либо сразил шок, либо он потерял сознание — его крики стихли, а я продолжал орать, как будто это меня терзали.

Сзади к Юн Сичану, смотревшему в мою сторону и приближающемуся, подбежал зомби. Он тут же развернулся, среагировал, выстрелил зомби в голову и пнул его в живот.

Когда следом начало подходить ещё больше зомби, он начал стрелять и отступать в сторону стадиона.

Юн Сичан начал постепенно удаляться, и к тому времени, когда выстрелы стали едва слышны, я, воспользовавшись тем, что зомби пожирали мужчину, снял худи. Если одежду снова схватят, будет полный пиздец.

Я обхватил тело мужчины, сбросил с него зомби и поднялся, затем остановился и швырнул тело в людей, только что спустившихся с лестницы.

Зомби ринулись на закричавшего человека, на которого внезапно упало тело, а я пошёл как можно тише, не издавая ни звука.

Я прижался к столбу на парковке и затаился; зомби, хлынувшие снаружи на парковку, устремились к баскетбольной площадке.

За столбом была припаркована чёрная легковая машина, и я осторожно переместился к ней. Я потянул дверную ручку — к счастью, она была открыта.

Спасён. Блять! 

Я сел на заднее сиденье, закрыл дверь и быстро нажал кнопку центрального замка. Заблокировав двери со стороны водителя, пассажира и противоположную, я прижался к полу заднего сиденья, свернувшись калачиком.

За дверями громко раздавались крики и хриплые, клокочущие звуки, издаваемые зомби. Я с трудом сглотнул подступившую к горлу рвоту и заткнул  уши руками.

Из-за этого я не мог нормально дышать, я бил себя кулаком в грудь и царапал шею ногтями.

Сильнее, чем тревога от того, что вокруг беснуются зомби, меня охватывал страх, что Юн Сичан может обнаружить меня прямо сейчас, и мои руки дрожали.

Я на мгновение поднял голову и выглянул через переднее стекло, но, увидев лишь силуэты зомби, снова уткнулся лицом в пол.

Я снова заткнул уши, но и это не помогло, тогда я сунул в уши указательные пальцы и яростно поковырял в них. Я делал это с такой силой, что подумал — а не поврежу ли я слух, и тогда окружающие звуки, казалось, немного приглушились.

Горло постепенно сжималось, не хватало кислорода, и голова раскалывалась. Тошнило, а чёткий звук собственного сердцебиения, слышимый даже через заткнутые уши, бесил.

«Кажется, я умру.»
«Кажется, я умру.»
«Блять, как страшно.»
«Спасите, страшно, страшно, страшно, страшно, страшно, спасите, страшно, спасите же, пожалуйста, я умру, блять, спасите, спасите, страшно, спасите...»

* * * * *

Больше не было слышно ни криков людей, ни звуков зомби. Я поднял голову и посмотрел в переднее стекло: при ярком лунном свете на баскетбольной площадке были разбросаны трупы и одежда.

Оказывается, человек не так-то легко умирает. Хотя сердце бешено колотилось, тошнило, и я думал, что, возможно, уже никогда не смогу жить нормально, спустя некоторое время дыхание постепенно успокоилось.

Горло сильно саднило, и я посмотрел в зеркало заднего вида. При лунном свете на шее посередине виднелась длинная толстая красная полоса, припухшая. Осмотрев левую руку, я увидел кровь под ногтями. Я вытер шею рукавом рубашки — на ткани осталась кровь.

Судя по тишине, Юн Сичан тоже ушёл, и Ли Доук благополучно сбежал сам. В округе не осталось никого, кроме тел, что скоро превратятся в зомби. Живым остался только я.

Оставшись один в машине, сидя, развалившись на заднем сиденье, я понял — отныне всё придётся делать самому. Спать одному, есть одному, бежать одному — всё делать в одиночку.

— …..

Дыхание, что, казалось, только что пришло в норму, снова участилось, и я почесал шею. Кажется, я уже чесал её с самого начала. Я был уверен, что чешу шею, но запястье тоже начало саднить, и, опустив взгляд, я увидел, что чешу не шею, а запястье.

— Блять...!

Я резко отдёрнул правую руку, скоблившую левое запястье, и засунул её за бедро.

В тот миг мне вспомнилось прикосновение руки Юн Сичана, хватавшей меня за руку всякий раз, когда я пытался почесаться, и я скривил лицо. Я сбежал от того ублюдка сюда, но сейчас я почти желал, чтобы со мной был хотя бы Юн Сичан.

Ничего… можно найти другого ублюдка, другого человека... Ли Доук, наверное, ещё где-то рядом...

Едва я представил себе лицо Ли Доука, как меня чуть не стошнило. При разговоре с ним мне всегда приходилось видеть его ёбаный взгляд, полный презрения и отвращения.

При воспоминании об этом взгляде меня охватило странное побуждение — выскочить из машины и сунуть голову в пасть к тем трупам, и я ударил себя по голове кулаком.

Я отчаянно пытался вспомнить других людей. Классный руководитель, Ли Сон Ган, Пак Хён У, Со Дже Джун... Все они были теми, кого я видел после столкновения с зомби, или теми, кто погиб от рук Юн Сичана или от моих рук.

К тому же, все эти ублюдки тоже смотрели на меня хоть раз с таким взглядом, будто я мудак. По крайней мере, Юн Сичан так на меня не смотрел... Хотя, нет, блять, какая же это чушь...

