Экс-хавбек «Ювентуса» Поль Погба прервал молчание в откровенном интервью французскому телеканалу TF1. Он поделился тем, как дисквалификация повлияла на него эмоционально, разочарованием «Ювентусом» и надеждами на новый старт.

Про дисквалификацию. «Ощущения были такими, как будто мне сказали, что футбол для меня закончен. Я ничего не понимал. Это было очень, очень тяжело. Я не был готов. Быть осужденным без каких-либо объяснений, без того, чтобы кто-то действительно меня выслушал, было шоком.

Мне пришлось уехать из Италии еще и потому, что мои дети ходили в школу прямо рядом с тренировочным центром. Каждый день, который я проводил с ними, они спрашивали, когда я снова буду играть. Я больше не мог этого выносить. Не мог больше так жить, это было слишком тяжело».

О недостаточной поддержке со стороны «Ювентуса». «В то время я просил о помощи. Например, о физиотерапевте или тренере по физподготовке, потому что я все еще был частью клуба. Но я не получил даже этого. Они не были со мной. Для меня такое отношение стало тяжелым ударом. Я не понимал, между нами же не было войны».

Об угрозах и попытке грабежа. «Это было печально, ведь это сделали люди, которые мне были дороги. Считал их всех братьями. Мы вместе проводили время в нашем районе, росли вместе... Трудно представить себе что-то подобное».

О страхе и молчании. «Я молчал только потому, что хотел защитить всех. Моя жена заметила, что я стал более отстраненным, что что-то не так, но я старался держать все в себе, надеясь решить проблему как можно скорее, чтобы двигаться дальше.

В конце концов, я поговорил с моим банкиром и адвокатом по инвестициям, чтобы все-таки заплатить то, что от меня требовали. Затем я сломался. Во время Рамадана я обратился к единственному, кто мог мне помочь – Аллаху. Я молился и что-то во мне щелкнуло. Я решил заговорить. Сказал себе, что даже если мне придется умереть, эти деньги должны достаться моим детям, моей семье. Я не собирался их отдавать. Видели ли я себя умирающим? Когда тебя грабят, когда кто-то на тебя направляет пистолет, у тебя нет времени думать, ты соглашаешься на все».

Отношения с братом. «Мы поддерживаем связь. Мы поговорили между собой и с семьей. Кровь есть кровь. Конечно, шрам остался, но мы движемся дальше. Только время даст ответы. Пока что все, чего мы хотим, – чтобы семья оставалась единой. Это самое важное. Не буду врать, это тяжело. Мне было больно, ведь я человек. Все не так, как раньше, но мы поддерживаем связь. Главная забота – мама, которой уже не двадцать лет, потому что многие люди могут умереть просто от стресса».

Про возвращение в футбол. «Несмотря на мой возраст, я все еще как ребенок. Мне по-прежнему нравится играть с мячом и идти в дриблинг. Я снова стал тем, мальчиком, который был в Руасси-ан-Бри, желающим начать профессиональную карьеру. Я думаю об этом, гадаю, как все пойдет, как молодой парень, впервые заходящий в тренировочный центр. Все будет зависеть от меня. Главное, найти новую команду, а этого пока не произошло. «Монако»? Да, мы ведем переговоры».