Мне начало казаться, что я постепенно схожу с ума, и я без остановки бил себя по голове кулаком. В тот момент, когда я провёл рукой по лбу и принялся грызть ногти, я увидел, как кто-то вдали ступил с поля стадиона на баскетбольную площадку.

Я собрался уже выскочить, но, увидев пистолет в руке чёрного силуэта, снова сел.

Голова была маленькой, пропорции, блять, ужасные, а ноги казались длинными. Больше ничего разглядеть не удавалось, но я был уверен, что это Юн Сичан, и затаил дыхание.

Парень, шедший с баскетбольной площадки в сторону парковки, остановился. Он слегка наклонил голову и, казалось, смотрел на что-то внизу.

Я спрятался за подголовником водительского сиденья и украдкой взглянул — на земле лежало брошенное мной худи.

Юн Сичан надавил стволом на моё худи, затем наклонился и поднял его. Капюшон был наполовину оторван — видимо, его отгрыз зомби.

Парень, какое-то время смотревший на моё худи, схватил капюшон и дёрнул его, отрывая до конца. Худи он швырнул на землю, и, держа в руке только оторванный капюшон, вышел с площадки и поднялся по лестнице.

...что же делать?

Если я появлюсь сейчас и попрошу спасти меня, что он скажет?

Он точно не станет смеяться, но изобьёт меня обязательно. Я не хочу больше получать побои... Я с таким трудом сбежал, теперь он думает, что я мёртв, я и не хочу возвращаться к нему, как полный идиот.

Но и уверенности, что смогу выжить здесь в одиночку, у меня тоже не было. Что делать, что же делать?

<<Пах>>

В этот момент послышался приглушённый выстрел, и я поспешно обхватил голову руками. Звук, казалось, донёсся из спортзала, постепенно удалился, на время стих, затем раздалось ещё несколько выстрелов, и снова наступила тишина.

Спустя некоторое время я увидел силуэт Юн Сичана, спускающегося по лестнице. На его правой руке висел рюкзак, в котором лежали шесть единиц оружия и бейсбольная бита. В левой руке он держал пистолет, а в правой — фонарик.

Похоже, он зашёл в спортзал, убил зомби-капитана и забрал оружие с тел солдат. Блять, сейчас там, наверное, был всего один зомби и больше никого — какой же он, блять, конченный псих.

Юн Сичан шёл прямо через баскетбольную площадку к выходу. Может, правда пойти за этим парнем? В конце концов, он же не убьёт меня, да и теперь у него целых шесть стволов — разве он не самый неуязвимый в этих краях?...

Главное, только рядом с ним я, кажется, смогу перестать царапать своё запястье. Только так моё дыхание, возможно, выровняется.

Похлопав себя по тугой груди, я открыл дверь машины. Пойду за ним. Да, просто попрошу его взглянуть на меня хоть раз...

В тот миг, когда я уже собирался ступить на землю, перед глазами промелькнули сцены: Юн Сичан, заносящий на меня кулак, и он же, преследующий меня, не сводя с меня глаз. Я замер, снова закрыл дверь и сел на заднее сиденье.

Я сидел неподвижно, пока спина Юн Сичана, скрывшегося в выходе, не удалилась и не исчезла из виду.

Вот же я мудак, блять, конченный мудак, что я сейчас делаю? Это тот самый ублюдок, что хотел вонзить мне нож в глотку при каждой нашей встрече. Я только-только сумел немного насолить ему, и если я вернусь, он точно будет считать меня законченным жалким мудаком и ублюдком. Уж лучше умереть, чем допустить такое.

Я прикрыл рот рукой и прижал лицо к потрёпанной обивке сиденья. Чёрт побери, имя Юн Сичана снова и снова всплывало в голове, и я с силой стукнул лбом о подголовник водительского кресла.

Да, я и правда мудак. Другой ублюдок... 

Пытаясь вспомнить людей, которых я видел до того, как мир скатился в этот ад, я представил отца, за которого так отчаянно цеплялся.

Его красное лицо, глаза, полные слёз, смотрящие на меня — этот ёбаный взгляд. Нос, из которого сочилась кровь, с раздробленными костями, изуродованный рот медленно открывался, и в голове проигралось видение, как что-то чёрное, извилистое, шевелясь, заползает внутрь.

Меня затрясло от тошноты, и я поспешно распахнул дверь машины. Высунувшись по пояс, я склонился, но в желудке не осталось пищи, и выходила одна лишь желудочная кислота.

— Ых... Уух, кхе...

Меня охватила внезапная паника, что на меня может наброситься зомби и укусить. Я быстро вытер рот рукавом и захлопнул дверь.

Я начал судорожно хватать ртом воздух. Когда я заткнул рот правой рукой, из глаз потекли слёзы. До самого рассвета слёзы продолжали капать на мою руку, прижатую ко рту.

Вокруг, где раньше была лишь тьма, постепенно начало светлеть, окрашиваясь в цвет неба. Баскетбольная площадка, которую раньше можно было разглядеть лишь в общих чертах, теперь была видна отчётливо.

Синее покрытие с нанесёнными белыми линиями, прочные на вид стойки ворот, залитые кровью. Под этими воротами я увидел, как тело, лежавшее ничком, неестественно вывернуло суставы и начало подниматься.

С этого момента мне предстояло выживать в одиночку. Самому, полагаясь только на себя.